Русские герои. Святослав Храбрый и Евпатий Коловрат. «Иду на вы!» (сборник)

1. «Племена» или Держава?

Я знаю – далеко в былом

Тот мир, что я искал.

Маленькая страна Македония подарила мировой истории Александра Великого. Весь мир знает римлянина Юлия Цезаря. Однако мало кто за пределами России знает воина, сравнимого с Александром и Цезарем, а как правителя и человека безмерно превосходящего их, – великого князя Киевского Святослава Игоревича, прозванного Храбрым.

Более того, сейчас и из русской памяти его пытаются вычеркнуть, вытеснить. Выходят книжки по русской истории, где нашему герою уделяются две-три странички, если еще не строчки. А то нет и того, как в неведомо зачем переизданной дореволюционной детской книжке «Моя первая русская история», где за Ольгой сразу идет Владимир. Словно и не было Святослава Храброго, которого даже враги почтительно называли «царствующим на север от Дуная» и сравнивали с древним героем Ахиллом.

Есть сочинители похитрее: «Да-де, был такой разбойник-гуляка, на соседей набеги устраивал, ничего, кроме грабежа, и знать не знал. И погиб по-глупому, в одном из своих налетов».

Что здесь скажешь? Знать, и тысячу лет спустя кому-то страшно и ненавистно его имя. Знать, и сегодня не дает кому-то спать его слава.

Впрочем, что один человек, даже такой, как Святослав Храбрый. В иной нынешней книге прочтешь, что и Руси-то, оказывается, в его времена не было. Не было державы. Были одни «племена», с которых брали дань чуть менее дикие норманны.

Чем же была на деле страна, в которой родился наш герой?

Как ни удивительно – историки не знают, была ли Русь той поры государством. Просто потому, что не знают, что же, собственно, такое – государство. Сталкивается столько определений государства, столько его трактовок и версий его появления, что перечисление их само по себе составило бы главу, а изложение – книгу. Русь называют «варварской державой», «суперсоюзом племен», «протогосударством»…

Проще говоря, историки на наш вопрос ответа не знают. Так не проще ли, чем вникать в дебри их споров, обратиться к современникам? Как смотрели они на наших предков? Кого видели в правителях Руси – племенных вождей или правителей державы?

Западная Европа Средневековья относилась к титулам более чем серьезно. Серьезнее она относилась только к господу богу и христианской вере. За неправильное употребление титула там вызывали на поединок, отправляли на плаху, объявляли войну. Так вот, с самого начала, с сообщения Бертинских анналов о посольстве «народа Рос» к императору франков, Людовику Благочестивому, в 839 году, правителя русов именуют «королем». Через сто с лишним лет, в «Хронике Продолжателя Регинона», княгиню Ольгу, Елену в крещении, назовут «королевой Еленой». И далее, вплоть до «короля Полоцкого» и «короля Суздальского» хроники Генриха Латвийского. Вождей племен – скажем, куршей, ливов, половцев – «королями» никто не величал (а забавно читать в хрониках про «сеньора ливов» или «половецких баронов»). Больше того, иных правителей заведомых государств, христиан-католиков из Чехии или Польши, именовали всего лишь «дюками» – князьями.

Восточные авторы тоже называют русских князей не «раисами» – главами, старейшинами, – а «царями» или даже каганами – титул императорский! Араб ибн Хаукаль поясняет: «Ар-Рус, так же, как аль-Хазар и ас-Серир, – это название государства, а не людей и не города». «Ас-Серир» – это княжество в Предкавказье, а «аль-Хазар» – Хазарский каганат, уничтоженный нашим героем. То есть оценка Руси-государства относится, самое позднее, ко временам его детства. Каким государством был каганат, мы еще расскажем, а сейчас нам важней, что он, несомненно, был государством.

Не признавала за русскими правителями достоинства государей, именуя их «архонтами» (старейшинами), лишь надменная Византия. Так она и за болгарским царем, и за эмиром Египта, и даже за кайзером Священной Римской империи германской нации отказывалась признавать царский титул. Византийцы именовали свою страну Восточным или Вторым Римом, а себя – ромеями, римлянами. Соседи называли их греками, а название Византия вошло в историческую литературу с легкой руки итальянских книжников заката Средневековья. Ромеи смотрели на вещи просто: есть их Империя, и есть варвары, среди коих с горем пополам выделяли франков, остальные же были в византийских глазах почти равны – будь то вождь племени или могучий правитель.

