Смертельный удар
- -
- 100%
- +
Позади него послышался шум проскакавшей конницы и почти сразу вслед за этим с верхнего этажа раздался высокий голос, от которого у Федора побежали мурашки по коже.
─ Клеопп, ты не знаешь что это за шум в гавани? ─ громогласно вопросила римлянка, появляясь на верхней площадке лестницы, что вела в спальню, ─ мне кажется, там идет настоящее сражение.
Юлия была великолепна в своем невесомом платье из зеленой матери, облегавшей ее стан и оставлявший открытыми руки и плечи. Тонкая золотая цепь на шее оттеняла ее рыжие кудри. Хотя она старалась одеваться как знатная финикийская женщина, в ее манерах по-прежнему сквозили привычки дочери римского сенатора. Порывистая, смелая и очаровательная. Именно такой образ навсегда отпечатался в памяти бывшего опциона. Именно он и свел его тогда с ума, заставив совершить безумный поступок. Но, Чайка ни о чем не жалел. Ради этого стоит жить.
─ Хозяин вернулся, ─ робко заметил из-за спины Федора грек.
Услышав это, Юлия опустила глаза вниз и, вскрикнув от радости, хотела броситься вниз. Но у Федора были другие планы. Он сам в два прыжка взлетел по лестнице и сжал ее в объятиях, не дав вымолвить и слова. А затем подхватил на руки и понес в спальню, толкнув ногой дверь.
Когда та отворилась, вернее, отлетела в сторону, из-за нее послышался визг испуганной служанки. Та поливала цветы в комнате своей хозяйки и была удивлена неожиданным появлением Федора не меньше Юлии. Едва увернувшись от массивной двери, служанка отпрыгнула на несколько шагов назад и, прислонившись к стене между двумя вазами с раскидистыми цветами, замерла от страха. В этом доме никто не позволял себе такого, и она решила, что ворвался грабитель. Но, рассмотрев запыленного воина в доспехах, который держал на руках ее госпожу, постепенно оттаяла.
─ Выйди! ─ приказал Федор, кивнув на дверь. Он был не в силах больше сдерживать свои эмоции, едва завидел пастель.
Служанка, все поняв, мгновенно испарилась, прикрыв за собой дверь. А Федор, с грохотом опрокинув одну из ваз на пол, добрался по черепкам до кровати и рухнул на нее вместе с хохотавшей во все горло Юлией.
─ Какой ты нетерпеливый! ─ ласково проворковала она, когда он принялся сдирать с нее зеленое платье, не тратя время на лишние разговоры, ─ ты же разнесешь весь дом!
«Станешь тут нетерпеливым, когда столько месяцев провел без женщины», ─ подумал Федор, но вслух сказал другое.
─ Я скучал, ─ проговорил он, припадая губами к ее обнаженному плечику, показавшемуся из-под приспущенного платья, ─ а дом, ерунда! Ты его отстроишь заново.
─ Может быть, стоит приять ванну с дороги, ─ предложила Юлия, слегка поморщившись от прикосновения запыленных губ, но не отстраняясь. Она и сама ужасно соскучилась по его рукам, Чайка ощутил это сразу. А потому продолжил гладить ее стан, сжимая все крепче, и Юлия быстро таяла.
─ Некогда, ─ отмахнулся Федор, присев на краю кровати и сдергивая с себя панцирь с помощью Юлии. Ножны фалькаты уже валялись в углу. ─ Меня ждет Ганнибал. Я только что сошел с корабля и должен был сразу отправиться к нему на прием. Но…
Юлия молчала, позволив ему выговориться. Только прилегла на бок, как бы давая Федору вдоволь налюбоваться своей обнаженной фигурой. Золотые волосы разметались по хрупким плечам. Скомканное платье бесформенным куском материи лежало на полу. Чайка, лишь увидев эти соблазнительные обводы, позабыл обо всем на свете.
─ А будет ли Ганнибал доволен тобой? ─ подзадоривала его римлянка, ─ я слышала, начался приступ и ты, вероятно, должен быть там.
