Добро пожаловать в Москву, детка!

Глава 1

Катька стояла в дверях, одной рукой держась за косяк, а другой надевая туфлю.

– Не удобно, все забываю купить какой-нибудь пуфик, – сказал Виктор, протягивая девушке две пятитысячные купюры и одну тысячу отдельно на такси.

– Да ладно, не заморачивайся, – улыбнусь девушка, сминая денежку в сумку. – Ну все, пока, спокойной ночи и удачных прыжков завтра! – сияя прощалась Катька.

– Целую, и тебе. Синий шевроле, шестьсот двадцать пять. – тоже расплылся Виктор, как чеширский кот, своей загадочно-странной улыбкой.

– Да, да, запомнила! – крикнула девушка уже выходя.

«Фух! – отпустило Катьку, когда она села в такси. – Что за человек этот Виктор, что за мужик такой?» Сорок девять лет, с проплешинкой на голове, небольшого роста, даже ниже Катьки без каблуков, но поджарый и крепкий. Волосы, оставшиеся на висках и затылке, всегда коротко подстрижены и немного топорщились в разные стороны, что придавало мужчине некую задорность и сбавляло возраст.

С Виктором Катька познакомилась больше полугода назад, когда активно искала любовника на сайте знакомств. Виктор сразу написал, что женат, что на особые ухаживания и романтики у него нет ни желания, ни времени и, что он готов просто платить деньги за секс. При этом никто никому ничем не обязан и встречаются они только по обоюдному желанию. Катька согласилась сразу. В то время она барахталась на такой мели, считая рубли на проезд в метро.

Каждая встреча с Виктором была фактически копией предыдущей. Они ужинали то, что Виктор покупал в “Азбуке Вкуса”, Катька пила виски или текилу, а Виктор только вино и много ел, как впрочем, и все евреи: много, быстро, что-то в процессе хваля, а что-то честно критикуя. После обильной трапезы и непринужденных диалогов, хотя больше монологов Виктора о книгах, о фильмах и его многочисленных поездках в горы, мужчина отправлял Катьку в ванную, затем быстро ополаскивался сам, и они проходили в спальню. Катька всегда думала в эти моменты: «О, небо! Он когда-нибудь сменит место для секса?! Такая огромная квартира! И нет! Все время в спальне!»

Но Виктор ничего не менял. Даже секс был в одних и тех же позах, без особых затей и каких-либо усилий с его и с ее стороны. Такой спокойный, правильный, красивый секс и очень скучный для Катьки. «Я вообще не понимаю! – часто возмущалась Катька Вере – Зачем я ему? Так он может успешно трахать резиновую куклу, да к тому же ничего ей не платя!»

Но это все ерунда, секс не особо напрягал Катьку в отношениях с Виктором. Напрягало другое, и порой довольно жестко било по самолюбию и самооценке девушки. Виктор совершенно не умел или не хотел ее слушать. Всегда говорил только он, и если Катьке удавалось что-то вставить или она порывалась высказать свое мнение, мужчина беспардонно ее перебивал и продолжал говорить, причем говорил Виктор настолько быстро, что Катька половины слов, а иногда и больше не могла разобрать, то ли он прожевывал гласные, то ли слишком свистел в согласных, заваривая такую словесную кашу, похожую на овсянку со слизью. Катька даже порой терялась, какой вопрос ей задать, чтобы продолжить беседу, потому что она не расслышала предыдущего спича.

«Нет, я, конечно, понимаю, что я не для бесед приезжаю, Вер, но он же говорит, и много! – возмущалась девушка Вере – Какие-то рамки разговорного этикета, не знаю, какое-то чувство такта должно присутствовать в конце концов!»

Такси ровно ехало по ночной, уже довольно прохладной, осенней Москве. Девушка любила Москву. Она благоволила перед ней. Москва для Катьки в эту дождливую листопадную ночь явилась Моникой Белуччи. Красивая, статная, зрелая и совершенно не стареющая. Моника-Москва изредка поглядывала на Катьку с высоты своей звездности и красоты, снисходительно улыбаясь лишь уголками большого чувственного рта. Такой столицу видела девушка в этот момент.

