Негритюд в багровых тонах
- -
- 100%
- +
Новости двигались со скоростью не больше 25 узлов, и это при благоприятном стечении обстоятельств. Сведения об успехе или поражении, как пятитысячного отряда генерала Бернста, так и пятнадцатитысячного отряда бригадира Конвайла, не успели ещё дойти до Англии.
Особенно от Конвайла, ушедшего со своим экспедиционным корпусом далеко вглубь континента. Приходилось учитывать любой расклад событий, но взятие Буганды никак и не влияло на текущую обстановку.
Вектор политики Великобритании был отчётливо направлен на Китай, что совпадало, в целом, с векторами других европейских государств, включая и Россию. Китай – это богатая страна, а Африка…, что называется без комментариев.
Но то, что произошло, спускать на тормозах было никак нельзя, от слова – совсем. Прилюдный плевок в лицо королевы Виктории, включая лорд-канцлера и все правительство Великобритании, этого нельзя было прощать никому.
А прикрываться общечеловеческими ценностями и заботой о чернокожем населении, вообще – моветон. Ну и заботьтесь, сколько вам будет угодно. Пичкайте карманного карлика Либерию своими гражданами, объявляя это высшей целью, но не лезьте в разборки между взрослыми дядями.
Французское правительство сразу не смогло даже оправиться от такой наглости. Все думали о том, что САСШ решила "сплавить" всех негров в Либерию, которая стала медленно погружаться в хаос нищеты и классовых противоречий. Её население возомнило себя новыми господами, жёстко эксплуатируя местные чернокожие племена.
Время было, конечно, упущено, но не до конца. Французский флот отчалил от своих баз и в небольшом составе отправился к берегам Африки, его поддержали английские дредноуты, явившиеся показать свой флаг крейсерам САСШ.
С явной неохотой, американский военно-морской флот решил удалиться от берегов Африки, бросив на произвол судьбы отставшие пароходы и всех оставшихся. Только пароходы, наполненные продовольствием и товарами первой необходимости, пропускались в Гвинейский залив, и то, после тщательного досмотра.
Посол САСШ в Великобритании и Франции получил ноту, сквозь официальный текст которой просвечивали одни нецензурные ругательства и оскорбления. Но на этом дело не закончилось.
Общая нервозная обстановка, посетившая правительства всех европейских стран, без исключения, спровоцировала более раннее начало первой итало-абиссинской войны, когда и начались слабо подготовленные, как с одной, так и с другой стороны, боевые действия. Тот же импульс получил и конфликт с суданскими дервишами, но здесь всё и так шло к развязке.
Генерал Китченер никак не реагировал на беспрестанные понукания к активным боевым действиям, а грамотно, неспешно и очень целенаправленно готовил себе базу для будущих побед, последовательно захватывая территорию вдоль Нила, выдавливая оттуда дервишей.
Вызванный к королеве, военный министр отчитался о проделанной работе, а также получил недвусмысленный намёк на то, что пора бы показать САСШ её место. То же самое был вынужден выслушать и лорд-канцлер.
Завертелись политические винтики, нанизывая на себя гайки двойных агентов и агентов влияния. Полилось "масло" денег и благ на шестерёнки заинтересованных лиц. Подкуп, шантаж, убийства и угрозы, в ход пошло всё.
Где-то в Техасе, буквально из ничего, возникла "Северная лига", во главе с Виктором Орбаном.
"Нас не устраивает президентская власть!", " Вся власть народу, а не хищникам-эксплуататорам!", "Долой дельцов от фабрик и заводов!", много ещё было подобных лозунгов. "Власть рабочим, земли – фермерам". "Негры тоже люди!", ну и так далее.
Этот революционных призыв, неожиданно для властей САСШ, подхватили в Чикаго, Бостоне, Филадельфии, а также в других, более мелких городах, в которых до этого ничего подобного и не происходило, но давно назрели тщательно сдерживаемые капиталом противоречия.
В воздухе ощутимо запахло началом передела власти, а по-простому сказать, революцией. Но верхи не хотели, а низы ещё не могли, а только показывали что могут. Денежные вливания из Великобритании, и частично из Франции, пока только лились слабыми, еле видными ручейками, но вскоре готовы были перерасти в могучие финансовые реки, грозившие добавить множество проблем властям САСШ.
