Перезагрузка

Глава 9

За притяжение влюбленных гравитация не отвечает.

Лорен Оливер «Делириум».

Подъехав к дому, Лауренц услышал вибрацию своего телефона, но разговаривать с кем-либо у него не было ни малейшего желания. Посмотрев экран, он увидел имя своего дяди. Гипнотизируя сотовый на протяжении нескольких минут, Лари все же решил ответить, потому что телефон не замолкал ни на секунду.

– Да? – ровным голосом ответил он.

– Где тебя носит, Лауренц? – повысив голос, спросил его дядя.

– Это имеет значение?

– Нельзя быть таким безответственным. Ты пропустил важное совещание!

– Поверни время вспять, мне-то что сделать?

– Не хами мне, Лауренц! И да, тебя что совсем не волнует то, что ты – мой заместитель и нужен мне на всех важных мероприятиях?

Лари громко рассмеялся:

– Нужен? Дядя, не смеши меня! Я никогда не был тебе нужен. А сидеть сиднем в своем кабинете – много ума не надо. Я выполняю за тебя всю твою работу, что еще ты хочешь?

В трубке послышался вздох:

– Как ты не понимаешь, это ведь всё во благо тебе!

– Во благо мне? – подорвался Лари. -А ты знаешь, что меня убить хотят, или тебе плевать на своего племянника?

– Тебя хотят убить? – нервно сглотнув, спросил Генри.

– Именно. Но тебе всегда было всё равно на меня и мою жизнь, поэтому не стоит проливать скупую мужскую слезу.

– Лари, я… откуда ты узнал, что тебя хотят убить? – неуверенно спросил Митчелл старший.

– Птичка напела, – съязвил Лауренц, но дядя не унимался:

– Лауренц, давай ты приедешь и всё мне расскажешь.

– Ну, уж нет, дядя. Я сам во всём разберусь, – грубо ответил Лари и повесил трубку.

В доме было тихо и даже как-то неуютно. Но почему? Быть может, здесь кого-то не хватает? Переодевшись, Лауренц заварил себе чашку крепкого кофе и пошел в свою комнату. Надо же было всё-таки разобраться с этими документами.

***

Генри метался по кабинету, держась за голову. Он не знал, что ему делать и как поступать дальше.

«Документы на месте, но он их брал. Может быть, он снял копию? Тогда он уже должен был прочитать их. Но действий никаких ещё не предпринял. Что всё это значит, черт возьми!?»

Стук в дверь прервал размышления старшего Митчелла, и в кабинет вошла Сара.

– Извините, мистер Митчелл, вы ведь звали меня, да?

– Да, – коротко ответил он. -Присядь.

Девушка осторожно присела на стул, что стоял недалеко от шкафа, и потупила взгляд, когда Генри взял другой стул и сел напротив неё.

– Сара, мне нужно с тобой поговорить, – строго сказал он, и Сара опасливо подняла на него взгляд.

– Я вас слушаю, мистер Митчелл.

– Скажи мне, милая, Лауренц был в моем кабинете вчера?

Девушка невольно ахнула. «Только не это!» – пронеслось в её голове. Что же она ему скажет? То, что его племянник копался в документах? О, нет. Но ведь она обещала Лауренцу, что сохранит это в тайне! Что же делать?

– Ну, нет… вроде, – промямлила она и потерла предплечье.

– Ладно, попробуем еще раз, – вздохнул Генри и, взяв себя в руки, спросил более мягко: -Лауренц брал какие-нибудь документы из моего кабинета?

Девушка поправила волосы, спрятав выбившуюся прядь за ухо, и положила руки на колени.

– Ну же! Не молчи, Сара. Говори правду.

Девушка прикрыла глаза: у неё никак не получалось собраться с духом. Сказать боссу правду и подставить Лауренца? Это будет слишком подло. Она ведь обещала!

– Сара, я жду, – требовательно проговорил Митчелл и в упор посмотрел на Сару.

