Мамба в Афганистане

Глава 5. Лекарь

Наш небольшой караван из двух грузовичков выехал из Пешавара и направился по шоссе в сторону Мардана. По обеим сторонам дороги потянулись унылые горные пейзажи, то поражавшие своей мрачностью, то наоборот, своей неоднозначной красотой.

Доехав до города, мы остановились на дневной привал недалеко от каких-то мелких построек. Спокойно разложив дастархан, все принялись трапезничать, отдавая должное тонким лепёшкам и отварному мясу, взятому Аббасом и другими из дома. В городе каждому предстоит много дел, и поэтому лучше пообедать в спокойном месте.

Солнце перевалило далеко за полдень, и мне следовало озаботиться поиском ночлега. В городе отелей как таковых не имелось, зато на окраине находился небольшой караван-сарай. Туда меня и привёз Аббас.

– Ну что же, аль-Шафи, ты сделал для меня то, что невозможно оценить деньгами. Проси что хочешь, я у тебя в долгу, как и весь мой небольшой клан.

– Я не знаю, что у тебя просить, уважаемый Аббас. Мне нужно добраться до Афганистана и собрать там травы, а кроме того, у меня есть ещё одна миссия, которую я пока не могу выполнить. Быть может, на обратном пути ты сможешь мне помочь. В Африке неспокойно, и моему сомалийскому клану исса, в котором я состою, нужны храбрые воины и ещё более нужны военные инструкторы. Они помогут нам обучить наших воинов и свергнуть кровавый режим диктатора Сиада Барре.

– Вот как? Ну что же, у тебя весьма благородная цель, но боюсь, я не смогу тебе помочь в этом деле. Нужно много денег, чтобы нанять пуштунов и других бойцов. Очень много желающих будет по ту сторону границы, но всем им нужны деньги.

Я молча склонил голову, потом поднял на Аббаса глаза.

– Тогда помоги мне с поиском необходимых растений и других ингредиентов. Нужно вот это, – и я надиктовал ему длинный перечень того, что мне требовалось.

– Хорошо. Если у тебя вдруг появятся деньги, то ты можешь обратиться ко мне, и я найду для тебя воинов, готовых сражаться в Африке.

– Благодарю тебя, Аббас. Спасибо за твою помощь.

– Тебе не за что меня благодарить. Вот, возьми, ты едешь в опасные районы, а у тебя нет даже приличного ножа!

Аббас шагнул к грузовику и, порывшись в кабине, вынул оттуда свёрток с большим тесаком в ножнах и старой потрескавшейся кобурой, из которой торчала облезлая рукоять старого английского револьвера МК-4.

– Вот, держи, тебе пригодится – дальше опасно. Спрячь под рубахой, никто не заметит, а кинжал повесь на пояс. Пусть все видят, что ты настоящий мужчина и можешь постоять за себя.

Я усмехнулся.

– Спасибо, Аббас! Я принимаю твои щедрые дары.

– Жду тебя на обратном пути. Мы поможем тебе добраться до Карачи, не сомневайся.

– А я и не сомневаюсь.

– Я не прощаюсь.

Я прижал руку к сердцу и слегка склонил голову. Аббас ушёл, а я остался в снятой на ночлег небольшой комнатке.

Ничего не предвещало беды, когда глубокой ночью я оказался разбужен громким разговором на местном наречии. Кто-то орал: «Где негр?» – затем разговор стал более корректным, но почин оказался весьма впечатляющим.

– Хозяин, где чёрный лекарь, что у тебя остановился на ночь? Давай ищи его быстрее или мы тебя вместо него заберём с собою в горы. Быстрее шевели копытами, баран!

Хозяин, уже довольно пожилой местный житель, не горел желанием ехать в горы на ночь глядя, что и неудивительно. Да и вообще не горел никаким желанием и поэтому сразу указал, где остановилась на ночь запланированная бандитами жертва.