─ Война подождет, ─ нашелся, наконец, Федор, отбрасывая в сторону тунику и словно лев на добычу бросаясь на Юлию, ─ я слишком долго воевал и жил без тебя. Больше не могу.
Они предавались неистовой страсти почти полчаса. Да так, что кровать издавала натужные скрипы, слышные во всех концах огромного дома. То и дело Юлия пыталась унять своего мужчину, нашептывая ему на ухо, что слуги услышат все эти звуки.
─ Да и пусть слышат, ─ отмахнулся Федор, которого было не остановить, ─ пусть завидуют. Мне до этого нет дела.
И, снова повалив римлянку на пастель, вошел в нее.
Затем они провели в объятиях еще несколько сладостных минут и теперь расслабленно лежали, отдыхая и глядя в потолок. Легкий ветерок прошелестел по комнате, потревожив листья многочисленных растений, которыми так любила украшать свое жилище Юлия. Только сейчас Федор заметил, что окна в комнате были открыты во внутренний дворик, где вся прислуга могла спокойно наслаждаться «радиопостановкой «Возвращение хозяина».
«Ну и пусть», ─ вновь усмехнулся Федор, осознав, сколько веселых минут доставил своим слугам. Он погладил по волосам утомленную любовными ласками Юлию, что положила свою головку ему на плечо и дремала со счастливым видом.
Когда с улицы донесся стук копыт очередного отряда кавалерии, проскакавшего мимо, Федор понемногу пришел в себя. Штурм, похоже, продолжался. Пора было и наведаться к Ганнибалу, пока его не опередили.
Осторожно высвободившись из объятий, Федор разыскал исподнее и стал одеваться. Когда он натягивал обратно свою грязную тунику и потрепанный панцирь, Юлия очнулась и попыталась задержать его взглядом.
─ Мне нужно много тебе рассказать…─ пробормотал Чайка, борясь с новым искушением, ─ но… об этом после. Расскажу когда вернусь.
Юлия молча улыбнулась.
─ Где Бодастарт? ─ поинтересовался Федор, осознав, что еще не видел сына.
─ Учится верховой езде, ─ проговорила римлянка, с трудом возвращаясь к обычной жизни, ─ он в полях у городских стен вместе с тремя слугами.
Парень был еще не таким взрослым, чтобы осваивать эти премудрости, но Чайка не стал спорить с женой. Чем бы дитя ни тешилось, как говориться. Впрочем, теперь он вернулся и сам проследит за тем, как идет воспитание будущего воина.
Кое-как одевшись, Федор шагнул к двери и под его ногой хрустнул глиняный черепок от разбитой в порыве страсти вазы.
─ Скажи служанке, пусть приберется тут, ─ бросил он на прощанье, усмехнувшись, и загрохотал башмаками по лестнице.
У выхода стояло несколько слуг, в том числе и переводчик Клеопп. Поправив с помощью грека амуницию, Федор старался не замечать улыбок, которые едва сдерживали служанки.
─ Скоро ли госпожа прикажет отправиться на рынок? ─ набрался смелости поинтересовался Клеопп, ─ перед вашим приходом она как раз собиралась туда.
─ Не знаю, ─ отмахнулся Федор, выходя сквозь дверной проем, украшенный статуями героев, ─ она сама тебе скажет, когда захочет.
Поправив фалькату, он надел шлем, сбежал по лестнице и едва не столкнулся с группой из трех всадников, как раз подъехавших к портику. На одном из коней, перед слугой с гордым видом восседал Бодастарт в серой тунике, державшийся за гриву животного.
─ Отец! ─ закричал мальчуган, едва завидев широкоплечего воина.
Федор остановится посреди улицы, как вкопанный, вновь позабыв про визит к главнокомандующему. Слуга, коренастый ливиец, спустил ребенка с коня и тот, едва оказавшись на мостовой, с разбегу запрыгнул на шею отцу, обняв его.
