Мамба в Афганистане

Глава 1. Храм духов

Кен Флауэр лежал на кровати и перебирал в голове самые немыслимые варианты, размышляя над тем, с кем столкнула его судьба. Может, этот негр и вправду не врал, и Дуглас зря отшил его? Но решение принято, отыгрывать назад поздно. И всё же за этим Хвалу Небу следовало понаблюдать… Ну, насколько это возможно.

На следующий день, приехав в Хараре, Кен нашёл одного из своих чернокожих агентов и отправил его к гостинице отслеживать все перемещения Небу. Любопытно, как он до неё добрался? Однако агент едва не опоздал: интересующий Кена субъект как раз выписывался из неё, затем сел на поезд и направился в сторону побережья.

Выслушав первого агента, Флауэр снарядил другого, с тем же заданием, и выдал ему деньги на проезд хоть до Египта. Второй агент оказался опытнее, сразу же выехав вслед за поездом на машине, что позволило не только догнать, но и опередить объект слежки.

Спустя неделю соглядатай явился и сообщил о том, что потерял объект в море. Вероятнее всего, интересующий Кена негр направился на острова, но на какой именно, наблюдатель узнать не смог. Впрочем, с тем же успехом Небу мог отплыть как в сторону Могадишо, так и в любую другую. Флауэр кивнул своим мыслям, слушая своего агента, и задумался.

Судя по информации, которую смогли раздобыть его люди, этот самый Хвала Небу оказался довольно мутным негром и явно что-то собой представлял. Никакой поддержки или влияния он не имел, впрочем, Небу этого и не скрывал, прямо заявляя, что представляет собственные интересы. Действовал этот негр в одиночку, и скорее всего за ним и впрямь никто не стоял: ни американцы, ни Советы, ни тем более французы. Так что он всё же не ошибся в его оценке. Но положения дел это абсолютно не меняло.

Раз за ним никто не стоял, значит, он начинал всё с нуля, и поддерживать такого себе дороже. Вложиться они вложатся, а вот будет ли польза от этого? Если появится снова и с реальной силой, тогда можно будет договориться, а сейчас – нет.

***

Я стоял в порту Бейры и перебирал в голове разговор с Боссом и Кеном. Всё же где-то я оказался неубедителен. А может, и вправду никаких особых шансов у меня и не было? Кто знает? Во всяком случае, этот этап миссии провален.

Выкинув все плохие размышления из головы, я направился к теплоходу, следовавшему до Момбасы. Вовлечённый в свои мысли, я скользил отстранённым взглядом по пассажирам, пока не заметил, как пристально смотрит на меня какой-то чернокожий. Однако он тут же отвёл глаза, видимо почувствовав неловкость за своё поведение. Шрам ему мой, что ли, понравился?

Наконец, теплоход дошёл до Момбасы. Я пересел на рыбацкую лодку и поплыл на свой остров. Оглянувшись на остающийся позади город, увидел, как мечется по пристани неуловимо знакомый мне персонаж. Тот самый, нагло рассматривающий мой шрам при отплытии из порта Бейры. «Кто б ты ни был, тебе меня уже не догнать» – подумал я и отвернулся, подставив лицо тёплому ветру.

Горечь поражения немного сгладила волна обожания, обрушившаяся на меня по прибытии. Всё население острова по-настоящему радовалось моему возвращению. «Без поражений нет и побед!» – мелькнула утешительная мысль. Надеяться на «диких гусей», американцев или европейцев, право, не особо стоило. Рано или поздно продадут за малые или большие деньги. Поэтому нужно искать другие варианты. И, кажется, я нашёл один из возможных.

После всех обменных приветствий и встреч я созвал ближний круг своих единомышленников острова Пемба. Верховодил среди них по моему приказу и в моё отсутствие Обонато.

Заняв наиболее просторную комнату небольшого дома, я внимательно слушал его доклад.

– Что с подготовкой солдат, Обонато?

– Подготовка идёт, как ты и определил, великий шаман, – склонил голову тот.

– Сколько у нас набралось воинов?

– Пять сотен и три десятка с одним.

– Хорошо.

– Но у нас заканчиваются деньги, Мамба.

Я поморщился. Снова: деньги, деньги, деньги! Ща нарисую на коленке! Но без денег никуда… Вот такая чехарда! Бабло – это зло, но не всё зло – бабло. Оооо! За всё нужно платить. Где б ещё найти тот бездонный колодец с деньгами? Уже и заначка пошла в дело, а нужно ещё. Твою же мать!

