Клятва Темного Лорда

© Прозоров А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Барсучья жизнь

За минувший месяц Битали Кро уже не раз успел испытать на себе действие заклинания «итребейс», и поэтому странные ощущения его ничуть не удивили. Легкое подташнивание, боль в горле, головокружение, темнота в глазах – но почти сразу неприятные чувства исчезли, и юный маг обнаружил, что стоит в зале для фехтования, в котором воспитанники магической школы маркиза де Гуяка постигали тонкости гендерных искусств. Или проще говоря – учились рукопашному бою.

Тренировались здесь, понятно, только мальчики. Девочки посвящались в некие иные, неведомые мужчинам хитрости, и совершалось сие в другой аудитории.

В гулком просторном помещении, заставленном стойками с протазанами, пиками, мечами, бердышами и щитами, находилось всего трое людей. Высокий сухопарый сэр Ричард Уоллес в стеганом синем колете и заправленных в сапоги вельветовых черных штанах; опирающийся на глянцевый посох, седовласый и щекастый профессор Артур Бронте в просторной бархатной мантии и сам Битали – в суконных брюках от школьной формы и в белой сорочке.

Еще в зале находился большой серый варан. Его туша валялась возле стойки с копьями. И хотя крови возле несчастного ящера, которого Кро когда-то назвал своим тотемником, не было, выглядел он совершенно безжизненным.

– Да, Битали, он мертв, – подтвердил директор колледжа, переложив посох из руки в руку. – Странно, что ты выбрал хранителем своей жизни именно этого зверя. Обычно Темные Лорды выбирают барсука. Впрочем, случаются и исключения.

Молодой маг вздрогнул. Ведь он тоже выбрал тотемником барсука. Но только дикого, а не запертого в школьном зверинце. Что, конечно же, было нарушением правил, и поэтому ни перед кем своим выбором Битали так и не похвастался. Для всех учителей и друзей его живым оберегом считалась именно эта огромная ящерица.

– Вы убили моего тотемника… – тихо пробормотал Кро. – Зачем?

– Чтобы ты не смог возродиться, разумеется, – рассмеялся профессор. – Какой смысл убивать врага, если его душа спрячется где-то в недоступном для тебя месте? Поэтому сперва нужно истребить оберег, а уже затем и его владельца.

– Битали Алистер Кро! – сухим деревянным голосом объявил сэр Уоллес. – Директор колледжа маркиза де Гуяка профессор Артур Бронте вызывает вас на смертный поединок. Надеюсь, ваш боевой амулет, мсье, находится при вас, потому что живым отсюда выйдет только один. Если ты, желтоглазый юнец, оказался безоружен в минуту опасности, значит, ты плохо усвоил мои уроки и умрешь с позором.

– Вы вызываете меня на поединок, профессор? – не поверил в услышанное Битали. – Вы же мой учитель, воспитатель! Я выполнял ваши поручения, я клялся вам в верности! Вы обучали меня, спасали, давали советы, облекали доверием. Я доверял вам целиком и полностью, как самому себе.

– Не стоит притворяться, мой мальчик, – покачал головой директор школы. – Ты все прекрасно понимаешь. Я был твоим другом и учителем до тех пор, пока ты приносил пользу ордену Пяти Пророчеств. Пока мог собирать наследие Темного Лорда, драться с моими врагами, пополнять коллекцию замка, пугать противников самим своим существованием и успешными битвами. Пока мог оставить после себя потомство. Но ты поумнел слишком рано и сильно. Поначалу это было забавно и полезно. В отличие от прочих лордиков ты смог проникнуть в Убежище и найти щит, ты смог одолеть армию желтолицых колдунов и добыть мне меч Эдриджуна… Но кроме того, всего за полгода ты успел подписать договор с миром мертвых, захватить два удела и заключить союз с варварами дикого севера. Слишком много для мальчика неполных шестнадцати лет. Еще немного, и ты станешь опасен. Возрождение Темного Лорда грозит миру новой Большой войной, мсье Кро, а это слишком серьезная опасность для всех живущих. Согласитесь, мсье, такими вещами нельзя рисковать. Вам следует умереть, пока вы не наделали глупостей…

Артур Бронте чуть присел и взмахнул посохом. Тяжелая темная деревяшка, скользнув в его ладони, внезапно оказалась вытянутой на всю двухметровую длину, и юному магу пришлось подпрыгнуть, чтобы этот окованный сталью шест не переломал ему ноги.

