Полигон смерти

Все события, описанные в книге, выдуманы.

Не ищите здесь каких-то совпадений с действительностью.

Названия всех объектов, подразделений и структур придуманы автором и не имеют ничего общего с наименованиями реальных аналогов.

Проект «B.U.N.K.E.R»

Дело № 5

«Полигон смерти»

В. Степанцов, песенка про городок.

Или про кладбище?

Впрочем, не будем гадать.

Посмотрим, как получится…

Пролог

– А Волга в этих местах замерзает?

– Понятия не имею. – Феликс на секунду оторвался от изучения карты и озабоченно уточнил. – Мне навести справки?

– Нет-нет, я сам. – ЧП открыл папку с метеорологией в своём ноутбуке и нашёл сводную таблицу по региону.

Феликс – недавно прибывший «офицер по особым поручениям». У него в голове и без того мешанина из колоссального массива информации, которую нужно как можно быстрее привести в порядок и систематизировать, так что не стоит перегружать его второстепенным аспектами.

Последний раз в районе моста Волга замерзала пять лет назад, в конце января – начале февраля, но ненадолго. На фарватере лёд, пригодный для транспортной нагрузки, продержался меньше недели. Надо будет учесть на тот случай, если операция затянется.

ЧП закрыл ноутбук и потянулся. Из окон вездехода, стоявшего на вершине холма, открывался слегка смазанный снегопадом вид на Город, зажатый в речной петле. Несколько наособицу, отдельными массивами, выделялись химкомбинат и Арсенал для хранения боевой химии.

ЧП недовольно нахмурился и покачал головой.

Такие условия никак нельзя назвать «чистыми» и «типичными». Эксперимент будет необъективным и по большому счёту неполноценным.

ЧП – специалист по государственным переворотам, свержению режимов и организации «народных» революций. У него колоссальный опыт работы в странах Африки, Азии и Ближнего Востока.

Впервые в жизни ЧП работает на Родине. Вот уж не думал, что доведётся трудиться здесь по специальности, даже мысль такая никогда на ум не приходила, настолько это было невероятно, невозможно и неправильно.

– Всё когда-то случается в первый раз, – пробормотал ЧП, пытливо всматриваясь вдаль. – Не думал, что так будет…

– Это вы насчёт работы? – живо отозвался Феликс.

ЧП кивнул. Умный мальчик, всё схватывает на лету.

Собственно, мальчику уже за тридцать, но ЧП старше его почти в два раза, так что в сравнительном отношении вполне сойдёт за мальчика.

Это будет не работа в привычном значении. Это эксперимент, обкатка методики, отработка сценария – в общем, можно называть как угодно, но по сути это будет тренировка. Как и в каждом из перечисленных выше уголков земного шара, где довелось работать ЧП, в России бездна своей специфики. Поэтому, прежде чем запустить массовый сценарий в масштабах страны, его необходимо скрупулёзно и методично отработать на полигоне. Выявить все ошибки и неточности, отобрать рабочие схемы и отбраковать негодные варианты, наконец, создать прецедент и включить стартовый механизм ПРОЦЕССА.

ЧП сделал для себя несколько панорамных снимков прямо через стекло и сентиментально вздохнул.

Ему было жаль Город, выбранный в качестве полигона для грядущего эксперимента.

Отсюда, с холма, Город был удивительно похож на толстого неуклюжего щенка, свернувшегося на снегу и с легкомысленной игривостью взирающего на огромного и опасного человека.

Если бы это зависело от ЧП, он никогда бы не выбрал Город в качестве испытательной площадки. Что угодно, только не с такой топографией, удобной для блокирования войсками, и не с таким роялем в кустах, как гигантский химкомбинат.

ЧП не был злым человеком. То, что он собирался сделать с Городом, было для него всего лишь работой. Работой, которой он занимался последние тридцать лет.

– Прости, малыш, – пробормотал ЧП, адресуясь к «щенку». – Это не моя прихоть…

Феликс оторвался от планшета и с недоумением посмотрел на руководителя.

– Да так, просто мысли вслух, – пробурчал ЧП, запуская двигатель вездехода. – Хватит любоваться видами, поехали работать…

Глава 1

АЛЕКС ДОРОХОВ. С ПРИЕЗДОМ, Б…!!![1]

… – «Генеральный» слух звучит примерно так: Штатам отдают концессию на весь «Сентябрь» оптом, со всеми площадками, «дочками» и сопутствуют ними инфраструктурами. А это, почитай, весь город. И американцы якобы собираются свозить сюда токсины со всего мира и утилизировать их за огромные деньги.