– Деньги получишь, но немного. Я здорово помог населению острова, теперь и оно должно помочь мне. А теперь слушай сюда. Из числа солдат нужно отобрать самых умных, но склонных к мистицизму и разговорам с духами и привести ко мне. Я буду лично проводить с ними занятия и с тобой, кстати, тоже. Готовься, Обонато, поплывёшь вместе с ними на материк нести дух просвещения и свет веры в чёрные души заблудших африканцев! Веры в духов Африки! Все подготовленные мною люди отправятся вместе с тобой укреплять новую или, точнее, старую веру в предков и духов. Ваша задача: приложить все силы для того, чтобы вас услышали и прониклись. А для этого каждому нужно будет создать очаг веры в любом городе и селении, где он решит остановиться.

– Но нас так мало, – возразил Обонато.

– Нас мало, но мы сильны духом Змееголового. Кроме этого мы дадим новоявленному шаману пять человек охраны из числа лучших бойцов. Боевые пятёрки во главе с шаманом разойдутся по всему континенту насаждать правильный культ. Называться вы будете бригадами. Туда, где обстановка окажется благоприятной, а население дружелюбным, нужно будет направлять ещё солдат. Чтобы они постепенно брали управление селением в свои руки, становясь рядом со старейшинами.

– Я понял, о, великий Мамба!

– Мамба не велик, к сожалению. А вы, мои родичи по духу и крови, смертны и не лишены корысти! Поэтому предупреждаю вас: если появятся попытки стать служителями не культа Змееголового, а себя лично; будут требоваться блага от местного населения себе в угоду; создаваться гаремы и отниматься собственность, то я приду и убью нарушившего мой приказ! И умрёт тот в великих муках! Потому что душу я скормлю Змееголовому. Он уже давно требует от меня человеческих жертвоприношений. Вот я и уважу Бога самым лучшим лакомством: душой клятвопреступника! Смотрите, помните, остерегайтесь: Мамба вездесущ, не всемогущ, но вездесущ. Пусть об этом помнит каждый, каждый…

Выслушав, все склонили головы в знак понимания грядущей за неповиновение кары.

– Человек слаб, а боги сильны. Запомните, братья, мои слова. За каждое непослушание – смерть! Другого не будет. Я смогу найти любого, кто ослушается меня, абсолютно любого. Проникну везде и найду. Запомните!

– Так и будет, Мамба! – ответил за всех Обонато. – Когда ты приступишь к занятиям с нами?

– Завтра. Готовьте людей.

– Сделаем!

На следующий день прибыли негры, готовые приступить к занятиям, таких набралось почти сто человек. Посетовав на некруглую цифру, я отправил Обонато поискать ещё людей, чтобы добить до заветного числа. К вечеру чёрная сотня неофитов была в моем распоряжении, и я, выбрав уединённое место, приступил к интенсивным занятиям.

Что мы проходили? Историю Богов Африки, введение в шамановеденье и как правильно проводить ритуалы. Знахарство и знание основных трав для проведения ритуалов. Умение разговаривать с людьми. Я даже объяснял основные техники нейролингвистического программирования (правда, в сильно усечённом и доступном для их восприятия варианте) и проводил сеансы гипноза. Учил основам психологии и физиогномики, да много чего ещё вкладывал в их негритянские головы.

Зная, что часть не справится и отсеется ещё на начальном этапе, я надеялся набрать хотя бы с десяток умных и сильных будущих шаманов. Мне нужны люди, подготовленные люди. И я сам выращу из этих адептов если не настоящих бойцов, то хотя бы бойцов невидимого фронта.

А на роль инструкторов вполне подойдут некоторые эфиопы запаса и бывшие военнослужащие Сомалийской армии. Их тоже довольно много не у дел сейчас останется. В Сомали набирает обороты гражданская война. Пока ещё слабо, но с каждым годом всё сильнее и сильнее. А там, глядишь, вслед за Эритреей и Джибути восстанет. Всё одно к одному. Вот только денег маловато.

– Для божественной смеси мы собираем травы гибискуса, сушим на вечернем солнце до полного высыхания, измельчаем, добавляем порошок листьев ката, сок дикого фибра. Понятно? Готовая смесь должна иметь желтоватый оттенок и давать обильный белый дым. А теперь учим наизусть формулу призыва на древнем языке и руны, которые нужно начертить на жертвенном камне. И больше веры в словах! – вещал я под гул зубодробильного заклинания, которое пытались выговорить неофиты. – Являлся ли Змееголовый вам во время ритуала посвящения в младшие шаманы?

