Смертельный удар

Глава первая

«Мессана»

С рассветом шторм почти прекратился. Свежий ветер лишь пенил гребни волн, а не вздымал их до горизонта, как это было вчера, и триера могла спокойно идти под парусом. Врагов тоже можно было не опасаться, ─ здешние воды уже давно находились под контролем карфагенян.

Капитан, широкоплечий бородач в доспехах, удовлетворенно вздохнул, окинув взглядом морские просторы. С наслаждением втянул носом соленый воздух.

– Эта проклятая ночь позади, – проговорил он, прикрыв ладонью глаза от яркого солнца, – и скоро мы будем на месте.

– Послушай, Йехавмилк, а почему берег с правой стороны? – насторожился Федор, стоявший рядом с ним на корме, и с удивлением смотревший на линию скал, которая утопала в дымке облаков, – мы разве не собирались заходить на Сицилию?

По его разумению берег должен был находиться слева. Но глаза не могли обмануть его. А если так, то, быть может, это сделал капитан по тайному приказу Магона, дружбы которого Федор лишился, едва ступив на палубу этой триеры.

– Это и есть Сицилия, – спокойно пояснил капитан, – только северный берег. Магон приказал доставить тебя в Тарент. И я взял курс на него вдоль южного берега, мимо Агригента, но, ты сам видел, в какой шторм мы угодили. Не успели мы дойти даже до Лилибея, как нас начало сносить в сторону и всю ночь мы болтались в Тирренском море. Так что, нужно молить богов, чтобы поблизости не оказалось римлян. Говорят их здесь еще не мало.

Федор немного успокоился насчет своих подозрений, но, поддавшись настроению капитана, пристально оглядел изумрудное море по левому боту. К счастью, Чайка никого не заметил. Ни рядом, ни вдалеке. Лишь дельфины, плывшие за кораблем, то и дело вспарывали поверхность воды, выпрыгивая вверх. Шторм им был нипочем.

– А это что такое? – уточнил Чайка, разглядев далеко в море какую-то темную плоскую линию, очень похожую на вздымавшийся над поверхностью скалистый остров.

– Это крайний из Липарских островов, – пояснил Йехавмилк с полным безразличием, – Мы пройдем мимо.

– Хорошо, – кивнул Чайка, вспомнив о том, что в этом районе действительно часто бывает римский флот, не оставлявший попыток отбить острова, – не стоит слишком приближаться к нему.

Федору совсем не улыбалось угодить в лапы к римлянам, едва выскользнув из рук собственного сената, и даже не достигнув Тарента. Хотелось для начала встретиться с Ганнибалом, все обсудить, а потом увидеть Юлию с ребенком. Или наоборот. Лучше даже наоборот.

Оторвав взгляд от далекого острова, Чайка вновь перевел его на лицо капитана. «Он действительно не знает, что происходит на самом деле или притворяется?» – подумал Федор, изучая своего бородатого спутника. Пуниец почувствовал на себе взгляд, но истолковал его по-своему, и, обернувшись, произнес.

– Не переживай, Чайка, к вечеру будем в Мессане. Переночуем, а завтра и до Тарента доберемся.

Федор вздрогнул, отвел взгляд от лица капитана и подумал: «Интересно, Ганнибал захватил весь остров или на нем остались еще города, что подчиняются сенату? Наш капитан будет неприятно удивлен, если окажется в руках сторонников Ганнибала и ему придется делать выбор. Впрочем, я ему об этом расскажу не раньше, чем сам окажусь в нужном месте. Я свой выбор сделал. И очень скоро его придется сделать многим».

Определившись с местоположением и решив пока поверить капитану, Чайка немного успокоился. Устав, наконец, предаваться созерцанию морской стихии, он спустился под верхнюю палубу, добрался до своей жесткой койки на корме, отгороженной от помещения гребцов лишь хлипкой перегородкой, и повалился на нее с намерением проспать до вечера. Ведь ночь была ужасной, и выспаться ему так и не удалось. К тому моменту, когда корабль причалит в порту Мессаны, он был намерен хорошенько отдохнуть. Неизвестно какие приключения ждут его на берегу. К счастью капитан, с которым Чайка делил этот тесный кубрик, занимался своими делами на палубе и Федор смог спокойно заснуть. Ему не помешали ни скрип палубных досок, ни топот матросских ног по ним, ни хохот коротавших время отдыха гребцов за перегородкой, привыкших к постоянной усталости и снимавших ее грубой шуткой.

