Арена миров

Глава 47. Дикая Охота

Мы не прошли и половины пути до лагеря беженцев, как нас перехватила Эйрин. Козья Дева выглядела бледнее обычного, губы пересохли, а тип взгляда я, к сожалению, начал узнавать — паническая смятенность.

— Они здесь, — сказала она, схватив меня за руку с неожиданной силой. — Дикая Охота. Я видела их с холма. Десятки всадников с псами.

— Они когда-нибудь слышали о чувстве такта? Людям иногда нужно отдохнуть от борьбы за выживание, хотя бы час, — раздражённо ответил я.

— Это отдельное динамическое событие, — оправдался Валтар. — Имеет наивысший приоритет, так как это прямое последствие твоей черты. Ты притягателен, приматик. Как магнит для мусора.

Я выпил зелье здоровья (на вкус как клубнично-морковный сок прямо из холодильника) и мы побежали. Точнее, побежали они, а я пытался не упасть. Статус «Истощение крови» давил на меня как свинцовое одеяло, и каждый шаг давался, будто я был в бетонных башмаках. Эйрин, заметив мои мучения, подхватила меня под локоть. Абракта попыталась бежать на задних лапах, но не совладала с балансом тела, кувыркнулась и отстала, осыпая округу деэмоническими ругательствами. Настоящий кот бежал рядом: хвост трубой, уши прижаты, само воплощение пушистой сосредоточенности.

— Валтар, — позвал я, перепрыгивая через корень (ну как «перепрыгивая»? Перевалился через него, удержавшись только благодаря Эйрин). — Есть чем помочь? У нас тут армия мертвецов, а у меня гемоглобин на донышке.

— Совет: не вступай в бой в своём состоянии, — отозвалась система.

— Спасибо, просто царская подмога.

— Я даю всё, что могу. Ещё могу посоветовать спрятаться и дать девушкам разобраться. Но ты ведь не послушаешь моих мудрых советов.

— Не послушаю, — подтвердил я.

Мы выбежали на окраину руин. Жители Бэнкстеда сжались за острыми скалами, глядя в сторону, где по периметру локации двигалась кавалькада кошмаров.

Их окутывал неестественно густой туман, создавая иллюзию, будто они плывут. У всех всадников головы сиротливо висели на поясах или были зажаты в руках, кроме одного «инноватора», который держал целый позвонок (довольно искривлённый) с черепом на конце, используя его как булаву. Лошади тоже были безголовыми, некоторые — скелетами. У одной гнилой кобылы голова была, но пронзённая длинным мечом так, что остриё выходило изо лба на манер рога единорога. Между ними, перемешивая туман, рыскали тощие белые гончие с красными ушами. Дайте угадаю по трансендальской тенденции: их мочат в крови жертв, не так ли?

Я вышел вперёд и поднял свой меч над головой, как на пафосных обложках олдскульного фэнтези.

— Эй, безголовые! — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо (хотя бы что-то в моём теле). — Вы пришли за этим? Я могу отдать вам Хвост Хамелеона, если вы развернёте своих кляч и исчезнете в тумане. Хотя свой туман тоже заберите.

Всадник, которого я не так давно спустил с холма, отделился от группы и подъехал ближе. Его пустая шея, казалось, смотрела на меня с укоризной.

— Мы — не торгаши, — крикнул он из шлема, слишком тщательно обмотанного кожаными полосками к поясу. — И не дипломаты. Мы — орудие наказания.

— Ах вот как, — сказал я, опуская артефакт раздора. — Ну тогда...

По сигналу другого всадника гончие сорвались на нас. Они низко прижались к земле, и за ними тянулся туман, как распущенные волосы. Ночная Пасть выскочил передо мной. Чёрный кот выгнул спину, встопорщил шерсть и издал шипение, от которого у меня зачесались зубы. Я ощутил отголосок его ментальной атаки — короткую и ясную мысль: «ТЫ СМЕРТЕН».

Псы резко затормозили, пропахав лапами землю, их глаза расширились, уши прижались. Затем они бросились наутек, поджав хвосты, скуля и взвизгивая, как нашкодившие щенки. Псы сбивали друг друга и путались под копытами лошадей, стремясь убраться подальше от этого осознания. Лошади, хотя выглядели как животные персонификации (животнофикации?) смерти, заволновались. Та, что с головой, развернулась на месте.

