Смертный страж – 3. Воля смертных

© Оформление: ООО «Феникс», 2023

© Текст: Александр Прозоров, 2023

© Иллюстрации: Игорь Приходкин, 2023

© В оформлении обложки использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа;

потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

Тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все – суета и томление духа! Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.

Пролог

Толстые гранитные стены древнего альпийского замка никогда в своей истории не знали отопления. Двух-, а местами и трехметровый, монолит камня и замешенной на курином белке извести хранил в себе тепло так надежно, что внутри древнего строения не ощущалось перемен не то что между ночью или днем, но и между знойным летом и снежной зимой.

Впрочем, даже попытайся кто-нибудь натопить комнаты до комфортных для людей температур, упрямые стены наверняка взяли бы свое и тут же поглотили лишнее тепло, вернув привычную легкую прохладу, вынуждающую обитателей круглый год носить свитера и теплые носки, а спать под ватными одеялами.

Однако монахи ордена Девяти Заповедей не роптали. Что неприятно человеку, то крайне полезно для чувствительной аппаратуры атомных часов, детекторов жесткого излучения и оптики, для иного высокоточного оборудования многочисленных лабораторий.

Именно ради стабильности всех параметров окружающей среды капитул христианского ордена, находящегося под покровительством пророка Экклезиаста, и пошел на расходы, связанные с приобретением и ремонтом древнего замка, стоящего на отшибе от торных путей. В радиусе сорока километров от него не было ни железных дорог, ни оживленных автострад, и только дважды в сутки идущий рейсом на Мартиньи самолет проносился над средневековыми башнями, внося регулярную сумятицу в показания тончайше отъюстированных приборов.

Было в расположении замка еще одно весомое преимущество. В окрестных деревнях, давно утративших былую многолюдность, ордену удавалось размещать своих гостей и послушников недорого и с достаточным комфортом. Ведь многие из них имели семьи, растили детей.

Орден, много веков назад провозгласивший целью познание замысла Божьего, не требовал от своих последователей соблюдения целибата.

Архаика, почти не тронутая современной цивилизацией, тишина и покой внутренних покоев, древняя кладка из крупного, грубо колотого камня – все это само по себе создавало в келье настоятеля монастыря ауру мрачной мистической таинственности и сверхъестественного могущества. Хотя на самом деле плотная ряса с глубоким капюшоном всего лишь спасала настоятеля от замковой прохлады; полумрак, в котором единственным светлым пятном был письменный стол с клавиатурой и раскрытой тетрадью, являлся данью моде на экономию электроэнергии, захлестнувшей Европу в последние годы; а сам Курт Эйзель, профессор Оксфордского университета и обладатель сразу нескольких докторских степеней по геологии и геофизике, почетный член-корреспондент шести естественно-научных академий, не нуждался ни в каких дополнительных уловках, чтобы вызвать уважение к своей личности.

Наполнявший келью сумрак был удобен обоим собеседникам, размывая лица и позволяя особо не беспокоиться о том, выдает ли мимика истинное отношение собеседников к звучащим словам или успешно его скрывает.

– Надеюсь, брат мой Кристофер, случившееся с вами нежданное приключение не сильно отвлекло вас от основной цели поездки? – поинтересовался настоятель обители, водя компьютерной мышкой по столешнице. Что при этом высвечивалось на экране, Кристофер Истланд видеть не мог. Возможно, профессор торопливо открывал ведомости и накладные, а может статься, доигрывал начатую накануне стратегию с магами и драконами.

