- -
- 100%
- +
© Пучков Л., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
* * *
Глава 1
– Нашли их «уазик». – Улюм вытер вспотевший лоб рукавом и посветил еще раз фонариком на «уазик» с разрисованным тентом. – Точно – их, больше некому. Двери открыты, пустой.
– Я так и знал… – Голос Саранова, доносившийся из трубки мобильного телефона, был похож на предсмертный хрип наполовину утащенного в преисподнюю грешника. – Кошеля работа – я тебе говорил, предупреждал… Как раз его люди там стояли. Пустой, говоришь?
– Ага, пустой, – виновато шмыгнул носом Улюм. – Ты не переживай, мы все поправим. Все поправим…
– И где ты их собираешься искать? – не обратил внимания на заверения Саранов. – У этих воров тут каждый третий двор – малина. Домой к Кошелю вряд ли повезут – не совсем же идиоты… Да, твои люди сейчас что делают?
Бандитский вожак осмотрелся: трое курили у обнаруженного «уазика», рассматривая в свете фар песьи морды на тенте, остальные сидели в машинах и ждали указаний. Что тут делать? Темнота, пока не рассветет, ни о каких активных поисках нечего и мечтать.
– А смотрят тут вокруг, – наигранно бодро доложил Улюм. – Ну, следы, может, какие предметы обнаружатся… А! Ты шибко не раскисай – не все потеряно. Я тут подумал – посидим маленько, организуем засаду. Как рассветет, должны они вернуться – осмотреть тут все…
– Зачем вернуться? – вяло удивился Саранов. – Чего они там забыли?
– Я бы, например, так и сделал, – убежденно заявил Улюм. – У Пса должна быть нычка – помнишь, Григорий говорил? Ну вот – если они здесь пасли их, значит, нычка где-то поблизости.
– Если бы знали наверняка, давно бы вскрыли этот их тайник, – возразил Саранов. – Что им мешало сделать это раньше?
– Ничего не мешало, – согласился Улюм. – Но они не знали, где нычка. Сейчас поболтают с Псом маненько – а спецы насчет поболтать у них имеются, – он быстренько расколется, назовет нычку, и они сюда припрутся. А мы их тут – со всех стволов. Заберем бабочки и свалим. Так что ты шибко не переживай…
– Думаешь, успел он бабки скинуть? – с затаенной надеждой спросил Саранов. – Думаешь… думаешь, не с бабками его прихватили?
– «Уазик» почти на самом выезде, – компетентно пояснил Улюм. – Взяли, вытрусили из тачки, повязали, покатили. Если тачка не нужна, ее бросают на месте. Тащить ее никто не станет – нема дурных. А нычка наверняка где-то за пустырем – не ближе. Вот и суди – бабки скинул, покатил в город, тут его и…
– А если не скидывал? – тревожно предположил Саранов. – Если он как был – с бабками – поперся в город, а его повязали?
– Ну че он – совсем дурак? – досадливо воскликнул Улюм. – Дураку понятно: в промзоне спрятать – армия год искать будет, хер найдут. А в город… Сам подумай – ну кто с такими бабками по городу раскатывать будет?
– А если все-таки с бабками взяли? – уперся Саранов. – Тогда Кошелю нет смысла искать тайник. И мы не сможем его людей выследить, не сможем сесть на хвост… Что тогда?