– Да! – хором ответили все присутствующие.

– Верите ли вы в духов Африки?!

– Да!

– Хорошо, да не усомнится в том никто! – воскликнул я. – Вам предстоит нелёгкое дело. Я многому вас научил и вложил в ваши головы массу знаний. Каждый из вас получит определенную сумму на развитие нашего культа. Но не рассчитывайте на многое. Я уплываю в Эфиопию за деньгами, вернусь не скоро. Возможно, дела заставят меня ехать дальше. На всё воля Змееголового. Вам же, братья, придётся жить самим. Община острова будет вам помогать, как я когда-то помог ей. Но не обольщайтесь и не полагайтесь лишь на неё! Это только для того, чтобы вы смогли прожить и не умереть от голода. Всё остальное за вами. Работайте, братья!

На острове я задержался на целый месяц. Конечно, этого времени катастрофически не хватало для воскрешения или создания в душах неофитов образа Змееголового. Но всё же они смогли увидеть его в своих полунаркотических видениях. Тут ведь главное вера, а соответствующий антураж и моё знание психологии лишь закрепили достигнутый эффект.

К тому же каждый африканец (если он не является ортодоксальным исламистом) склонен в той или иной степени к язычеству. Точнее, все они склонны в той или иной мере. Иначе не было бы тех, кто напрямую исповедует культ Вуду и ему подобные. Так что ростки новой веры, которые мои неофиты разнесут по Африке, должны попасть в плодородную почву. С этой мыслью я и отбыл с острова.

В Момбасу меня переправили на лодке. Оттуда я добрался до Могадишо и сел на корабль, добравшись на нём до Джибути. И уже затем на поезде прибыл в Аддис-Абебу, где меня ждал Фарах.

– Докладывай, Фарах, что наработал. Какие проблемы, какие деньги заработал?

– Деньги идут, Мамба. Но я боюсь, если их поток резко увеличится, то к нам пожалуют военные и всё отберут.

– Не придут. Все проблемы решай с Абале Негашем или с Кофи Негашем. Блин, вокруг одни Негаши. Прямо как Иванов в России. Точнее в Болгарии, там Ивановых больше, братья наши…

– Но, Мамба, он все проблемы не сможет решить.

– Деньги вкладывай в чиновников и генералов. Хайли Мариам не будет сам вникать в наш бизнес. Ему не до нас. И госпиталям все лекарства обязательно поставляй с бирочкой «От фонда ветеранов». Я же тебе говорю, подключай сюда Абале, пусть у него голова болит насчёт всего этого! Лучше скажи: что там с лабораторией в Джибути?

– Всё хорошо. Она уже работает.

– Надеюсь, ты запатентовал все лекарства, эликсиры и прочие зелья?

– Неет, – протянул Фарах, со страхом глядя на меня, – я как-то не подумал…

– Слушай, Фарах, а может, мне тебя повесить за ноги, чтобы у тебя кровь прилила к мозгам, и они у тебя наконец-то заработали?

– Не надо, Мамба, я всё понял! – отшатнулся от меня мой поверенный в делах.

– Что ты понял, бестолочь?

– Нужно получить патенты.

– Молодец, значит, вешать тебя не буду. Делай так: регистрируй их в бюро, но не как лекарства, а как биологические добавки к пище или гомеопатические средства.

– Почему?

– Потому что они все составлены на растительной основе, это раз. Значит, не являясь лекарствами, наши средства не вступят в прямую конкуренцию с фармацевтическими кампаниями. Это два. Пока провизоры поймут, пока разберутся, у тебя будут уже и патенты, и репутация на рынке лекарств и БАДов. Они просто не смогут выдавить нас с рынка втихаря! А как у тебя с женитьбой дела? – резко поменял я тему разговора.

– Ну, я ещё не нашёл… – немного опешил от такого перехода Фарах.

– Вот и молодец. Пусть лучше родители тебе невесту поищут, желательно из богатой либо влиятельной семьи. Бывает так: род давно обнищал, но марку старается держать, хоть и денег нет ни гроша. Вот такую и бери! Потом раскручивай её родителей на предмет связей для развития бизнеса. Ты понял?

– Понял. Есть у меня одна такая на примете.