– Я полагаю, добиться основной цели мне удалось, брат мой, – ответил монах. – Дмитрий – ученый молодой, увлеченный, искренне желающий выбросить теорию относительности на свалку истории. Он и без нашего поощрения приложил немало сил к развитию баллистической теории Ритца, и его больше всего смущало то, что работает он фактически только для себя, в стол так сказать. Он не мог ни опубликовать своих работ, ни вступить в открытые диспуты по поводу правильности расчетов и выводов. Одно только мое предложение публикации само по себе заставит его активно работать над этой темой. А после того как он получит первые гонорары, после того как его супруга испытает ощутимое материальное подспорье от деятельности мужа и поддержит его похвалой и лаской, он неизбежно начнет тратить куда больше своего времени на проработку нужной нам темы. От аванса Дмитрий, к сожалению, отказался… Но ведь у меня, брат Курт, и не было задачи засунуть его в мешок и привезти в наши казематы! Целью ордена является привлечение лучших специалистов-теоретиков к глубокой проработке теории Ритца. Дмитрий согласился на сотрудничество и уже в ближайшие дни обещал прислать развернутую статью для публикации в нашем «Вестнике». Если он будет работать у себя в стране, а не в нашем кантоне, орден получит тот же результат без дополнительных расходов.

– Что же, – щелкнул мышкой настоятель, – подождем публикации. Тогда и придет время делать выводы. Ну а в отношении всех прочих фактов из вашей докладной должен сказать, воспринимаются они братьями, имеющими отношение к истории и биологии, очень и очень настороженно. И это я, брат Кристофер, выразился довольно мягко.

– Хотел бы напомнить, профессор, что изначально инициатива спонсировать глубокие исторические раскопки в Пермском крае исходила не от меня, – невозмутимо парировал монах. – Я всего лишь был проинформирован общим порядком, что в России нашлись желающие отступить от светского обязательства археологов исследовать в тамошних землях только и исключительно земляные городища и совсем молодые памятники культуры. У ордена появился шанс вскрыть каменные могильники древней эпохи и получить неизвестные ранее факты. Собственно, вся моя роль свелась к доставке сюда той самой информации, которую желал получить орден Экклезиаста. Я оказался рядом чисто случайно, в силу стечения обстоятельств, и всего лишь соблюдал интересы христианской веры и нашего братства. Я понимаю, обнаруженные факты весьма резко отличаются от того, что привыкли изучать историки. Но разве то, что факты кажутся безумными и бредовыми, является их опровержением?

– Спасибо, брат, я помню наш устав, – кивнул настоятель. – Любое найденное орденом Девяти Заповедей знание, позволяющее ярче раскрыть полноту и глубину Божьего замысла, должно считаться истинным, если не доказаны ошибки монаха при получении этого знания либо если оно не объясняется точнее и проще, исходя из иного опыта и знания ордена.

– Иного знания, соприкасающегося с этой темой, на сегодня просто не существует! – уверенно ответил Кристофер Истланд.

– Вот тут вы ошибаетесь, друг мой, глубоко ошибаетесь. – Настоятель оставил мышку и откинулся на спинку кресла, совершенно растворившись в темноте. – Итак, брат мой Кристофер, из вашей докладной записки следует, что вся человеческая раса была создана некими богами примерно сто тысяч лет назад. Многие из этих богов погрузились в анабиоз, опасаясь тягот войны, вызвавшей в итоге нечто похожее на ядерную зиму, которую мы считаем великим оледенением. Более того, для охраны своих могильников эти боги создали существ, способности которых превышают все мыслимые для нас пределы. И вы с этими существами благополучно общались.

– Вы намерены обвинить меня во лжи? – сухо поинтересовался Кристофер Истланд.

– Ну что вы, друг мой! – искренне удивился настоятель. – Мне легче поверить в реальное существование богини Гекаты, нежели в то, что кто-то из монахов нашего ордена примется сознательно лгать. Ведь все мы служим Господу, создавшему наш мир и нас самих по образу и подобию своему, а не гонимся за славой или повышенными гонорарами. Если бы вы хотели солгать, вы обратились бы на телевидение, а не утопили свою тайну в наших архивах. Служители Бога не лгут! Поэтому, брат мой, давайте не станем придумывать обиды, а поговорим серьезно. Хорошо?

– Простите, настоятель, – склонил голову Истланд. – Найденные мною факты столь неожиданны, что я и сам верю себе с большим трудом.