Вскоре его глаза закрылись, а сознание сковал глубокий освежающий сон. Федору приснился Гасдрубал, пробиравшийся со своей армией сквозь нумидийскую пустыню прямиком навстречу своей гибели. Словно с высоты птичьего полета Федор увидел огромный людской поток в доспехах, блестевших на солнце. Этот поток змейкой огибал холмы. Слоны и конница поднимали тучи пыли. Вся эта сила двигалась к намеченной цели, но Чайка, словно вновь перенесшийся на место далеких событий, всем существом чувствовал нависшую над этой армией опасность, знал о ней и желал предупредить, но не мог. Тысячи людей из этого потока вскоре должны были погибнуть. Даже во сне Федор понимал, что Гасдрубал не младенец, а воин, способный справиться с любой, пусть и неожиданной опасностью. Но сознание надвигающейся катастрофы все равно не покидало его.

Спал Федор хоть и крепко, но по военному чутко, и когда до его слуха донеслись какие-то крики с палубы, он мгновенно открыл глаза и сел на пастели.

─ Ничего, ─ успокоил он сам себя, вспоминая недавний сон, ─ Гасдрубал справиться. Выберется как-нибудь. Главное, чтобы Летис с Урбалом выжили, а то еще подумают, что я сбежал или предал.

Отогнав эти черные мысли, ─ он не верил, что друзья сочтут его предателем, ─ Чайка прислушался к происходившему на палубе. А там явно что-то случилось, и простой разнос капитаном своих матросов никак не мог служить объяснением нараставшему шуму. Когда раздался пронзительный свист и в борт с треском ударило что-то тяжелое, похожее на ядро баллисты, у Чайки исчезли последние сомнения. На корабль напали, предстояла схватка с врагом. Каким врагом, сомнений у него тоже не было.

─ Надо глянуть, ─ решил Федор, перекидывая через плечо ремень от ножен фалькаты, и толкая дверь на палубу с гребцами. Когда он увидел, что те яростно ворочают веслами, ─ значит, парус уже убран, ─ то лишний раз убедился, что предстоит сражение.

Сколько Чайка провел времени в забытьи, он не знал, но когда выбрался на палубу, солнце уже прошло зенит и клонилось к морским волнам. Корабль за это время должен был пройти значительное расстояние. Взбежав по мокрым ступенькам наверх, он не успел толком оглядеться, как услышал свист нового ядра, приближавшегося с большой скоростью. Федор едва успел отпрыгнуть в сторону и растянуться на палубе, как оно разворотило ограждение борта за его спиной, убив сразу двух пехотинцев.

─ Твою маман, ─ выругался Чайка, быстро вскакивая на ноги и, наконец, осматриваясь.

На корабле царила суматоха, впрочем, привычная тем, кто не раз участвовал в морском бою. Баллисты на корме триеры огрызались, выбрасывая в сторону противника свои заряды, а морские пехотинцы под зычные окрики командира выстраивались вдоль левого борта. Назревал абордаж.

Быстро окинув взглядом триеру, на которой готовились к отражению атаки, Чайка рассмотрел позади сразу три римских корабля, один из который уже почти вплотную приблизился к левому борту. На его носу хищно вздыбился корвус, готовый вот-вот вонзить свое жало в палубу триеры Йехавмилка. А чуть позади абордажного мостика ждала своего часа целая манипула морских пехотинцев, готовых броситься по приказу центуриона в бой.

─ Римляне, ─ усмехнулся Федор, ─ я так и знал.

Инстинктивно обхватив рукоять фалькаты, он бросил взгляд в противоположную сторону и едва не вскрикнул от радости, ─ они находились буквально в двух шагах от побережья, на котором виднелся довольно большой город, окруженный крепостной стеной. Это явно была Мессана, промежуточная цель затянувшегося путешествия, которое могло закончиться раньше намеченного и совсем не так, как хотелось. Значит, они уже обогнули мыс и вошли в пролив между Италией и Сицилией. Федор увидел, что к ним уже спешила помощь, ─ сразу пять триер из берегового охранения вышли на встречу. Но римляне уже почти догнали корабль финикийцев и так увлеклись атакой, что имели все шансы утопить его до тех пор, пока сюда доберутся корабли карфагенян. Хотя после этого они сами вряд ли смогли бы уйти отсюда живьем.

─ Командир этих римлян либо любимчик богов, либо безрассудный наглец, ─ пробормотал Федор, пытаясь высмотреть офицера, который командовал ближним кораблем противника, ─ раз отважился атаковать нас у самых берегов Сицилии, рискуя всем.