– Хороший слух. Есть от чего кипеть и волноваться. Звучит вполне зловеще, а где-то даже с тенденцией к этакому местечковому апокалипсису.

– Хм… Звучит как бред.

– Почему как бред?

– Ну так это же как дважды два. Хотя да, признаю: для людей со стороны, не местных и не в теме, это может показаться вполне жизнеспособной концепцией.

– Кстати, интересный момент. Правильно говорят, надо почаще смотреть на проблему со стороны. Если кто-то реально генерирует слухи и всё это не просто цепочка случайных совпадений… Думаю, этот генеральный миф – «экспортного» порядка. Он направлен в основном на внешнюю аудиторию.

– А смысл? Зачем внешней аудитории наш заштатный городишко?

– Пока ничего сказать не могу. Будем работать – узнаем. Кстати, просветите, что такого неправильного в «генеральном» слухе?

– Да это долго… В общем, будете знакомиться с комбинатом – сами всё узнаете.

– А если коротко, в двух словах?

– Ну а если в двух словах, тут есть пара ключевых аспектов: характер производства и «семейственность».

– Если не секрет, можно чуть подробнее?

– Да какие уж тут секреты: это знает каждый местный житель. Видите ли, весь комбинат давным-давно поделен между несколькими АОЗТ, которые все без исключения принадлежат «Питерской команде». Декларативно они под контролем государства, но собственно государственными остаются только две лаборатории и Арсенал, это объекты «особого режима». Всё остальное – хозяйство «Семьи», так что о концессии даже и говорить не стоит. Вы же не сдадите другу собственную квартиру со всей утварью, чтобы он там складировал, допустим, экскременты и выпаривал из них натуральные удобрения? Хе-хе…

– А если друг очень хорошо заплатит? Допустим, двойную цену квартиры?

– Это если друг сумасшедший или просто некуда деньги девать. А если нормальный прагматичный пиндос – никогда в жизни. Видите ли, тут овчинка выделки не стоит, кругом будут тройные затраты. Комбинат целиком «заточен» под производство специфической продукции. Для перерабатывающего цикла нужно демонтировать всё оборудование и возводить проект с нуля. Так что будет в разы дешевле выкупить площадь в чистом поле, где-нибудь неподалеку от «железки» – у нас тут хватает укромных местечек – и там уже воздвигнуть базу по переработке. И с хранением «материала» проблем не будет, и с доставкой, и общественного резонанса можно избежать.

– То есть этот слух несостоятелен?

– Да я же говорю – это полный бред…

Здравствуйте, дорогие мои. Я Алекс Дорохов, штатный картограф подразделения «Бункер» Федеральной Службы по надзору за ВГОиК (Важными Государственными Объектами и Коммуникациями).

Служба наша осуществляет надзор за режимными объектами, а «Бункер» выполняет специфические задачи разной степени тяжести. На этом представление закончим и сразу перейдём к делу.

Суть текущей задачи доведу по ходу повествования (я сам пока толком не понял, чем нам предстоит заниматься в ближайшие дни), а по личному составу доложу прямо сейчас: пока что мы работаем втроём – Ольшанский, доктор Семён и ваш покорный слуга.

Стёпа и Юра сопровождают шефа, шеф убыл на ЧП (чрезвычайное происшествие) в один из стратегических центров России, а Спартак сидит на базе и ждёт команды на выдвижение с экипировкой «под задачу». Как только проведем рекогносцировку и определимся, чем предстоит заниматься, мы его проинформируем и он привезет нам всё что нужно.

Необходимое уточнение: если вам ни о чём не говорят приведенные выше имена, значит, ранее мы с вами не встречались. Это легко исправить: ознакомьтесь с содержанием предыдущих дел команды «Бункер» и все вопросы отпадут. Впрочем, если вам недосуг этим заниматься, ничего страшного, каждое дело команды – вещь в себе, индивидуальная работа на заданную тему, так что по ходу повествования вы легко вникнете в суть и познакомитесь с исполнителями.

Итак, приступим.