– Профессор! – Битали попятился, все еще отказываясь верить в происходящее. – Но ведь я не желаю никому зла!

– Ну и что? – Директор перехватил посох ближе к оголовью и опять оперся на него всем весом. – Неважно, чего хочешь ты. Важно только то, чего раз за разом с великим нетерпением дожидаюсь я…

Нижняя часть посоха от сильного толчка ноги метнулась вперед, нацеленная в солнечное сплетение паренька, однако Битали Кро и в этот раз успел откачнуться, пропуская удар мимо себя, и громко воскликнул:

– Но почему?!

– Почему? – Профессор Бронте улыбнулся и чуть отступил, поставив свое грозное оружие вертикально. – Да, действительно, это важно. Ты должен знать главную причину своей мучительной смерти. – Директор склонил голову набок, пригладил пальцами левой руки подбородок. – Насколько я слышал, мой мальчик, ты успел влюбиться? Я даже знаю, что в смертную. – Артур Бронте покачал головой: – Как это знакомо! Человек и смертная! Запретная любовь, которой по всем правилам чести и морали случаться не должно.

Директор колледжа, вскинув голову, горько расхохотался.

– Теперь представь себе, малыш, такое зрелище, – продолжил он. – Сразу после того, как твоя возлюбленная избранница одарила тебя счастьем, ее ожерелье внезапно начинает стягиваться, быстро и неодолимо, превращаясь в золотой жгут, который сдавливает нежную белую шейку. Он стягивается, становится все толще, но притом – все туже и туже. Твоя любимая хрипит и плачет, не в силах даже молить о прощении, а ты стоишь рядом, смотришь – и ничего, совершенно ничего не в силах сделать!

– Проклятие… – пробормотал Битали, уже догадываясь о том, что его учитель скажет дальше.

– Да-да, это было оно… – кивнул Артур Бронте. – Одно из проклятых ожерелий Темного Лорда, оберегающих верность жен его друзей.

– Мне жаль…

– Тебе жаль?! – взревел директор колледжа, и тяжелый посох, нацеленный в голову паренька, с гулом прорезал воздух. – Тебе жаль?! Нет, Темный Лорд, мне не нужна твоя жалость! Мне нужна месть! Я хочу увидеть твою кровь, хочу видеть твою смерть! Твою, боль, твои стоны, твои мольбы о пощаде!

Битали попятился, то подныривая под стремительно летающий посох, то перепрыгивая через него, то отступая. После нескольких выпадов Артур Бронте остановился, предоставляя себе небольшую передышку, и закончил:

– Я не смог спасти свою Бранжену. Но зато теперь каждый век я истребляю по четыре Темных Лорда. И после каждого убийства мне становится чуточку легче. – В глазах директора сквозил ледяной холод. Сейчас он уже не напоминал добродушного румяного старичка. И даже щеки Артура Бронте как будто перестали быть пухлыми, словно втянулись глубоко внутрь.

– Но ведь это был не я, профессор!!! – взмолился Кро. – Это был совсем другой человек. Просто далекий, очень далекий предок…

– Весь род выжечь! – снова взмахнул посохом Бронте. – До последнего выродка!

Битали отскочил на несколько шагов, покачал головой:

– А ведь я верил вам, профессор. Верил, как самому себе!

– Если бы у меня было время, если бы только было время, – перехватил посох двумя руками директор, – тогда бы я нашел твою смертную, лорденок, притащил ее сюда и неторопливо задушил на твоих глазах. Чтобы ты тоже мучился бессилием, стенал и умолял, бился в истерике, глядя в темнеющие глаза своей девки. Чтобы в полной мере ощутил все то, что пришлось пережить мне. А потом бы я вырастил твоего сына и убил его, точно так же, вместе с любовницей. Вырастил еще одного – и тоже убил. И ты бы знал об этом будущем, понимал все, но ничего не мог изменить!

Битали всего на миг представил себе Франсуазу, умирающую в безжалостных тисках пухлых пальцев профессора, – и душу его охватил такой же холод, как тот, что был в глазах Артура Бронте. И едва глава ордена Пяти Пророчеств снова вскинул посох, Кро метнулся в сторону, в движении выдергивая из кармана палочку:

– Вэк!