За тонкой фанерной дверью, которая отделяла мою комнату, прекрасно были слышны все разговоры, а также то, что бандиты или моджахеды имели с собой оружие. Отчётливый металлический лязг слышался по всему караван-сараю. Мгновенно проснувшись, я выхватил из кобуры старый шестизарядный револьвер и взвёл курок, настороженно уставившись в темноту. Сморщившись, произнёс ритуальную фразу, особо не надеясь на успех.

– Приди, Змееголовый, мне нужна твоя помощь!

Никакой реакции и не последовало. Ну что же…

Закрытая на хлипкий засов дверь не могла служить серьёзным препятствием для чужаков. Один из них рванул её на себя, и тут же здание караван-сарая огласил хлёсткий звук револьверного выстрела.

– Все назад, стреляю!

Не ожидавшие такого поворота моджахеды отшатнулись в стороны, уйдя с линии огня.

– Аль-Шафи! Мы пришли не убивать тебя. Мы заберём тебя с собой. Нам нужно привести тебя к раненому.

– И для этого вы врываетесь ко мне в комнату, выломив дверь? Хорошие же у вас гостевые обычаи! Стыд и позор, я расскажу об этом эмиру Кувейта Джаберу Третьему. А если не смогу рассказать лично я, то расскажут его ищейки, что нагрянут сюда. Я путешествую по его приказу, нахожу для него редкие лекарственные травы.

Повисла продолжительная пауза, во время которой кислый дым от сгоревшего пороха медленно распространился по всему помещению.

– М-м, нас послал за тобой наш командир, узнав о приезде лекаря, что спас жизнь многим.

– Если вас послали за мной, то почему вы приехали ночью и стали ломиться ко мне? Я не собираюсь с вами никуда ехать, я не ничтожный лекаришка и смогу дорого продать свою жизнь, успев проклянуть вас и ваших потомков до седьмого колена. Верьте мне.

Сотворив перед собой знак вызова духов Африки, я быстро проговорил формулу призыва. Конечно, никто не сможет явиться на мой зов, но в этой жизни всегда есть место мистическому страху. Достаточно только одного самого незначительного намёка, который нельзя объяснить, и человек сразу попадает под его сокрушительное воздействие.

В слабом свете включённой электрической лампочки многое могло показаться совсем другим, чем при свете солнца. Внезапно тени, таившиеся в углах, стали удлиняться, качаясь одновременно с плафоном, висевшим в коридоре. Какой-то неудачно залетевший ночной жук весьма скромных размеров неожиданно отбросил такую огромную тень, что это не прошло незамеченным.

В горах всё немного по-другому. Правоверный мусульманин хоть и верит в Аллаха и его силу, и эта вера крепка и фанатична, но про дэвов и прочую нечисть он прекрасно знает, да и дьявольские козни в горах гораздо сильнее, чем в городской квартире. Поможет ли Аллах – неизвестно, а нечисть – вот она, совсем рядом. Если это она, конечно…

– Ты знахарь или колдун?

Я рассмеялся, ничего не ответив.

– Мы пришли с миром и гарантируем тебе жизнь, если ты спасёшь нашего вождя. Он тяжело ранен.

– А если не спасу? Я же не всесилен.

– Тогда мы тебя отпустим.

– Свежо предание, а верится с трудом. Я не собираюсь быть вашим рабом. Лучше смерть, но напоследок я успею проклясть вас, поклявшись своей кровью.

– Мы не тронем тебя, иначе бы ты уже давно лежал мёртвым, и нас не напугал твой револьвер, – мрачно заявил мне их главарь – заросший по самые глаза угрюмый пуштун в неизменном паколе.

– Какова награда за спасение жизни?

– Любое твоё желание в пределах разумного. Ты получишь много денег, очень много денег, если вырвешь из лап смерти нашего вождя.

– А что же ваши врачи?

– Здесь нет хороших врачей, – ответил главарь, – хорошие далеко, как и больницы. Мы его не довезём.

– А как вы узнали обо мне? Я только сегодня приехал и никому не известен.

– Горы слухами полнятся: о тебе уже пошла молва как об искусном целителе, дошла она и до наших ушей. Собирайся.