─ Появились неожиданно, ─ выпалил Йехавмилк, останавливаясь рядом с Федором, и указывая нервным жестом куда-то вдаль, ─ римляне выскочили вон из-за того островка, и сразу бросились в атаку. Ни за чтобы не подумал, что там можно спрятать три корабля.

Федор осмотрел островок, вернее небольшую скалу, торчавшую посреди моря, и кивнул, соглашаясь. За такой скалой действительно можно было укрыть не больше одного корабля, разве что выстроив все корабли борт к борту, в ожидании проходящей мимо добычи. С такой тактикой он встречался впервые. Эта одинокая скала находилась почти напротив порта, очень близко от берега, с которого все просматривалось. И римляне могли незаметно пробраться сюда только в сумерках или ночью, да и то им нужно было набраться дерзости, чтобы сделать это в территориальных водах Мессаны, где было полно карфагенских кораблей. Впрочем, римлян было очень мало, чтобы угрожать самому городу и такая тактика скорее походила для пиратов, чем для профессиональных моряков.

─ На то и щука в озере, чтобы карась не дремал, ─ вполголоса пробормотал Федор себе под нос и усмехнулся.

─ О чем ты? ─ не понял Йехавмилк.

─ Да так, ─ отмахнулся Чайка и, выхватив фалькату, добавил, ─ придется повоевать, пока подойдет помощь. А не то нас пустят на дно раньше.

─ Не успеют, ─ заявил Йехавмилк, но, едва он это произнес, как раздался страшный треск, триеры столкнулись бортами и на палубу карфагенского корабля обрушился абордажный мостик.

Размахивая короткими мечами, с дикими криками римские легионеры посыпались на палубу, и в мгновении ока рыжие панцири сомкнулись с темно-синими доспехами финикийцев. Впереди всех разил карфагенян римский центурион.

«Хорошо еще, что они нас не протаранили, ─ пронеслось в мозгу Федора, когда он, подхватив щит одного из убитых морпехов, запрыгал вслед за капитаном корабля через валявшиеся на палубе тела и обломки ограждения к месту схватки, ─ есть шанс отбиться».

Морпехи карфагенян стояли насмерть, и все же удар римских легионеров был стремительным. Ряды финикийцев прогнулись под мощным натиском. А кроме того Федор не мог не заметить, что их было на корабле почти вдвое меньше чем полагалось. Видимо Магон, отдавая приказание, не рассчитывал, что перевозившая Федора триера по дороге будет ввязываться в морские сражения, а потому отказал ему в полном эскорте. Впрочем, Федор не жаловался. Дали возможность уплыть и ладно. Ведь, уже почти целый день, Магон мог не беспокоить себя мыслями о Чайке, отклонившим его последнее предложение. И теперь за жизнь командира хилиархии на территории, подвластной сенату, не дадут и самой мелкой монеты. Ломаного гроша, как сказали бы в его родном времени.

─ Держать строй! ─ орал командир морпехов в темно-синей амуниции.

Стоя на правом фланге своих солдат, он оттолкнул ближнего легионера щитом и, когда тот покачнулся, нанес ему кроткий и точный удар острием клинка в живот. Легионер упал на колени и, прежде чем его затоптали собственные товарищи, подбегавший к месту схватки Федор увидел, как на палубу ручейком пролилась кровь из распоротого живота.

─ Руби этих свиней! ─ раздался еще более громкий крик, перекрывая звон оружия, ─ Быстрее! Их мало. Мы должны захватить этот корабль одним ударом!

Федор понял его, хотя хозяин зычного голоса кричал по-латыни. Это был центурион, солдаты которого уже оттеснили правый фланг карфагенян от борта вглубь палубы, почти к тому месту, где еще недавно стояла мачта. Нос корабля был уже в руках неприятеля.

─ Не спеши! ─ крикнул ему в ответ Чайка на том же языке, в пылу боя позабыв, что это может вызвать вопросы соплеменников, ─ сначала попробуй пройти мимо меня!