– Так чего ты ждёшь? Бери её в жёны! Лет через десять вся эта свистопляска с революциями и социализмом окончательно заглохнет, и начнётся эпоха ушлых и продуманных. А ты и при деньгах, и со связями! Так что давай, дерзай, юноша. Пока ещё в тебя верю, но моё терпение уже на исходе.

– Ну, ты же мне совсем не помогаешь, Мамба! Я всё время один кручусь и верчусь.

– Медленно крутишься, надо быстрее. И я периодически сюда наведываюсь, и дальше буду наведываться. Но у меня ещё кроме тебя дела есть, и на них тоже требуется много денег. Чувствую, стоит мне посетить Арабские Эмираты и прочие Саудовские Аравии.

– А зачем?

– Как «зачем»? Чтобы совершить хадж.

– Аааа… – Фарах силился понять, зачем мне совершать паломничество, если я поклоняюсь Змееголовому.

– А зачем? – повторил я его вопрос, как бы глупо это ни звучало.

– Да, – кивнул он.

– Чтобы познакомиться с некоторыми шейхами. У них же гаремы, а их ублажать как-то надо… И тут я со своей палочкой-выручалочкой, то бишь с афродизиаками, которые и слона сподвигнут на подвиги. А? Да и вообще, нужно съездить ещё в одно место. А ты здесь давай, разворачивайся. Ладно, какой смысл из пустого в порожнее переливать? Надо дело делать, а не лясы точить или баклуши бить. Понял?

– Нет, – честно признался Фарах.

– Ну, не понял и ладно. Подрастёшь – поймёшь!

После разговора с Фарахом я направился к Негашу в «Эфиопское братство военнослужащих запаса и ветеранов войны». Абале оказался на месте и с радостью встретил меня.

– Как дела, Абале, что с нашими проектами?

– Всё идёт по плану, Бинго. Людей поддерживаем, помогаем тем, кто стал инвалидом и в то же время обладает разными военными навыками. Они готовы пойти на многое, но пока заняты обучением молодёжи. Как ты и велел: основной упор сделали на артиллеристов и танкистов. А лётчики нам, кстати, не нужны?

– Есть и такие?

– Есть, правда, очень мало.

– Пока на заметку их бери. Сейчас не потянем, да и не нужно, всё равно техники нет. Сколько бойцов уже подготовили?

– Больше тысячи. И это не предел, но нужны деньги.

– Денег нет, – погрустнел я.

– Понятно. А зачем тебе столько бойцов, Бинго?

– Хочу взять власть в Северном Сомали, да и не только.

– Не в Эфиопии?

– В Эфиопии? Зачем? Это невозможно, Абале, да и глупо. Пусть в Эфиопии борются за власть другие, а у меня планы иные. В них нет место Эфиопии, так что не думай об этом. Готовь людей. Меньше чем через год мы пойдём вглубь Африки. А там, как Аллах рассудит.

– Ты мусульманин?

– А ты разве этого ещё не понял?

– Понял, но надеялся, что ты примешь нашу коптскую веру.

– Ни к чему это. Бог должен быть в душе, а душа принадлежать Африке. Давай завершим этот разговор цифрами: сколько, кто и чего. Люди, оружие, боеприпасы, где подготовлен полевой лагерь…

Слушая отчёт Негаша, я понял, что всё, в общем-то, не так уж и плохо. Денег потрачено, как ни странно, немного, и в большинстве своём на боеприпасы. Само же оружие практически не закупалось, а банально собиралось добровольными помощниками на полях боёв. Затем его перебирали, ремонтировали и складировали на базе.

Подготовка тоже шла между делом и больше на энтузиазме. Конечно, многого от этих людей ждать не приходилось. Но зато те, кому пришлось уволиться, или его принудительно уволили, имели реальный боевой опыт. Порой плачевный, но они его имели.

Выдав указания и деньги Негашу, я оставил его в конторе и удалился восвояси, размышляя, как поступить дальше.

Глава 2. Путешествие в Аравию

Прежде чем уехать, я на две недели засел в лаборатории, погрузившись в приготовление очередных лекарств. Подумав, забрал с собой весь имеющийся запас афродизиаков. Чай, к арабам еду, а не к шведам. На этот раз мой путь лежал не в Джибути, а в Судан. Давно хотел увидеть Хартум, бывший когда-то моей столицей. Как он там вообще? Расцвёл или превратился в очередную африканскую клоаку?