Шестеренки в голове Улюма угрожающе заскрипели. Он насупился, закусил губу и принялся лихорадочно соображать. Взаимоотношения между лидерами альянса до недавнего времени были определены четко и однозначно: Саранов – мозг сообщества, генератор идей и, образно выражаясь, главный администратор;
Толхаев – коммерческий директор, экспедитор и снабженец в одном лице, а он, Улюм, – командующий вооруженными силами, который отвечает за силовые аспекты различных мероприятий и безопасность. До недавнего времени… Толхаев получил пулю в голову – до сих пор, кстати, не удалось выяснить, при каких обстоятельствах, недосуг было в тревогах нынешней ночи выкроить минутку, чтобы поинтересоваться судьбой соратника. Мозг сообщества в настоящий момент продуктивно соображать не желает – и есть на то объективные причины. Если бы Саранов задал подобный вопрос три дня назад, Улюм с обидой в голосе ответил бы что-нибудь типа: «Думать – это твое дело. Мое дело – стрелять и драться…» Но сейчас ситуация изменилась. Саранов свою часть исполнил от и до: все рассчитал, продумал, даже предупредил, что люди Вора сидят на окраине промзоны, но Улюм предупреждению не внял – проигнорировал. Общак альянса ушел по его вине – и ушел до обидного просто. Черт, надо же так обмишулиться! Из-под самого носа, без единого выстрела, без каких-либо претензий на оригинальность… В общем, не мог Улюм ответить по-старому на вопрос Саранова. Не имел морального права. Теперь от его расторопности и смекалки зависело, вернет сообщество «честно» заработанные деньги или потеряет их безвозвратно…
– Если никто не появится, поедем к Вору, – рубанул сплеча Улюм. – Придется идти на обострение.
– В смысле – «стрелку» забить? – уныло предположил Саранов. – Не скажет он ничего. Отопрется – нет, мол, и все тут. За такие бабки я, например, все, что угодно, совру…
– При чем здесь «стрелка»? – удивился наивности «мозга» Улюм. – Вломимся, предъявим, потолкуем…
– Ты это – не того, – сторожко перебил Саранов. – Вдруг наши номера прослушивают?
– Не думаю, – отмахнулся Улюм. – Если они вели Гришу и Пса, вполне могли Гришин телефон «насадить». А сразу три – вряд ли. Это кажется, что прослушку на мобильный установить – раз плюнуть. Не, вряд ли… Но мысль мою ты уловил – ага?
– Уловил, – согласился Саранов. – Давай так: сядь там, жди. Если ничего не выждешь – встретимся, пообщаемся. Главное, мы знаем – кто. Это очень важно… Кстати – «уазик» обыскали?
– Че его обыскивать? – удивился Улюм. – Пустой – видно сразу, двери открыты. Те – сто пудов – обшмонали его вдоль и поперек.
– А ты не поленись – посмотри внутри, – посоветовал Саранов. – Может, чего забыли… – В его голосе прозвучала зыбкая надежда на несбыточное.
– Ладно, не отключайся, – не стал отказываться Улюм. – Щас гляну… – и направился к «уазику», нерадостно ухмыляясь. «Забыли!» «Мозг» настолько расстроен случившимся, что утратил способность соображать. Это только в детективах бывает, что на месте происшествия забывают важную улику, которую потом «совершенно случайно» обнаруживает какой-нибудь ловкий пацан, представленный в образе главного героя. В жизни ничего такого не случается…
– Е…ный по голове… – растерянно протянул Улюм. – Вот так ни фуя себе… – Это большой бандит таким образом выразил свое безразмерное удивление, обнаружив под передним сиденьем завернутую в тряпку «беретту». – Нет, точно – моя работа стрелять и драться…
– Ты чего там бормочешь? – заорал Саранов. – Нашел?! Чего нашел?
– Ну, бабок, сам понимаешь, нет, – пробормотал Улюм, рассматривая пистолет в свете фонаря. – Ствол нашел… Из какого ствола Гену с пацанами рассчитали?
– Из нерусского, – живо отреагировал Саранов. – Экспертиза показала, что… э-мм…
– Ну, короче, из «беретты», – не стал дожидаться его просветления Улюм. – Нет, я не хочу ничего такого сказать, но… В общем, я нашел под сидушкой «беретту» – стреляную. С тремя патронами в магазине. Чего эти придуры тачку не обшмонали – я весь в непонятках! Но – нашел. Ты все понял, нет?