Он с ходу рубанул фалькатой, но его удар пришелся на верхнюю кромку скутума, лишь погнув ее, а центурион прикрылся щитом и отскочил назад, вперив в своего противника удивленный взгляд. Этот взгляд казалось, говорил: «вот уж не думал, что за карфагенян бьются римляне». Федор уже хотел продолжить выяснение отношений, но тут в дело вмешался Йехавмилк, зарубивший своего легионера и теперь оказавшийся между ними. Он первым бросился на центуриона, серией ударов заставив того отступить обратно к борту. А на долю Чайки пришелся новый легионер, ─ низкорослый, но коренастый детина в панцире и шлеме с красным плюмажем. Чайка обменялся с ним парой ударов и быстро понял, что противник против него не выстоит. Федор сделал несколько выпадов, одним из которых ранил легионера в бедро, затем отбил его удар отчаяния и следующим своим ударом вонзил клинок в шею, когда римлянин раскрылся. Выронив оружие, легионер схватился за пронзенное горло и, обхватив его руками, рухнул на палубу. Окровавленный шлем откатился по палубе в сторону.

Йехавмилк бился с центурионом метрах в пяти и римлянин, несмотря на грозные крики, отступал. Финикиец был явно сильнее и искуснее в бою. Да и простые морпехи сражались ни чуть не хуже против превосходящих сил римлян. После первых минут схватки у Федора, не раз бывавшего в подобных переделках, вообще сложилось мнение, что их атакуют новобранцы, решившие поискать славы в дерзком, как им казалось, предприятии. Отбивая нападение следующего легионера, и вновь ощутив слабину его выучки, Чайка окончательно пришел к выводу, что тот, кто заварил всю эту кашу, надеялся больше на внезапность и численное превосходство. Видимо, он был безумно рад, увидев одинокую триеру, спешившую к берегу и заранее решил, что она станет легкой добычей. Но просчитался, позабыв о том, что имел дело с финикийскими моряками, не привыкшими сдаваться после первых же признаках опасности.

─ Что стало с римскими легионерами, ─ разочарованно проговорил Чайка, кроша наплечник своего противника, и едва не отрубив римлянину руку, ─ где бравые солдаты Марцелла, которые могли соперничать с пехотинцами Атарбала? Неужели это все, на что теперь способен Рим.

Закончив думать вслух, он хладнокровно нанес удар в бок, добивший легионера и, прикрывшись щитом, быстро осмотрелся. Несмотря на численное превосходство, римляне так и не смогли пока захватить корабль. Сражение затянулось, и карфагеняне явно не уступали в нем нападавшим. Однако, бросив взгляд в море, Чайка решил, что все еще висит на волоске. Оказав стойкое сопротивление, финикийцы скосили почти целую манипулу, но их самих осталось в строю немногим боле двадцати человек, против сорока римлян. Только сейчас Федор осознал, что обстрел из баллист прекратился, но с левого борта приближался еще один римский корабль, чтобы «пришвартоваться» и закончить сражение. Но ему не дали этого сделать. Перед тем, как римляне бросились в последнюю атаку, Чайка увидел, как сразу две финикийских триеры направились ему наперерез и отсекли от места абордажного боя.

─ Помощь близко! ─ крикнул Федор Йехавмилку, когда тот вновь оказался рядом, вынужденный отступить под натиском римлян, ─ Надо продержаться еще немного.

─ Продержимся! ─ крикнул ему в ответ широкоплечий капитан, принимая на щит удары сразу двух римских мечей, ─ вот сейчас разберусь с этими собаками и победа наша.

Он сделал выпал и ранил в плечо одного из противников, но второй задел острием клинка его самого. Финикиец взвыл от боли, но подавив стон, нанес ответный удар такой страшной силы в голову легионера, что погнул его шлем. Выронив оружие оглушенный, а может быть мертвый римлянин исчез среди своих. И лишь тогда капитан финикийской триеры отступил на несколько шагов, стараясь не обращать внимания на струившуюся из пораженного плеча кровь. Федор прикрыл его своим щитом и бился с наседавшими легионерами до тех пор, пока не услышал страшный треск со стороны римского корабля. Отделавшись от своего противника, которого он сбросил за борт ударом ноги, Чайка увидел, что подоспевший финикийский корабль на полном ходу зацепил длинным металлическим крюком римскую триеру и стал оттаскивать ее от борта корабля Йехавмилка. Эта «жесткая сцепка» уже давно применялась финикийцами для борьбы с абордажными мостиками римлян. Расстояние между бортами начало расти на глазах, оба корабля слегка накренились, и вот раздался новый треск, ─ это отвалился и рухнул в воду, разломившись пополам длинный корвус. Лишь его передняя часть с металлическим крюком, впивший в палубу, все еще торчала из нее.

Изумленные римляне, видя, как их собственный корабль уплывает, даже прекратили на мгновение биться. Чем и воспользоваться Федор, заменивший убитого командира морпехов.