Перед отъездом я продал свою двухкомнатную квартиру (Фарах купил себе на заработанные деньги однокомнатную и переехал туда) и отдал часть денег Фараху, часть Негашу, а большую часть забрал себе. Для путешествия пришлось купить осла. Мог бы купить коня или верблюда, но зачем привлекать внимание? Осёл крепкий, довезёт как-нибудь. Я же паломничество по святым местам намереваюсь совершить, а не просто, так называемую, умру. (Умра – это малое паломничество, которое, в отличие от хаджа, может совершаться в любое время. Обряды умры состоят в хождении вокруг Каабы и между холмами Сафа и Марва.)

Оседлав осла и забрав с собою трофейный револьвер и такое же ружьё, отправился сначала в город Гондэр, оттуда в Гедареф и затем в Хартум. Путешествие долгое, но белый осёл исправно вёз меня на себе.

Чёрный на белом весьма демократично и, я б сказал, политкорректно! Главное, истошно не орать от увиденного, а то подумают обо мне плохо. Ничего хорошего мне по пути не попалось. Те же люди и та же грязь, та же нищета и та же саванна, ну, и те же горы. В моём мире, в котором я победил, всё-таки поприличней было. Ну, по крайней мере, на мой взгляд. И грязь чище, и горы выше, и люди красивее, и саванна зеленее…

Заводя разговоры на местах былых сражений и прошедшей славы, я пытался вычленить из людских воспоминаний хоть какие-нибудь крупицы знаний о событиях дней минувших. Но… То ли этот мир оказался очередной проекцией, то ли люди попросту всё забыли. Ни у кого в памяти ничего не осталось. Никто не помнил об Иоанне Тёмном. Никто! Выходит, мой прежний мир был альтернативной реальностью этого.

В глухих районах меня подстерегали различные опасности от диких животных до не менее диких бандитов. Однако благородный револьвер и меткое охотничье ружьё исправно помогали мне эффективно бороться как с одними, так и с другими. Гиены после пары предупредительных выстрелов сразу отстали, львов я не встретил, а пара особо одарённых негров после короткой очереди по ним решили держаться подальше. Ну, если кто-то из них выжил, конечно.

Время такое, подстрелив первого незадачливого бандита, я поверг всех остальных в бегство. Преследовать их на ишаке я не стал. Зачем загонять ни в чём не повинное животное, заставляя его носиться за своими двуногими собратьями? Ишаки должны знать своё место и держаться подальше от тех, кто на ишаках ездит и ишаками погоняет. Да и недосуг.

Пришпорив своё ездовое животное, я направился дальше. Никаких правил соблюдать я не намеревался, поэтому поступал согласно ситуации, как тот пресловутый Саид с его коронной фразой: «Стреляли…».

И вот передо мной возник Хартум. Остановившись в караван-сарае, я прошёлся по улицам города, тщетно стараясь найти хоть малейшие признаки империи Иоанна Тёмного. Но ни среди зданий колониального стиля, ни меж живописных трущоб я не нашёл ничего, что хоть отдалённо напоминало бы мой дворец. Не обнаружил вообще никаких следов столицы целого континента. Всё абсолютно чужое и совершенно чуждое. В истории этой реальности не было всяких чёрных империй и императора Африки.

Так грустно, что хочется курить. Постояв несколько минут на том месте, где в прошлой жизни блистал своим великолепием мой дворец, я пошёл обратно. Нахлынули разные воспоминания, главным из которых оказалась битва при Хартуме. Картина боя на какое-то мгновение буквально ожила перед глазами. Однако вскоре померкла, поглощённая криками горластых негров, пиликаньем автомобильных клаксонов и прочим городским шумом.

Переночевав, я снова отправился путь. Дорога проходила по бывшему караванному пути в знакомый мне город Порт-Судан. Долго ли, коротко ли, но я добрался и до него, погрузился на паром и отбыл в Джидду.

Будучи крупным морским портом, Джидда на добрых пятьдесят километров растянулась вдоль побережья. Но нас с ослом это не волновало. Облачившись, дабы не сильно выделяться, в длинную рубаху серого цвета под названием кандура и повязав на голову белый платок от солнца, я теперь мало чем отличался от африканского араба. Однако непосредственно для хаджа мне ещё нужна специальная одежда для паломников – ихрам. Её-то я и прикупил в специальном магазине, торгующем вещами для посещения Мекки.

Можно отправляться в путь. Осла, правда, пришлось продать, потому как паломничество лучше совершать самому.

