Где любовь – там и Бог. Книга о протоиерее Иоанне Миронове

Школа

Скоро сам узнаешь в школе,

Как архангельский мужик

По своей и Божьей воле

Стал разумен и велик…

Не бездарна та природа,

Не погиб еще тот край,

Что выводит из народа

Столько славных то и знай, —

Столько добрых, благородных,

Сильных любящей душой,

Посреди тупых, холодных

И напыщенных собой!

Отец Иоанн любит эти стихи, которые раньше дети наизусть учили в школе, и любит вспоминать о своих ученических годах. Удивительно, что, дожив до возраста патриархов древности, он помнит имена почти всех своих учителей и в начальной, и в средней школе. Помнит, какой предмет каждый из них преподавал, и обращает к ним слова благодарности. Молится за них.

Лет тридцать назад с отцом Иоанном произошла чудесная история. Он был приглашен освящать школу в Кузьмолове. После освящения батюшку пригласили на праздничное застолье, где он стал рассказывать о своем военном детстве и о школе, перечислил имена учителей, а потом рассказал про молодого директора школы, имя его назвал – Виталий. Вспомнил, что он в первые же дни войны ушел на фронт. И вдруг какой-то старичок кричит: «Это я, это я!» Вот так встреча! Потом он пригласил батюшку освятить свою квартиру, было ему уже далеко за восемьдесят. Благодарное сердце батюшки так было утешено этой встречей.

Отец Иоанн говорит, что школа много дала ему в жизни – приучила к порядку, любви к чтению, привила любовь к поэзии, научила почитанию старших. Батюшка вспоминает, что когда учитель входил в класс, то дети делали ему поклон. Учителя в школе были еще, как говорит отец Иоанн, «старинные», то есть сохранившие глубокую нравственную основу, потому не только старались передать детям знания, но и воспитывали их. Не поминая о Боге, учили жить по заповедям, часто соединяя их в одной пословице: «Доброго держись, а худого бегай!»

Хотя была среди них и учительница, которая била детей линейкой по голове. Но вот что удивительно: когда в школу приехали инспекторы районо[16] разобраться с этой учительницей, родители сказали своим детям: «Если вы только пожалуетесь, мы вас за детей признавать не будем!» Отец Иоанн называет строгость учителей «настоящей закалкой» для детской души, в противовес современной вседозволенности, которая приводит только к расслабленности. Об этом отец Иоанн так говорит: «Старшие нас учили: “Это очень хорошо, когда нам замечания делают, – как бы мы иначе исправлялись?.. А плохо, когда о нас говорят только хорошее, – гордыню нашу тешат”»[17]. С грустью в проповедях сравнивает отец Иоанн свои школьные годы и то отсутствие воспитания в школе, о котором рассказывают его духовные чада сейчас: «Раньше стремились “сеять разумное, доброе, вечное”. А теперь прививают только смехотворство. Многие пожилые жалуются, что дома уже не могут находиться от грома, свиста – от телевизора, который работает целый день, или от музыки современной, которая не выключается ни на минуту. Что ж сделаешь? Раз не вложили хорошего в своих детей и внуков, то и приходится терпеть – никуда не денешься»[18].

Отец Иоанн вспоминает еще одну удивительную деталь: почти все дети ссыльных носили нательные крестики, учителя это видели, но замечаний не делали. Батюшка так комментирует это обстоятельство: «Они знали, что мы на костер пойдем, а крест не снимем». Вот оно – обыкновенное исповедничество 1930-х годов. Но дети только повторяли подвиг родителей – предвоенная перепись населения показала, что люди по большей части были верующими и не побоялись об этом сказать.

Еще об одном обстоятельстве мы – современные родители – узнаем с грустью: как высока была грамотность у детей военного времени и какие жесткие требования предъявлялись к ученикам в самых младших классах. Требовалось чистописание, тетрадки должны были быть красивыми. Тетрадки Ванюши Миронова часто «ставили на выставку», в пример другим детям. При диктанте за две ошибки ученик получал четверку, за четыре – «посредственно», а за пять – «плохо». Потому сейчас отец Иоанн с грустью и одновременно с воодушевлением говорит: «Надо бороться за русский язык!» И любит цитировать слова И. С. Тургенева о «великом, могучем, правдивом и свободном русском языке»… А потом добавляет и другие славные имена: «Какие великие люди наш язык берегли: Пушкин, Достоевский, Толстой, Гоголь. И те, кто ближе к нам по времени: Есенин, Пастернак, Твардовский»[19].