В областной центр мы прилетели тринадцатого января, в пятом часу пополудни. Шел легкий снежок, небо было сплошь затянуто серыми тучами плюс по дороге мы попали в крепкую «болтанку», так что настроение надёжно лежало на нулевой отметке.

Судя по некоторым признакам, коллеги испытывали примерно те же самые чувства. Прибавьте сюда совершенную неопределенность по части предстоящих задач, «тёплую» встречу, и в итоге получится общий для всей команды рабочий фон вот с таким примерно вектором: «Ну и какого дьявола мы сюда припёрлись?!»

В аэропорту нас встречал замначальника областного УФСБ Виктор Иванович Гордеев.

Гордеев решительно не вписывался в эталонный образ чекиста, взлелеянный в массовом сознании патриотическими книгами и идеологически выдержанными фильмами (помните, наверное: этакий рыцарь без страха и упрёка, стройный, подтянутый, ироничный, хладнокровный и т. д.).

Это был низенький толстун с испуганным и злым лицом, неопрятной всколоченной шевелюрой, контрастно оттенявшей солидную плешь, и непроходимо застрявшим во взгляде отвращением – к работе, к людям, ниспосланным этой работой, и, может быть, даже к самой жизни. Он был очень похож на железнодорожника Ванюкина из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих» в блистательном исполнении Калягина, а когда при встрече здоровался с нами за руку, его короткое и невнятное «с приездом» по интонации больше соответствовало среднему арифметическому между «пошли в ж…» и «чтоб вы сдохли».

В общем, он был нам не рад и даже не пытался скрывать это.

Неплохое начало. С этим человеком нам работать как минимум несколько дней.

В VIP-секторе стоянки, рядом с тремя сверкающими внедорожниками класса люкс была припаркована чёрная «Волга» (ГАЗ-24-10), обшарпанная, древняя и неприглядная, как история карательных органов. У меня сразу возникла мысль, что это такая бесхитростная постановка в формате «блеснуть перед столичными гостями чистотой и непорочностью». Смотрите, гости дорогие, на какой развалине мы катаемся, и делайте выводы: тут все правильные и честные, мзду не берем, про коррупцию знаем только из методических разработок, вкалываем исключительно за зарплату.

Возле «Волги» неспешно прогуливался мужчина лет тридцати, в драповом пальто и изрядно траченном пыжиковом треухе. Завидев нас, он трусцой припустил через дорогу и скрылся в расположенном справа от аэровокзала мини-маркете.

– Что за… – насторожился Ольшанский.

– Это наш, – успокоил Гордеев, открывая багажник. – Всё по графику.

Побросав сумки в багажник, мы хотели было сесть в салон, но Гордеев неожиданно спросил:

– Нормальные ездуны есть?

Спросил требовательно, напористо: подразумевалось, очевидно, что если таковых ездунов среди нас не окажется, то мы с ходу завалили какой-то тайный тест на профпригодность.

– Насколько нормальные? – уточнил доктор.

– На «полицейский разворот». По зимнику.

– Думаете, до этого дойдёт? – удивился Ольшанский.

– Обязательно дойдёт, – обнадёжил Гордеев. – Чего спросил: в общем-то, я и сам могу, но… на сухом асфальте. А там будет каток с буграми.

– Сделаем. – Доктор оживленно потер ладони и без приглашения полез за руль. – Движок форсированный?

– Обязательно, – кивнул Гордеев, занимая место рядом с водителем и непринуждённо переходя на «ты». – Уверен, что сделаешь «полицейский разворот» на «зимнике»? Гели за обочину вылетим, там сугробы по горло, без эвакуатора не вылезем.

– Сделаем, – уверенно заявил доктор, поворачивая ключ в замке зажигания. – Только предупреди заранее, чтоб в маневр без рывков войти.

Двигатель «Волги» тянул оборотисто и солидно, словно под капотом сидел приличный дизель, мы быстро разогнался и помчались к городу (аэропорт здесь расположен на выносе, километрах в пятнадцати от городской окраины).

Не успело здание аэровокзала скрыться в слабенькой снеговой завесе, Гордееву кто-то позвонил. Выслушав абонента, чекист с мрачным удовлетворением пробурчал «да кто бы сомневался!» и, посмотрев поочередно в верхнее и боковое зеркала, задал вопрос в пространство:

– Ну что, гости дорогие… «хвост» видим?