Кот обернулся ко мне, мявкнул по-деловому и ушёл с поля боя, сделав всё, что мог.

— Молодец, — сказал я ему вслед. — Получишь рыбу.

В голове мгновенно возник образ двух гигантских инопланетных рыб, похожих на сомов, в мутной воде. Их чешуя мерцала, как драгоценные камни.

— В атаку! — взревела Абракта тоненьким, но воинственным голоском. — Разнесите их на части! Часть работы уже сделана!

Она догнала нас с подкреплением. Големы двинулись на врагов медленно и тяжеловесно, как холмы, решившие прогуляться. Всадник с костяной булавой первым полетел в бой. Он на полном скаку обрушил свой череп на голову ближайшего голема, раздробив её на ошмётки. В ответ на обезглавливание голем схватил лошадь за грудь и приподнял. Всадник кубарем полетел на землю, выронив оружие. Скакун попытался достать обидчика копытами, но голем просто отшвырнул его в сторону.

Началась свалка. Кавалерия пошла на прорыв, стражи Руинии сковывали ноги лошадей песком или опрокидывали их своей массой. Один из спешно спешившихся всадников с размаху ударил голема в грудь мечом. Клинок вошёл в тёмный песок по самую рукоятку и застрял. Голем с размаху нанёс сокрушительный удар выше плеч противника, где у него не было головы. Да, эффективность воинов в этой битве была не высока, что с гуманной точки зрения было хорошо, но жаль, что эта гуманность тратилась на нежить и големов.

Лошадь «не-торгаша» тоже застряла в големе, и он спрыгнул с седла и направился ко мне. Дуллахан тридцать второго уровня, подсказал [Анализ]. Доминирующий Атрибут — Сила. Его слабость в голове.

— Я не в форме, — честно сообщил я, делая шаг назад. — Может, перенесём?

Ответом был рубящий удар одноручным мечом. Я принял его на Хвост, клинки проскользили друг о друга с визгом. Дуллахан начал размашисто бить, не скупясь на Силу. Его меч свистел в воздухе, разрезая туман. Я отступал, уклоняясь и парируя вскользь. Противник словно муху газетой отгонял: ударил снизу вверх, наискосок, затем слева направо, явно стремясь пригласить меня в свой безголовый клуб. Я отклонял его настойчивые приглашения.

— Нет энергии, статус «Истощение крови», союзники отвлечены, — прокомментировал Валтар. — Похоже, приматик, ты труп, который ещё не знает об этом.

— Спасибо за поддержку, — выдохнул я, едва успев отклониться от очередного взмаха.

Моя голова кружилась (его, правда, тоже), мир расплывался, а каждый удар по мечу отзывался болью до самого плеча. Дуллахан наседал, не давая передышки. И вдруг, когда я уже приготовился к самому худшему, сзади на его поясную голову обрушилась палка. Она удержалась, но удар пошатнул дуллахана. Он в развороте попытался ударить того, кто держал палку.

Им оказался Тингол. Он присел, избегая встречи с клинком, и выбросил вперёд руку, на которой сверкнуло кольцо Искропада. Искры посыпались на шлем градом, мелкие, но многочисленные, и кожаные крепления, удерживающие голову, вспыхнули, как сухая трава.

Противник сам сорвал свой шлем с пояса и принялся катать его по земле, пытаясь сбить пламя. Я не стал ждать, пока он справится с этой задачей, и прицельным пинком под шею отправил его голову в полёт. Доспех закружился на месте, слепо размахивая мечом, пока не рухнул в грязь.

— Спасибо, — молвил я, тяжело дыша.

— Не за что, — бросил Тингол, устремляясь к следующему всаднику и ловко перехватывая палку поудобнее.

Пока я сражался за самосохранение, остальные всадники завязли в схватке с големами. Буквально. Люди, увидев это, осмелели и тоже вступили в бой, сбивая головы палками и камнями, некоторые даже нагло срезали их ножами. Откреплённые головы они по моему примеру пинали или руками отбрасывали подальше. Бой окончательно скатился в хаос, но хаос на нашей стороне.

Прозвучал охотничий рог — низкий, протяжный, похожий на вой волка с ангиной. Один из всадников, держа голову в одной руке и охотничий рог в другой, протрубил отступление. И было отчего: без голов и лошадей кавалерия превратилась в беспорядочную толпу.