В селе Медное Ваня Миронов проучился до пятого класса (в школу пошел девяти лет). 6 сентября 1941 года в село вошли немцы. Школу закрыли. Доучивался Ваня в ново-павловской средней школе. И здесь были такие же хорошие, «старинные» учителя, и почти всех их отец Иоанн до сих пор вспоминает по именам. Даже в условиях оккупации они умели привить детям любовь к Родине. Отец Иоанн чудесно объясняет современным детям, что такое Родина: «Родина – это там, где мы согреты теплом, любовью. Даже когда мы были в ссылке, мы были согреты любовью своих родителей». И, оглядываясь на все испытания своей юности, добавляет: «Господь направляет стопы всякого человека. Каждому от рождения дан свой путь. Божий путь только к добру ведет. А разглядеть его можно, когда у человека совесть чиста. С чистого листа новый рассказ начинается… Так, с чистого листа, нужно в Божий путь пускаться. Но помни, что и враг не дремлет! Он старается чистую совесть человеческую замутить, всякие предлоги нам подсовывает, чтобы мы с пути Божьего свернули. Потому и псалмопевец Давид поет Господу: Стопы моя направи по словеси Твоему (Пс. 118, 133)»[20].

Война

С оккупированной территории семья Мироновых решила спасаться бегством, пробираться в родные места, на Псковщину. Отец Иоанн вспоминает: «Больше месяца мы шли рядом с фронтом в Псковскую губернию, откуда наша семья была выслана. Бывали такие скорбные дни, что и не чаяли дойти. Полный авитаминоз у нас был, завшивленные были, потому что нас не пускали в дома-то, боялись люди. Некоторые как шли, так около канавок и умирали. Но нам Господь помог»[21].

В разговоре с одним из журналистов отец Иоанн вспомнил событие, которое случилось во время этого перехода: «Незабываем случай, когда Господь ниспослал Свое спасение на нас (200 или 300 человек было), собравшихся в подвале завода. Была страшная немецкая бомбежка. Но какая была молитва, вы бы слышали эту молитву, этот вопль! Иконы держали вверху, над головами. Постились, даже воды не пили, в том числе малые дети. Давали обеты: женщины обещали не ходить на высоких каблуках и на танцы, не краситься. А после войны все это забыли… Но тогда, видно, спасла нас молитва детей. Вот что значит любовь Господня к падшему человеку!»[22] Вспоминает отец Иоанн и о том милосердии, которое оказала бедным беженцам незнакомая женщина в одной из деревень под Новгородом. Она истопила для них баню, прожарила их провшивленную одежду, накормила – и все это «Христа ради». Помнит до сих пор батюшка и вкус галет, которыми в пути их угощали испанские солдаты, невольно оказавшиеся в составе немецких частей, оккупировавших Русскую землю.

Родная псковская деревня, куда, по словам отца Иоанна, они «доползли на карачках – сил не было уже идти», также оказалась занятой немцами. Три года прожили под фашистами псковитяне. Господь уберег юношу – он не видел ни виселиц, ни расстрелов. Только слышал о том, какие расправы творят враги над партизанами и мирными жителями, которых подозревают в связи с партизанами. Однако потом, во время сражений, ему придется увидеть поля, буквально засеянные трупами.

При отступлении немцы угоняли в Германию молодых людей, так была угнана двоюродная сестра Женя. Вернувшись, она рассказывала, что батрачила с раннего утра до поздней ночи на немцев-помещиков, как рабыня.

Ивана в 1944 году тоже хотели угнать в Германию, но он бежал, перешел линию фронта и семнадцатилетним юношей ушел воевать. Когда он проходил медкомиссию, признался, что плохо видит, в детстве он сидел рядом с горящей печью, вылетела искорка и попала в глаз. Но майор медицинской службы сунул ему палец под нос: «Видишь?» – «Вижу». – «Ну и немца увидишь, иди в бой».