– Понял, я понял, – удрученно пробормотал Саранов. – Моя гипотеза подтвердилась. Непонятно, каким макаром Кошель вышел на Рудина с Гришей. Ну ты там сиди – жди. Может, действительно приедут по светлому… У тебя людей хватит, чтобы… Ну, если что… А?
– Не волнуйся – это мои заботы, – ободрил соратника Улюм. – Я тут посижу. Но – удави меня на месте! – больше всего хотел бы побазарить с Псом… Ох я бы с ним поболтал…
…Улюм был не одинок в этом своем стремлении. Такое же желание в этот час испытывал и один из сильных мира сего – вор в законе Кошель. Несмотря на то что он мог осуществить свое стремление на практике, «разговора по душам» пока что не получалось.
Трое незадачливых охотников сидели на широкой скамье в просторной бане загородного домика Лимона – одного из пацанов Кошеля. Хрестоматийный подвал в усадьбе Димона отсутствовал: домишко никак не тянул на новорусские хоромы – был сложен еще дедом уголовника в незапамятные времена. Зато баня была на все сто: добротная, с огромным предбанником, имевшим небольшое оконце и отменную звукоизоляцию.
Итак, Рудин, Соловей и Масло сидели на скамье, крепко связанные капроновой веревкой, несли, с точки зрения Вора, полнейшую дичь и колоться не собирались.
Кошель не торопился. Хотя «беседа» длилась уже довольно долго, Вор не спешил применять средства активного воздействия. В его практике было немало случаев, когда «клиент» выдавал самые невероятные сведения, чтобы избавиться от боли и угодить палачу, а потом выяснялось, что информация сильно искаженная или утрированная, – эти промахи не только влияли на успех мероприятия, порой даже приносили большие убытки. Так, три года назад под пыткой один из коммерсантов оговорил приближенного Вора – некоего Цылю, которого блатные подозревали в краже денег из воровского общака. Цылю замочили, а потом выяснилось, что он был не виновен. Памятуя об ошибках прошлого, Кошель не спешил пока прибегать к силовому давлению. Времени навалом, никто не торопит – Вор хотел до тонкостей разобраться в сути, сделать правильные выводы, а уже потом, определившись с направлением приложения усилий, выдать на-гора весь арсенал, имеющийся в его распоряжении.
– Значит, на крыс охотились, – в очередной раз уточнил Кошель, потрогав носком ботинка один из пластиковых контейнеров, лежавших на полу. – Что ж – складно. Очень даже складно…
– Охотились, – подтвердил Рудин, сладко зевая во весь рот. Он вольготно развалился на скамье, стараясь выжать из неудобного положения максимум комфорта и пытаясь вздремнуть. Сергей давно понял, что угодил в совершенно невероятную историю, и не рефлектировал – соратники, глядя на старшего, также хранили спокойствие и покладисто отвечали на идиотские вопросы. Рудин отдавал себе отчет, что это ненадолго – суровый Вор в конце концов пригласит заплечных дел мастеров, чтобы силой взять то, что, как ему кажется, упорно скрывают пленники. Серега склонностью к мазохизму не страдал, а потому не расплывался в мечтательной улыбке перед перспективой пыток. Он был готов дать любые показания в пределах разумного, но Вор ставил неразрешимую задачу: пытался выведать информацию, которой они не владели.
– Искать черную кошку в темной комнате, – вслух пробормотал Рудин. – Кошку, которой там нет. Нонсенс…
– Умно, умно говоришь, – одобрил Вор, прихлебывая крепчайший чай и постукивая по листвяжной столешнице сигаретой. – Образованный… В моих руках, между прочим, не один десяток таких, как ты, обсерались. И все сначала говорили умные вещи. Насмотрелся – жуть… А ты прекрасно знаешь, что тебя мочканут – независимо от расклада. Мужиком держишься – хвалю. Но – напрасно. Покололся бы – я бы, глядишь, за тебя словечко замолвил… А?