Впрочем, когда припекало, византийский чиновник мог величать русского князя «царствующим». А проповедник Илларион при сыне Святослава писал о нем и его отце, Игоре: «Не в худой и не в неведомой земле владычествовали, но в Русской, что ведома и слышима всеми четырьмя концами земли». Как видно, и он считал языческую Русь не сбродом «племен», а едва ли не мировой державой.

Итак, современники почти единодушно почитают Русь Х в. державой, сопоставимой с Хазарским каганатом и королевствами Запада.

Могут сказать: «Мало ли что думали современники! Где единая система управления? Ведь иными землями до XII века правили не наместники киевского князя, а князьки из местных знатных родов! Где аппарат? Ведь князь вынужден был сам по полгода объезжать земли с дружиной, собирая дань! Где, наконец, внешняя по отношению к обществу власть? Вот, в договоре вашего Святослава: «А со мною бояре и русь вся». Стало быть, вместе с князем заключали договор не только бояре, но и все русы! А значит, власть не отделялась от общества. Какое же это государство?»

Ответим: точно то же самое было в державе франков. И не при Хлодвиге, в годы основания. И не при Карле, в годы расцвета. А при потомках Карла, при том самом Людовике Благочестивом. Так же правили в своих землях «племенные герцоги». Так же по полгода колесил по стране король или император, собирая дань и творя суд. Всей разницы, что он ездил летом, а не зимой. Так по римским дорогам удобнее ездить как раз летом, а у нас и поныне в иные края иначе, чем по речному льду, не доедешь – ну, или вертолетом еще. И точно так же собирались на законодательные собрания «все франки». И даже саксы так же бунтовали против франков, как древляне или вятичи против русов, даже успешнее. Саксы добились-таки независимости, усадили на престол державы восточных франков свою, Саксонскую династию. Древлянам такое и не снилось!

Но кто же усомнится, что захватившие пол Западной Европы, отбившие натиск сарацинских орд франки – Держава? Кто махнет рукой и примется плести про «племена»?

Кстати, а о каких «племенах» речь?

Летопись действительно упоминает древлян, дулебов, уличей, словен, кривичей, полян, вятичей, северу, тиверцев… Только племенами их не называет. Это уже ученые XIX века приложили к летописи этнографический термин. И приложили весьма неудачно. Древляне, вятичи и прочие – не племена. Летопись их упоминает в одном ряду с западнославянскими лютичами и поморянами. И земли они занимают примерно такие же. Но лютичи – не племя. И поморяне не племя. Это, выражаясь суконным языком этнографической науки, союзы племен. Лютичи, к примеру, это ратари, хижане, чрезпняне, доленчане и еще с полдюжины племен помельче. Не меньше, наверно, племен входило в союзы древлян или кривичей. В союз вятичей, по археологическим данным, входило шесть племен. Вот только союзы племен сложились у восточных славян так давно и прочно, что про отдельные племена памяти не осталось. Совсем. Видно, к началу летописания никто про них и не помнил.

А союз племен – это явление принципиально новое. Не родовое, а политическое, территориальное. Отсюда уже шаг-два до государства. И действительно, в союзах, упоминаемых летописью, есть и «княжение свое», и «законы отцов своих». Не обычаи, тут же отдельно упомянутые, именно законы! И отношения между этими княжениями не сводились к пресловутым распрям. Еще до Рюрика «жили мирно поляне, древляне, северяне, радимичи, вятичи и хорваты».

Как назвать всех этих древлян, вятичей и тиверцев, не на ученом жаргоне, а живым русским языком? Опять обратимся к летописцу. В один ряд с ними он ставит литву, немцев, свеев-шведов… верно, читатель. Народы! А по-древнерусски – «земли». «Послала нас к тебе Древлянская земля» – не «племя»!

Поэтому договоримся, читатель, – не будет в этой книге «восточнославянских племен». Да, привычно. Но не всякая привычка во благо. Эта – вредна вдвойне. Она искажает истину. И позволяет нам смотреть на предков свысока. «Племена» – что-то папуасско-ирокезское, шкуры и каменные топоры. Тем паче что сейчас немало охотников поддержать этот взгляд. Вспомните фильм «Тринадцатый воин». Славяне-«вендели» изображены размалеванными дикарями, размахивающими палицами и каменными топорами (в эпоху викингов!), обитающими в пещерах людоедами. При этом они ездят верхом в седлах со стременами (где ж они коней в пещере держат?) и растаскивают городьбу поселка викингов-колонистов железными крючьями на веревках. В фантастическом романе «Возвышение Криспа» Гарри Тертлдава, историка, специалиста по истории Византии, изображен фантастический двойник этой державы, Видесс. К северу от его границ, за рекой Астрис (Истр-Дунай), обитает страшное племя кубратов. Эти одетые в шкуры бородачи живут в юртах, не умеют возделывать землю и угоняют видесских крестьян. Столица кубратов – город Плискава, а правит ими каган (!) Маломир. Его послов зовут Глеб и Бешев.