Молоденьких солдатиков немного подучили и отправили через Тарту и Печоры к Риге. Рядового Миронова взяли в тяжелую артиллерию, в расчет 152-миллиметровой пушки-гаубицы. Сражались с Курляндской группировкой. Рижская операция Красной армии являлась составной частью Прибалтийской операции. Силы 1-го, 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов ударами по сходящимся направлениям на Ригу рассекли Рижскую группировку противника и уничтожили ее по частям (главные силы 18-й и 16-й армий группы армий «Центр»). Силы войск 1-го Прибалтийского фронта вышли на побережье Рижского залива и перерезали пути отхода в Пруссию силам группы армий «Север». В результате операции была полностью освобождена Латвия, а противник блокирован на Курляндском полуострове. Отец Иоанн скупо рассказывает об этом: «Когда мы освобождали Курляндскую группировку, за нами “Катюши” шли всегда… Как они начнут палить, мы только рты раскрываем, чтобы барабанные перепонки в ушах не лопнули. Поливали мы немцев настоящим шквалом огня. А какие были мучительные труды! Для 152-милиметрового орудия окоп надо громаднейший выкопать при всякой стоянке, да еще и замаскировать его. Только выкопаем – сколько труда! – а тут отбой: не понадобился наш окоп. Прицепишь орудие к тягачу – и поехали дальше!.. На станину садиться нельзя: уснешь, свалишься, и раздавит тебя»[23].

Чудо Божие, что будущий Божий служитель остался невредим на той страшной войне. Известно, что больше всего погибших было именно среди тех, кто попал на войну в допризывном (для мирного времени) возрасте. Мальчишек недолго учили держать винтовки и стрелять и тут же отправляли на фронт.

О войне отец Иоанн, как и многие ветераны, вспоминать не любит. Хотя, наверное, можно было бы поведать, например, о том, как удалось бежать из плена, или как он перешел фронт, какие подвиги приходилось совершать на службе в артиллерийском расчете. Рассказать, как на глазах погибали товарищи, как страшно было под вражеским огнем… Видимо, для батюшки это время, к которому не хочется возвращаться в подробностях. Тем более про войну уже так много рассказано.

Но рядовой Миронов не прятался за чужие спины, о чем свидетельствует факт его награждения орденом Отечественной войны II степени и медалью «За победу над Германией». О героизме на войне отец Иоанн не любит говорить еще и потому, что вслед за многими подвижниками считает (как он сказал в одном из интервью), что «война – это искупление за то, что мы столько разрушили храмов, столько священников убили, митрополита Вениамина Петроградского, митрополита Серафима (Чичагова). Сколько таких великих святителей! Праведники они были. И пошли за Господом». И добавляет батюшка справедливые на все времена евангельские слова: В терпении вашем стяжите души ваша (Лк. 21, 19). Этими словами, пожалуй, сполна выражается главный подвиг солдата на войне. Великое терпение нужно было, чтобы выдерживать холод, грязь, сырость, полуголодное существование, сверхчеловеческие физические и душевные нагрузки, страх смерти и боли, потери близких и многое другое, о чем те, кто не побывал на войне, даже не догадываются…

О своих страданиях на войне батюшка однажды только случайно в проповеди обмолвился: «Вот у меня палец, сколько лет со шрамом хожу! Это в Отечественную войну было. К празднику 7 ноября заставили нас командиры еловые ветки плести в гирлянду. А рукавиц-то не давали – все голыми руками делайте! А я тогда молоденький был, и так накололся этими елками… Стою на посту, палец у меня раздулся, как свекла… Кричу уже от боли: кости разъедает! Меня быстро на “скорую помощь” – и в госпиталь… Прошло больше 60 лет, а рубец остался. Так и от греха рубец на душе остается»[24].

На войне самое главное было – хранить веру, молиться и не отрекаться от своего креста. Когда Иван Миронов служил в Каунасе ординарцем у капитана медицинской службы, тот видел, что подчиненный носит нательный крест, но не трогал его – знал, что крест он все равно не снимет. Да и отношение к верующим после встречи Сталина с церковными иерархами изменилось в 1943 году.