– Хорошо. Будем считать, что я вам верю, поэтому пойду. Интересно посмотреть на вашего раненого, – и я вышел под свет электрической лампочки, демонстративно убирая револьвер в кобуру.

Меня сразу подхватили под руки и тут же вырвали оружие из кобуры. Я только рассмеялся. За пару минут я успел спрятать всю наличность, которую имел с собою. Конечно, трудно качественно спрятать большую сумму денег, но она у меня находилась в крупных купюрах, поэтому подошла небольшая щель в полу. Местных денег у меня оказалось не так, чтобы много, но спрятать их было сложнее, и я плюнул на это.

Меня выволокли из караван-сарая, а один из бандитов заглянул в комнату и забрал оттуда все мои немногочисленные вещи. У выхода стоял пикап японского производства. Запрыгнув в его кузов, двое мужчин затащили меня внутрь и усадили рядом с собой на скамейку. Меня даже обыскивать не стали и не отняли тесак, который так и болтался на моём поясе.

Ярко горящие фары джипа высвечивали стены домов и пустынную предутреннюю улицу города. Рыкнув мотором, пикап стартанул, отправляясь в неведомую для меня сторону, а я расслабился. Сказать, что я был сильно удивлён, значило покривить душой. Поездка в Афганистан и сходный с ним Пакистан не могла пройти хорошо и замечательно, просто это уже больше сказка тогда. Дас ист фантастишь! Если бы я приехал из Америки или той же Англии, тогда, безусловно, всё оказалось бы намного проще. Но чернокожему везде нелегко – благо, индийцы и сами не отличаются белизной своих лиц, а тут их тоже хватало, особенно в Пенджабе.

Пикап между тем вырвался за пределы города и, подсвечивая путь мощными фарами, помчался куда-то по нужной ему дороге. Впрочем, ехал по ней он недолго и вскоре свернул куда-то в горы, темнеющие по обе стороны от машины. Острые вершины горной гряды мешали лучам поднимающегося солнца осветить нас, но рассвет неумолимо наступал.

Джип буксовал, выбрасывая из-под колёс каменную крошку, но неумолимо полз вперёд. Высокогорье отнимало у двигателя кислород, и мотор временами натужно ревел, поднимая автомобиль всё выше и выше по горной дороге. К месту назначения мы прибыли с первыми лучами солнца, что уже уверенно освещало окрестности, показавшись над верхушками гор.

Водитель резко ударил по тормозам, и пикап, чуть проехав на заблокированных колёсах, шумно остановился, качнув коротким кузовом.

– Вылазь! – скомандовали мне по-английски с хорошим таким пуштунским акцентом. Я выпрыгнул и смог осмотреться вокруг.

Солнце хорошо освещало окружающий пейзаж, показывая всё в мельчайших подробностях. Моим глазам предстал небольшой полевой лагерь, основанный на месте какого-то горного селения, состоящего из двух десятков домов. Было видно, как старались обустроить дополнительный лагерь для тренировок и стрельб. Вероятно, передо мной находилось не что иное, как военная база моджахедов. Но не обязательно. Это мог быть и полевой лагерь местных бандитов, и войсковой отряд местного же горного клана, и вообще шайки пришельцев, неизвестно для чего остановившихся здесь для отдыха и тренировок. Мне-то, в конце концов, какая разница с того? Привезли живым и ладно.

Меня всё же наскоро обыскали, отняв, наконец, мои невеликие деньги, но пообещав, что в случае успеха мне их вернут, ну, а если наоборот, то мёртвым деньги не нужны, а беркуты найдут для своих гнёзд что-то получше, чем цветные бумажки. Осталось самое простое – выжить! Хотя, конечно, именно это как раз и было совсем не просто. Ну да куда только судьба Мамбу не забрасывала, выживем и тут.

– Привезли? – обратился к главарю этой бандитской шайки высокий худой старик с убелённой сединами бородой.

– Да, вот он.