Девушка съежилась и боялась пошевелиться. «Наверно, он уже и так понял, что я вру», – усмехнулась она про себя и, глубоко выдохнув, спросила:

– А с чего вы это взяли, мистер Митчелл?

Генри открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Неслыханная наглость!

– Хочу проверить, врешь ты или нет, – прищурившись, ответил он.

– Проверить? Вы сомневаетесь во мне? – удивленно спросила Сара и наклонила голову набок.

– Ладно, – выдохнул он. -Не такая уж ты наивная, как я думал… Придется сказать тебе правду, чтобы услышать её и от тебя.

Генри скрестил руки на груди и продолжил.

– Помнишь, как ты сказала, что брала какие-то бумаги для отчетности? Так вот, кое-какие бумаги пропали. В обеденный перерыв я поставил камеры в кабинете и, вернувшись вечером, решил посмотреть запись. И что же ты думаешь, Сара? Лауренц вкладывал в одну из папок те самые недостающие документы. Как ты думаешь, зачем он это сделал?

Девушка сидела ошеломленная и не могла сказать ни слова. Вот оно что! Митчелл все видел, но почему он так волнуется? Неужто, это какие-то важные документы?

– Я не знаю, – наконец вымолвила она и отвела взгляд в сторону. -Я понятия не имею, что это за документы.

Но на самом-то деле, она все знала. Почти всё. Это были документы по проекту его отца. «Должно быть, Лауренцу это было нужно, раз он так настойчиво их искал», – подумала девушка.

– Сара, скажи правду! – повысив голос, сказал Генри. -Надеюсь, ты понимаешь, что от того, что ты скажешь, зависит твоя карьера?

– Что? – воскликнула она. -В каком это смысле? – в первый раз в жизни она разговаривала с начальником в подобном тоне, но ничуть не чувствовала угрызения совести. Почему она должна чувствовать себя виноватой, если он устроил ей допрос и шантажирует?

– Ты можешь потерять рабочее место, – спокойно сказал Генри и одарил девушку победной улыбкой. -И потом тебя уже никуда не возьмут работать в Лондоне. Доступно объяснил?

Девушка молча кивнула. Она не знала, что ответить.

– Сара? Я всё еще жду, – требовательно посмотрел на девушку Митчелл и поправил галстук.

– Лауренц вовсе не брал эти документы у вас. Я ведь говорила, что это я. А когда он решил отдохнуть, спросил, чем он может мне помочь. Вот я и попросила его, чтобы он вложил эти документы обратно, но я не помню, что за документы это были, потому что, если буду всё запоминать, моя голова лопнет от большого количества информации, – всё это девушка говорила уверенным голосом, не отводя взгляда от глаз Генри, и тот вдруг засомневался.

– Ты думаешь, я во все это поверю? – упрямо спросил он.

– Хотите – верьте, хотите- нет. Мне всё равно, – равнодушно ответила девушка и пожала плечами.

– Так, значит, эти документы брала ты, а не он?

– Да.

– Но зачем? – не унимался Генри.

– В бухгалтерии попросили все документы за девяностые годы, – нашлась Сара и с облегчением вздохнула. «Неужели врать – это так легко?»

– Что ж, – вздохнул Митчелл. -Пойду, спрошу в бухгалтерии, – сказав это, Генри встал со стула и направился к двери.

– Стойте! – воскликнула Сара, и Митчелл обернулся.

– Ты что-то хотела сказать мне?

«Нет, лгать начальнику, всё-таки, очень трудно. И это плохо. Но сейчас уже некуда отступать».

– Сегодня у миссис Эртон выходной! – вспомнила девушка. -Этим занималась она.

***

Оливия испуганно посмотрела на Фрэнка и отсела подальше:

– Что значит «нам будет не до этого»? – дрожащим голосом спросила она.