– Что же, тем лучше. Вам будет легче понять озабоченность ордена. Однако обсудим возникшие вопросы по пунктам. Первый. Проще всего нашим братьям было бы доказать, что собранные вами факты ошибочны. И они попытались это сделать, ибо вы указали, что одно из странных существ, обликом и подобием близких людям, отправилось с получательницей нашего гранта в Перу. Это оказалось не просто правдой, но еще одним невероятным эпизодом исследования! Существо, называемое вами «привратник», было объявлено там в розыск по обвинению в наркоторговле и грабежах с применением гипноза. И несмотря на то, что для его задержания использовались силы специальных отрядов с опытом ведения боевых действий против наркокартелей, а в дальнейшем были привлечены и силы армии, задержать привратника им не удалось. Причем они понесли потери в два десятка человек и два бронеавтомобиля. Сам же привратник, по отдельным сообщениям, был убит, и смерть его надлежащим образом констатировали, после чего он не просто неожиданно ожил, но и успешно продолжил схватку с полицией.

– Они были всего лишь смертными, – сочувствующе пожал плечами Истланд.

– На этом вопрос с вашими личными заблуждениями был закрыт, брат мой! Обнаруженные сведения в любом случае являются неожиданными, интересными, и если мы желаем познать всю полноту Божьего замысла, то орден Девяти Заповедей просто обязан досконально разобраться со всеми деталями Его творения!

Успокоенный Истланд согласно склонил голову.

– Пункт второй, – продолжил настоятель. – Мы попытались дать объяснение найденным вами явлениям, исходя из ранее известных фактов и существующих теорий. Наиболее свежие из них весьма интригуют. Так, наш брат, доктор микробиологии Марк Стоункинг[1] из института эволюционной антропологии в Лейпциге провел генетические исследования ста восьмидесяти платяных вшей, изучая объем их мутационных отличий от вшей обычных, волосяных. Он вполне логично предположил, что платяные вши могли возникнуть только и исключительно с появлением одежды, и никак иначе. Так вот, по его подсчетам, первый паразит, живущий не на теле животного, а в носильных вещах, возник семьдесят две тысячи лет назад. В этот период никто и никогда на нашей планете ни во что не одевался! Этот срок несколько выше, нежели те сорок тысяч лет, что мы отводили человечеству ранее, однако он удивительным образом приближен к началу великого оледенения и возрасту пермского серебра. А также к дате сотворения нас некими разумными существами, всплывшей при раскопках на… – настоятель скосил глаза и шевельнул мышкой, – на реке Акчим.

Кристофер Истланд снова согласно кивнул.

– Таким образом, перед орденом пророка Экклезиаста возникла странная дилемма. Все мы знаем, что генетически человек ближе всего к приматам. И все мы знаем, что в то же самое время по сумме морфологических признаков, таких как наличие рудиментарных мышц носа, голая кожа, половые органы и поведенческие инстинкты, по внутреннему своему строению человек скорее относится к зубатым китам, нежели к обезьянам. Ваши утверждения, брат мой, о том, что человек создан целенаправленно методами генного модифицирования… а именно путем привнесения в организм обезьяны ряда дельфиньих гистонов, а также о том, что целью нашего создания было использование людей для строительных работ на океанском мелководье, являются самыми бредовыми из всех, которые только звучали в стенах ордена Девяти Заповедей! И все же, как ни странно, эта ваша теория на сегодня является единственной, которая хоть как-то способна совместить в единое целое все известные современной науке факты. И особенности строения человека со всеми его приспособлениями к обитанию в водной среде, и генетику приматов, и, что немаловажно, внезапность нашего появления на планете при полном отсутствии видовых предков.

Кристофер Истланд снова склонил голову, на этот раз пряча торжествующую улыбку. Он понял, что выиграл.