Нет, никакой революции в Америке не случилось бы, но вот осадочек и задел на будущее был большой. А тут ещё, масса чернокожих, и американская сегрегация, пожар которой был временно купирован, с помощью слива лишних в Африку.
Посол Великобритании в САСШ деликатно намекнул на очень тонкие обстоятельства, грозящие перерасти в довольно толстые намёки, если САСШ будут продолжать свою экспансионную политику, без согласования этого с Великобританией и Францией. В этом вопросе обе великие державы были единогласны.
И глава министерства иностранных дел САСШ прекрасно их понял, о чём и доложил президенту САСШ Стивену Гроверу Кливленду. Президент поморщился, сознавая свою, на данный момент, беспомощность, но он не стал бы второй раз президентом, если бы не был опытным политиком и прожженным интриганом.
И поэтому согласился с доводами противоположной стороны, о чём и уведомил своего главу МИДа, а тот, в свою очередь, передал его слова послу Великобритании в САСШ, дальше информация по закрытым каналам поступила к лорд-канцлеру. А после подтверждающих действий военно-морского флота, покинувшего акваторию Гвинейского залива, все активные выступления членов "Северной лиги", субсидированные правительством Великобритании, прекратились.
Глава "Северной лиги" Виктор Орбан сидел, развалившись, за барной стойкой в небольшом городке Одесса, штат Техас, округ Эктор и не спеша беседовал с одним из своих соратников, покуривая при этом сигареты с головой негра на пачке, подарок одного из друзей из России.
Попыхивая ароматным дымком, через новомодный сейчас фильтр, он рассуждал об упущенных возможностях рабочей революции в САСШ и грезил о мировой революции. Сейчас бы его назвали социалистом, но скорее, он был ультраправым, не лишённым идеализма, чем ярко выраженным социалистом.
На него была объявлена охота, но он не боялся ни полисменов, ни техасских рейнджеров, ни просто вооружённой толпы. Не пугали его и ковбои, эти американские скотоводы, перенявшие многие привычки от мексиканцев и исконных обитателей этих земель, индейцев.
Он всегда был с оружием, и на этот раз тоже. На его поясе висело два револьвера, а к ноге был привязан короткий узкий нож. Верный винчестер последней модели висел в кобуре, притороченной к крупу лошади, стоящей перед салуном.
Его революционный отряд, состоящий из смеси белых и мексиканцев, гулял сейчас во всех питейных заведениях Одессы, наслаждаясь текилой, виски и редкой в САСШ водкой. К вечеру им предстоял долгий переход через границу в Мексику.
Докурив последнюю сигарету из пачки, Виктор Орбан внимательно осмотрел голову негра, изображённую на ней, а потом перевёл взгляд на старую газету, валявшуюся на немытой барной стойке. В газете был развёрнутый портрет чернокожего вождя по имени Мамба. Заголовок над ним гласил:
"Назад, к истокам. Спаситель Африки позаботится о каждом!"
Дальше шло развёрнутое описание фонда помощи чернокожему населению, разъяснялись его цели и задачи, а также призыв перечислять в этот фонд деньги, для помощи в переселении негров.
Хмыкнув про себя, Виктор подумал, а этот вождь хоть знает, что к нему едут гости. А то, незваные гости, как говорил его русский друг, Лейба Давидович Бронштейн (Троцкий), они ведь хуже татарина или турка. Что-то подсказывало, что ему ещё представится возможность пообщаться с этим, как его… А… Иоанном Тёмным, лично. А интуиция ещё ни разу его не подводила.
Вот и сейчас, она настойчиво шептала, что пора отсюда сваливать, да поскорее. Свистнув своих людей, Виктор вскочил на коня. Сидя в седле, он дождался бежавших и скакавших к нему со всех сторон небольшого городка, затерянного в пыли прерий, людей своего отряда.
После чего громко гикнул, и весь отряд, подняв пыль на широких улицах Одессы, умчался в закатную прерию, оставив после себя только неоплаченные счета, пыль, да воспоминания об очередных революционерах, непонятно чего желающих и требующих.
Через полчаса в Одессу прилетел на взмыленных конях отряд рейнджеров, но задумчиво посмотрев в сгущающиеся сумерки, командир отряда отказался от мысли преследовать отряд "Северной лиги".