Люди проявили «благородство» и быстро возвращали головы владельцам, иногда вместе с камнями и проклятиями. Лошади поднялись и покорно последовали за своими хозяевами. Туман начал редеть, вытягиваясь нитями к лесу. Я стоял, уперев руки в колени, и наблюдая, как последние всадники растворяются в последней дымке. Это не окончательная победа. Дикая Охота вернётся.

— Получено десять очков репутации к фракции «Руиния», — произнёс Валтар. — Я в тебе не сомневался, мой Помазанник. Какая-то жалкая мистическая конница с гончими. На что они рассчитывали, нападая на грязных крестьян? Сами виноваты.

— Очень хорошо, что големы идут в комплекте с нашими новыми владениями, — сказала Абракта, подходя ко мне. Она наконец научилась ходить на задних лапах, хотя её походка всё ещё напоминала пьяного пингвина. — А то всяких волшебных прохиндеев в этом мире куча, все на чужое добро заглядываются. Стоит дать слабину — сразу придут и отожмут.

Тингол подошёл ко мне, протянул флягу.

— Спасибо, — я сделал глоток холодной, пахнущей железом воды. — Ты хорошо дрался.

— Мы все хорошо дрались, — ответил он, махнув рукой на остальных, которые приходили в себя после боя. — Когда терять нечего, по-другому не получается. За нашими спинами ведь не просто камни.

С другой стороны подошла Эйрин. Её глаза блестели в мрачном утре.

— Я думала, их нельзя победить, — призналась она. — Дикая Охота — это легенда. Их боятся даже эльфы.

— Как видишь, даже легенды можно победить, если дать им хорошего пинка, — с усмешкой ответила Абракта.

Ночная Пасть подошёл ко мне и ткнулся носом в колено. Я погладил его, и он заурчал.

— Ах ты, маленький гроза псов, — сказал я, почесывая кота за ухом. — Три рыбы тебе. Заслуженно.

Кот мурлыкнул. В моём воображении появилась чёткая картинка: пять рыб, выложенных в ряд на мраморной плите. Я закрыл глаза. Странная у нас партия. Странный мир. Странные приключения. Но это был мой мир. Теперь он принадлежал мне, а я — ему.

Глава 48. Отчёт

Мы с Абрактой и Ночной Пастью заняли Шпиль. Я выбрал комнату без окон, чтобы меня не унесло ветром во сне, и большую часть времени проводил на каменной лежанке с набросанными на неё тряпками, чувствуя, как мир вокруг медленно оседает, принимая новые очертания. Абракта тоже выбрала себе какую-то комнату, но почти в ней не появлялась. Кот спал везде, куда падал свет звёзды.

«Истощение крови» всё никак не уходило, и я впервые за долгое время отдыхал по-настоящему, без всех этих «Лекс, тебя сейчас убьют», «Лекс, ты уже почти мёртв, но давай ещё разок», «Лекс, Абракта опять затеяла маленькую такую катастрофу». Только тишина и покой, лишь ветер гулял в разбитых окнах.

Кстати, насчёт Абракты: она, конечно, не отдыхала. В Трансендале водилось слишком много волков с медведями, чтобы отвлекаться от их пожирания. Для оптимизации процесса она первым делом увеличила себе самое важное — рот. Это вызвало бы у меня кошмары, если бы она по-прежнему не подсовывала мне свои сны для подпитки [Гламура]. Что-то питание Абракты стало превалировать в моей жизни.

На такой диете она быстро формировала своё человеческое тело. В какой-то момент она достигла состояния волосатого подростка-оборотня: под движениями чёрной шерсти начала проглядываться белая кожа, острые уши торчали в разные стороны, глаза, переходя от синего к красному, стали пурпурными, а зубы всё ещё не решили, к какому виду они хотят принадлежать. Эта промежуточная стадия выглядела как кошмар любого деревенского ребёнка, и, к несчастью для них, такие дети были в наличии. Абракта даже не пыталась исправить положение, а наоборот, усиливала страх, гоняясь за детьми. Это подтверждённая эмпиризмом информация, потому что визг детей доходил даже до вершины Шпиля. Страхом она не могла питаться и делала это чисто из озорства. Или, возможно, была другая причина.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я, когда она вернулась в Шпиль.