– Следуя заветам пророка Экклезиаста, небесного покровителя нашего ордена, поручаю вам, брат мой доктор Истланд, предпринять все возможные силы для сбора любых сведений о найденном на Акчиме могильнике, о скрытом в нем существе, его целях и способностях, а также обо всех прочих существах, с которыми вам довелось столкнуться! – торжественно сообщил настоятель. – Орден готов оплачивать все ваши расходы, связанные с сим поручением, и оказывать иную необходимую поддержку. Не скрою, брат мой, все мы заинтересованы получить скорее не подтверждение, а опровержение вашего первого доклада! Уж очень странным и непривычным рисуется мир в вашем изложении. Однако мы не можем отбросить в сторону найденные и научно подтвержденные факты о своем происхождении только потому, что они кажутся нам слишком сложными или нарушают привычные теории мироздания. Как того требует вторая заповедь Господа, дарованная пророку Моисею, ваша теория, брат мой, должна либо получить научно обоснованное опровержение, либо быть признана достоверной истиной, повествующей о нашем происхождении. Ступайте, брат мой! Я надеюсь в ближайшее время получить от вас доклады, содержащие подробные и достаточные сведения, которые позволят сделать более обоснованные выводы и провести независимые исследования. Да пребудет с вами удача…

Глава 1

Повелитель проклятий

Садоводство «Вишневик» в семи километрах от Корзова показалось Варнаку самым удобным из всех возможных для лежки мест. И город недалеко, даже пешком в любой момент за пару часов дойти можно, и лес вокруг влажный и густой, почти непролазный. Видать, каждую весну затапливается и на половину лета превращается в болото. А потому к осени в нем ни грибов, ни ягод искать смысла нет. Да и дрова все трухлявые, больше намучаешься собирать, нежели тепла получишь.

В общем, яркое наследие заботливой советской власти, обожавшей давать труженикам дачные участки в самых что ни на есть невыносимых неудобьях – на болотах, каменных суглинках и солончаках. И разумеется, извечным трудолюбием русским мертвые пустоши неизменно превращались в цветущие сады и обильные огороды!

А болота или солончаки окрест оазисов как были мертвыми, так мертвыми и оставались.

Однако негодные для грибов и ягод болотины давали безопасный приют множеству уток, прочих мелких птиц и всякого водяного зверья, часть которого оставалась в гнездовьях и норах даже после пересыхания топи. А значит, Вывею хватало простора порезвиться, поохотиться и безопасно отдохнуть. После московского асфальта и газонов с кустами наперечет – настоящий земной рай!

Варнак вместе со звериной своей сущностью искренне радовался здешней топкой благодати, но для себя предпочел бы укрытие более человеческое. Хотя бы крохотную комнатку с одной кроватью и душевой во дворе! Однако объявлений о сдаче внаем на столбах и стендах, увы, не наблюдалось.

Вестимо, владельцы маленьких хаток предпочитали отдыхать в них сами, а обладатели больших особняков не нуждались в мелкой копеечке, которую можно снять с забредшего в такую глухомань квартиранта.

Еремей ходил по длинным, поросшим ивами садоводческим линиям, с надеждой вчитываясь в бумажки на заборах и калитках. Колеблясь при этом между желанием нагло забраться в какой-нибудь из заброшенных домов с выбитыми стеклами и мыслью выкатить спрятанный в кустарнике у ручья мотоцикл и поехать поискать удачи в другом поселке. Он уже почти решился отправиться к соседнему селению, когда вдруг услышал тихую жалобную просьбу: «Пропустите, пожалуйста, мальчики… Не мешайте».

Бывший спецназовец вздохнул, вспомнив слова полковника Широкова о том, как охотно находят Еремея Варнака неприятные приключения даже в самых тихих и безопасных местах, и повернул на звук, проходя прямо через участки, благо высоких заборов в садоводстве никто не ставил, чтобы не нарушить доисторические советские правила.

Приключение оказалось совершенно безобидным. Утонув в облаке пивных паров, трое парней призывного возраста окружили бледную очкастую девицу повышенной упитанности, стриженную под мальчика и одетую в длинное серое платье, да вдобавок еще и с холщовой сумкой.

По возрасту – старшекурсница, по виду – монашка монашкой из категории собирательниц на восстановление.

Возможно, таковой она и являлась, ибо один из мальчишек, дергая ее за рукав, звал на танцы вместо молитвы, а другой предлагал спеть им мантру прямо сейчас. Третий был занят – посасывал пиво из полупустой бутылки.

– Пропустите, мальчики. Вы ведь люди. Люди должны быть добрыми друг к другу!