Да и в полученных им инструкциях не было требования любой ценой поймать бежавшего главаря революционеров. А раз так, тогда и нечего соваться на ночь глядя в прерию, рискуя нарваться на пулю из засады, или внезапное нападение вдвое превосходящего врага.
Успокоив свою совесть такими рассуждениями, командир рейнджеров кивнул своим парням, запыленным с ног до головы, в результате бешеной скачки. Войдя в тот же самый салун, где всего лишь час назад сидел Виктор Орбан, он заказал себе пару кружек пива и, выслушав рассказ о подлых революционерах, не любящих платить по счетам, придвинул к себе обрывок старой газеты.
Задумчиво уставившись на портрет негра, который до этого также рассматривал главарь "Северной лиги", он хмуро подумал о том, скольких негров переправили на другой континент за последнее время и, слава Богу!
Хмыкнув вслух от переизбытка экзотики, он тут же забыл про этого вождя и переключился на прохладное пиво, которое так славно выпить после дня скачки по бесконечной прерии. Вливаясь в пересохшую глотку, пенящийся напиток вымывал все мысли и желания, кроме одного – лечь поспать. Не в силах больше бороться с усталостью, он отдал приказ своим парням размещаться в гостинице и, допив пиво, тоже ушёл в предоставленный ему номер.
Николай II, совсем недавно взошедший на престол, с интересом рассматривал портрет африканского вождя, читая почти всё, что писали о нём газеты. А писали о нём много и со вкусом. Экзотика сэр, да ещё и чёрная.
В России всегда с интересом смотрели на негров и даже, где-то, с опаской. Это ж как так природа смогла поглумиться над человеком, не иначе, как в аду его почернили! Да и все остальные физические особенности негритянской расы, такие, как толстые губы, широкий нос и жесткие курчавые волосы на голове, всегда удивляли русский народ.
К тому же, русские никогда не были замечены в колонизаторстве заокеанских стран. Хватало проблем с народами и территориями, находящимися на евразийском континенте. И, почему-то, русских всегда тянуло туда, где холоднее, а не теплее.
Туда, где теплее, всегда тянуло британцев, покоривших Индию, претендовавших на Афганистан, Таджикистан, Узбекистан и казахские степи, стремящихся выйти в мягкое подбрьюшье России.
– Аликс, солнышко, – обратился царь Николай II к своей любимой жене, когда они сидели вместе на летней веранде, наслаждаясь тёплым летним вечером, – что ты думаешь об этом чёрном короле, Иоанне Тёмном?
Юная императрица подхватила отлично пропечатанный экземпляр газеты "Московские ведомости" с развёрнутым портретом Мамбы и уставилась на него, внимательно разглядывая.
– Ники, ну я не знаю. Он очень страшный, и это его копьё… Оно ужасное, разве можно смотреть на него спокойно. Мне нельзя рассматривать таких страшных людей.
– Почему, Аликс?
– Потому что я беременна, и от этого у нас может родиться страшный ребёнок.
– Ну что ты, Аликс…
– Ну, не страшный, но пугливый. Ты же знаешь, Ники, я такая трусиха, и боюсь всего.
Император притянул к себе любимую и, нежно гладя её по рукам, прошептал в розовое ушко: – Не бойся, Аликс, твой муж защитит тебя от любых опасностей!
– Говорят, – продолжила императрица, что этот Мамба может предвидеть будущее, и вообще, почему его зовут Мамба?
Император рассмеялся на её слова.
– Мало ли, что в народе говорят глупые люди. Это просто экзотика. А Мамба, это название древесной змеи, я видел их, когда меня отправили в путешествие по всему миру, чтобы я забыл тебя, любимая моя. Наверное, его назвали так потому, что он опасен, как змея.
И мне докладывали, что он превосходно разбирается в ядах. А это, ты сама понимаешь, совсем не просто, и отлично характеризует человека как очень опасного. Тем более, он сумел создать государство и дать отпор всем, кто покушается на его территории. Об этом пишут все газеты.
– Да, Ники. А давай отправим к нему кого-нибудь из приближённых. Пусть с ним поговорит, а потом расскажет нам. И привезёт ещё чего-нибудь в подарок, что-нибудь этакое, необычное. Я очень люблю тайны, ну пожалуйста, Ники. Я же так тебя люблю. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
И она засмеялась, как совсем юная девчонка, что совсем не надлежит делать императрице. И вот за это Николай II и любил свою жену. Вдоволь полюбовавшись на раскрасневшуюся в восторге супругу, он дал ей твёрдое обещание, что направит серьёзного человека, да и не одного, в далёкую Африку.