Отвечая на вопросы молодых людей, что помогало выжить на войне, отец Иоанн неожиданно ответил – любовь. И рассказал о запавшей в душу истории: «Любовь побеждает все. Однажды мы стояли отрядом на заливе у поселка Мангальсале (под Ригой. – Примеч. ред.). Рядом с нашими землянками стоял домик, в нем жил рыбак по имени Карл с семьей. У него была маленькая дочка Ванда, она часто прибегала ко мне. И я ничем не мог ее угостить, только сахарком, который нам выдавали. Она так радовалась! Рыбак давал нам кильку, я делился с солдатиками. Я еще молодой был, не курил, не пил, отдавал солдатикам табачок и вино: нам выдавали по сто грамм. Они мне взамен – сахарок, а я его – девочке. Вот она и любовь.

Многие спрашивают, как человеку не потерять душу на войне, как остаться человеком. Все зло в мире – человеческое, от нас самих. И победить его можно только молитвой и постом, подобно тому, как изгоняют демона. Христианин должен памятствовать о Боге и молиться. Если бы люди молились и каялись со слезами, то Господь всех бы вывел на правильный путь. А сейчас некоторые люди – ни туда, ни сюда. Во время Великого поста – и пляски, и смех. Но я вижу сегодня, что народ в Петербурге приходит, молится, все процветает и действует: значит, Господь сохраняет.

Важно для нас помнить и чтить память блокады. Это были страшные дни. Миллионы безвинных людей, которые не могли себя защитить, принесли себя в жертву руководству войны. Вот поэтому и чтим: ходим на Пискаревское кладбище, молимся за них. Ведь они мучениками отправились на эту войну – холодные, голодные, необогретые, необласканные. Но выстояли. За их мужество и героизм мы и чтим сегодня их память и память дней блокадного города.

Важно разобраться в том, почему войны продолжаются, почему они свойственны человеку. Войны – это великое зло для всего человечества, но развязывают их люди. А почему развязывают? Теряют веру. Теряют веру – теряют стыд, а уж там дорога ведет не к добру. Отсюда начинаются войны и раздоры, кому-то чего-то мало, кого-то притеснили, кого-то обидели, склоки, раздоры, а потом и войны. Как нам сегодня не допустить войны? Молитвой. Только молитвой. Я думаю, войны не будет. Господь сохранит»[25].

Отец Иоанн молится за погибших во время войны и напоминает нам о том, что «не только на фронте погибали – деревни были сожжены, люди рассеяны. Но они несли веру. Они тоже были мучениками. И их кровь – семя для нашей веры.

И будем помнить, что наши братья и сестры, которые погибли во время Великой Отечественной войны, с нами, они радуются, что мы молимся, что мы поминаем тех, кто душу свою за други положил»[26] Отец Иоанн любит выражать свои чувства стихами. В завершение этой главки приведем стихи одного из поэтов, погибших в сражениях; они передают переживания молодых солдат на той страшной войне.

Владислав Занадворов († 28 ноября 1942). Война

Молитвами матери рядовой Иоанн Миронов дошел живым и невредимым до конца войны. А она, дождавшись его и прожив с ним всего полгода, в 1947 году мирно отошла ко Господу. Отец так и не увидел жену после своего ареста, он вернулся в родную деревню уже после ее смерти.

Во время войны, на краю гибели, у молодого солдата созрело окончательное решение посвятить себя служению Богу, и, подобно многим фронтовикам, он, вернувшись в мирную жизнь, решил стать священником.

Встреча с преподобным Серафимом Вырицким

В городе на Неве, куда приехал Иоанн после смерти мамочки, жила его тетушка Анна Митрофановна. Она рассказала ему о великом старце из «благословенной Вырицы» и посоветовала взять у него благословение на такой серьезный шаг – посвятить свою жизнь Церкви. Благословил на поездку за советом к старцу Серафиму и духовник юноши – отец Иоанн Иванов, будущий владыка Кировский и Слободской.