Доктор вопрос проигнорировал, Ольшанский делано зевнул, а я с умным видом уставился в зеркало. На магистрали было довольно оживлённое движение, в такой обстановке вот так с ходу вычислить «хвост» непросто даже опытному оперативнику. Однако каких-либо явных признаков «несанкционированного сопровождения» я не обнаружил (например, попыток подстроиться под скоростной режим «объекта», или видимого невооруженным глазом телеметрического оборудования), поэтому добросовестно ответил:

– Нет, не видим.

– А он есть! – уверенно заявил Гордеев.

Ольшанский протер перчатками запотевшее заднее стекло, бегло оценил дорожную обстановку и сообщил:

– Вон тот светлый седан: восемьдесят метров, второй ряд.

– Точно. – В тоне Гордеева негромко звякнула уважительная нотка, и он с интересом посмотрел в зеркало на Ольшанского. – Как определил?

– А что, есть другие варианты? – Ольшанский пожал плечами. – Это единственный кандидат.

Такой ответ Гордеева вполне удовлетворил, а меня – нет. На мой взгляд, за нами катят десятка полтора таких кандидатов, и любой может с равным успехом претендовать на роль соглядатая. Однако в присутствии постороннего я этот вопрос озвучивать не стал, просто сделал себе зарубку на память: на досуге попытать Петровича насчёт методики определения «хвостов» в сложной дорожной обстановке.

А вот по поводу самой ситуации не удержался. Согласитесь, вопрос вполне животрепещущий и актуальный:

– Виктор Иванович, а это, вообще, нормально, что за вами «хвост»?

– Ты хотел сказать «за нами»? – уточнил Гордеев.

– Нет, именно «за вами». За нами-то – ладно, мы приезжие, интересные, непонятные… А вот вы – замначальника УФСБ. И за вами «хвост»? На вашей же «земле»?! Как по мне, так это вообще верх наглости.

– Согласен, – кивнул Гордеев, даже не попытавшись брызнуть амбициями. – Обнаглели вконец, дальше некуда. Когда в первый раз заметил, сам был в шоке. Просто поверить не мог. Думал сначала… гхм… Думал – может, с перепою померещилось?

– И давно? – спросил Ольшанский.

– Перепой? С Нового года. Даже раньше, с католического Рождества.

– Да ладно, это общенациональное, можно сказать, системное, так что ничего страшного, – бодренько ввернул доктор.

– Я про «хвосты». – Ольшанский состроил служебную физиономию.

– Это, вообще, шутка такая была, – засмущался Гордеев. – Хе-хе… Не получилось? Ну да ладно. «Наружку» позавчера заметил. А вообще, вся эта непонятная «движуха» началась перед Новым годом.

– А почему, в таком случае, «сигнал» пошел только позавчера? – спросил доктор.

– Потому что до позавчера всё было просто «непонятное», – шумно вздохнул Гордеев. – А позавчера началось «странное».

– Например?

– «Наружка» – не странное?

– Ну, в общем… А ещё?

– Ещё… Гхм… Начальник мой пропал.

Ольшанский с доктором переглянулись, и у обоих натурально вытянулись физиономии.

Нормальная реакция. Не каждый день, знаете ли, пропадает начальник УФСБ области.

– А почему тогда в сводке об этом – ни слова? – обескураженно уточнил Ольшанский.

Гордеев дал разъяснение по ситуации: начальник в отпуске. Он заядлый рыбак и охотник, тут в окрестностях есть где разгуляться в этом плане, так что частенько катается с друзьями на сафари. Бывает и так, что отсутствует по два-три дня кряду. Но вот нюанс: в машине его оборудована спутниковая связь, так что до недавнего времени с ним можно было пообщаться буквально в любой момент из любой точки земного шара. Работа такая, по-другому нельзя.

А в этот раз начальник уехал на охоту и больше суток не выходит на связь. Шум подымать не стали, мало ли – праздник, каникулы, нирвана, декаданс, решили сначала разобраться своими силами и неофициально отправили три поисковые группы. Результатов пока нет, но вполне отчетливо прослеживается некая нездоровая тенденция. И чутьё подсказывает Гордееву, что будут эти результаты либо неприятными, либо совсем страшными.