Тем более, там сейчас началась война, в которой принимали участие и российские поданные, бывшие инструкторами у Менелика II, чьи войска воевали русским же оружием.
Не такой и сложной была просьба юной императрицы, чтобы отмахнуться от неё, да Николаю II и самому хотелось как можно больше узнать об этом туземном короле, а ещё лучше, увидеть.
Он император, и не имеет права на обычные человеческие желания, но очень хотелось ощутить аромат экзотики, и видеть её в собственном дворце. Так что, просьба жены пришлась ему по вкусу, и позволяла сохранить лицо, не показывая собственного любопытства.
– Хорошо, я завтра же назначу надёжного человека, не переживай Аликс, давай попьём чаю. Я хочу попробовать те чудесные пирожные, которыми нас угощал вчера повар князя Юсупова. И они снова уселись в лёгкие плетёные кресла, установленные на летней веранде.
Глава 6. Погоня.
Убегаю я, убегаю. Словно тучка, от недругов улетаю. Со мной ещё ребят отряд, целых десять негритят, остальные полегли в бою, у-у-у-у-у. Как волк я вою на луну. Но волков ребята здесь нет, а наёмников целый букет.
Всю саванну я обежал, и до джунглей доскакал, джунгли славные такие, сплошь заросшие, чужие, много там зверья живёт, и кусать всех хочет, вот, без разбора, и тебя, и меня, и чужого чужака.
Краткое описание своих "подвигов" завершил, перехожу к другой главе, а эту продолжать не буду я уже. (шутка юмора).
На самом деле, всё было не так, а вот так.
Бежал, значит, я и отстреливался от этих маньяков. Загоняли бедного негра, до умопомрачения, аки дичь бестрепетную, аспиды. Да, с аспидами, это перебор, аки волки, алкающие чужой крови, да к тому же, негритянской. А моя кровь мне, вообще-то, нужнее, чем им.
Короче, после того, как опустился томный африканский вечер, наши тела растворились в сумерках, а потом и вовсе, слились с чернотой ночи, на этом всё преследование прекратилось на корню.
Собачек-то у наших преследователей не было. А небольшой участок саванны, где произошла битва, уже и закончился, дальше шли непролазные топи, с большим количеством мелких ручьёв и густого кустарника, постепенно переходившего в джунгли.
Можно было дотянуть до них вместе с войском, но вот бросать просто так орудия было жалко, а протащить их по непролазной грязи, в условиях жёсткого цейтнота, было нереально. Да и сражение необходимо было дать, чтобы противники не полезли на Банги, где отбиться было бы труднее без моего войска. Момо один бы точно не справился.
Плюс, ещё раненых надо было спасать, и лучшую часть моей армии. Спросите, к чему такие жертвы, да только в Африке, помимо жестокости, нужно показывать себя и лидером, и человеком, способным вылезти из любой задницы, а это виртуально не сделаешь. Риск – дело благородное, вот только не всегда он получается.
Кроме этого, надо постоянно доказывать, кто ты такой, а уже потом приобретённая слава сделает всё за тебя. А мне ещё мусульманские страны завоёвывать и принуждать к повиновению, а это совсем нелегко.
Как бы там ни было, но ночь наступила весьма вовремя. Почувствовав, как под ногами ощутимо захлюпало, я был вынужден остановиться. Найдя подходящее место, мы стали разбивать походный лагерь.
Воины стали нарезать траву ножами для постройки себе и мне хижин. Хижины были необходимы в связи с наличием огромного количества гадов, как ползучих, так и летучих, готовых укусить, попить крови, а то и оторвать наиболее лакомый кусочек. Да и постоянно изменчивая погода была готова в любой момент обрушить на наши головы тропический ливень, в этой местности не такой уже и редкий.
Как дела у моих преследователей, я не интересовался. Конечно, можно было пойти им навстречу и спросить, но я решил воздержаться. Кто их знает, не поймут ещё моих устремлений и вопросов, попросят остаться с ними, побыть, так сказать, в их компании.
