Где любовь – там и Бог. Книга о протоиерее Иоанне Миронове

Старец Николай Гурьянов

Эту главу, к нашей и читателей радости, мы имеем возможность составить полностью из слов самого батюшки Иоанна. О своих встречах со старцем Николаем он не раз рассказывал журналистам и прихожанам[72].

«…С отцом Николаем Гурьяновым я дольше всех знаком, ездил к нему еще в Литву, когда мамушка его была жива. Мне было 35 лет, когда я о нем услышал. И я стал ездить к батюшке, когда выдавалось время. Приеду и шесть километров от станции до места, где он служил, пешком бегу; бывало, и ночью. Я очень любил батюшку Николая, и он меня всегда приглашал. Недельки две-три у батюшки поживу, потом съезжу в Вильнюс, к виленским мученикам. При моем переходе с одного прихода на другой многие его письма утерялись. Да и обыска мы боялись, вот и сжигали, ничего не хранили. Такая жизнь была. Но слава Богу за все.

В литовской пустыньке в селе Гегобросты Паневежского благочиния я не раз бывал. И видел, что в католическом и лютеранском окружении жилось нелегко, но батюшка покрывал всех любовью. Припоминаю такой случай. Однажды я приехал к отцу Николаю. Только сели за стол, вдруг в окно стучат, милостыню просят. Батюшка им что-то подал, пригласил чайку попить. Я ему потом говорю: “Какие же это нищие – с золотыми зубами?” А он мне ласково: “Я знаю. Это местный ксендз послал их разведать, кто ко мне приехал, о чем разговаривают…” Батюшка улыбнулся, никого не осудив. Частенько окружали его хитрые люди (до самого конца жизни), а он покорял всех простотой…

Любовью и простотой своей спас батюшка от закрытия Никольский храм. Пришли к нему из НКВД решительно настроенные люди и говорят: “Поступили сведения, что вы против колхозов выступаете, паству против советской власти агитируете”. Здесь нужно упомянуть, что отец Николай всегда любил все живое. У него на кухне свила гнездо ласточка, и он ее оберегал. Так вот, показал отец Николай на ласточку и отвечает: “Как я могу препятствовать такому серьезному делу, когда даже малую пташку не могу тронуть? Ваше дело – государственное, мое – духовное”. И такое эти простые слова возымели действие, что ушли они успокоенные и храм не тронули.

С радостью вспоминаю о совместном служении. Когда он один служил, я немножко подпою, да иногда, может, и ошибусь в чем-то, подпевая… А батюшка никогда не обидится. Он только скажет: “Ничего, Иванушка, научишься, научишься потом!..” Такой добрый, кроткий!.. А мама его, Екатерина Стефановна, – это святая была женщина, вечный покой ей! Она любила меня: “Ванюшка наш приехал!” – бывало, скажет. Действительно, отец Николай был отраслью от благочестивого корня. Ну, недельку я и побуду у них, наслажусь беседой с батюшкой, помолимся вместе. Чудная фисгармония там стояла – батюшка фисгармонию очень любил. Мы с ним всегда канты пели; я привозил батюшке стихотворения духовные, те, что находил в академии. Как хорошо: пока молодой, много можешь поездить, а потом все-все это вспомнится…

Суровую отшельническую жизнь вел батюшка в пустыньке почти 15 лет. В это время он еще и заочно учился в нашей питерской семинарии и потом с любовью, приезжая в наш город, посещал родные для него стены.

14 октября 1958 года отец Николай служил первый раз литургию в храме, с которым будет связано почти 50 лет его жизни – храме святителя Николая на острове Залит.

А я бывал на Залите еще до батюшкиного переезда – участвовал в одном замечательном празднике. На Петров день здесь по обыкновению шел крестный ход из Пскова со Спасо-Елеазаровской иконой (на этой иконе Спаситель изображен в митре с крестом). Икону несли до берега Псковского озера, к переправе на остров, чтобы сесть на катера. А местные жители встречали икону на своих лодках, двигаясь по озеру с хоругвями. Это было незабываемое Торжество Православия!

Когда я приезжал к старцу на остров, то опять, как и в Гегобростах, был свидетелем его подвига – он почти не спал: днем служил и работал, а ночью молился. Батюшка меня оставлял у себя в комнатке, мы вместе вставали на правило, но я быстро уставал. Он, видя мое полусонное состояние, говорил: “Ты, Ванюша, ложись”. Утром проснусь, а он снова перед иконами стоит, молится. Ложился ли отец Николай вообще – не знаю. Вряд ли сыщешь другого такого молитвенника в наше время.