Киевская Русь в IX–X веках

Это все фантастика. А вот что пишут в серьезной научно-популярной книге «Викинги» Ф. Уингейт и Э. Миллард: «В VII–X веках Восточная и Юго-Восточная Европа подверглась нашествию… кочевых народов, пришедших из степей. В их числе были печенеги, славяне, авары, болгары и мадьяры»! Книжка эта выпущена в издательстве «Росмэн» и «может быть рекомендована школьникам в качестве учебного пособия по истории». Хорошо пособие! Начитавшись подобной литературы, один юный испанец недавно писал своим русским сверстникам: «Вы до 1700 г. (!) были кочевниками, а потом пришли викинги и дали вам государственность». Судя по дате, к викингам парень отнес Петра I. С этакими «пособиями» скоро и русские школьники будут смотреть на языческую Русь как на какую-то первобытную орду диких «племен».

Летопись никаких «племен» не знает. Были княжества-«княжения». Были «земли» и населявшие их народы, объединенные в державу русов предками нашего героя. Державу, на которую и Восток, и Запад смотрели, как на равную себе.

2. Страна Городов

Город над городом, ряд над рядами,

Стены в сажень – тараном тарань,

А в стенах дары завалили дарами

Киев, Суздаль, Тьмутаракань.

Вся Русь от Корчева до Онеги,

От Волги до Ильменя, от Югры до Карпат

Раскинулась в праздности, холе и неге

Среди посадничьих крепких палат.

Лет десять-пятнадцать назад в редкой книжке про Киевскую Русь нельзя было прочесть, что скандинавы называли Русь Гардарик – Страна Городов. Пишут об этом и нынче, но редко кто преминет заметить, что-де слово «гард» в скандинавских наречьях обозначало вовсе не город, а просто огороженное поселение, хутор.

Так что же – «Страна Хуторов»? Чем же тогда Русь отличалась в глазах скандинавов от их родины? Хуторов там было побольше, чем на Руси. И еще – Новгород по-скандинавски Хольмгард. Киев – Кенугард. Пожалуй, найдутся охотники утверждать, что в IХ – Х вв. эти русские города были, мол, не более чем «огороженными местами». И мнение Титмара Мезербургского, называвшего Киев «соперником Константинополя», «знатокам» не указ. Что им какие-то современники и очевидцы! Они, спустя тысячу лет, лучше знают – не мог быть Киев соперником столице Византии, и точка! Вот только сама эта столица в сагах называется… Микльгард.

 Символ Людинского конца

 Вислая печать Великого Новгорода с изображением эмблемы – орла. XV в.

Константинополь, мегаполис раннего Средневековья, Восточный Рим, который его жители называли попросту Городом, не признавая других во Вселенной, – хутор?!

Загадку слова «гард» мы разрешим позже. Пока же «на предстоящее обратимся», как писали летописцы, когда им случалось, закончив отступление, возвращаться к основной теме.

Могут сказать: что, мол, скандинавы могли понимать в городах?! В Скандинавии их было – буквально по пальцам перечесть. Это так. Но ведь саги складывали в годы походов викингов, когда скандинавы осаждали Париж и Лондон, а Страной Городов отчего-то назвали не Францию и не Англию. Даже не Италию, до которой реже, но тоже доплывали.

Баварский Географ родился, как очевидно из прозвища, в цивилизованном по тем временам краю, не то на границе бывшей Римской империи, не то в пределах ее провинции. Он перечисляет города восточноевропейских славян. Для каждой земли Географ называет двух-, а то и трехзначное число. Он тоже не знает, что такое город?

Араб ибн Русте пишет, что у русов «много городов». Неужели представитель цивилизации, породившей Багдад и Каир, не мог отличить города от «огороженной деревни»? Для сравнения – другой мусульманин, ибн Хордадбег, пишет, что в Византии – в Византии! – настоящих городов только пять. Остальные – как раз огороженные деревни.