Парни дружно расхохотались, и Варнак не утерпел:

– Веселитесь, ребята? – спросил он, втискиваясь в середину. – Можно, я тоже с вами?

Он решительно забрал бутылку и вылил остатки пива на голову его владельца. Засмеялся в меру своего артистического мастерства.

Получилось, наверное, не очень, поскольку парни отчего-то загрустили:

– Мужик, ты чего, охренел? Тебе звездюлей навешать?

– А чего, разве не смешно получилось? – удивился Еремей, отступая чуть назад и влево, чтобы все трое были у него на виду. – Ну, тогда прощения просим. Будем веселиться по старинке. Кто, кому, чего и больше навешает. Чего застыли? Начинайте!

– Да они безобидные совсем, брат мой, – неожиданно вступилась толстушка. – Они ничего плохого не думали.

– Так и я ничего плохого не сделал, – развел руками Еремей. – Видишь, даже пальцем никого не тронул. Пока.

– Ты козел! – храбро выкрикнул обтекающий пивом юнец.

– Давай я тебя провожу, добрейшая сестра без плохих мыслей, – предложил Варнак. – Здесь продолжения сеанса божьих дел явно не ожидается.

– Дебил поганый! – нашелся второй из парней. – Навалять бы тебе, да мараться неохота.

Варнак был с ним полностью согласен. В своей жизни он переломал столько костей и выпустил столько человеческой крови, что стремления самоутверждаться над косенькими мальчишками не испытывал. Посему спецназовец просто взял девушку под руку и повел дальше по линии.

Облако пивной кислятины осталось за спиной.

Приключение закончилось, практически не начавшись.

– Святоша! – крикнул напоследок еще кто-то, и вся троица торжествующе засмеялась.

– Не сердись на них, брат мой, – крепче взяла его за локоть девушка. – Их души мечутся в смущении, желая чистоты, но они не решаются войти в наш ашрам, ибо привыкли проводить дни в дурмане и безделии. Они хорошие, просто еще не нашли правильного пути для своей жизни.

Здесь, в стороне от подростков, наконец ощутился ее образ: запах тмина с лавандой на фоне сенной душистой пряности. Ростом она едва доставала Варнаку до плеча, а когда ветерок прижимал ее хламиду к телу, то девушка казалась не такой уж и толстой, нежели когда тряпье просто свисало с плеч.

– Что за ашрам? – заинтересовался Еремей. – Откуда он тут мог взяться?

– Брату Нирдышу дед в наследство дачу оставил, вот мы сюда и переехали. В городе за аренду нужно платить, а здесь мы живем бесплатно.

– Нирдыш? Откуда такое имя?

– Он прошел посвящение, стал просветленным. А меня зовут Маалоктоша, – скромно потупилась она. – Можно просто Тоша.

– А меня зовут Еремей. Можно просто Рома. Значит, ты тоже просветленная?

– Да! Мы посылаем фотографии в главный ашрам в Индии, и там просветленные брахманы, обладающие высшей мудростью, определяют по ним, кто из послушников достиг нужной степени просветления, чтобы обрести новое, святое, имя, и пишут это в ответном письме. Мое имя именно это и означает: светлая.

– Что же это за религия такая, Светлая?

– Буддизм. Мы следуем путем Будды, но только истинным путем!

– А есть еще и ложный? – стало любопытно Варнаку.

– Да, и он наиболее известен среди человечества.

– Я так полагаю, ты как раз на обычный буддизм намекаешь, с его храмами и «колесницами»?

– Будда учил, что богов нет! Богов не существует. Вообще. Есть люди, достигшие совершенства, – нараспев ответила просветленная. – Поэтому богам бессмысленно молиться. Нужно следовать пути совершенных, и тогда сам сравнишься с ними в своих возможностях. Ты обретаешь покой, сливаешься с миром в единое целое. Ты становишься счастливым, подобно деревьям и травам, подобно птицам и зверям, не отягощенным никакими заботами. Это так прекрасно: впитывать чистый солнечный свет, ощущать себя частью восхода или теплого летнего дождя!