– О! Ну что приехала, проститня! – буркнула с порога Вера из темноты квартиры.

– Да, приехала, канеш. Ты чего не спишь?

– Да, не могу! Хожу курю, уже всю пачку выкурила, гоняю, – сипло ответила Вера.

– Понятно. Тебе сколько, пять хватит?

– Ага. Спасибочки.

– Вот, кладу на стол, надеюсь не побрезгуете, мадам, чисто заработанным телесным трудом? – улыбаясь, парировала подруга.

– Да, ладно, дурочка! Еще обидься! Эх, я бы так сейчас сексанула, мужика полгода не было, уже забыла вообще, что такое секс.

– Ой, Вера! Если ты немного подвинешь свои перфекционистические замашки в свои тидцать восемь лет уходящей драгоценной молодости, то и на твоей заросшей тропинке возьмет да и вырастет грибок, а может даже не один! – расхохоталась Катька.

– Так! Если тебе опять не дали сказать ни слова, не нужно сейчас на меня обрушивать ушат своей филологической ущемленности! – подкалывая подругу, пробурчала Вера.

– Охохо! Ну пусть лучше будет филологическая, чем физическая! Цвету вон, как роза, больше двадцати семи не дают! – продолжала шуточную перепалку Катька, укладываясь спать рядом.

– Спокойной ночи, роза! – прохрипела Вера и накрылась с головой одеялом.

Глава 2

Виктор задернул занавеску, убедившись, что Катя села в такси. – «Красивая девка, и не дура вроде… А на подобные отношения согласилась.»

Когда Виктор впервые увидел Катю, он даже немного оторопел. Среднего роста, статная, с высокой полной грудью четвертого размера, с шикарными вьющимися густыми волосами и большими миндалевидными серо-зелеными глазами. Катя была на высоких каблуках и смотрела на Виктора сверху вниз. «Блин, прямо на мою залысину!» – всегда в таких случаях сокрушался мужчина. Но через некоторое время Виктор понял, что девушка «совершенно не в теме», явно стесняется, опускает взгляд, раскраснелась, да и сумочка дешевая. «Ну понятно, должна на десятку согласиться». На всякий случай в теме разговора он погонял ее по брендам, убедился, что приезжая красавица ни в чем не разбирается, и совершенно забыл о своем росте в метр пятьдесят семь и залысине.

«Эх! Софья просила купить ей Шекспира на английском в подарочном варианте! – схватился Виктор. – Надо будет завтра заехать. И еще узнать, что там с Камчаткой, сколько человек набралось. Надеюсь, не все нищеебы, как в прошлый раз. Специально прилетаем кататься, солнечные дни на вес золота, а у них денег только на четыре дня. Тьфу!»

Виктор уже более десяти лет профессионально увлекался сноубордом, и это было не просто увлечение или хобби. Горы, снег , скорость стали для него весомой частью жизни, той частью, без которой мужчина уже не мог. Виктор объездил и обкатал почти все горнолыжные курорты мира, но особенно ему полюбилась Камчатка. Там на гору их поднимал вертолет, с вершины которой открывался потрясающий вид на ослепительно белые снежные шубы гор и синий до рези в глазах Тихий океан. Группа спускалась, вертолет к тому времени уже ждал внизу, и они снова взлетали на вершину. И так по шесть -восемь раз в день, в зависимости от погоды. Камчатка была туром не из дешевых. Во-первых, перелеты, во-вторых, аренда вертолета, поэтому Виктор переживал о том, какая группа наберется, он был человеком вполне обеспеченным, но даже ему арендовать самолет только для себя было накладно. Летал мужчина туда ранней весной в основном с друзьями, а в последнее время стал брать и Софью, так как дочь потихоньку становилась объектом его отцовской гордости. Софья достаточно не дурно каталась, знала в совершенстве английский и иврит и должна была блестяще закончить школу. В Израиле жила вся семья Виктора, восьмидесятипятилетняя мать-еврейка, девяностолетний отец-латыш, жена, Софья и бессчетное количество родни на седьмом киселе.