─ За мной, солдаты! ─ заорал он и повел оставшихся в бой.

Карфагеняне буквально смели римлян со своего корабля. Большинство легионеров было зарублено и заколото, а пятерых, особенно упорных, сбросили в море.

─ Сначала научись плавать, ─ рявкнул Федор, отправляя в полет ударом щита последнего, впрочем, смертельно раненного им же в живот, ─ а потом попытайся вновь напасть на нас, если сможешь.

Два оставшихся римских корабля, поняв, что своим уже не помочь, попытались уйти в море, но были настигнуты. Один финикийцы протаранили, пустив на дно. А второй удалось захватить после короткого боя. Совершив стремительный «проплыв», в результате которого у римлян были сломаны все весла по левому борту, карфагеняне взяли его на абордаж. Римляне не смогли долго сопротивляться превосходящим силам.

Вскоре к триере Йехавмилка, которого перевязывал под присмотром Федора один из бойцов, местный лекарь, подошла другая финикийская триера. На палубу поднялся ее капитан, ─ смуглолицый низкорослый воин в богатых доспехах и шлеме с плюмажем из белых перьев.

─ Меня зовут Могадор, ─ представился прибывший офицер, и добавил, оглядев мертвые тела и разрушения на палубе, ─ едва заметив римлян, мы сразу поспешили на помощь, но, похоже, немного опоздали.

─ Вы вовремя, ─ кивнул вместо приветствия Федор, ─ могло быть и хуже.

Спустя час корабль Йехавмилка подошел к пристани Мессаны в сопровождении эскадры берегового охранения. Это был еще не конец путешествия, но Федор после ночного шторма и кровавой схватки был не прочь отдохнуть на берегу, ощутив под ногами твердую землю, а не вечно качавшуюся палубу. «Самое главное, что этим берегом владеют воины Ганнибала, ─ решил Федор, по нескольким выражениям командира спасшей их эскадры догадавшийся, кому именно тот служит, ─ а смерти или римского плена я в очередной раз смог избежать. Значит, у богов для меня еще есть работа».

─ Вы можете оставить корабль здесь, а сами расположиться вон в том доме на скале, ─ сообщил Могадор, вновь поднявшийся в сопровождении десятка солдат на борт к Йехавмилку, когда они уже стояли в гавани, ─ отдохнете там отлично, я обо всем позабочусь. Кстати, что доложить коменданту порта? Куда вы направляетесь дальше?

─ Сенатор Магон приказал мне доставить этого человека в Тарент как можно скорее, ─ ответил раненый капитан, придерживая перевязанную руку, ─ но, после сегодняшней схватки с римлянами мы с удовольствием переночуем здесь. А в море вновь выйдем на рассвете. Тут уже не далеко.

Услышав имя Магона Великого капитан эскадры насторожился. По его лицу пробежала тень, и от Федора не укрылся быстрый взгляд, брошенный им своему помощнику, возглавлявшему солдат.

Впрочем, Йехавмилк этого не заметил. Он был ранен и устал, помышляя лишь об отдыхе. И Чайке уже понявшему, как будут дальше развиваться события, даже стало жать этого простодушного вояку, в темную использованного Магоном.

─ И как часто в последнее время здешних водах появляются римляне? ─ уточнил Йехавмилк, скользнув взглядом по вечерней глади моря и даже отвернувшись от Могадора, солдаты которого уже перекрыли все подступы к трапу.

─ Вы служите сенатору Магону? ─ уточнил Могадор.

Тон его голоса мгновенно сделался из дружественного ледяным. Это произошло так неожиданно, что перемены настроения не смог не заметить даже Йехавмилк. Он обернулся к собеседнику и только теперь обратил внимание солдат, выстроившихся вдоль борта.

─ Да, ─ подтвердил капитан триеры, нахмурившись, все еще не понимая, к чему клонит Могадор, ─ я служу сенату Карфагена, а вы разве служите кому-то другому?

─ Я служу Ганнибалу, ─ отрезал Могадор, переводя взгляд на Федора.

─ Я тоже служу Ганнибалу, ─ Федор сделал успокаивающий жест в сторону командира эскадры, чтобы тот не натворил глупостей, ─ просто наш капитан не в курсе последних событий.

─ Да, что вы мне тут плетете, ─ не выдержал Йехавмилк, ─ Ганнибал сам служит сенату…

─ Ганнибал больше никому не служит! ─ оборвал его Могадор, ─ даже сенату.