Учитывая тот факт, что на неделе в соседних регионах почти одновременно случились три громких и масштабных ЧП, Гордеев не стал дожидаться, когда всё станет совсем плохо, и на всякий случай решил подстраховаться: в формате плановой профилактики по «Красному Коду» (признаки подготовки к насильственному свержению Государственной Власти и саботажа функционирования Органов Управления) запросил помощь из центра. Ждал, что пришлют бригаду матерых «центровых» оперативников из родного ведомства… И маленько промахнулся. Все полезные люди из родного ведомства обслуживают вышеназванные ЧП, так что прислали прокурора, психиатра и картографа (это Ольшанский, доктор и ваш покорный слуга) из не пойми какой недавно созданной службы.

А получилось так потому, что директор этой службы входит в состав Особого Комитета, который как раз курирует всё, что связано с «Красным Кодом». Кроме того, вся нездоровая возня последних двух недель происходит преимущественно в одном из промышленных городков областного подчинения. На территории этого городка располагается крупнейший в России химкомбинат «Черный Сентябрь» с «площадками» особого допуска, а это прямая юрисдикция нашей службы.

Вот, собственно, и все предпосылки нашей командировки. Вот вам и объяснение, отчего нас встретили без должного радушия.

Не нас ждал Гордеев.

Не гости ему тут нужны, тем более из сторонней Службы, а коллеги, мастера-оперативники, которые помогут быстро разобраться со всеми странностями и недоразумениями нынешних «новогодних каникул».

Добравшись до пригорода, почти сразу съехали с магистрали на примыкающее шоссе, дважды повернули и оказались на неширокой улочке частного сектора.

Гордееву опять кто-то позвонил, он ответил «ага, понял… понял…» и скомандовал:

– Пристегнитесь.

Мы послушно пристегнулись.

Здесь был обещанный «каток», слегка присыпанный свежим снежком. Очевидно, централизованное коммунальное обслуживание до этих мест не дошло, каждый хозяин самостоятельно чистил свой выезд, а дорогу окончательно не занесло только потому, что по ней регулярно катались – в том числе и на санях, судя по недавним следам полозьев.

– Здесь? – спросил доктор.

– Чуть дальше. – Гордеев ткнул пальцем в лобовое стекло. – Метров через пятьсот будет пустырь, там и развернемся.

Доктор дважды притормозил, проверяя, как «Волга» держится на дороге: сначала на малой скорости, потом, немного разогнавшись, ещё разок, с ощутимым заносом, удовлетворённо буркнул «пойдёт» и прибавил ходу.

Мы уже приближались к пустырю, когда в двухстах метрах сзади возник тёмный силуэт внедорожника.

– А вроде быт светлый седан? – напомнил Ольшанский. – В «два лица» ведут?

– Точно, – кивнул Гордеев. – Грамотные, мерзавцы. Моя школа.

Затем он позвонил кому-то и сказал одно слово: «Приготовились».

– Что делаем после манёвра? – уточнил доктор.

– Тараним со сносом на обочину, – не стал скромничать Гордеев и испытующе глянул на доктора: – Сделаем?

– Сделаем, – небрежно кивнул доктор.

Гордеев хмыкнул и покрутил головой. Ему явно нравилась уверенность нашего доктора.

Мы въехали на пустырь, и тут Гордеев, спохватившись, спросил, есть ли у нас оружие.

Вовремя. Спросил бы ещё в момент захвата – вообще было бы здорово.

Ольшанский ответил за всех, что оружия у нас нет, и, как бы оправдываясь, добавил: это не потому, что мы беспечные оболтусы, а просто по обстановке. Мы ведь сюда прибыли не воевать, а собирать слухи и проводить рекогносцировку.

– Ясно. – Гордеев жестом фокусника извлек из-за пазухи ПСМ[2]. – Могу поделиться, у меня «запаска» есть. Кто будет ассистировать?

Ольшанский молча кивнул в мою сторону.

Гордеев протянул мне пистолет, я проверил наличие патронов и уточнил:

– Как работаем? Профилактика или «на снос»?

– Никаких «сносов»! – Гордеев неодобрительно покосился на меня и счёл нужным уточнить: – Только пугать, в крайнем случае бить, если будут сопротивляться. Это, вообще, свои. Наказывать будем.

– Ясно.

На пустыре дорога была совсем плохая, сплошь буедобины и колдораки. Вдобавок ко всему, справа, в пятнадцати метрах от обочины тянулся глубокий овраг. Если снесет на ту сторону и сугробы не задержат, будет совсем нехорошо.