— Смертным полезна встряска, — ответила она, почёсывая шерстистый бок. — Пусть боятся меня, а не... другого чего-нибудь...

Я вздохнул с облегчением только на исходе недели, когда Абракта наконец вернула себе нормальное гладкое тело взрослой женщины с красными глазами.

Ночная Пасть проводил время либо на охоте с Абрактой, либо в одиночестве (с добычей, конечно, поскромнее). Но чаще всего он просто лежал на мне и урчал с частотой герц в сто. Вибрация проникала до самых костей, и прямо я чувствовал, как клетки усиливают свою регенерацию.

У меня было слишком много времени подумать. Я бы сказал «излишне». Всё началось с чёрного кота. Это был нехороший знак в пользу комы: словно мозг использовал последнее увиденное для создания внутреннего мира (помните фильмы, где одни и те же актёры исполняют роли персонажей из миров и реального, и магического? Так вот, это как раз про это). И не думайте, что я забыл то граффити черноволосой девушки с сердцем и не связал его с Абрактой. Просто решил не акцентировать на этом внимание. Где тонко, там и рвётся.

В меню появился раздел «Поселение», но там была только скучная статистика. От скуки я залез в Кодекс, который Валтар обновил своим типичным бредом. Ночная Пасть оказался фелидом с планеты Ниракс (доминирующий вид: зарафиры). Также добавились песочные големы («идеальные сообщники в строительстве песчаных замков»), Бэнкстед («а нет, уже не актуально»), келпи («водные лошади, да ты их видел»), Сар-Керат («самая непонятая раса галактики. Непонятно, как они вообще живы»), Дикая Охота («одна из самых вероятных причин твоей гибели, прямо в топ-3»), глаштиг («существо, которое пьёт только молоко и ничего больше, не-а»), полутролль-полуфомор Ургбалор («невинный бродячий босс, жестоко убитый Лексом Путником»), Гниль («что-то прогнившее?»), Кровунья («что-то кровавое?»), Тьмавидец («название говорит само за себя, он видит тьму»). Если не знаешь, так не засоряй мне Кодекс! А ещё там появился раздел с пророчествами. «Мертвый дракон» было отмечено зелёной галочкой, остались невыполненными «Лекс-воробей» и «Одинокая смерть Абракты». Последнее я пообещал себе провалить любым доступным способом.

Абракта скоро устала от того, что её спутники постоянно привязаны к кровати.

— У меня есть великолепная идея, — сказала она, плюхнувшись рядом, отчего кот подскочил.

— Потерпи, может, само отпустит, — посоветовал я, не открывая глаз.

— Слушай сюда, маг. Как я поняла, регенерация у людей — дерьмо. Давай я перелью тебе свою кровь.

Я приоткрыл один глаз.

— Ты ведь в курсе разных типов крови?

— Обижаешь, Лекс. Типичный тип А.

Я приоткрыл ещё один глаз.

— Абра... Хоть это и правда, я бы предпочел, чтобы ты не шутила с моей кровью.

— Ты что, не хочешь, чтобы я смешала свой В и ты улучшил свою кровь до АВ?

— Я хочу жить, — честно признался я.

— Лекс, я уже лечила тебя, — напомнила она, теряя терпение.

— И мы договорились забыть об этом, — напомнил я, теряя терпение.

Это не помогло. Она объединила наши кровеносные системы через вены на руках и принялась накачивать меня кровью. Процесс занял около часа. Хорошие новости: я не умер в муках, и «Истощение крови» наконец пропало. Плохая новость: теперь во мне течёт не только человеческая кровь.

— Спасибо, Лиза... То есть, Абра... — сказал я, чувствуя, как блудные силы возвращаются в тело.

— Кто такая Лиза? — её лицо загорелось предвкушением, глаза расширились, а уши (напоминаю: уже человеческие) навострились. Лицо человека, который нашёл секрет и собирается его выковыривать, как рыболовный крючок из пальца.

— Просто оговорился, — я лёг обратно на лежанку. Кот немедленно забрался мне на грудь. — С каждым такое может случиться, особенно под воздействием деэмонической крови.

— Она твоя бывшая? — предположила Абракта, игнорируя мой ответ. — Нет, у вас же «отношения на расстоянии», так что она для тебя, считай, никто. Твоя истинная любовь? Запретная, надеюсь? Та самая, из-за которой твоё лицо такое кислое постоянно?