Изумленный Йехавмилк перевел взгляд на Федора, словно ища поддержки. Но Чайка лишь, разъяснил ему все, что тот должен был скоро узнать сам.

─ Мне жаль тебе говорить об этом именно сейчас, ─ громко произнес Федор, чтобы у Могадора и всех морпехов, слушавших его слова не осталось сомнений, на чьей он стороне, ─ но, другого случая не будет. Ганнибал больше не служит сенату. Он сам теперь управляет всеми землями в Испании, Италии и здесь, на Сицилии. Очень скоро все воины и жители Карфагена должны будут сделать выбор, за кого они готовы воевать. За сенат или за Ганнибала. Я свой выбор сделал, теперь дело за тобой.

─ Да он просто мятежник, ваш Ганнибал, ─ буркнул Йехавмилк, распрямляя плечи, и делая жест командиру своих морпехов приблизиться, ─ что он о себе возомнил! Мы все подчиняемся сенату.

Могадор словно только и ждал этого.

─ Арестовать капитана и всех, кто окажет сопротивление! ─ приказал он.

Солдаты Могадора немедленно связали Йехавмилка и немногих бойцов, попытавшихся не подчинится. Впрочем таких нашлось всего пятеро, да и те были усталыми или израненными. Почти все остальные были убиты.

Когда их проводили мимо, многие морпехи смотрели на Федора, как на предателя. Еще недавно он вместе с ними бился против римлян, плечом к плечу, а вот теперь вдруг стал врагом.

─ Не казните их, а лучше предоставьте еще раз право выбрать свою судьбу, ─ переходя на приказной тон, проговорил Федор, ─ сделайте это завтра утром, когда они немного отдохнут и придут в себя.

Теперь настала очередь Могадора удивляться. От такой наглости из уст полупленника, чья судьба еще висела на волоске, его брови поползли вверх.

─ Я Федор Чайка, ─ наконец, представился тот, ─ командир двадцатой хилиархии и экспедиционного корпуса, посланного Ганнибалом в Испанию. Сейчас я возвращаюсь в Италию. И мне действительно нужно очень быстро попасть в Тарент. Ганнибал ждет меня.

─ Я слышал о Вас, ─ кивнул Могадор, ─ но, никогда не видел. Вы проследуете со мной к коменданту города. И если вы действительно тот, за кого себя выдаете, то вы немедленно получите все, что пожелаете. Но, если нет…

─ Идем, ─ оборвал его Федор, быстро входя в роль высокопоставленного командира, ─ Я спешу. Мы зря теряем время на ненужные разговоры.

Глава вторая

«Рассвет»

Ночью командир экспедиционного корпуса и по совместительству адмирал скифского флота выспаться так не смог. По донесениям разведчиков и доброго десятка перебежчиков из местных племен, раньше подчинявшихся Палоксаю, было ясно, что не за горами большое сражение с греками. Скифы, разбив гоплитов Аргоса и оставив за спиной Тернул, заняли и вполне сносно контролировали все побережье Истра вплоть до того места, где великая река растекалась на несколько полноводных рукавов, образуя обширную дельту. Но вот дальше, в этой самой дельте, их ждали греки. И на берегу и на кораблях. Общая численность была не ясна, но Ларин уже знал, что Истр, Томы и даже наиболее отдаленный от этой точки Одесс, прислали часть своих кораблей сюда, для того чтобы не допустить отвоевания дельты скифами. Ведь в случае победы, ничто не сможет помешать разделенной сейчас на две части флотилии Ларина получать помощь из Тиры и Крыма, а также своевременно снабжать всем необходимым разбросанные по реке крепости и города, ─ опорные пункты скифов, позволявших им контролировать недавно завоеванные территории.

─ Греков собралось не мало, ─ заявил Ларин, в задумчивости рассматривая карту дельты и среднего течения Истра, составленную умельцами из тех же пленных греков, ─ по моим данным не меньше десятка кораблей сторожат меня в каждом из крупных русел, и, наверняка, есть биремы в мелких протоках.

Он откусил сочный кусок мяса от бараньей ножки, которую держал в левой руке и посмотрел на Аргима. Предводитель конного воинства, ─ «первой конной», как в шутку называл его Леха, ─ усеявшего сейчас берега реки и разбитого на несколько корпусов, сидел напротив Ларина. Расположившись у тлевших углей очага, скиф поглощал сочное мясо и вино, недавно поданное им в шатер слугами.