Но не только сноубордом горел Виктор, в летнее время, когда для большинства гор не сезон, он также успешно катался на вейке, играл в теннис, новомодный сквош и прыгал на батуте под чутким руководством титулованного акробата из «Дю Солей».

«А должен я завтра прыгнуть этот прыжок! – хитро заулыбался Виктор своей кошачьей улыбкой. – Хорошо мы так сегодня с Катей позанимались, я прям слился полностью. Да с ее сиськами всегда все до последней. Эх, кончаю, правда, что-то быстро. Но фиг с ним, не Юля же Михалкова».

Юля Михалкова из «Уральских пельменей» была для Виктора «женщиной в голубом». Однажды он увидел ее на одном горнолыжном курорте и влюбился. Восхитился ее красотой, которая ни капельки не уступала телевизионной, позавидовал черной завистью ее мужику и не раз тогда вспомнил, что он метр пятьдесят семь с залысиной.

Глава 3

Эдуард летел рейсом Москва –Шанхай в этот раз эконом-классом, так как цена на бизнес в связи с курсом евро была просто заоблачной. «Ахаха! – про себя усмехнулся мужчина слову заоблачной по отношению к билетам. – Ну верно, я же сейчас за облаками, какой же ей, цене, еще быть!» Эдуард достал карманное зеркальце из стильной кожаной косметички и стал рассматривать свой покрасневший глаз. «Ну, вот как всегда! Стоит понервничать, сразу лопаются сосуды в правом глазу!» – зарычал мужчина, да и родимое пятно, расположившееся от переносицы почти до середины щеки, неприятно потемнело.

В связи с курсом евро подорожали не только билеты, но и комплектующие для его мебельной фабрики в Китае, об этом мужчина думал сейчас. О евро, о покупке новой более дешевой древесины, о возможной реструктуризации компании и о Сергее, его управляющем уже на протяжение последних семи лет. За несколько дней до командировки ему положили на стол документы, свидетельствующие о том, что Сергей ведет двойную игру прямо у него за спиной. «Блядь! Да почему так! Не может быть! Сергей – это же моя правая рука, это друг, это человек, который меня понимает как никто другой! Если верить бумагам, то получается, что Сергей фактически создал вторую компанию на базе моей фабрики, получается, что он, как паразит, все это время высасывал соки из самого дорогого и долгожданного моего детища, чтобы взрастить своего выродка…Так, либо кто-то со стороны хочет подставить Сергея, либо Сергей на самом деле меня предал. С этим надо будет разобраться, кое-какие моменты уточню по прилету в офисе в Шанхае, а основное уже оставлю на Москву».

Эдуард откинулся в кресле и не ощутил приятного погружения в широкое и глубокое кресло бизнес-класса. «О, черт, и здесь подстава! Заказать виски что ли?» – подумал мужчина, провожая пристальным пронизывающим даже сквозь спину взглядом карих глаз стюардессу. «Ладно, не буду, не заслужил. Какого хрена виски, если человека под собой не вижу, где моя прозорливость и выработанный с годами навык в два счета раскусывать людей. Где это все?! Старею что ли, глаз уже не тот, замыливается…» На слове замыливается мужчина опять усмехнулся, вспомнив про лопнувшие сосуды. «Не замыливается, а заливается кровью…Хм…А что если Сергей меня подставил, и это я докажу… – все не успокаивался Эдуард. – Что делать дальше? Просто так Сергея не уберешь, слишком много знает , да и умеет, грамотен и профессионален, сучара…На данный момент основные рычаги управления компанией у него, потому что кто-то , блядь, расслабился, доверился как прыщавая школьница! Ну ладно, и не в такие игры играли».

Спускаясь с трапа, Эдуард включил телефон, тут же посыпались сообщения о поступавших звонках, и мелодично запиликал вотсап. Писала Катя: «Привет…странно как-то ты мне сегодня приснился…с обожженной багровой спиной…У тебя все хорошо?»