Старик тут же подскочил и, тыча мне в грудь пальцем, стал что-то быстро тараторить на пуштунском языке. Я терпеливо слушал «больного», не понимая ни слова из его речи и не утруждая себя попытками что-либо разобрать из его невнятного бреда.

Старик закончил кричать и остановился передохнуть, и тут, видимо, мозг вернулся домой, и он понял, что всё сказанное прошло мимо моего сознания.

– Что вы хотели мне сказать? – спросил я у него по-арабски.

– Ты знаешь арабский? – удивился старик, удивив и меня тем самым. И я решил жестоко отомстить старику тем же словесным извержением, что выслушал только что от него. Слово за слово, да блином по столу.

– Да, я знаю арабский и английский, также я только что совершил умру, приехав сразу после неё. Надеялся повидать весь мусульманский мир и подивиться на красоты Пакистана и Афганистана. А ещё собрать трав редких и целебных. Да вот оказался у вас в плену, нищий и бесправный. Это как так можно поступать с правоверным мусульманином, гостем в вашей стране? – и я, сделав возмущённую мину на лице, уставился на старика.

Седобородый пуштун отступил, что-то неразборчиво пробормотал и посмотрел на того, кто привёз меня в лагерь. Тот правильно понял вопросительный взгляд старика и ответил:

– Он сопротивлялся, как воин, и мы ему пообещали, что не тронем его и одарим и деньгами, и поможем с делами. Он врёт, он не столько мусульманин, сколько шаман. Ночные тени указали на него.

– Я не вру, – повернулся я к наглецу. – А ты, если не прикусишь свой поганый язык, то он у тебя в скором времени превратится в змеиный.

Главарь напрягся и шагнул было ко мне, но его остановил старик.

– Успокойся, Гарас, он прав. Мы похитили его, увезли без согласия, и он не виноват в том, что у нас случилась беда. Пусть приложит все усилия, и мы тогда выполним все обещания, данные тобой, Гарас.

– Слушаюсь, старейшина, – и этот самый Гарас склонил голову перед стариком, убрав обратно в кобуру свой кольт.

Старик уже успокоился и махнул рукой.

– Пойдём, аль-Шафи, я покажу тебе больного.

Склонив голову, я молча последовал за стариком, который направился в сложенную из камня большую саклю. У её входа стояли два моджахеда, вооружённые советскими автоматами, точнее их китайскими копиями. На входе у меня отобрали тесак, и я вошёл вслед за стариком. Внутри каменная сакля оказалась более благоустроенной, чем могло показаться снаружи.

Возле противоположной стены стояла большая кровать, на которой, раскинув руки, лежал раненый бородатый человек. Возле него сидела женщина, одетая в длинное чёрное платье, и закутанная в платок. Раненый, весь обвитый бинтами, еле слышно стонал, судорожно вздрагивая всем телом и находясь при этом в забытье. Крупные капли пота стекали по его лбу и щекам, покрывая постеленную под него материю мокрыми пятнами.

На звук открытой двери женщина обернулась, блеснув чёрными, как ночь глазами, и сразу же отвернулась. Пламя очага, сломавшись от влетевшей волны воздуха, дёрнулось было ко мне, но остановилось на полпути и отпрянуло обратно, заставив неясные тени обозначиться и заплясать по всем стенам этой сакли. Я не обратил на это внимания, а женщина заметила, но ничего не сказала.

– Что с ним? – спросил я.

– Предатель оказался в наших рядах. Автоматная очередь в упор, – спокойно пояснил старик, и добавил: – Марика, отойди, это лекарь. Если он не сможет помочь, то больше не поможет никто.

Женщина тихо встала и, пряча взгляд, отошла в тёмный угол комнаты. Я же подошёл к больному, сел на её место и внимательно осмотрел пациента. Легко прикасаясь к бинтам, временами отрывая их края для лучшего обзора, прислушивался, принюхивался и присматривался к раненому.

Всяких разных травм я достаточно насмотрелся в своей жизни. Этот мужчина получил пару сквозных ранений, в результате одногоиз которых пуля пронзила лёгкое. Ему оказали всю возможную помощь, но в том-то и дело, что возможную. Ясно, что всё равно нужна операция, но до больницы или госпиталя ещё нужно суметь добраться, а раненый был плох. Две пули навылет и ещё три зацепили бок и плечо.