Сам отец Николай духовно питался от старцев всю жизнь, он не был самочинником. Когда был молодой, часто ездил в Печоры, Почаев, Киев, Прибалтику. Особо он почитал старца Гавриила Псково-Елеазаровского. И чад своих батюшка всегда (по личному опыту молодости) обязательно благословлял на паломничества к святыням: “Это все в сердце останется. В трудную минуту вспомнишь и утешишься”.

Старец очень любил духовную песню “Иерусалим, святейший град”. Я тоже очень ее любил – еще до семинарии она мне в душу запала. Как-то еду я со своими родными к батюшке и по дороге все пою это песнопение… Подходим к батюшкиной келье, он встречает нас, выходит на порог и поет: “Город чудный, вожделенный, Иерусалим, святейший град…” И Ольга, дочь моя, заплакала: “Батюшка даже знает, что мы в дороге пели…” Я думаю, все, что батюшка мог, он отдал, всех, как солнышко, согрел, и делал он только то, что полезно каждой душе человеческой. Простота. Простота необыкновенная.

Старец протоиерей Николай Гурьянов

Батюшка всегда много читал, призывая всех к вдумчивому, умному чтению, благословлял получать хорошее светское образование. Лучшим подарком для него всегда была книга. Но больше всего он любил духовное пение. Как приедешь к нему, он сразу начнет спрашивать, не привез ли каких-то новых духовных стихов. Тут же сядет за фисгармонию, которая стояла у него в келии, начнет подбирать то, что ему напоешь. “Ну как, правильно? Подпевай: “Какою дивной дышит силой молитва Господи, помилуй’. В любую свободную минутку батюшка садился за фисгармонию и сочинял духовные канты для простого народа. Сколько среди них вызывающих слезы, живящих душу…

Он всего себя отдавал Богу и людям. Духовными чадами батюшки стали многие священники, монахи и миряне, а также игумены и игумении многих древних и вновь открывшихся монастырей. Все они жили под покровом молитв старца.

Это чувство многих и многих духовных чад старца прекрасно выразил отец Роман (Матюшин), которого батюшка очень любил и называл своим духовным чадом.

О батюшке точнее не скажешь: он всегда “взирал на одного Христа”. И потому “не может укрыться светильник под спудом” (см. Мф. 5, 15). Не хотел он этой славы от людей, но Господь не оставил его сокровенным. Добродушный, любвеобильный, ласковый батюшка покорял сердца людей. Да и всю тварь земную он нежно любил. Двор скромного батюшкиного домика-келии был словно иллюстрацией к первым главам книги Бытия: каштаны, кипарисы и другие деревья, множество голубей на ветвях и крыше сидят плотно, как куры на насесте. Тут же воробьи и прочие мелкие пташки. А рядом с курами мирно прогуливаются кошки и собачка. И всех батюшка старался приголубить, угостить.

У батюшки 28 лет прожила кошечка Липушка, совсем очеловечилась. Однажды ворону кто-то подбил камнем, так батюшка ее выходил, вылечил, и она стала совсем ручной. Каждое утро потом встречала батюшку, каркала, хлопала крыльями – здоровалась. И всё кругом – и деревца, и цветы – все на острове жило батюшкиной заботой. Пчелки, мошки, жучки – все ему было не чужим. Комара даже не обидит. Помню, как-то хотел с него комарика согнать, а он не дал: “Пусть лишнюю кровь попьет”. Все творение было батюшке по сердцу. Он всегда внимательно смотрел, чтобы ни цветок, ни деревце не повредили. Один батюшка рассказывал, как сломал веточку в саду старца на память, так он заметил, пальчиком погрозил и сказал ему: “Поставь дома в воду, чтобы корни пустила, а потом в землю посади, чтобы выросло дерево”.

Любви у него на всех хватало. Каждой измученной душе находил он слово утешения. Про старца можно сказать: “Любовью Христовой уязвився, преподобне”. Любовь батюшки была равноангельская, преподобническая. Он покрывал своей любовью наше недостоинство. А я особенно благодарен батюшке за то, что он принимал меня и в последние годы свои, когда доступ к нему был ограничен. Он даже один раз специально вызвал меня на остров. А связь была постоянная – и через доктора, его лечившего, Владимира Андреевича, и через других паломников.

Батюшка меня уже на смертном одре своем – и то утешил и ободрил. Я очень долго болел, из больницы в больницу переходил, а болячка все не проходила. А он сказал: “Передайте ему, пройдет его ножка. Будет еще служить”. И вот, слава Богу, так и стало – через неделю после успения батюшки Николая нога поправилась, и я опять в храме Божием: и служу, и исповедую, и венчаю, и беседую с людьми. А батюшка Николай за всех нас теперь особенно молится перед Престолом Божиим, и его молитвами мы живы. Я постоянно чувствую молитвы отца Николая».