– ЕЙ-Богу, дядя, ничего не скрываю! – искренне воскликнул Рудин. – Ничего. Понятия не имею, отчего так все вышло… Ну хочешь – проверь нас всех на детекторе лжи – мы согласны. Хочешь?
– А у меня свой детектор. – Вор потыкал куда-то за спину пальцем и многозначительно покивал. – Когда он свои железяки в ход пустит, начнете колоться наперегонки – с комсомольским задором… Правильно я говорю, пацаны? – Восклицание было адресовано двум мрачным верзилам с автоматами, восседавшим на табуретах по обеим сторонам двери в предбанник. «Пацаны» синхронно кивнули, а тот, что поздоровее – Димон, хозяин усадьбы, нехорошо цыкнул зубом и мечтательно замычал, видимо, представил, как это в присутствии «детектора» пленники начнут колоться с комсомольским задором.
– Вот видите, – Вор назидательно погрозил пальцем. – А поздно будет – когда селезенку начнут вынимать. Я ж его на полпути останавливать не стану – не в моих правилах… Ты подумай, Пес, подумай. Нет, я понимаю, сдашь организатора – тебе кранты. Так ты себе мнишь. Только организатор… где он? А я – вот он, перед тобой. Я ж тебе слово Вора дал – сдаете, вывожу вас за пределы области, даю бабки – и пи…дуйте на все четыре стороны! Еще раз подтверждаю, слово Вора – закон! Даете полный расклад, и… Ну, натурально – на все четыре стороны. А?
Пацаны у двери переглянулись и многозначительно крякнули. Рудин правильно истолковал этот кряк – слово Вора не более чем пустой звук. Тоскливо стало Сереге, захотелось удрать куда-нибудь из этой мрачной бани, на вонючие просторы неоглядной промзоны например… только как удерешь? Руки связаны намертво, у дверей – автоматчики, во дворе целая кодла сидит – ждут сигнала, чтобы броситься рвать на клочки…
– Поверил бы ты нам, дядя, – печально попросил Рудин. – Не видишь разве – попали мы в непонятку. Пали жертвой чьих-то злых козней… Чем тебе наши ответы не понравились?
– Давай еще разок, – проигнорировал просьбу Вор, поудобнее усаживаясь на покрытой половиком скамье. – В последний разок. Надо мной ведь тоже начальники есть, сам понимаешь. Мне результат нужен. А его пока нет. Вот начальник скоро проснется, начнет трезвонить – подавай результат. И что я ему нарисую? Перескажу те залепухи, что ты мне тут навешал? Не, так не покатит. Давай – в последний раз по-человечьи. Потом – детектор… Что на промке делали?
– Крыс били, – тяжко вздохнул Рудин. – Сколько можно, дядя? Вот – хвосты. Вот – карабины. Вот – мы. Ты попробуй надергай столько хвостов за ночь и при этом успей еще что-нибудь сделать! Ну?
– А подтвердить может Толхаев – он хвосты заказал, – скороговоркой добавил Вор. – А сейчас его нету – мочканули. Ты сам и мочканул – больше некому. Только ты поторопился – нету Толхаева, значит, нету и алиби. Кто еще может подтвердить, что вы за крысами ходили?
– Никто, – мрачно согласился Рудин. Известие о гибели Толхаева он воспринял неоднозначно. Вор мог приврать, преследуя понятную цель: мертв предполагаемый заказчик, значит, исполнитель может с чистой совестью расколоться, чтобы избежать пыток. Рудин не собирался слепо доверять трагическому известию до тех пор, пока сам не убедится в том, что Толхаев действительно мертв… – Получается, алиби нет – формально. Но хвосты? Ты попробуй…
– Отрави накануне дохлятину, потом приди и за пять минут нарежь тыщу хвостов, – мудро заметил Вор. – Не, не алиби. Так вот… Ну и что вы на промке делали?
– Крыс били, – непримиримо набычился Серега. – Это чистейшая правда – не будет другого ответа.
– Зачем собак шугнул?
