Обязательно должна быть надежда. Следователь Токарев. История вторая

– Те колеса по пятьдесят тысяч штука стоят!

– В Интернете уже по шестьдесят пять.

– К тому же они совсем новые и без примет.

– Тем лучше. Найдете – честь вам и слава. Не справитесь – не взыщите. Как вы это решите, меня не интересует, но преступление должно быть раскрыто в строгом соответствии с УК и УПК РФ, а имущество возвращено владельцу. Вопросы есть?

– А изнасилование, угоны и остальное?

– Тоже должны быть раскрыты. Всё, идите работать.

Токарев с отсутствующим видом поднялся.

– Сядьте, Николай Иванович. Чуть не забыл, есть одно дело. Простое. В субботу женщина принесла заявление о пропаже сына. Некто Свекольников Эдуард Романович, восемьдесят первого года рождения, уроженец нашего города, не женат, не судим, работник собеса. Ушел в четверг утром на работу и не вернулся. Я заявление вам отписал. Зайдите в канцелярию, получите. Организуйте проверку обстоятельств. Опросите мать, коллег по работе, родственников, сами знаете, что делать. Дело открывать, думаю, нет оснований, так что подготовьте официальный ответ. И не затягивайте с этим. Давайте, работайте. Завтра утром жду отдельного доклада.

– По пропавшему парню?

– По колесам, капитан. Свободны.

Каждый понедельник, после традиционного совещания, повторялась одна и та же история. Токарев возвращается в кабинет своей группы, молча подходит к подоконнику, смотрит в окно. Те несколько минут, которые продолжается созерцание пейзажа, Николай Иванович борется с искушением написать рапорт об увольнении и наконец-то прекратить свои страдания. «Ну, напишу. Ну, уволюсь. Куда потом? Что дальше? – думает он. – Дальше ничего, кроме большого разгромного разговора с Валентиной о семейном бюджете. Надо пережить понедельник, будь он проклят!»

Оперативники, капитан Солнцев и старший лейтенант Кривицкий, перекладывают свои документы, ожидая начала утренней планерки и получения заданий.

– Ладно! – Токарев несильно хлопнул ладонью по подоконнику, обернулся, сказал с напускной бодростью: – Господа офицеры, все слышали директиву верховного командования? Приоритеты расставлены однозначно.

Офицеры приготовили блокноты, ручки и замерли в ожидании.

– Алексей Николаевич, – обратился он к пожилому оперативнику в очках, капитану Солнцеву. – Потребуются ваши связи, такт и деликатность. Есть мнение, даже уверенность, переходящая в твердую убежденность, что к краже колес и их последующему сбыту неизвестным, но заранее несимпатичным лицам причастны шиномонтажи вокруг улицы Передовиков. Понимаете меня?

Солнцев кисло кивнул.

– А раз так, необходимо встретиться с Вадиком Сысоевым и намекнуть ему, что если он отказывается выдать похитителей, продавцов и покупателей, то самое меньшее, что мы можем для него сделать, – позволить просто вернуть колеса или компенсировать стоимость украденного. За это мы замнем дело, и его бизнес продолжит работать, как прежде. Более того, мы не возражаем, если он сам разберется с негодяями, накажет их. Поставит, например, их на деньги. Разумеется, насилие исключается.

– Четыре колеса по шестьдесят пять? Это…

– Двести шестьдесят тысяч, – подключился к расчету Кривицкий.

– Ого! – заерзал Солнцев. – Немало!

– Согласен, – кивнул Токарев. – Так у него, слава богу, восемь точек и два магазина. Короче, до конца недели пусть ищет, но в пятницу вопрос должен быть закрыт. Начальство настроено решительно, а встречать праздник со взысканием нам с вами ни к чему. Ясно?

– Ясно, Николай Иванович.

– Замечательно. После этого я прошу вас разобраться с заявлением о пропаже человека. Вот, Алексей Николаевич, заявление. Снимите себе копию. Там телефон заявительницы, матери. Созвонитесь с ней, поговорите. Опросите соседей, если успеете, сходите на работу. Начальство говорит, ничего хитрого тут нет, но мне интуиция подсказывает, что не так все просто с этим пропавшим.