Глава 4

Катька бежала на работу и как всегда опаздывала, но несмотря на то, что шла уже двадцатая минута ее рабочего времени, девушка завернула в кафе купить неизменный стаканчик двойного эспрессо со сливками и какую-нибудь сладкую штучку. Катька вообще любила пожрать. Гурманшей была еще той, поэтому и деньги у нее не задерживались, сколько бы она ни зарабатывала, ей все равно не хватало. Девушка очень любила маленькие, уютные, похожие на парижские кафе, ресторанчики, с красивым интерьером, видом из окон или террасой.

Девушку тянули подобные места и четвертую часть своего дохода она отдавала именно им. А так как доход у Катьки был «особо не пошикуешь», или как любила резюмировать Вера, что Катька живет «не по средствам», то последнюю неделю перед зарплатой девушка сидела на яблоках, и обед ее составлял бутерброд из «Ашана» за пятьдесят два рубля. А бутерброд, кстати, был прекрасный: с приличным кусочком курицы, кружочком свежего помидора, листочком салата и ломтиком сыра.

– Карина, привет! Айм соу соу сори! Так опять долго ехала! Так долго стояли поезда в туннелях! Представляешь, даже в метро уже пробки! – живо и с улыбкой произнесла Катька, залетая в офис.

– Привет! – еле выдавила из себя коллега.

«Понятно, опять не в духе. – сокрушилась Катька. – Вообще, как можно быть таким тяжелым человеком? Вот глыба сидит, настоящая гранитная глыба».

Хотя с виду Карина совершенно не была похожа на глыбу. Маленького роста, худая, морщинистая, тридцатисемилетняя девушка. Карина была замужем, жили они с мужем и сыном в достатке. Также коллега имела неплохой тыл из папы-полковника и мамы-бухгалтера мясного комбината. Карина была все время чем-то недовольна, больше молчала: молча делала свою работу с бумажками и отчетными документами, втихую, под офисную суету, находила рабочих для ремонта новой квартиры, успевая заказывать все то многочисленное, что нужно для ремонта, начиная от шурупов, гаек и направляющих и заканчивая техникой и мебелью, лишь изредка созваниваясь с мужем, согласовать цену. Катька наблюдала за Кариной, за ее жизнью и три вопроса не давали ей покоя. «Первый вопрос – почему она с такими родителями работает на такой скучной, бесперспективной работе, второй – как она может ничего за день не жрать?» Карина вообще ничего не ела весь день, только пила чай и раз в два часа выходила курить, все остальное время девушка сидела, уткнувшись в компьютер. Катька бы сдохла. И третий вопрос, который больше всего буравил катькин мозг: «Почему Карина не красит свои седые волосы. Неужели она их не видит? Они уже достаточно отросли и, как лески, как прочные рыбацкие лески, выбивались из русых прядей девушки». Больше вопросов к коллеге у Катьки не было.

Сама же Катька на своей работе «отбывала срок», так она это называла. Катька занималась продажами корпоративного такси для сотрудников и клиентов различных компаний. Ее задача, впрочем, как любого менеджера по продажам – привлечь клиента и заключить с ним договор. Катька работала в продажах с различными ответвлениями уже более десяти лет и терпеть уже все эти продажи не могла. Она знала от первого до последнего шага пресловутые законы продаж, хорошо разбиралась в психологии людей, в их психотипах. Знала, что на то, чтобы быть в новой компании как рыба в воде ей нужно три месяца, этот срок был очень точным, именно на третий месяц она выходила на результат, на пятом добивалась успеха, а на девятом ей становилось скучно. Одни и те же звонки, одни и те же продукты, один и тот же кейс, одна и та же проверенная интонация на нужных словах и одни и те же слова-крючки, на которые цепляется рыбка по другую сторону трубки.

Но в этой компании Катька еще держалась по трем причинам: первая причина – у нее было достаточное количество встреч, на которые она добиралась не на метро, а на их довольно сносном такси, к тому же встречи для Катьки были интересны, потому что на них она знакомилась с разными людьми. Вторая причина вытекала, собственно, из первой, одна встреча в Москве занимала полдня, целую половину дня ты на воле, а не в тюремной камере с компьютером и телефонами.