Фрэнк пододвинулся ближе и положил свою горячую ладонь на коленку девушки. Оливия чуть было не вскочила с дивана, но мужчина сжал её руку, и она вскрикнула.

– Тише, Олли, – прошептал он и улыбнулся.

– Фрэнк! Что с тобой? – закричала Оливия и закусила губу. -Боже, ты пьян!

– Какие у тебя губки, – томным голосом сказал Фрэнк. -Так и просят, чтобы их поцеловали.

Фрэнк нагнулся к Оливии, но девушка укусила его за плечо, и тот взвыл от боли. Улучив момент, девушка кинулась в свою комнату, но Фрэнк побежал за ней.

«Только не это! Еще чуть-чуть и он догонит меня!» – думала Оливия и, как только добежала до комнаты, заперлась с внутренней стороны. Фрэнк стал барабанить в дверь, как сумасшедший:

– Открой, Оливия! Что ты теряешь? От такого не убегают, – саркастически засмеялся он.

– Чего ты хочешь? – собравшись с силами, спросила девушка.

– А ты еще не поняла? Тебя, Олив. Тебя.

– Мне конец, – прошептала девушка, но мужчина стал ломиться в дверь с такой силой, что она испугалась не на шутку. Сердце бешено колотилось в груди, будто вот-вот выскочит, а руки тряслись от страха. Подбежав к картине, что висела на стене, девушка сняла её и открыла маленькую дверцу вроде сейфа: внутри лежал пистолет. Быстро достав оружие, девушка зарядила его и сунула в карман. А что, если он выломает дверь? Куда бежать? Через окно?

– Теперь ты попалась, – засмеялся Фрэнк, ворвавшись в комнату.

Он медленно подходил к девушке, которая стояла у стены, и тяжело дышал. Лицо мужчины побагровело, а глаза помутнели. С каждым шагом навстречу своей жертве, его улыбка, больше похожая на оскал, становилась всё шире. Оливия замерла, словно в лёгких закончился воздух.

– Фрэнк, – спокойно начала говорить девушка. -Мы сто лет знакомы. Зачем ты это делаешь?

– Меньше слов, больше дела, милая, – ответил он и усмехнулся.

Мужчина вплотную подошел к девушке и провел рукой по её волосам. Оливию затошнило от сильного запаха перегара.

– Как же я давно этого хотел, – прошептал он.

В этот момент, Оливия тихо вытащила из кармана уже заряженный пистолет и напряженно сглотнула.

– Ну, чего ты такая неприступная, Олли? – продолжал нашептывать Фрэнк. -Расслабься. Никого ведь нет дома. Сейчас я медленно сниму с тебя одежду, – сказав это, мужчина дотронулся до груди девушки, и та громко втянула носом воздух. -Я уверен, тебе понравится…

Зажмурив глаза, девушка нажала на курок. Безжизненное тело Фрэнка упало на пол, и в комнате воцарилась тишина. Открыв глаза, Оливия увидела лужицу крови и её замутило. Пуля, по-видимому, задела артерию около сердца, и смерть наступила мгновенно.

«И что теперь?» – спросил её внутренний голос.

«Бежать!»

Девушка засунула пистолет в брюки, надела ветровку и выбежала из дома, заперев его на ключ.

На улице шел дождь, кое-где были слышны раскаты грома. Посмотрев на небо, девушка закрыла лицо руками и заплакала. В груди нарастала паника.

– Я – убийца… убийца, – причитала она.

Лицо девушки стало мокрым, то ли от слез, то ли от дождя. Вытерев его рукавом, Оливия накинула капюшон и, тяжело вздохнув, побежала. Куда ей бежать – она не знала. Хотелось убежать куда-нибудь подальше. Куда-нибудь далеко, чтобы никто не нашел. Оливия перешла на шаг, а затем снова побежала. Девушка не могла ни о чем думать, мыслей не осталось, голова пуста. А сердце? Что насчет него? Оно тоже пустое? Вовсе нет. Оно наполнено горечью, обидой… Кажется, что в этом сердце уже не осталось надежды на что-то хорошее, на что-то светлое и прекрасное.