– Черт – дались тебе эти собаки! – устало пробормотал Рудин. – Ну что мы могли им привязать – ты сам подумай! Это же звери… Твои пацаны целились, собаки могли броситься – те бы начали стрелять. Неужели непонятно? Я дал команду «домой». Они, как нормальные дисциплинированные собаки, потопали домой. Пошли кого-нибудь в школу, пусть убедится: псы давно там, пролезли в дыру в заборе, лупанули сухаря из кормушки и дрыхнут без задних ног.
– Ты мочканул Стадогонова. Кто заказ делал? А не заказ – кто команду дал? – перескочил на следующий аспект Вор. – Не забудь – Толхаев труп, а пытать будут тебя. Или сначала их, – Кошель мотнул головой в сторону соратников Рудина. – А ты полюбуешься, послушаешь… А?
– Не трогал я вашего Стадогонова, – привычно пробубнил Рудин. – У меня алиби есть – я весь день в школе был, занятия с клиентами проводил. Масло и Соловей тоже там были. Можешь спросить…
– Ствол – твой, – терпеливо напомнил Вор и тут же пресек дальнейшие попытки Рудина оправдаться: – Захлопни вафельницу – знаю, что скажешь. Сперли из тайника. Почему все не сперли? Почему один ствол взяли, а все остальное оставили? Так не бывает, Сергунька, – я те отвечаю.
– Ну не трогал я его! – в отчаянии воскликнул Рудин. – Черт-те что… Какой-то фимоз спер ствол, замочил вашего Стадогонова… Тривиальная подстава. Что тут непонятно?
– Все непонятно. – Вор уставился в оконце, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. – Все… Однако зачем Толхаева мочканул? Никак не догоню… С Сарановым ты как?
– Никак, – в тон ответил Рудин. – Знаком через Гришу – не более того. Я ж тебе сказал…
– А помню я, помню, – небрежно отмахнулся Вор. – Саранов вообще ни при чем… Угу… Но ты сам посуди – какой некрасивый расклад получается. Ваша кодла на нас зуб точит – здоровенный такой зуб, клык, можно сказать. Стадогонов зажмурился – а тут твой ствол нарисовался. А потом Толхаев зажмурился – а ты с пацанами на промке хер знает чем промышляешь… Ну все, все плохо. Согласен?
– Ага, согласен, – покорно кивнул Рудин. – Черт-те что получается… Ну и что теперь – байки тебе рассказывать? Нет, ты скажи – если хочешь, чтобы я придумал правдоподобную версию, сочинил небольшой романец… Я моментом насочиняю. Ты этого хочешь?
– Я, солнце мое, правды хочу, – жестко заявил Вор. – Я с тобой битый час пытаюсь по-человечьи – ты никак… Дал тебе весь расклад – кругом ты виноват. Нет, не желаешь колоться. Ладно…
Вор встал с лавки, потянулся и пошел на выход, бросив сидящим у двери верзилам:
– Сгоняю кое-куда. Стерегите. Если что – яйца оторву…
…В седьмом часу утра на первое шоссе, ведущее в промзону, свернула вишневая «99-я». Проскочив мимо расположившейся в кустах засадной группы Улюма, уверенно порулила через пустырь к одной из полуразрушенных хибар, чьи фрагменты в изобилии торчали по окраине промзоны.
Джип Улюма стоял несколько дальше по трассе, в сторону от города – чтобы с удобного места контролировать ситуацию. Рассмотрев в бинокль номера, Улюм не стал прыгать от радости – он только облегченно вздохнул и скомандовал в «Мотороллу»:
– Готовность номер один.
«99-я» принадлежала Мамону – одному из людей Кошеля. Можно было не сомневаться, что Мамон спешил по делу: у этой публики не принято праздно шататься в такую рань.
Не отрывая бинокля от глаз, бандитский предводитель слегка подрагивающей рукой огладил цевье «АКСУ» и с силой выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы.