Катьке нравилось встречаться с людьми, слушать их, наблюдать за ними, разгадывать их. Девушка одновременно представляла какие эти люди в жизни, в сексе, в быту и ей очень хотелось узнать – права ли она, не ошиблась ли? В эти моменты Катька очень сожалела, что нет у нее в сумке того заветного сборника задач с правильными ответами в конце. И еще, конечно же, Катька любила говорить, она упивалась своим красивым голосом и правильным, сложным русским языком. Вот уж где она могла выгулять свою филологическую ущемленность и невостребованность на всю катушку.

И третья, основная причина «не бегства» из этой абсолютно не престижной, не громкой, не перспективной, не пафосной, не наукоемкой компании то, что Катьку никто не доебывал в самом прекрасном смысле этого слова. Катька была предоставлена сама себе, ни зачастую бесполезных многочасовых, выносящих мозг из-за самодурства директора или коллег, планерок, ни доскональной системы контроля рабочего дня, ни отчетов о проделанной работе, которые обычно никто не читает. У Катьки был только план, сколько денег она должна принести, если Катька его выполняла, она получала порядка семидесяти пяти – восьмидесяти тысяч. Но на следующий месяц план ставили выше, почти на сто процентов, Катька его не выполняла и получала пятьдесят, на другой месяц план опять снижали, боясь, что Катька уйдет, план выполнялся, а на следующий месяц его вновь повышали, видимо, беспокоясь, чтобы сотрудница не надела корону и не поехала сыром по маслу на семьдесят пять-то тысяч рублей в Москве, живя на съемной квартире. Но такая синусоида плана и зарплаты и «недоеб» руководства Катьку вполне устраивали, это было гораздо лучше, чем первое время ее пребывания в столице, когда она за два месяца получила двадцать пять тысяч рублей и немного пошатнувшуюся нервную систему. Моники Белуччи тогда еще не было и в помине. Тогда Москва жила своей роскошной и сытой энергией миллионов жизнью, закутавшись потеплее в меха, так как наступил декабрь. Москва ездила в каретах, запряженных сильными красивыми рысаками, изредка бросая на Катьку комья снега из-под колес и распахивая порывами ветра тонкое весеннее пальто с проженной подкладкой.

Глава 5

Катька познакомилась с Верой еще будучи студенткой филологического факультета, окрестившегося как факультет «одиноких девиц». Девушка училась на пятом курсе и пришла за первым, после официантки, заработком в казино, каким-то чудом закончив курсы крупье. Вера работала на тот момент в казино кассиром. Катька хорошо помнила их первую встречу с Верой, которой на тот момент было лет двадцать шесть. Стройная длинноногая блондинка сидела на высоком стуле у бара, хотя по регламенту не должна была выходить из кассы вообще. Вера сидела на высоком крутящемся стуле, гордо вытянув одну ногу, а вторую подогнув под попу, курила и громко смеялась, даже не смеялась, а ржала. Вера была красивой, острой на слово и очень независимой, ей было абсолютно все равно, что о ней подумают и что с ней будет дальше, по сути ей было все по хрену.

Катька проходила через бар в стаф, чтобы переодеться, и Вера, окинув ее взглядом, достаточно громко произнесла: «Ого! Какие сиськи! Хорошие, блин!»

Катька, тогда еще скромная медалистка и вот-вот без года полноценный учитель русского языка и литературы, очень смутилась, подумав: «Что за пошлая девица у бара, какой ужас!» Она старалась избегать Веры, Катьку раздражал ее громкий смех, грубый голос с хрипотцой, и девушка немного боялась Веры, потому что не знала, как на нее реагировать. Но однажды разгневанный проигрышами игрок на рулетке, плеснул на Катьку горячий чай, еще дымящийся, только что принесенный официанткой, со словами: «Иди отсюда, сука, пока я тебя вообще здесь не поджег!» Катька схватилась за обоженное место, подскочили охранники и менеджер зала, схватили и увели девушку в стаф. Игрока не тронули, потому что крыша игрока была сильнее крыши владельца казино, только менеджер тихо и, как бы извиняясь, бросил:

– Карен, давай полегче.