Профессор вздрогнул, его седые волосы вскинулись и опали, словно под порывом ветра, а мантия мерзко затрещала, поглощая заклинание.

– Молодец, мой мальчик, – похвалил он шестикурсника. – Старайся. Если уж в этот раз тебя не удастся подвергнуть пыткам, то хоть побарахтайся напоследок, понимая неизбежное.

– Это бесчестно! – вскинул руку Битали. – На вас защитный доспех, а я в одной рубашке.

– Здесь не олимпиада, лорденыш, – покачал головой директор. – Я намерен тебя просто убить, и как можно мучительнее, а не в благородство играться!

Посох снова загудел, стремительно прорезая воздух на уровне живота. Битали прыгнул вперед «рыбкой» – через посох и на плечо, кувыркнулся через голову, одновременно вскидывая руки к боевому амулету, выхватил кривые египетские ножи и, выпрямляясь, сразу обоими рубанул учителя поперек спины. Бархат чуть вмялся, заискрился разбегающимися огненными волнами и – выстоял, не прорезался. Колдовская броня оказалась прочнее посеребренных и заговоренных клинков.

Профессор развернулся – и юный маг снова распластался на полу, пропуская над собой посох, откатился и вскочил, выставив скрещенные клинки. Слегка прищурился, оценивая противника.

У директора школы имелся только посох. Оружие тяжелое и страшное. Попади такой в тело – все попавшиеся на пути кости переломает. Удар с широкого замаха парировать бессмысленно – никакой клинок остановить его не сможет, никакая рука не удержит. Однако любое достоинство есть продолжение недостатков. Тяжелое оружие всегда инерционно, и, если пошел замах – подправить удар, изменить его направление уже невозможно. Египетские ножи короткие и легкие. Но зато ими можно выполнить два-три выпада в секунду. Шпагой не парируешь, а уж тем более – посохом!

Краем глаза Битали увидел, как сэр Ричард Уоллес прикусил губу. Можно было подумать, он болеет за своего ученика. А вдруг и правда болеет? В своих мальчишек он вкладывал не только свое мастерство, но и всю душу.

Юный маг чиркнул клинком о клинок, высекая серебряные искры, и легким шагом пошел вперед. Едва профессор начал взмах, Кро сорвался на бег, в три шага сблизившись с противником почти вплотную, качнулся вправо – и тут же резко согнулся, подныривая в обратную сторону, проскальзывая под полированным древком и вскидывая руки.

Только в самый последний миг, когда кончики остро отточенных бемгишей уже почти коснулись лица, Артур Бронте все же успел отвернуться, и сталь с треском скользнула по бархатному капюшону.

Своего вращения директор не остановил – и теперь уже юному магу пришлось отскакивать как можно дальше, чтобы не попасть под дробящий удар раскрученного посоха.

– Неплохо, неплохо, – похвалил профессор, глядя на быстрого и умелого врага. – Вы вполне заслуживаете прибавки, сэр Уоллес. Прекрасная подготовка для шестикурсника.

– Благодарю вас, мсье Бронте, – чуть поклонился преподаватель. – Не откажусь.

– А вас, мсье Кро, в качестве поощрения за успеваемость, я убью сразу, без увечий. – Директор колледжа словно внезапно вспомнил, что является учителем. А может, сообразил, что мантия, при всех ее достоинствах, оставляет лицо открытым? Битали же показал себя достаточно ловким, чтобы попасть своим оружием в столь огромную «ахиллесову пяту» при первой же возможности.

– Может, все же договоримся? – предложил потомок Темного Лорда.

– Я лучше умру, чем лишу себя такого удовольствия, мой мальчик. Убить еще одного лорденыша – это верх наслаждения, выпадающий всего лишь раз в двадцать-тридцать лет… – Профессор подбросил посох, перехватил его двумя руками возле середины и резко выпрямил правую руку, нанося удар Битали в плечо.

Кро откачнулся с поворотом, уходя от кованого подтока, но директор сделал шаг вперед, стремительно меняя руки, и юноша сам же напоролся плечом на украшенное змеиной пастью оголовье. Что-то хрустнуло, Битали вскрикнул от боли, но тут же левой рукой нанес сильный укол врагу в лицо. Артур Бронте с неожиданным хладнокровием лишь слегка отклонил голову, пропуская сталь мимо щеки в глубину капюшона, кончиком посоха быстро провел понизу, подбивая молодому противнику ноги, сделал еще шаг – и потомок Темного Лорда ощутил, что падает на спину. Он невольно раскинул руки, смягчая падение, и директор, перешагивая ученика, с силой нанес удар подтоком в беззащитное солнечное сплетение.