Улюм нервничал. О том, что в случае крайней необходимости он с командой вломится к Кошелю и предъявит претензии за умыкнутый общак альянса, большой бандит слегка переборщил. Нужно было держать марку перед сильно загрустившим Сарановым – вот и ляпнул первое, что в голову стукнуло.
Идти на открытую конфронтацию с Вором было равносильно самоубийству. Нет, разумеется, можно было бы в экстренном порядке применить мощь, затем надежно спрятаться и апеллировать к увядающей силе Воровского закона – потребовать рассмотрения дела на всероссийской сходке с соблюдением всех формальностей. Будучи еще незрелым «быком», лет этак десять назад, Улюм неоднократно слышал, что такие прецеденты случались – хотя сам ни разу не сталкивался… Признай сходка, что Улюм прав, Вор не посмел бы мстить за поражение – если бы вообще удержался на своем месте… Но коль скоро не удастся доказать, что Рудина с деньгами прихватили люди Кошеля, имеется большущая перспектива заполучить такие неприятности, что хватит расхлебывать до конца жизни. Потому что жизнь в этом случае будет очень и очень короткой…
«99-я» подъехала к хибаре и остановилась. Из машины вышли двое – в одном из них наблюдатель узнал Мамона – и скрылись в строении. Улюм замер, затаив дыхание. Очень удобный случай: если деньги действительно там, убрать этих двоих по-тихому не составит никакого труда. Однако в этом случае Вор совсем из ума выжил: посылать за такой суммой всего двоих – это верх безрассудства!
– А покажите-ка мне, что вы там нашмонали, – бормотнул Улюм потухшим голосом: двое вышли из строения, Мамон держал в руках карабин. – И всего-то? – разочарованно протянул Улюм, нажимая на тангенту «Мотороллы», чтобы отдать команду. Рация противно пискнула и функционировать не пожелала. Улюм чертыхнулся – как-то недосуг было прихватить запасной аккумулятор, не думал, что придется всю ночь работать в активном режиме.
– Давай потихоньку за мной. С трассы не съезжать, – распорядился большой бандит, натыкав на мобильном номер старшего первой засадной группы – Буханки – и, проследив, как «99-я» вырулила на трассу, скомандовал водиле: – Давай за ними – максимальная дистанция. Только очень сторожко – я тебя прошу! Больно тачка у нас приметная…
Ни от кого особенно не таясь, «99-я» на приличной скорости проскочила от промзоны до пригорода и завернула в так называемый неблагополучный район: северо-западную окраину города, в частном секторе которой обитали рыбаки и разнообразный уголовный сброд.
– Во как?! – неприятно удивился Улюм, следуя за объектом наблюдения на почтительном удалении. – Ну вы, блин, даете! Вот это залепуха…
Несчастного Жеку опустили неподалеку отсюда – вон в тех заброшенных дачах. Опустили, прострелили мошонку и бросили связанным истекать кровью. Звери, не люди – за такие выкрутасы надо мочить, не отходя от кассы! Братва себе такого не позволяла: если человек – дрянь, всади ему пулю в башку, и дело с концом. Такие мерзости могли сотворить только матерые блатные: чтобы отыметь здорового мужика, нужен определенный опыт, который приобретается лишь после долгого пребывания в местах не столь отдаленных. А сейчас, когда уже ясно, что именно Рудин рассчитал Кулькина, Жеку и двух секьюрити «Парадиза», стремясь заполучить информацию о «левом банке» альянса, участие воровской общины в этом грязном деле приобретает совсем иной оттенок…
– Притормози, – бросил водиле Улюм, прервав ход своих рассуждений, «99-я» сбавила скорость и свернула в непроездной переулок между огородами. – Я соскочу – выезжай на трассу и жди меня у въезда в поселок. Да, там пацаны должны сзади потихоньку ехать – скажи, пусть в поселок не лезут, там же, на въезде, встанут. Да не рядом – чтоб разнос был. Сам понимаешь: четыре наших тачки вместе, да в такую рань – повод для нездорового базара. Все – пошел…
Пройдя по тихой улочке мимо нескольких дворов, Улюм свернул в переулок, добрался до опушки осиновой рощи и вскоре уже сидел среди деревьев, метрах в двухстах от огорода Димоновой усадьбы, обнаружить которую не составило особого труда. Вряд ли в столь ранний час в этом забытом Богом местечке был еще один двор, у покосившейся ограды которого стояли разом: джип «Ниссан» с хорошо запоминающимся номером 777 (весь Белогорск знал, что Кош страшно суеверен), «Опель-Кадет» цвета металлик, принадлежавший хозяину усадьбы – Димону, два хорошо сохранившихся «БМВ» и свежеприбывшая «99-я» Мамона.