– Главное не простудиться после подобного ощущения, – прагматично заметил Варнак.

– Ты просто никогда не испытывал такого наслаждения, Рома, – ответила девушка, останавливаясь возле участка с просторным, но ветхим домом, обшитым вагонкой, покрашенным в зеленый цвет и крытым железом, тоже густо замазанным краской. Вестимо, кровля была неоцинкованной, и прежний хозяин старательно заботился о ее целостности, тщательно прокрашивая каждый год или два.

Смену владельца наглядно доказывали земляные полоски вдоль металлических гребней. Раз накопились, значит, последние три-четыре года крышу не мыли. И уж само собой, не прокрашивали.

Вдоль самого фундамента рос густой бурьян, такой же тянулся у стен дальнего жердяного сарайчика. Ну а наличие новых обитателей определялось по хорошо утоптанной площадке размером чуть не во весь участок и нескольким грядкам по углам, на которых росли вперемешку лук, укроп и какие-то розоватые цветочки.

– Ты даже не представляешь, Светлая, что именно я успел испытать в своей жизни! – усмехнулся Варнак.

– Если мы хотим достичь гармонии, то должны быть частью друг друга, а не шарахаться в страхе поодиночке.

Тоша взяла его за руку и повела за собой по гаревой дорожке к крыльцу, потом наверх по ступеням, толкнула входную дверь и вошла в пахнущий воском, укропом и брусникой дом.

Из-за ее спины Еремей не увидел, кто именно издал восторженный крик:

– Тоша вернулась!!!

Почти сразу послышался громкий топот, со всех сторон к Светлой кинулись молодые люди и девушки – обнимали ее, прижимали к себе, целовали в щеки, словно увидели родную сестру после долгой разлуки. Волна радости схлынула только через несколько минут, и тут Маалоктоша внезапно подтянула Варнака ближе к себе и вытолкнула чуть вперед, лаконично сообщив:

– Это Рома. Он хороший.

– Рома, как здорово, что ты к нам пришел! – тут же обняла его плоская, как доска, девица с длинными черными косами.

– Рома, рада тебя видеть! – чмокнула его в щеку конопатая девчонка лет пятнадцати.

– Хорошо, что ты с нами, Рома, – сжал его в объятиях крепкий паренек спортивного вида, и почти сразу за ним так же стиснул и прижал к себе хипповатый жидкобородый переросток лет тридцати с большими голубыми глазами.

Потом опять обнимали и целовали девушки, и наконец, уступили место совсем уже взрослой женщине в джинсах и вытертой водолазке. Взгляд у нее был усталый, как у приведенного на бойню престарелого быка, кожа лица серая, а пахла она лекарствами, причем пахла настолько сильно, что выпирающий из пор больничный дух перебивал все остальные ароматы – и одежды, и тела, и дыхания.

– Я рада, что ты пришел к нам, Роман. – Она тоже обняла гостя, но без старания. – Заходи, ищи себе уютное место. Мы как раз собирались пить чай, а потом будет медитация. Ты знаешь, что такое кундалини?

– Нет. А еще мое полное имя Еремей, а не Роман.

– А мое – Галина Константиновна, – кивнула она.

– Вы не прошли посвящения? – удивился Варнак. – А мне вы показались здесь старшей.

– Ты не ошибся. Но быть старшей и быть просветленной – это совсем не одно и то же. Давай я объясню тебе, как проходит медитация. Она делится на четыре части. Ты ощутишь переходы, когда услышишь музыку. Первая часть – это расслабление. Ты должен отключить разум и делать под музыку те движения, которых захочет твое тело. Так ты достигнешь гармонии с ним и полного расслабления. Вторая часть – это стряхивание с себя негативной энергии, накопившейся за день. Каждый из членов ашрама должен стоять и трястись, чтобы энергия слетела и впиталась в пол, ушла в землю. Дальше идет отдых, когда ты просто лежишь и позволяешь влиться в себя свежей, чистой энергии взамен ушедшей. И наконец, завершающая часть – это период релаксации, отдых после медитации. После этого мы сможем снова собраться в чайной комнате и побыть вместе.