На миг Битали потерял сознание, падая в темную бездну среди ослепительных звезд – но почти сразу очнулся и вскочил, морщась от боли. По ощущениям у него было сломано два или три ребра, а правая рука висела плетью.

Профессор резко выдохнул, опять посылая посох в широкий замах. Прыгать через него Битали был не в силах, а потому рухнул на пол, перекатываясь вперед, вскочил – и опять попытался вогнать левый нож в глаз своего врага. Однако директор чем-то подбил его локоть снизу, отправляя клинок выше капюшона, отступил, выпрямил правую руку. Юный маг скорее догадался, нежели увидел, что сейчас случится, и быстро пригнулся. Первый удар ушел мимо, но второй, обратный, врезался в висок, высекая новую волну боли и опрокидывая Битали на спину.

Еще миг беспамятства – и потомок Темного Лорда очнулся на полу. Он попытался встать, но это почему-то никак не получалось. Тело болело, руки не слушались, ноги словно погрузились в кипяток. Каким-то чудом Битали все же нащупал рукоять левого бемгиша, крепко его сжал, пытаясь поднять над головой.

Профессор, стоя над ним, с интересом склонил набок голову. С сожалением вздохнул и поднял посох:

– Как пообещал: без мук. – И сверкающий подток стремительно опустился Битали точно в переносицу…

И боль действительно исчезла. Мир стал теплым и влажным, пахнущим ромашкой и чабрецом, сумрачным и тихим. Однако возникшая откуда-то тревожность заставила его заворочаться в норе, развернуться и выбраться по узкому лазу наверх, высунув наружу кончик носа.

Здесь тоже все было в порядке: пахло пряной листвой и грибами, шелестела листва, скрадывая далекий-далекий гул автомобилей.

Несколько успокоившись, Битали сделал шаг наружу, открываясь свету, увидел краем глаза серую лапу с длинными черными когтями и только теперь сообразил, что находится в теле барсука.

Душа юного мага переместилась в тотемника!

Это означало, что профессор Бронте все-таки убил еще одного сына великого Эдриджуна. Утолил жажду мести еще на четверть века – до казни следующего возмужавшего потомка.

Барсук же тем временем отряхнулся, потянулся, с тоской оглянулся на свою уютную нору и решительно двинулся вслед за солнцем, к закату. Просочился под низкими ветвями бузины, перебрался через чавкающий осинник, перемахнул по узкой тропинке взгорок, спустился к очередной болотине… и внезапно резко метнулся в сторону, сцапав крупную лягушку. С аппетитом ее прожевал, проглотил.

Молодой маг запоздало содрогнулся, но кусочек мяса, прямо вместе с костями, уже проскользнул в желудок.

А зверь вовсю трусил вперед, крутя головой и принюхиваясь. Пару раз он слизнул с листьев улиток, походя скусил какое-то растение. Принюхавшись, остановился, разрыл небольшую прогалину, съел три добытых клубня, закусив несколькими дождевыми червяками…

От такой диеты Битали начало мутить – но что делать, он не знал. У него возникло ощущение, что он оказался в теле тотемника пассажиром, запертым в дальнем углу и никак не влияющим на управление. Барсук жил собственной жизнью и появления в своей душе чужака совершенно не замечал. Между тем раньше молодому магу удавалось действовать клыками и когтями зверя весьма активно.

Кро попытался воспроизвести в голове, чему учили его в магических школах, вспомнить курс про тотемных животных и о том, как чародеи с ними сотрудничают?

Насколько он понимал, тотемники обеспечивают магу шанс на бессмертие, благодаря тому, что между зверем и человеком устанавливается надежная постоянная связь. Колдун отдает зверю частицу своей души, которая находится в тотемнике постоянно, и если случается опасность, то благодаря этой духовной связи сознание, душа, сила мага переносятся в животное и помогают ему выжить.

В этом Битали уже не раз убеждался лично, поскольку дважды помогал барсуку отбиться от волков и один раз от смертных, вооруженных ружьями.