– И чего это вас так много? – недовольно пробормотал Улюм, хорошенько рассмотрев в бинокль особенности объекта и численный состав противника. – Дело сделали, половину можно отпустить…
У подворья Димона слонялись как минимум полтора десятка воровских пацанов, вооруженных автоматическим оружием: сидели в машинах, топтались около, курили, болтали – одним словом, маялись без дела. Улюм еще раз пришел к выводу, что слегка погорячился, пообещав Саранову с ходу вломиться к Вору с «предъявой». С ходу тут не получится: придется завязывать кровопролитные уличные бои с непредсказуемым финалом.
Понаблюдав за объектом, Улюм сдал назад, выбрался ко второму переулку и трусцой припустил к трассе. Незадачливые засадники были в сборе: пристроившись в хвост бригадирову «Чероки», с интервалом в 15 метров стояли три иномарки, в каждой из которых дисциплинированно дремали по четыре бойца – включая водил.
– От бляди! – досадливо воскликнул Улюм. – Это они с разносом встали… От уроды! – Однако ругать «быков» не стал: распоряжение выполнено, а интервал он не указал, вот и встали как заблагорассудится.
Отправив двоих наблюдать за усадьбой Димона, Улюм отослал остальных в город: собирать бригаду для прочесывания промзоны, – а сам поехал к Саранову. Возникла необходимость пообщаться…
– …Не признаются, значит… – Николай Алексеевич Пручаев, облаченный в халат, сонно хлопал глазами и отсутствующим взором смотрел на Кошеля. – Ага… Ну, оно и понятно – я бы, например, тоже не стал рассказывать о своих похождениях… о похождениях такого рода. Кофе будешь?
Кошель отрицательно покачал головой – он вытащил предводителя альянса не для того, чтобы в неубранной спальне с тяжелым запахом испить чашечку кофе. Требовалось решить важный вопрос, а предводитель спросонок явно не годился на роль генератора продуктивных идей.
– Может, умоешься, а я подожду? – предложил Кошель. – А то ты че-то не в духах… Радости великой не наблюдаю…
– Чему радоваться? – мрачно спросил Пручаев. – То, что мы их отловим, было предрешено. Честь и хвала, только… Толхаева нет. Чему радоваться?
Кошель нахмурился. Это его люди проворонили Толхаева. Шустрый ездун выскочил из-под контроля ненадолго – буквально на полчаса. Однако этого хватило, чтобы оборвать очень важную цепочку «организатор – исполнитель». Рудин – человек Толхаева, задачу получал от него. Люди Второго альянса отнюдь не идиоты, чтобы «светиться» всей капеллой в этом сомнительном мероприятии. Теперь можно насмерть запытать Пса и его товарищей – результат будет нулевой. Саранов и Улюм отопрутся от всего: с кристально чистым взором скажут, что не имели никакого отношения к грязным проискам своего несвоевременно усопшего приятеля, – и формально будут правы. Вредный Пес в шутку предложил сочинить какую угодно небылицу… Но не заставишь же его под пытками придумывать заведомый оговор Саранова и Улюма! А вообще неплохо бы было. Небылица такого рода сейчас была бы очень кстати…