Прижав к себе сына, Федор позволил себе несколько секунд нежности, и лишь потом оторвал его руки от себя, поставив обратно на камни.
─ Я должен идти, ─ объявил он сыну, ─ ступай к матери и жди меня вместе с ней. Я скоро вернусь.
─ А ты не уплывешь опять от нас так надолго? ─ обескуражил его вопросом черноволосый мальчуган, глядя прямо в глаза.
─ Нет, ─ ответил, немного растерявшись, Федор, ─ я только что приплыл и никуда не собираюсь. Беги в дом.
А когда обрадованный Бодастарт с воплями ворвался в особняк, Федор посмотрел на лошадей, пробормотал «это очень кстати», и приказал слуге, который привез его сына спешиться.
─ Я возьму твою лошадь, ─ сообщил он, запрыгивая в седло, ─ а вы двое поедете со мной во дворец Ганнибала. Нужна же мне хоть какая-то свита.
Глава шестая
«Крепость на холме»
С полуобвалившегося борта пылающей квинкеремы до палубы биремы, притертой к ее борту, было на глаз чуть меньше трех метров, но Ларина это не остановило. Не дожидаясь пока сбросят канаты и спустят лестницы, адмирал первым спрыгнул вниз, увлекая за собой людей. Приземлился удачно, перекатился через плечо и, подняв щит, отбил им пущенную с берега стрелу. Пригнулся, спрятавшись за невысоким бортом, осмотрелся. Греки не стремились атаковать скифских морпехов на палубах многочисленных лодок и бирем, запрудивших гавань, а предпочитали встречать их градом стрел, поджидая на берегу. Там они выстроились в линию и ждали, прикрывшись щитами.
─ Быстрее! ─ подгонял своих солдат Ларин, размахивая мечом, словно жезлом, и уворачиваясь от стрел, ─ быстрее на берег, пока нас тут не перестреляли!
Впрочем, была еще перспектива сгореть заживо. Костер за спиной разгорался первостатейный, да и ветер разгулялся. Дул с реки аккурат вдоль протоки, тянувшейся между двумя рукотворными насыпями чуть ли не до горизонта, который был ограничен лишь холмами. Но, Ларина это не слишком беспокоило. Он не собирался отсиживаться среди этих обломков кораблекрушения.
Большинство скифских морпехов, хлынувших по сброшенным сходням вниз, ручейками уже перетекали с палубы на палубу связанных вместе кораблей, уворачиваясь от стрел. Правда, удавалось это не всем. То тут, то там, слышались стоны раненных и убитых, плеск от падавших в воду тел.
Многие следовали примеру бравого адмирала, и сигали вниз на палубы вздыбленных после удара квинкеремы суденышек. Рядом с Лариным уже приземлилось человек семь из таких морпехов. Они остановились в нерешительности, поглядывая на затянутого в панцирь командир, который не спешил к берегу, разглядывая посреди начавшейся драки протоку. Она уходила далеко и терялась меж плоских холмов, по хребтам которых, кажется, шли две дороги.
На том берегу, что они обогнули, стояла крепостица, ─ несколько башенок, соединенных невысокой каменной стеной, с одной большой башней посередине. Из нее то и дело выплевывала ядра баллиста, пытаясь сдержать атаку скифов.
«Ерунда, ─ подумал Леха, заметив Каранадиса, все еще толкавшегося на палубе объятой пламенем квинкеремы, ─ пробьемся. Главное, чтобы Аргим вовремя появился со своими ребятами или подошли наши корабли. Остальное дело привычное».
Каранадис никак не мог влиться в поток морпехов, перемещавшихся по сходням, а прыгать подобно своему хозяину он боялся.
─ А ну-ка спустите сюда мне этого умника! ─ крикнул морпехам Ларин, и недвусмысленно указал на Каранадиса, ─ а то он там и сгорит. Да поживее!