Старец Николай очень любил отца Иоанна. При последней встрече в земной жизни, когда отец Иоанн приезжал по просьбе батюшки Николая его причастить, благоговейный причастник снял с себя скуфеечку и надел ее на отца Иоанна, а в руки ему отдал свои четки.

Приведем письмо старца Николая Гурьянова, в котором он передает свое благословение и доброе слово отцу Иоанну незадолго до его иерейской хиротонии.

Добрейший Иоанн Георгиевич! Я и мама благодарим Господа за Ваше плановое путешествие, которое вполне состоялось по Вашему предположению. И очень жалеем Вас за томление в Шавлях.

Спасибо, Родной, что Вы довольны нашими неудобствами, которые Вам не доставили того отдыха, который необходим для всякого труженика. Мы с мамушкой до сих пор не перестаем сетовать и жалеть Вас, что Вы у нас не отдохнули как следует. И просим – будьте довольны нашими радушиями.

И имею честь доложить Вашей Милости, что мои богомольцы еще больше полюбили Вас, когда я им передал наш кабинетный разговор, в котором Вы меня увещевали не забываться… и крепко сидеть в Гегобростах. Да, Ваш добрый совет в сторону их заставил моих прихожан видеть в Вас не только как желанного и доброго гостя, но и как Ангела Хранителя, оберегающего их заветный покой.

Радуюсь за святой поступок сына о. Владимира. В молодых ставленниках чувствуется начало христианства и видится спасительный покров над Миром Милосердия Божия.

И хорошо. Если Ваш дух расположен к встрече на тридцатое, то с благословения «Знамения» Царицы Небесной приступайте к необходимому. Или избирайте противоположное, но до начала Великого поста рукополагаться надо. Пора, пора, Иоаннушко!

И кроме всего сказанного, выражаем Вам свою печаль о моем отсутствии на зачетной сессии. Весьма серьезное предприятие в силу необходимости заставило меня отложить поездку на предстоящую зачетную сессию. Тем более, что я в некоторой степени был не подготовлен к ней. Однако, с положением мирюсь. И еще усидчивее буду готовиться на весну.

Смело напоминаю Вам о том поручении, которое Вы обещались сделать. Чашка с Воскресением, переплет акафистов не оплачен, и если Вы позволите, то я могу сразу же переводом дослать ту сумму, которую Вы укажете. Только напишите. И не откажите мне в желаемом.

С погребением загадочный свет исчез. И мне частенько приходит на мысль Ориген, который с душой связывает голубой цвет…

Ванюшка, простите, что я Вас опять беспокою, но мне так хочется что-нибудь принести в дар нашей Владычице, которая восседает в святом храме Божественной Академии. Сретение – день моего рукоположения во иерея, так в столь памятный день для меня – перед Ликом Преблагословенной Девы Марии св. «Знамения» поставьте свечу, а я при первой возможности с благодарностью стоимость верну Вам.

Будьте хранимы Милосердием Божиим во всех делах и поступках. Я, мама и все мои пасомые шлем Вам свой сердечный поклон и просим Ваших святых молитв.

Храм в честь иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша»

Перевод отца Иоанна в 1998 году на должность настоятеля в храм Божией Матери «Неупиваемая Чаша» при заводе АТИ на улице Цветочной в Санкт-Петербурге не был случайным. Он связан с приснопоминаемым старцем Николаем Гурьяновым.

Еще до появления батюшки Иоанна на Цветочной улице здесь собрался особенный приход. Храм возник как духовная лечебница для тех, кто страдает недугами пьянства, табакокурения и наркомании. Перед иконой Божией Матери «Неупиваемая Чаша», в честь которой освящен храм, молились и молятся именно за таких зависимых людей. А когда настоятелем стал отец Иоанн, начали приходить молиться и сами «страждущие от духов нечистых», подстрекающих на постоянное медленное или быстрое самоубийство. Они потянулись на Цветочную, 16, потому что увидели в отце Иоанне «пастыря доброго», который готов принять их такими, какие они есть. Не отворачиваться брезгливо, не душить суровыми обличениями, но с любовью и состраданием принять «овча заблудшее».