А мне и в обществе собственных воинов как-то неплохо, даже, скажем, очень хорошо. Хижину построили, человечьим мясом накормили, или это было обезьянье? Ну, не важно, мясо, как мясо, суховато, особенно, где хвост.
Чего только не съешь после такого нервного дня, и ещё более нервного вечера. Вечер обещал быть томным, но я сражался и его наступления не заметил. Все мои мысли были направлены на то, чтобы скорее оторваться от преследования.
Очень хотелось напасть на наёмников и англичан ночью. Но, посмотрев на своих воинов, я убедился, что это плохая идея, люди устали, как физически, так и морально, и атаковать сейчас нецелесообразно, поэтому свои крамольные мысли я отложил на потом, погрузившись в очень крепкий сон.
Очнулся я от ощущения чужого присутствия. Я как-то упоминал о своей новой способности ощущать грядущие неприятности, да и сон у меня стал хоть и крепким, но чутким. Так спит змея, чувствуя любые вибрации почвы, от приближающейся к ней опасности.
Мои тактильные ощущения тоже обострились до предела, да и нервозная обстановка накануне не добавила мне спокойствия, а помогла ощутить приближение опасности. К тому моменту, когда остриё штыка было готово коснуться меня, я окончательно проснулся.
В темноте ночи, подсвеченной полной луной и многочисленными звёздами, мерцавшими в вышине, я разглядел тёмный силуэт незнакомца и смог увидеть заросшее бородой лицо и горящие ненавистью глаза, кроме того, позади него маячила ещё одна смутная тень.
Ба, так это незнакомцы из зуавов, согласившихся перейти на мою сторону, находившиеся вместе с моим войском, но, правда, без оружия. В пылу битвы мне было не до них, и они разбежались кто куда. Но, видимо, не все, двое вот увязались за мной, пся крев.
Все эти мысли молнией промелькнули в голове, и не успел штык пронзить моё горло, как я схватился голой рукой за лезвие и рывком выдернул его из рук врага. Тот, не желая выпускать длинный нож, не удержался и рухнул плашмя, предоставив мне возможность сделать лечебный массаж его горла.
Моя левая рука крепко схватила его за шею, пока правая возилась со штыком. Толстые пальцы, почувствовав под собою шерстистое горло, сжались на нём до хруста. Бывший зуав захрипел, не желая сдаваться, но мне некогда было слышать его хрипы, позади него находился ещё один враг, жаждущий моей смерти.
В ярости я раздавил врагу гортань. Хрустнули хрящи, я отбросил врага, ударив его ещё и освободившейся правой рукой. От удара телом врага, травяная хижина разрушилась, но я уже вскочил и бросился на второго зуава, который находился неподалёку.
Но он, наоборот, не пожелал нападать, а далеко отпрыгнув, внезапно уселся на землю, и быстро проведя обеими руками по заросшему жёсткой щетиной лицу, произнёс, коверкая слова на сонго.
– На всё воля Аллаха, я говорил Рахиму – это плохая идея, но он меня не послушался. Я в твоих руках Мамба, но я не желал твоей смерти, я сдался тебе, и хочу воевать за тебя.
Схватив его за горло, я заглянул в чёрные глаза, отражающие мутный свет луны. На меня бестрепетно взглянули спокойные глаза фанатика, всё для себя решившего. Я не видел смысла в его убийстве.
– Как тебя зовут, зуав?
– Саид.
Я хмыкнул, ты почему пришел?
– Стреляли, – меланхолично ответил тот.
– Да? А Жовдета знаешь?
– Да, это мой кровник.
– Помочь отомстить?
– Не, я сам, Мамба, если он попадёт тебе когда-нибудь в руки, оставь его для меня, он мой. Я сам его убью.
– Замётано, Саид, а сейчас иди на хрен отсюда, пока я тебя не придушил своими чёрными руками.
И Саид, кивнув головой, мгновенно растворился в темноте, а я подошёл к дежурному костру и устроился там досыпать остаток ночи.
С утра мы поменялись с преследователями местами. А чего они за мной гоняются? Ну и что, что нас меньше? Хватит из себя жертву попаданчества строить, пора уже браться за ум, или за что-нибудь другое, но такое же полезное, и пользоваться преимуществом своего чёрного тела, а также умом и знаниями человека двадцать первого века.