Двое морпехов, пригибаясь, вернулись к борту и прокричали что-то своим сослуживцам, еще остававшимся на палубе. Те, не раздумывая, схватили запаниковавшего оружейника, обвязали его канатом вокруг пояса и мгновенно спустили, а точнее сбросили вниз, придерживая за конец веревки. Оказавшись на палубе рядом с Лариным и не получив стрелу в бок, грек был несказанно рад. Но освободившись от пут, первое, о чем он напомнил Ларину, была погибшая в огне «Катюша».
─ Эх, жаль сгорела наша установка, ─ проговорил Каранадис, поглядывая на полуразвалившийся корабль, ─ зато какой был взрыв.
─ Да, залп вышел отличный, хвалю, ─ не задержался с похвалой Ларин, невольно вспомнив недавние события у моста, ─ ну да ничего, новую построишь.
─ Да где же я…─ начал было выдвигать требования грек, но адмирал оборвал его, пригнувшись под очередным ядром и, заставив пригнутся изобретателя.
─ Если выживешь, ─ закончил мысль Ларин, разгибаясь, ─ ладно, после поговорим.
И обернувшись к морпехам, которые все еще ждали его приказа, добавил, указав на тщедушного Каранадиса.
─ За мной, воины! Этого стеречь и охранять. Головами отвечаете.
И словно позабыв про оружейника, бросился к берегу, прыгая с лодки на лодку. Когда до земли оставалось метров пять, он услышал звон оружия, ─ это скрестились мечи скифов и греков, сгрудившихся у самой кромки. Берег здесь был высокий и обрывистый, но к счастью не совсем отвесный. Да и заполнявшие канал суда служили естественным мостом, по которому скифы, хоть и не плотными рядами, но добрались до земли. Они спрыгивали на траву и карабкались по ней вверх, нападая на гоплитов. А подразделения лучников, остановленные командирами заблаговременно на палубах нескольких бирем, поддерживали их «огнем». И все равно морпехам приходилось туго. Греки уже изрубили не один десяток солдат, а пробить оборону все не удавалось. Но другого выхода у них не было. Позади бушевало подбиравшееся пламя.
Увидев, как греческий гоплит мощным ударом по шее едва не отделил голову от тела его солдата, Ларин пришел в бешенство и, оказавшись впереди своих людей, сам напал на того грека, рубанув его мечом. Гоплит легко отразил выпад адмирала. Но Ларин в ярости наносил удар за ударом по щиту, ногам и рукам противника до тех пор, пока не достал таки грека в бок, когда тот раскрылся на секунду. Гоплит согнулся от боли, а Ларин, подскочив, добил его коротким ударом в шею снизу, ─ почти также, как минутой раньше тот сам разделался со скифом. Грек выронил щит и рухнул вперед, прямо на Леху. Но адмирал успел отскочить в сторону и вклиниться в образовавшуюся брешь, вонзив меч еще одному гоплиту в бок.
─ Вперед! ─ заорал он, чувствуя, как ему в затылок дышат морпехи, ─ Не отставать!
Заколов еще нескольких оборонявшихся, скифы расширили проход в первом ряду и вклинились в него, развивая успех. Чуть в стороне, на правом фланге морпехам под командой своего собственного командира удалось также прорвать оборону и потеснить гоплитов с берега, приблизившись к главной башне. Совсем близко бился Токсар, прикрывая спину своего адмирала.
Умело орудуя мечом и отбиваясь от ударов противника щитом, Ларин продвигался вперед по холму сквозь строй греков и не мог не заметить, что серьезные силы против них выставлены только в первых рядах фаланги. Ее задние ряды, те, что примыкали к небольшой крепости, состояли из легковооруженных воинов копейщиков. Их видели и скифские лучники, продолжавшие посылать стрелы через головы своих соплеменников.
«На первый взгляд их тут человек двести, ─ размышлял Ларин, скрещивая свой клинок с мечом очередного гоплита, в шлеме с белым плюмажем, ─ не так уж и много, нас почти столько же. Прорвемся».