Вывод, кажется, ясен. Опять свидетельство современников-иноземцев вносит ясность в путаницу историков. Люди разных народов, стран и вер, люди, безусловно, знакомые с городами, единодушно утверждают, что у русов во времена Святослава были города. Притом в количестве, производившем впечатление не только на полудиких скандинавов, но и на более чем цивилизованных арабов.

Несколько слов о двух важнейших городах той эпохи, двух столицах Руси – Новгороде, с которого началась династия Рюриковичей, династия, к которой принадлежал наш герой, и стольном Киеве.

В книгах часто можно прочесть, что в Новгороде не открыто следов поселения до середины Х века. Делается вывод, что и сам город возник не раньше, а значит, все сообщения летописей о событиях в северной столице Рюриковичей в IX – начале Х века недостоверны. Тут сразу возникают два встречных вопроса. Во-первых, какой процент густо застроенной территории исторического центра Новгорода изучен археологами? Во-вторых, в Северной Руси города часто перемещали с места на место. Мы можем это уверенно сказать о Смоленске и Полоцке. Белоозеро за свою историю вообще побывал едва ли не на всех четырех берегах давшего ему имя водоема. Не всякий решался строиться на месте города, уничтоженного пожаром, войной или моровым поветрием. Некоторые ученые считают, что первоначальным Новгородом было Рюриково Городище чуть выше по течению Волхова. Другие выдвигают любопытное предположение – будто бы речь в древнейших статьях летописи шла не о Новгороде, а о Невгороде – том, что мы сейчас зовем Ладогой. Ладожское озеро называлось в Средневековье Нево-морем. Тем более что Константин Багрянородный называет в Х веке на севере Руси некий город Немогард, обычно в нем и видят Новгород. Другое дело, что Ладога под этим самым именем известна русским летописям с самого начала, и в сагах скандинавов она зовется Альдегой – явная переделка славянского названия.

Символ Словенского конца

Что до самого Новгорода, то он, как считают ученые, сложился из трех поселков разных народов, превратившихся в городские районы – по-древнерусски «концы». Поселок кривичей стал Людиным концом, поселок словен ильменских – Словенским, а поселок балтского племени нерева – Неревским. У каждого «конца» был свой символ. Воин в доспехе, шлеме, с копьем и четырехугольным щитом символизировал Людин конец, хищная птица клевала рыбу на эмблеме Неревского, на гербе же Словенского красовался неведомый «лютый зверь» в пятнах и с длинным хвостом, с приподнятой передней лапой, очень похожий на обереги, которые ученые по привычке именуют «коньками», хотя передняя лапа выдает в звере хищника, а хвост и морда на конские вовсе не похожи, и на «барсов», что и тысячу лет спустя украшали вышивки Русского Севера. Остальные два «конца» – Загородный и Плотницкий – появились много позже.

Киев тоже вызывает немало споров. Недавно отмечали его 1500-летие, сейчас же говорят, что и он возник чуть ли не в Х веке и происходит его название не от имени князя Кия. Легенду о Кие и его двух братьях считают какой-то книжной выдумкой, а их имена – производными от названия города и его частей. Вместо этого нашли в каком-то документе имя хазарского полководца Ахмада бен Куйя, то есть Ахмада, сына Куйи. Вот папа-то этого хазарина, этот, извините, Куйя, и основал-де Киев. Я отнюдь не шучу, читатель, – это можно прочесть в серьезных научных трудах. Чем это лучше «воплей, будто русские – этруски», я, признаться, не очень понимаю. Разве что унижение славян и приписывание всех их деяний иноземцам считается в наше время признаком научности. Естественно, ни в каких источниках нет и намека на то, что Киев основали хазары, что сам Ахмад или его отец когда-либо приближались к днепровским берегам. Более того, мусульманская армия Хазарии – а Ахмад, судя по имени, мусульманин – состояла из наемников, так что отец полководца мог быть мирным персидским или хорезмийским подданным, возможно, гончаром, башмачником или земледельцем.