Покружив в густых зарослях всякой мангровой гадости, вспугнув при этом до фига и больше всякой ползучей, летающей, и водоплавающей живности, мы организовали засаду. К тому времени, когда появились первые преследователи, вся эта дикая живность уже успокоилась и принялась жить так же, как и до нашего появления. То есть, жрать друг друга.
Змеи гонялись за лягушками и лесными крысами, крысы за змеями, за теми и другими внимательно наблюдали хищные птицы, ну и дальше, по пищевой цепочке. Более крупные животные здесь отсутствовали, они жили дальше, в гуще джунглей.
Крупных рек поблизости не было, это избавляло нас от соседства с ещё одним неприятным земноводным жителем этих мест и мастером засад, крокодилом.
Через пару часов, следуя по нашим следам и держа нос по ветру, появились первые преследователи. Это были англичане. Навскидку, никак не меньше трёхсот человек. Наёмников нигде не было видно. Решив, что те значительно отстали, я решил разобраться с англичанами.
Дружный залп из винтовок сразу внёс изрядную долю хаоса в ряды охотников за чёрными головами. Цепочки людей, пробирающихся сквозь густой кустарник, поредели. В ответ раздались лишь беспорядочные выстрелы, которые совсем не помешали расстреливать их дальше.
После нескольких залпов, мои воины бросились в рукопашную, довершив разгром англичан. Но, на нашу беду, бельгийцы оказались умнее англичан. Капрал Дюк, который провел в Африке не один год и исходил многие километры джунглей Конго, осторожно вёл свой отряд.
Заслышав раздававшиеся впереди дружные винтовочные залпы, он ясно представил себе всю картину боя и понял, что отряд англичан попал в засаду. Тихо развернувшись, опытный старый вояка повёл свой отряд в обход засады и, дождавшись удобного момента, напал сзади.
Картина маслом, бывшая драмой, потом фарсом, плавно перетекла в сюр. Мы уже добивали распавшийся английский отряд, когда, неожиданно, получили удар сзади. И всё смешалось вокруг, вдруг неприятности стали в круг. И пошла потеха, как в горах эхо.
Выстрелы из-за густых кустов во все стороны, скоротечные схватки, крики раненых и трупы людей, всё это разнообразило густой подлесок преддверия джунглей. Обнажённые чёрные тела и белые полотняные рубашки мелькали тут и там сквозь густую листву, распугивая дикую животную мелочь. Гремели винтовочные выстрелы, звенели клинки, хрипло кричали умирающие.
Капрал Дюк высматривал цель всей охоты, наконец, сквозь густую листву он смог разглядеть здоровенного негра, с жёстким, страшным лицом и огромным копьём в руках.
– Вон он, брать живьём, – вскричал капрал, что впоследствии было признано им ошибкой (надо было сразу убивать).
Мамба, завидев мчавшихся сквозь заболоченную местность полусотню наёмников, не стал сдаваться или убегать, а присев за густой кустарник и выставив из него ствол многозарядного винчестера, стал расстреливать подбегавших.
Не меньше десятка трупов осталось лежать в заболоченной почве, когда оставшиеся в живых смогли добежать до него, но и негры не дремали, и вовремя оказали помощь вождю, приступив к отстреливанию нападающих.
Дальше началась народная игра под названием "кошки-мышки". "Зубастые чёрные мышки" скрывались то в густой траве, то в воде небольших ручейков, то между кустарниками, насаживая атакующих "саблезубых белых кошек" на копья и штыки.
Количество живых бойцов, как с одной, так и с другой стороны, стремительно уменьшалось. Всё вокруг было разгромлено, заболоченная земля обильно полита кровью, а все кустарники изломаны и порублены.
Я стоял по колено в воде и внимательно прислушивался к происходящему вокруг. Патроны к винчестеру закончились, оставался только револьвер, да кинжал с копьём. И то, и другое я не собирался оставлять, ни при каких обстоятельствах.
Сбоку послышался шорох. Направив в сторону звука револьвер, я увидел, как густая листва кустарника раздвинулась, показав хмурое лицо Саида, вооруженного английской магазинной винтовкой без штыка, зато на его поясе висела офицерская сабля и большой тесак. Тесак, наверное, был снят либо с моего воина, либо с кого-то из наёмников.
– О, Саид! И что, опять стреляли?
Меланхолично дунув в ствол винтовки, бывший зуав медленно пожал плечами и сказал.