Но в случае, если чародей погибал – душа его вселялась в животное уже надолго, подпитываясь силами тотемного животного, и благодаря этому сохранялась до того часа, пока тотемник не отыщет тело. Дальше маг, опираясь на живое естество зверя, проникал душой в свое тело, подправлял его, увязывал разрушенные связи, открывал забитые каналы, запускал потоки силы и энергии и… воскресал.

Пять лет назад, еще в самом первом, английском колледже преподаватель по естествознанию рассказывал, что иным магам удавалось восстановить себя буквально из нескольких клеточек – сперва выращивая их с помощью тотемников, подкармливая, поднимая из состояния простейших существ ко все более крупным. Потом они добывали пищу и силу уже сами, и за несколько лет вновь превращались в человека – да притом еще и юного, не в пример погибшему телу.

Но вот как именно это следует делать?

Помнится, во время того, давнишнего урока Битали играл с соседом в «три косточки» и всю лекцию пропустил мимо ушей. В голове отложилось только то, что после смерти мага тотемник инстинктивно стремится найти останки своего покровителя.

Похоже, именно этим сейчас барсук и занимался, неуклонно двигаясь в западном направлении. Если бы зверь просто обходил охотничьи угодья, наверняка начал бы петлять, ходить по кругу, дабы к вечеру вернуться в нору. Но тотемник Битали шел и шел строго по прямой, отклоняясь слегка только для того, чтобы копнуть сочный корешок или схрупать какую-нибудь мелкую живность. В большинстве случаев его жертвами были червяки и улитки, однако пара лягушек тоже нашли свой конец в зубастой пасти.

От подобного рациона Битали Кро почти тошнило. «Почти» – потому что своего желудка он не имел, а барсучьему такая диета явно нравилась. Так что дискомфорт был чисто психологическим.

Ближе к полудню зверь вышел к берегу небольшой речушки, без колебаний кинулся в ледяную воду, переплыл протоку, вышел на противоположную сторону, отряхнулся и потрусил дальше. После этого у Битали больше не оставалось сомнений – тотемник двигается в сторону далекого Ла-Фраманса, к мертвому телу потомка Темного Лорда.

До позднего вечера барсук шел через заросли, а когда стало смеркаться – вырыл себе сильными когтистыми лапами небольшое углубление под стоящей на взгорке сосной и свернулся калачиком под защитой завесы из прочных, как проволока, корней.

С рассветом все повторилось: тотемник выбрался из укрытия – уже не такого уютного, как прежнее, – и не спеша, подкрепляясь при каждой возможности, посеменил дальше.

Наблюдая за происходящим из глубины звериной души, Битали попытался прикинуть, сколько времени займет это путешествие?

Пока юный маг учился в колледже, барсук своими бедами будил его на рассвете – в то время как сам находился среди дня. Получалось, что разница по времени между норой тотемника и Ла-Фрамансом составляет примерно четыре часа. Никак не меньше трех тысяч километров. Зверь одолевал за час явно меньше трех. Если считать за день тридцать кэмэ, то выходило – дорога займет примерно сто дней. Это если все будет хорошо, без сложностей, серьезных препятствий, обходов. В общем – три-четыре месяца. А то и пять.

Слишком долго, чтобы застать свое тело в мало-мальски сохранившемся состоянии…

Тем временем целеустремленный зверь выбрался из леса на обочину шоссе, напрягся, готовясь к рывку и…

«Не-е-ет!!!» – испугался Битали, мысленно упираясь всеми четырьмя лапами.

И тут совершенно неожиданно барсук замер, словно врос в землю.

По асфальтированному полотну с ревом промчался трейлер, за ним еще один.

Битали посмотрел налево, потом направо. Выждал, пропуская маленькую легковушку, осмотрелся еще раз и только после этого спокойно и неспешно пересек опустевшую дорогу, двинулся дальше, радуясь новым ощущениям.

Оказывается, звериное тело могло быть вполне послушным и управляемым! Оно творило, что хотело, пока он отвлекался, но стоило напрячь волю – слушалось, как совсем недавно слушались молодого чародея его собственные руки и ноги.

Впрочем, пользоваться своей властью для Битали пока что не имело смысла. В отличие от животного он дороги не знал. Нужного направления совершенно не чувствовал. Барсук же, уверенно перемахнув дорогу, опять углубился в пахнущие прелой листвой влажные заросли. Управлять здесь, среди кустарника и луж, каждым шагом животного смысла не имело, и потому Кро позволил тотемнику идти дальше по его собственному, звериному, разумению.