О старце Серафиме в 1940-е годы знали многие верующие многострадальной России. Знали, как он вымаливал победу русскому оружию, знали, что по его молитвам многие воины вернулись домой к своим семьям, люди передавали друг другу рассказы о прозорливости батюшки, о его христоподражательной любви, о великом даре утешения. Отец Иоанн говорит, что ездили к старцу и жители Псковщины.

Преподобный Серафим Вырицкий

Дадим слово самому отцу Иоанну: «Поехал я в Вырицу, а сам думаю: куда я, грешник, еду, недостойный! Боюсь я: как встретит меня прозорливый старец? Нашел Казанский храм, помолился сначала Божией Матери. А батюшка меня принял с такой радостью! Было это в Неделю о самаряныне весной 1948 года.

Там я познакомился с будущими протоиереями Анатолием Малининым и Василием Ермаковым. Прекрасные были юноши, чудные христиане. Матушка – келейница батюшкина – к нам обращается: “Семинаристы, идите, вас батюшка зовет”. Я не пошел, я был стеснительный. Батюшка как-то быстро их принял, я помню. А матушка мне опять: “А ты чего не идешь?” Я говорю: “Нет, матушка Серафима, я не семинарист”. Хорошая была, святой жизни матушка. “Иди-иди, батюшка тебя ждет”.

Как сейчас помню – весь в слезах я вошел к старцу. И не описать этот чудный образ, который предстал предо мной. Это был светильник, стоящий на свечнице. Когда я его увидел, слезы, как река, хлынули. Старец лежал, отдыхая после службы, и так ласково-ласково стал меня расспрашивать. “Ну, что ты плачешь? Ну, что?” – и положил мне ручку на голову. Я рассказал, что хочу в семинарию, документов никаких нет, все потеряно во время войны. А батюшка мне говорит: “Собирай бумажки, которые нужно. Поступай, поступай, хорошим студентом будешь”. Не сказал “воспитанником” или “семинаристом”, но “студентом”! А так называли учащихся академии.

А когда я приехал в сельсовет оформлять документы, председатель мне говорит: “Куда ты, Ваня? С ума сошел, что ли – через пять лет вас всех закроют, никаких священников не будет”. А я отвечаю: “А мне хотя бы и пять дней побыть с Господом в церкви, я был бы счастлив”. Молитвами старца документы я собрал»[27].

Целый год семинарист Иоанн Миронов ездил к старцу Серафиму в Вырицу. В то время это был неблизкий путь – ехать нужно было на «паровике», и ходили эти неспешные поезда из Питера не часто, а в Вырице от станции нужно было пешком пройти километра два в один конец. Жил в последние вырицкие годы старец Серафим по адресу: Майский проспект, дом 39.

Юноша Иоанн как на крыльях летел к старцу, потому что хотел почерпнуть у него любви, погреться в ее лучах, получить урок на всю жизнь. Урок того, как преподобный Серафим и в болезни своей, лежа на одре, приносил людям столько радости, столько любви! Урок того, как праведнику Господь дает вместе с преклонными летами великую духовную силу и великую мудрость.

Прп. Серафим на веранде дома в пос. Вырица

Преподобный батюшка Серафим подробно расспрашивал Ванюшу, как ему живется: не трудно ли учиться, хватает ли питания, не мерзнет ли, нет ли каких обид. У него была особая чуткость к молодым. Старец Серафим рассказывал юноше о своей жизни, о том, что ему пришлось перенести, и будущий священник напитывался духовной мудростью, внимая этим рассказам. Читал отец Серафим юноше и свои стихи, прививая любовь к Иисусовой молитве:

Плод старости – мудрость, а молодые только тогда могут чего-то добиться в жизни, когда почитают мудрость старшего поколения. Это очень хорошо понимал семинарист Иоанн Миронов. Понимал, что мудрость выше простой учености. На его глазах однажды случился такой разговор. Некая раба Божия пришла к старцу Серафиму и сказала о ком-то: «Батюшка, он такой ученый!» А старец ответил: «Ученый, да в ступе не дотолченный». Потом оказались эти слова батюшки пророческими: этот ученый отошел от Господа и в страшных муках ушел из жизни сей.