– Раны промываете?

– Каждый день, – ответил старик.

– Сколько дней прошло с того момента?

– Четыре.

«Да, крепок дядя», – подумал я. Но характер и тяжесть ранения на глаз всё же трудно определить. Сейчас самое главное – это убрать все посторонние предметы из ран и омыть их лечебным отваром и, в общем, всё, как обычно.

– Спасти его можно. Правда, всё равно придётся везти в больницу, чтобы там вычистили рану от осколков костей и остального. Здесь я этого сделать не могу, я берусь только улучшить его состояние до возможности перевозки и дать ему шанс выжить, пусть тяжело, но постепенно выкарабкаться.

– Если ты это сделаешь, моей благодарности позавидуют горы!

Я поморщился от восточного пафоса, перебирая в уме перечень лекарств, что у меня находились с собой и возможности найти тут нужные ингредиенты по окрестностям. Старик мне не мешал в моих размышлениях. Наконец, я поднял глаза на старика.

– Надеюсь, что все мои вещи целы и все лекарства и травы не пропали?

– Всё на месте, аль-Шафи. Если что-то пропадёт, этот отступник сегодня же отправится к своим праотцам. Это тебе я говорю, старейшина долины Сатхи.

– Хорошо, тогда идём к моим вещам, и мне нужно ещё это, это и это, – начал я перечислять необходимые компоненты для лечения. Старик задумчиво кивал, посматривая при этом на Марику, которая явно не понимала нашего разговора. Видимо, она не знала арабского.

– Найдём, что сможем и даже больше – у нас тоже осталось немало трав, которые когда-то использовали наши предки, а сейчас только знают их, а пользоваться… – и старик махнул рукой с явной досадой.

Я молча кивнул и вышел из сакли. Солнце за то время, что я находился в доме, уже смогло подняться над вершинами, стремительно повышая температуру воздуха.

– Мои вещи?

Старик, вышедший вслед за мной, тут же начал командовать резкими гортанными выкриками. Вскоре запылал трепетным пламенем небольшой костёр. Можно, конечно, воспользоваться домашним очагом, но я больше любил готовить зелья на открытом воздухе, наслаждаясь природными видами. А пейзаж вокруг вдохновлял на подвиги. Мрачные могучие скалы возвышались со всех сторон, нависая над немногочисленными домами и самим лагерем.

Вода в котелке забурлила, и под взглядами десятков глаз началось приготовление первого отвара. Абстрагировавшись от всего, я занялся любимым делом, с наслаждением вдыхая чистый горный воздух, что слегка кружил голову, давая ей возможность яснее мыслить.

Старик принёс мне нужные травы. Медленно растирая их в руках, принюхиваясь и пробуя на вкус, я вспоминал все те рецепты, которые вложил в мою голову в своё время сам Змееголовый. Довольно долго я ничего вспомнить не мог, но, наконец, в голове мелькнул светлый лучик надежды, и вскоре прямо перед моими глазами развернулся потёртым пергаментным свитком старинный рецепт очень редкого зелья.

Очнувшись, я сказал одному из воинов, что застыл рядом, то ли помогая, то ли охраняя:

– Мне нужны все травы, которые у вас есть, особенно вот эта, – ткнул я пальцем в одну из тех, что мне принесли ранее. – Найдите и принесите их как можно больше и, если можно, то ищите ещё.

Сказав эту фразу, я снова погрузился в свои мысли. Меня поняли и засуетились в поисках нужного. Я же продолжил священнодействовать над котелком.

***

В это время Марика, жена раненого, подошла к старику.

– Отец, не пускай этого лекаря к Вакилу.

– Почему, Марика?

– Его боятся духи огня, а они не должны никого бояться.

– С чего ты это взяла?

– Он не только лекарь, он вообще не человек. Шаман, колдун – я не знаю, кто он.