— Нет.

— Тогда кто?

В глазах Ночной Пасти я прочитал однозначное: «Скажи уже, всё равно она от тебя не отстанет».

— Сестра, — выдохнул я после паузы. — Младшая.

То, что, возможно, именно Лиза сейчас переливает мне кровь в реальном мире, я не сказал. Разочарование, вывалившееся из Абракты, можно было черпать ложкой и есть вместо ужина. Должно быть, обидно Желанию попасть в сестринскую зону. Но сама виновата — вела себя как ребёнок.

Когда Абракта освободилась от лечения нас, я предложил ей заняться фальшивомонетничеством. Она посмотрела на меня с таким восхищением, какого я ни разу не видел у неё за всё время нашего знакомства.

— Вероломно преступить закон? — переспросила она, смакуя каждое слово. — Лекс, я-то думала, ты из тех зануд, у которых все пуговки застегнуты до самого горла.

— Я застёгиваю, потому что холодно, — огрызнулся я. — Да если бы законописатель узнал наши обстоятельства, то сказал бы: «Да, сглупил».

Это моя стандартная отмазка. План заключался в том, что деэмоница создаст внутри себя древние монеты. В качестве материала я дал ей свои ключи. В какой-то мере это даже не фальшивка — Абракта ведь только что вернулась из прошлого, значит, образец и станок соблюдали историческую достоверность. А ресурс был ещё экзотичнее. Как и станок. Я бы оценил такие уникальные экземпляры даже дороже настоящих монет.

Пока Абракта чеканила монеты своим метаболизмом, я наконец-то разобрал завалы уведомлений от системы. За «Груз ответственности» я получил пассивный навык «Сопартийценос» в новый раздел уникальных навыков. Он облегчал для меня вес моих сопартийцев на 20%. Мои проблемы облегчились. Ладно. «Маг-генерал» отсыпал мне десяток «чистейших магических кристаллов», которые могли хранить энергию, но я не знал, как её туда засовывать. Лежали в инвентаре, красивые, бесполезные. Наградой за «Не пятно на земле» была жизнь, а также целый ворох шуток Валтара: «Пользуйся», «Не трать на ерунду», «Не каждый может похвастаться таким». За «Неравный флирт» я получил титул «Фаворит», которым, конечно, не воспользовался. «Липкие ручки» дали мне титул «Вор» и случайную вещь из чужого инвентаря — горшочек с растением. Валтар заверил меня, что хозяйка даже не заметит потери, ведь у неё таких горшочков около трёхсот, и он никогда не будет воровать у моей группы, потому что я его «Помазанник» и он не сможет скрыться от моего нытья. «Самопознание» подарило мне модификатор «Огонь», который я мог вставить в свои заклинания. «Команда мечты» дала модификатор «Урон по площади».

Наконец, «Властелин руин» наградил меня Реликварием правителя, который разительно отличался от авантюрного собрата в роскошную сторону. Он был тяжелее, украшен сложной резьбой, золотыми уголками и тёмно-синим бархатом, едва проглядывающим сквозь зазоры. При открытии система сразу отправила содержимое в инвентарь, потому что я вряд ли мог извлечь из него огромный трон (немного злодейского вида), королевскую кровать (как всегда, вовремя), двадцать пустых стягов (стопка вертикальных полотнищ с креплениями) и... семена баранца? Последний предмет оказался мешочком с мелкими коричневыми зёрнами.

— Валтар, что такое «баранец»?

— А ты открой Кодекс, — посоветовала система.

Я открыл. «Баранец — растение, на котором растут овцы, со всеми мясными и шерстяными прилагающимися. Культивируется эльфами».

Да, я слышал об этом. В средневековье кто-то увидел хлопчатник и описал его как «растение, на котором растут овцы». А потом кто-то понял это буквально. Ладно, их мир — их правила. Если здесь водные лошади превращаются в людей, а деэмоны — в котов, почему бы не выращивать овец на грядках?

Абракта тоже получила мебель из своего Реликвария: огромный круглый стол, очень длинный красный ковёр, две статуи ламассу (крылатые быки с человеческими головами), а также табличку-указатель с надписью «Сокровищница». Осталось только заполучить сокровища, что во многом зависит от живого монетного двора Абракты. Она повесила табличку над своей кроватью, хотя, возможно, подразумевала что-то другое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.