Легенду же о Кие, Щеке и Хориве записал армянин Зенобий Глак. И записал он ее в VII веке! То есть еще до возникновения Хазарского каганата даже в далекой Армении слышали про Киев и его основателя. Впрочем, недавно мне довелось прочесть, что летописец, монах Киево-Печерского монастыря, просто-де переписал эту легенду у Глака и приспособил ее к Киеву. В ответ попросту расскажу одну историю. Дело было в той же Печерской обители, во времена, когда там записывали Повесть временных лет. Известный праведной жизнью монах Агапит захворал. Князь Владимир Мономах прислал к нему лекаря. Армянина. Больной долго вглядывался в лекаря, наконец спросил, кто он, и, получив ответ, гневно закричал: «Да как ты смел келью мою осквернить и меня за мою грешную руку брать? Изыди, иноверец и нечестивец!» Другой печерский монах, записавший эту историю, удовлетворенно завершает: «И армянин, посрамленный, ушел». И специалист по истории Руси пытается убедить нас, что в этом монастыре могли читать книги тех, чье присутствие оскверняло? Использовать предания «иноверцев и нечестивцев» для рассказа о прошлом родного города?! Пусть Кий с братьями – сказка. Но почему нельзя признать за предками способность хотя бы сказки сочинять самостоятельно? Поистине, удивительные люди – историки.

Однако города – это не просто укрепленные поселки. Города – это прежде всего ремесло. В последнее время из книжки в книжку кочует рисунок рукоятей мечей так называемого каролингского типа. И подпись – мол, «мечи были предметом массового ввоза на Русь». Это правда, но лишь отчасти; точнее, это полуправда, та самая полуправда, что подчас хуже лжи.

Да, мечи этого типа начали изготовлять в империи франков, при династии Каролингов, откуда и название – «каролингский тип», или короче – каролинги. На Руси их называли Каралужными или Харалужными. На плоскостях – по-древнерусски «голоменях» – клинков стоят имена оружейников, хозяев мастерских, – «Ульфберт» и «Ингельред». Основатель династии, император Карл, особым указом в 805 г. запретил продавать мечи славянам. Продавали! Араб ибн Фадлан пишет про русов: «Мечи у них франкские». Да, все правда… но не вся правда.

Как не одна Русь покупала такие мечи – их покупали и немцы, и скандинавы, и итальянцы, – так и на Руси их не только покупали. Ковали и сами, причем русские мастера создали свой, легко узнаваемый тип каролинга. Клинок и рукоять («черен») были длиннее. Перекрестье («крыж») было не прямым, как на каролингах франкской работы, а дугой, с выгнутыми к клинку концами. Так же, дугой, обращенной к рукояти, был изогнут внутренний край набалдашника-противовеса, венчавшего рукоять («яблока»). Все отличия сводились к одному – из изначально пехотного меча сделать оружие всадника! Таким мечом можно было не только рубить или резать, но и сечь с седла. Не зря после боев с войском нашего героя в Болгарии византийские мародеры собирали мечи «россов», а за четверть века до того в Закавказье местные мусульмане в поисках мечей разрывали могилы русов, умерших от заразы. Нужно помнить, какой – вполне оправданный – ужас внушали тогда людям моровые поветрия, чтоб оценить этот факт! И византийцы, и мусульмане были преимущественно всадниками, и их не заинтересовали бы так настоящие франкские клинки, плохо приспособленные для верхового боя.

О производстве русами «отличных мечей» пишет Персидский Аноним в IX веке. Арабский таможенник ибн Хордадбег сам говорил через переводчиков-славян с русскими купцами и осматривал привезенный ими товар «из отдаленнейших славянских земель»: «заячьи шкурки, шкурки черных лисиц и мечи». Не только «предметом ввоза» были мечи на Руси – русы сами ковали их и продавали, продавали в страну дамасских клинков! И там находили их «отличными». Это не могла быть транзитная торговля. Помимо всего, что уже сказано, представьте только, как вздорожал бы меч, вывезенный из державы франков контрабандой (вспомните приказ императора Карла!) и провезенный через всю Восточную Европу. Меч трудно назвать удобным в транспортировке, легким товаром. Он тяжел, он остр и боится ржавчины. Да и исходная цена была не мала – до 4 кг золота, по подсчетам итальянского исследователя Ф. Кардини.

Если всех приведенных доказательств покажется кому-то мало, приведу еще одно. На двух мечах стоят славянские имена мастеров. Это знаменитый «Людота коваль» времен моего героя. И второй – сороковые годы Х столетия, времена его отца, Игоря Рюриковича. На клинке имя – «Славимир».

Вот они, кузнецы-русы Х века. Их имена будут более чем уместны в этой книге. Ведь победы моего героя, победы его воинов – это и их победы. Это Славимир с Людотой и иными, ныне безымянными, отковали мечи, что прикончили чудовище нашей истории, Хазарский каганат; раздвинули к Волге и Крыму русские пределы; одним блеском гнали по Болгарии византийских прихвостней; рубили дорогу на Царьград… жаль, недорубили.