Почти три дня он – барсукочеловек – пробирался на север через дикий, девственный лес, а на четвертый неожиданно уткнулся в высокий забор из густо переплетенной колючей проволоки, натянутой между белыми бетонными столбами. Перед забором шла вспаханная и разрыхленная полоса, пахнущая резиной и горелой соляркой, а перед полосой – накатанная до каменной твердости грунтовка.

Не выходя на открытое пространство, тотемник повернул влево, потрусил по траве в поисках прохода. Спустя четверть часа Битали понял, что это надолго, и взял власть в свои руки. Барсук фыркнул, встряхнулся, вразвалку приблизился к забору, вытянул лапу, когтем почти касаясь нижней проволоки.

– Трунио!!!

Произнести этого вслух Битали, естественно, не мог, но он хорошо помнил все эмоции, чувства, движения сил, связанные с этим заклинанием. В конце концов, опорное слово – это всего лишь звук. Слово не творит магию, оно лишь позволяет колдуну сосредоточиться на нужном действии и провести его точно и правильно, привычным образом, сложившимся за время тренировок. А без тренировок даже лучшему и сильнейшему из магов не поможет никакое заклинание, как бы громко и четко он его ни произносил.

Подчиняясь воле юного чародея, нижняя проволока вытянулась и провисла, открывая большую дыру. Однако потомок Темного Лорда не стал рисковать шкурой и «растянул» заклятием еще три ощетинившиеся шипами проволоки, чтобы пролезть наверняка.

Метров через триста за первым забором оказался второй, из штакетника, поверх которого шла единственная тонкая проволока. Да и та не колючая, а в красно-желтой оплетке. Здесь поверивший в свои силы Битали задерживаться не стал, пройдя сквозь деревяшки с помощью привычного до обыденности «онберика». После целого года жизни в замке без дверей юный маг пробирался через стены с такой легкостью, что в иных домах ленился открывать двери, переходя из комнаты в комнату прямо сквозь створки.

Утонченный слух барсука уловил где-то вдалеке рев сирены, и тотемник перешел на бег. Такие звуки никогда и никому хорошего не предвещали.

Впрочем, погони не было. Перейдя после пары часов бега на обычный шаг, Кро услышал вокруг себя полную и абсолютную тишину. Даже листва не шелестела: ветер стих, видимо, задумавшись о перемене направления, птицы не чирикали, шум машин сюда тоже не доносился. Однако ни юного мага, ни зверя это не обрадовало. Мертвый лес не сулил ничего доброго – кто знает, отчего тут никого нет? Вдруг яды какие-то в земле или болезнь какая – и потому барсук решительно прибавил шагу, не останавливаясь на отдых до самой глубокой ночи, пока не вышел на недавно скошенное поле, на котором и вырыл себе небольшую, но очень теплую нору в тюке прессованного сена.

А поутру, далеко обогнув одинокий хутор с гавкающими собаками, он двинулся дальше на запад…

Спустя три дня барсук вышел на берег величественной полноводной реки шириной, наверное, метров триста и обреченно двинулся к воде. Однако Битали сему решительно воспротивился и даже вынудил животное отступить обратно к сырому кустарнику. Ему очень не хотелось утонуть в холодных волнах столь серьезной преграды – второго тотемника Кро, понятно, не имел. Равно как не хотел мерзнуть в ледяной, совсем уже зимней воде, а потом заболеть из-за переохлаждения… И уж совсем точно – не хотел растягивать свое возвращение в Ла-Фраманс на бесконечные три месяца. Надеяться только на лапы зверя и его выносливость было глупо. Все ж таки человек отличается от животного наличием разума. Вот на него и стоило положиться.

Еще не очень представляя, что именно собирается делать, Битали повернул на юг и двинулся вдоль берега, прислушиваясь и принюхиваясь к окружающему миру. Вскоре он различил шум моторов, свернул на звук и уже через полчаса вышел к оживленной трассе, огороженной отбойниками и вознесенной над лесом крутобокой насыпью. Зверю это ни о чем не говорило, но Битали-то знал, что смертные за последние века успели перекинуть мосты через все крупные реки. А значит, рано или поздно, но с этой трассы будет поворот направо, к простой и безопасной переправе.