Он нанес удар в лицо своему противнику, но промахнулся. Острие звякнуло по нащечнику, а бородатый грек в ответ ткнул своим мечом Ларина в грудь, но угодил в наплечник.
«Квиты, ─ подумал Леха, продолжая отстраненно размышлять, методично работая мечом, ─ еще удар и мы прорвемся к башне, а захватив высоту, станем здесь хозяевами. Главное, чтобы Аргим пробился сюда, а к ним подмога не подошла».
Все это вполне могло случиться. На переправе и с другой стороны холма греков было еще предостаточно. Кроме того, скифский адмирал, несмотря на все разведданные, не имел понятия, сколько же их здесь в точности находилось. Конных и пеших. Но, не в его характере было отступать, ввязавшись в драку. Эта протока, ─ а он уже почти не сомневался, что это именно та протока, что была нарисована на карте, ─ была им нужна. И они не уйдут отсюда, пока не получат то, что хотят.
Гоплит ему попался опытный. Вертелся как юла, несмотря на тяжелый щит и доспехи. Даже срубил, словно насмехаясь, часть перьев с плюмажа Ларина, чем разозлил и без того не расположенного к шуткам скифского адмирала.
─ Ну, держись, скотина! ─ рявкнул он, и навалился на гоплита щитом, стараясь столкнуть с места. Но грек стоял прочно, и немного выше Ларина, полностью используя свое преимущество. Адмирал чуть отступил на шаг и тут же клинок грека вновь просвистел над его головой. Леха присел, расставшись еще с несколькими перьями, но заметил, что противник чуть выставил вперед ногу. И, не мешкая, нанес резкий удар по голени, подрезая сухожилия. Удар был сильным. Грека не спасли даже поножи. Издав вопль, он выронил щит и рухнул на одно колено, а Ларин вонзил ему свой меч в плечо, распоров кожаные лямки панциря.
За это время они смогли подняться по холму метров на десять и полностью оттеснить греков от берега. Оглянувшись на секунду, адмирал успел заметить, что пожар, вызванный квинкеремой-брандером, ширился, охватывая все новые суда в центре канала. Пламя бушевало уже от основного русла реки до свободной воды канала. На мгновение Лехе показалось, что горит сама река.
─ Возьми людей и обойди их справа, у башни! ─ приказал Ларин Токсару, заметив, что на том направлении гоплитов заметно поубавилось, и в дело вступила легкая пехота, ─ пробейся к башне. А здесь я сам управлюсь.
Баллиста в башне, хоть и была, похоже, всего одна, не умолкала, продолжая крушить скифские порядки. Артиллеристы здесь были умелые. И это сильно раздражало адмирала.
Токсар отразил выпад гоплита, предназначенный Ларину, заколол его точным ударом и, кивнув, стал пробираться назад, по дороге отдавая приказания бойцам. Уже схватившись с очередным греком, Ларин заметил, что его помощник с отрядом пехотинцев и лучников пришел на подмогу командиру морпехов. И тотчас же оттуда послышался дикий рев атакующих скифов, которые свалили последних гоплитов и набросились на копейщиков, защищавших подступы к башне и главным воротам.
─ Ну и нам пора, ─ пробормотал Леха. Разделавшись с противником, он вскинул меч, увлекая бойцов в атаку, ─ скифы, за мной!
Лучники, выстроившиеся у самой воды за спинами атакующих бойцов, окатили последние шеренги греков стрелами, умертвив многих и заставив запаниковать остальных. Бойцы Ларина предприняли новый приступ и их вопли ярости слились воедино с криками морпехов Токсара, атаковавших башню. Скифы навалились по всему фронту, чуя, что победа близка и греки дрогнули.
Сдерживая натиск, оставшиеся гоплиты стали пятиться в сторону небольшой крепости, освобождая берег и теряя множество людей. Ларин увидел, как позади них открылись ворота и греки, потеряв надежду на победу, стали искать спасения за невысокими стенами. Они хлынули туда потоком, атакуемые со всех сторон. Те, кто отворачивался, чтобы быстрее оказаться в крепости, тут же получал стрелу в спину.