– Можно! – скомандовал Гордеев.

Тотчас же завизжали тормоза, нас понесло вправо, резко разворачивая вокруг своей оси, и я рефлекторно зажмурился, вспучив ауру клубком запоздалых сомнений. Зря доктор согласился на эту авантюру, ой зря, сейчас как грохнемся в овраг…

Доктор, однако, не подкачал – он гонщик со стажем почти в мою жизнь, так что и здесь справился блестяще: «Волга» развернулась на 180 как по циркулю, ни одним колесом не выскочив за обочину, взвыла мотором и рванула обратно, навстречу нашим соглядатаям.

– Ухты! – оценил Гордеев. – Силён, бродяга…

Тёмно-зеленый «Сузуки» принял влево, вежливо пропуская нас, но маленько не угадал. Волга смачно поцеловала внедорожник в правое крыло и спихнула его на обочину. Сугробы тут, как и предупреждали, были глубоки и надёжны, «Сузуки» сильно накренился на левый борт и наполовину утонул в снегу.

– Пошли! – скомандовал Гордеев, и мы все разом выскочили из машины.

В «Сузуки» было двое: бледный худощавый товарищ под сорок и багровый от избытка чувств крепыш примерно моего возраста, лет двадцати пять или около того.

От неожиданности они не успели заблокироваться, так что бить стёкла не пришлось. Я распахнул дверь, сунул ствол в салон и грозно приказал:

– Руки в гору! Да, хорошо: держите свои ручонки так, чтобы я их видел. Выходим по одному, плавно, без резких движений.

Товарищи покинули салон, но в позицию для обыска не встали – хотя я и скомандовал – а замерли по стойке «смирно», повернувшись к Гордееву.

Я хотел было прибегнуть к грубой силе, но Гордеев жестом показал: не надо, и так обойдёмся.

Между тем в той стороне, откуда приехал «Сузуки», показались ещё две машины. Ольшанский указал на них, однако чекист буркнул «это наши» и подошел вплотную к задержанным.

– Ну что, ренегаты хреновы… – Гордеев сунул пистолет в оперативку и сделал мне знак, чтобы опустил ствол. – Мне кто-нибудь объяснит, что это за странные движения такие?

«Ренегаты» опустили головы и синхронно шмыгнули носами, как проштрафившиеся отличники, на ровном месте отхватившие двойку.

– Виктор Иваныч, вы нас неправильно поняли! – Худощавый попробовал сделать честные глаза – получилось из рук вон, наверное, мешала неощущаемая мною харизма Гордеева. – Мы просто по делам ехали…

– А ты что скажешь? – спросил Гордеев молодого.

– Так точно, товарищ полковник! – Крепыш старательно выпучил глаза и верноподданнически рявкнул: – Вы неправильно поняли! Мы тут просто…

– Молчать! – вызверился Гордеев. – Не сметь мне врать, а то в подвал спущу! Кто вас «зарядил» шпионить за мной?

– Вы неправильно поняли… – заканючил худощавый. – Мы просто ехали к моей тёще…

– Может, допросим в режиме «Б»? – предложил я.

– А сумеешь? – Гордеев с интересом уставился на меня.

Скажу сразу: я такими вещами никогда не занимался, но… я видел, как это делается. А сейчас предложил такой вариант просто для того, чтобы надавить на задержанных. Мне почему-то казалось, что раз они свои, то всё это несерьезно, сейчас немного надавить – и запросто расколются, сугубо по-свойски. Нужно лишь небольшое усилие. Поэтому я тщательно выбрал интонацию и примерно так же, как доктор при обещании «полицейского разворота», уверенно и важно кивнул:

– Сделаем.

– Замечательно, – одобрил Гордеев. – Ну что, сучьи дети… Сами покаятесь или отдать вас столичным живодерам?

Я покосился на коллег: доктор с Ольшанским дружно смотрели в серое небо, чтобы не портить впечатления рефлексиями по поводу «столичных живодеров».

Крепыш втянул голову в плечи и, как мне показалось, перестал дышать.

– Виктор Иваныч… – Худощавый с отчетливой тоской посмотрел на меня и нервно сглотнул. – Ну не в чем нам каяться! Я же говорю, вы неправильно поняли…