Первым делом я посетил Мекку, исподволь наблюдая за окружающими меня паломниками. Как оказалось, это довольно тяжёлое испытание, особенно для людей преклонного возраста. Все лекарства у меня находились с собой, поэтому временами я оказывал помощь тем, кто чувствовал себя плохо. Действуя таким образом, я постепенно набирал себе клиентуру и известность. Ну, если насчёт клиентуры вопрос оставался открытым, то во всём остальном меня постепенно узнавали.

Совершив все необходимые обряды, я остановился в одной из специальных гостиниц для паломников. И однажды, спустившись в холл, чтобы отправиться в магазин, неожиданно услышал крики.

– Помогите! Помогите! – голосили люди, столпившись вокруг кого-то.

– Ему стало плохо!

– Врача!

Паломники сгрудились вокруг кого-то, бессмысленно суетились и кричали. Кто-то заметил меня, но я и так уже направлялся к окружившей человека толпе. Ведь помочь ближнему своему во время паломничества – святой долг каждого.

Больным оказался старик, выглядящий довольно крепко, но видимо что-то выбило его из колеи, раз ему стало плохо. Раздвинув плечами людей, я коротко бросил:

– Я лекарь. Отойдите, дайте воздуха!

Мой тон, суровая внешность и металл в голосе помогли им принять правильное решение. Толпа расступилась. Взяв старика за запястье, я считал его пульс, одновременно внимательно всматриваясь в лицо. Очевидно, у немолодого уже мужчины прихватило сердце. На это указывали и его посиневшие губы, и слабый пульс, и то иррациональное чувство, в обиходе называемое интуицией, что подсказывало мне порой правильные решения.

– Несите его ко мне в комнату, – распорядился я, – у меня есть необходимые лекарства. И вызовите врача, если вы ещё этого не сделали. У мужчины сердечный приступ. Вероятнее всего инфаркт. Однако точно определит только врач.

– Врача уже вызвали, – сказал один из мужчин, невзирая на мой приказ, не отошедший от старика вместе с остальными. – Но до клиники далеко, и он может не успеть. Я отговаривал Абдуллу от этой поездки, но он настоял. У него действительно есть проблемы с сердцем.

– Тогда отнесите его вон на тот диван, а я поднимусь в свою комнату за лекарствами. Я сделаю всё, что могу, чтобы он жил.

Люди подхватили старика под руки и за ноги и уложили его на указанный диван или, правильнее сказать, софу. Стрелой я метнулся в свою комнату и, схватив пузырьки с лекарствами, также стремглав помчался обратно вниз. Стакан и бутылка с водой нашлись у персонала гостиницы, и их тут же принесли мне.

Накапав своего снадобья в кружку и разбавив его водой, я аккуратно влил лекарство в рот больному. Снимающее спазм, укрепляющее и, наконец, расширяющее бронхи. Пациент задышал ровнее. Последним в ход пошло успокаивающее.

К моменту приезда врача больному стало немного лучше. Наскоро осмотрев, его сразу же погрузили в машину и с мигалками повезли в местную больницу. Бросив взгляд на отъезжающую машину, я собрал свои эликсиры и вернулся в номер, испытывая радостное чувство от правильно принятого решения. Почему-то я ни капли не сомневался: именно этого больного никак нельзя причислить к совсем уж простым паломникам, если не сказать больше.

Ну, удачу у меня никто не отбирал. А о моей помощи всем страждущим многие уже знали, поэтому не оттолкнули и сейчас. Завтра хадж заканчивается, и я вновь отправлюсь в дорогу, правда, совсем в другую сторону.

Ночь прошла спокойно. Думаю, главным образом потому, что моему невольному пациенту стало лучше, иначе ко мне бы уже явились разбираться. Пусть я и не выглядел негром, а скорее африканцем с примесью арабской крови, но всё равно можно было нехило встрять. Минимум до окончания разборок в местную тюрьму загреметь.

Наутро я стал собираться, чтобы покинуть гостиницу, но подзадержался, сходив в хорошую кофейню позавтракать, а заодно и пообедать. Лучше сразу основательно подкрепиться, а то предстоит ещё в порт ехать. Неизвестно, когда потом удастся спокойно и вкусно поесть.

Возвращаясь из кофейни, я заметил спешно направляющихся ко мне людей и поначалу напрягся. Впрочем, скоро расслабился, рассмотрев сияющее счастьем лицо мужчины, в котором узнал одного из сопровождающих вчерашнего пациента.