Приведем здесь воспоминания ктитора храма Сергея Евгеньевича Васильева[73] – о том, какими судьбами отец Иоанн стал настоятелем храма с редким посвящением, единственным в то время на всю страну – в честь иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша»:

«В начале 1990-х годов апостол трезвения конца XX века Владимир Алексеевич Михайлов стал ездить к приснопоминаемому старцу Николаю и однажды взял меня с собой. Старец тогда еще служил в Никольском храме на острове, и у него можно было исповедоваться. Старец Николай благословил трезвенническое движение и благословил строить храм. Было это в 1996 году. Потом мы ездили к старцу еще много раз. От “Клуба в честь святого мученика Вонифатия” мы нанимали автобус и ездили на остров к старцу. И однажды он нам сказал: “А что вы ко мне ездите? У вас в Петербурге есть отец Иоанн Миронов”. И Владимир Алексеевич по слову старца поехал к отцу Иоанну, когда тот служил в Мурино, и стал бывать на его службах[74].

А мы в это время обратились к правящему архиерею – митрополиту Владимиру – с просьбой начать строительство храма при заводе АТИ, хотя у нас уже было благословение приснопамятного митрополита Иоанна (Снычева). Когда мы понесли митрополиту Владимиру письменную просьбу о строительстве церкви во имя иконы Божией Матери “Неупиваемая Чаша”, он высказал сомнение по поводу посвящения храма. В то время икона эта была предана забвению (и до революции это была малоизвестная, местночтимая икона в городе Серпухове), а храмов с таким посвящением вообще не было. Но когда наш храм был построен, и владыка приехал к нам и увидел, что помещение очень маленькое, что это по сути дела домовый храм на заводской окраине, сказал: “К вам никто не придет, называйте как хотите”. И благословил посвящение в честь иконы “Неупиваемая Чаша” и дал нам приходящего священника – известного в Санкт-Петербурге благодаря своим ярким проповедям отца Александра Захарова. В сентябре 1997 года начались службы. И однажды, когда мы не смогли позвать отца Александра, для того чтобы освятить крест для храма, мы позвали на освящение отца Иоанна. Тогда еще никто и не думал, что батюшка станет настоятелем храма “Неупиваемая Чаша”. Наступил 1998 год. Отец Александр Захаров попросил приход освободить его от настоятельства в церкви “Неупиваемая Чаша”, сказал, что он не справляется со всем объемом работ, которые ему поручены. Что делать? Где найти священника, способного окормлять православных трезвенников? Я пришел домой и очень переживал. И в это время как раз звонит отец Иоанн и буквально плачет: “Что мне делать? В Епархии мне дали ставленническую грамоту на настоятельство в храме рядом с домом, а мне там сказали, что меня не хотят, я там не нужен. Что делать?” И я говорю: “Батюшка, это Матерь Божия вас посылает. Завтра отец Александр подает прошение об освобождении от настоятельства. Я пришлю за вами машину, поедем вместе к митрополиту Владимиру”.

Все устроилось по воле Создателя и по молитвам Пресвятой Богородицы. Митрополит Владимир указом № 11 от 27 января 1998 года назначает настоятелем храма митрофорного протоиерея Иоанна Миронова. Итак, в храме в честь иконы Божией Матери “Неупиваемая Чаша” он служит дольше, чем на каком-либо приходе до этого. И только здесь он стал настоятелем.

Вместе с ним в храм пришло множество его духовных чад, и вскоре встал вопрос о том, что церковь нужно расширять. Был построен придел в честь священномучеников – Вениамина, митрополита Петроградского, и священномученика Серафима (Чичагова). Строился он по благословению отца Иоанна. В первую очередь он сказал, что в храме должен быть большой алтарь (он занимает почти треть всего помещения храма). Я тогда очень удивлялся – зачем это нужно? А потом, когда на праздники в нашем храме стало собираться от 50 до 70 священников, стало ясно, что батюшка все знал заранее.

Впоследствии храм мы еще расширили – пробили потолок, сделали хоры. Но и сейчас места всем не хватает: люди стоят на лестнице, а иногда даже и на улице»[75].

За годы служения отца Иоанна в храме на заводе АТИ он стал известен на всю страну. Люди приезжают сюда из разных, подчас удаленных, уголков России и из зарубежья. Подобно святому праведному Иоанну Кронштадтскому, отец Иоанн Миронов беседует со своими чадами на общей исповеди, обращаясь по имени с вопросом к тому или иному человеку; таким образом он превращает всех прихожан в единое целое. Пастырское служение отца Иоанна распространяется и на различные просветительские проекты, которые возникли под эгидой общественной организации «Православный Санкт-Петербург». Это радиостанция «Православное радио Санкт-Петербурга», журнал «Православный летописец Санкт-Петербурга», театр «Странник», клуб «Бодрствование» во имя святого мученика Вонифатия, общество «Трезвение и бодрствование», приходская газета «Листок трезвения», общество «Сретение», воскресная школа и еще различные клубы – семейные, детские.