– Нет, ну а чо она, сука, тварюга, сотку за двадцать минут! Ты видел, Валера?! Ты видел?! Я восемь обкладываю, а она, сука, двадцать три, я три раза на черное, а она три раза красное! Я тебе говорил убирай эту тварь!

В стафе все склонились над Катькой с расспросами что случилось. Девушка ревела белугой и ничего не могла сказать, но ревела она не от боли, а больше от обиды, от несправедливости. И тут ворвалась Вера с пакетом льда и полотенцем, одним движением она стянула с Катьки облитую чаем блузку и приложила полотенце со льдом к ожогу. – На, держи вот так! Не реви, сама же видишь, что придурок, здесь все такие. – успокаивала Вера Катьку. – Сиди так пока, я сейчас.

Через пять минут Вера ворвалась в стаф с чистой белой блузкой и бокалом коньяка.

– На, выпей! Легче станет! Эй, челядь, дайте шоколадку кто-нибудь или сока стакан! – обратилась Вера к ребятам-крупье, таким же студентам как и Катька. Со всех сторон посунулись пестрые шоколадки, кто-то протягивал сок.

Катька отпила глоток и закусила первым попавшимся кусочком шоколадки. Приятное ароматное тепло стало разливаться по телу, неся с собой успокоение и мир, нежно окутывая янтарной пахучей вуалью красные оголенные нервы.

– Коньяк?! После кипятка? – спокойно и с улыбкой как бы уточнила Ольга, самая старшая и опытная из крупье, только что вошедшая в стаф после смены. – Детка, так нельзя, тебе сейчас надо минимум два стакана воды и только воды.

– Оля, хорош! – встряла Вера. – Ты что не видишь? Книжные советы оставь деканам своей медакадемии.

– Хорошо, я поняла – так же спокойно ответила степенная Ольга, осматривая обожженное место – Кать, купи тогда себе «Пантенол» или «Мефенат», смазывай утром и вечером, за три дня все снимет. До свадьбы заживет. – договорила Ольга и расплылась в широкой белозубой улыбке. Никто тогда еще не знал, что до Катькиной свадьбы было ой как далеко, что Ольга, закончив медакадемию провинциального городка, отправится покорять Москву, поступит в аспирантуру, будет работать официанткой в «Му-му», а через десять лет станет доктором наук, ведущим кардиологом столицы и будет слушать сердечко самого Владимира Владимировича. Никто ничего не знал, и в маленьком прокуренном стафе продолжилась своя маленькая жизнь: у кого из книжек и чая, у кого из нард и шахмат, а кого-то из сна урывками.

Глава 6

Вера хотела стать актрисой. Яркой, взбалмошной, дурной, но безгранично талантливой и красивой. В школе и затем в медицинском училище, которое она закончила с горем пополам на шестом месяце беременности, Вера была звездой. Высокая яркая блондинка играла красавиц и роковых женщин в доморощенных спектаклях, активно участвовала в студенческой жизни и направо и налево разбивала мужские сердца. Потом залетела от двадцатилетнего зубного техника.

– Да потому что дура была, Кать! Дура дурой! Смотреть нужно было немного и на наследственность тоже, у него отец алкаш, дед алкаш. Три года с ним промучилась, сколько слез я с ним пролила, целое море! Поэтому Андрей у меня такой нервный, потому что всю беременность за этим алкоголиком пробегала. Говорила мне мать: «Делай аборт!» Не знаю…Я, конечно, люблю Андрюшку, но в тот момент мне ребенок совсем не нужен был, тем более от такого папаши.

Отсидев год в декрете, Вера устроилась медсестрой в гинекологическое отделение, работала там по сменам, работала в казино и еще подрабатывала массажисткой. Жили они втроем, с мамой и малышом, потому что от отца алкоголика, да еще и гулящего, Верка ушла. Денег лишних в семье не водилось, помощи никакой не было, нужно было надеяться только на себя.