─ Не позволяйте им закрыть ворота! ─ вопил Леха, щедро раздавая удары пятившимся гоплитам, ─ ворваться в крепость на плечах неприятеля!
Несколько рослых скифских воинов, опередив своего командира, выполнили приказ буквально. Разделавшись со своими поединщиками, они вбежали в крепость раньше еще остававшихся снаружи греков и набросились на охранников, оттесняя тех от ворот. Греки, видя, что дело плохо, вновь выстроились в линию и перекрыли короткий проход между двумя сараями, что обнаружился сразу за воротами.
Но, все было тщетно. Зарубив всех, кто еще сопротивлялся перед воротами, морпехи, поймав кураж, быстро выбили защитников с этого плацдарма и бой растекся по закоулкам небольшой крепости. Отовсюду слышались звон оружия, стоны и крики. Греки были обречены, хотя последние защитники сопротивлялись яростно. Они дорого продавали свои жизни и, взобравшись по лестнице на невысокую стену, где еще шел бой, адмирал увидел множество трупов своих солдат. Скифы усеяли весь берег вперемешку с греческими гоплитами.
─ Да, половины команды, как не бывало, ─ пробормотал Леха, бросив быстрый взгляд в сторону канала, где догорал его корабль.
Но предаваться скорби было еще рано, по стене к нему приближалось сразу два копьеносца. Один из них упал, не добежав, ─ его «снял», выстрелив почти в упор, поднявшийся следом лучник. А вот второй успел нанести удар копьем и, если бы не реакция самого адмирала, лежать бы ему среди своих мертвых солдат. Но, Леха успел пригнуться, прикрывшись щитом, пропустить над плечом острие копья, и вонзить свой меч в живот греку, распоров легкий кожаный панцирь. Тот охнул и, выронив копье, на мгновение остановился в шаге от Ларина, их взгляды встретились. Ярость в глазах грека быстро сменялась выражением опустошения.
─ Передай привет своим богам, ─ сплюнул Ларин, и, выдернув окровавленный меч, ударом ноги отправил мертвого грека в полет со стены.
А когда его тело безвольным мешком приземлилось на груду трупов, вновь осмотрелся и, не увидев больше близкой опасности, перевел взгляд на башню. Там тоже все подходило к развязке. Воины Токсара окружили ее и сбросили вниз всех греческих гоплитов и артиллеристов. Сам Токсар разглядев Ларина на стене, стал размахивать руками, сообщая о том, что выполнил приказ.
─ Вижу, вижу, ─ пробормотал Леха, устало вытирая пот со лба, ─ крепость наша. Теперь понять бы, что дальше.
Он вложил меч в ножны и направился к башне, резонно рассудив, что первым делом надо было окинуть взглядом окрестности. Проходя мимо ворот, адмирал заметил Каранадиса, осторожно, вслед за охранниками, которым была поручена его жизнь, входившего в захваченную крепость. Оружейник озирался по сторонам, дергаясь от каждого резкого звука и ожидая, что на него кто-нибудь нападет из уцелевших греков.
─ Так ты еще жив? ─ пошутил адмирал, останавливаясь напротив перепуганного оружейника, ─ а я-то думал, тебя твои соплеменники давно приговорили…
Но, когда и без того бледный Каранадис еще больше потемнел от такой шутки, Ларин поспешил его успокоить. «Еще даст дуба от страха, кто мне тогда новую установку построит», ─ подумал он. И, похлопав по плечу умельца, добавил.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
…он был распят – Карфагенский сенат иногда практиковал такой вид казни. В частности, во время Первой Пунической Войны. После того как пунийский военачальник, прибывший в Мессану по просьбе маммертинцев раньше римлян, занял город, а затем оставил его без боя под давлением римского военачальника, он был распят по приказу сената. Сразу вслед за этими событиями и началась Первая Пуническая Война.