Надежда… А легче ли человеку, когда она у него есть? Он ждет, верит во что-то и это придает ему сил. Но, с другой стороны, он терзает себя и свою душу. Он надеется, что все будет хорошо, что всё еще изменится… и он ждет этого. Поэтому надежда и доканывает человека вернее всякого несчастья, потому что заставляет не только верить, но и ждать. Интересно, а почему говорят, что надежда умирает последней? Почему не вера? Разве верить и надеяться – не одно и то же? Нам с детства говорят, что нужно верить, что вера – это самое главное. А вот во что ты веришь – уже не так уж и важно. Но, даже потеряв веру, человек не перестает надеяться: он продолжает ждать, пока вера вернется к нему. А надежда умирает вместе с человеком: она умирает последней, и после этого не остается ничего… Пока человек живет, жива и надежда. У каждого из нас она сидит где-то в глубине души и ждет лишь момента, чтобы вырваться наружу.

Оливия вдруг остановилась и поняла, что находится в центре города. Бежать больше некуда. Или все же есть куда?

– Лауренц! – широко распахнув глаза, прошептала она, вспомнив, что еще есть человек, который, быть может, её ждет. Ей хотелось в это верить, несмотря на их ссору, несмотря на всё, что они друг другу наговорили.

И она не ошиблась. Он действительно ждал её и надеялся, что Оливия придет, хоть и ужасно злился. Как бы он не пытался убедить себя, что равнодушен к ней, у него ничего не вышло.

Услышав негромкий стук, Лари вскочил с кровати и, бросив бумаги на стол, побежал вниз по лестнице.

Джефферсон не пришел домой, сказав, что появились какие-то дела, и Лауренцу пришлось разбираться с документами самому. Что ж, невелика потеря, он и сам прекрасно справится. Лари прочитал многое, но так и не дошел до главного. Ему всё время что-то мешает, но может это к лучшему?

Быстро открыв входную дверь, Лари увидел насквозь промокшую девушку и удивленно округлил глаза, не сказав при этом ни слова.

– Здравствуй, – тихо проговорила девушка.

– Здравствуй, – словно эхо ответил Лауренц и переступил с ноги на ногу.

– Ты меня не ждал, верно? – спросила Оливия и сняла капюшон.

Что он мог ответить? Что действительно ждал её и не мог не думать о ней?

– Проходи, ты совсем промокла, – хрипло отозвался он, отведя глаза в сторону. Девушка улыбнулась и, сняв куртку с грязными ботинками, прошла в гостиную.

Закрыв дверь, Лари прислонился к ней лбом и зажмурился. «Она снова здесь», – подумал он. «Но почему?»

Войдя в комнату, парень увидел, что Оливия стоит у окна, и тихо подошел к ней. Аккуратно положив руку на её плечо, он спросил:

– Почему ты пришла?

Девушка повернулась к Лари лицом и грустно улыбнулась:

– Мне больше некуда было идти. Но я могу уйти, ты только скажи, – пожав плечами, сказала она, однако Лауренц отрицательно помотал головой.

– Даже не вздумай, – твердо сказал он и взял девушку за плечи. -Что случилось?

Оливия отвернулась, чтобы не смотреть в глаза парню. Ей почему-то было стыдно признаваться, что она убила человека. Отчасти смешно, ведь убивать людей – её работа. Но такое было впервые.

– Я убила человека… – тихо сказала она. -Моего напарника.

– Почему?

Оливия подняла голову и взглянула на парня своими большими голубыми глазами.

– Разве это имеет значение, Лауренц? Я убила человека не по заказу, а просто так.

– Но ведь было за что? – спросил Лари, держа девушку за плечи и всматриваясь ей в лицо. -Расскажи мне, – с мольбой в голосе произнес он.

– Он приставал ко мне, – нахмурившись, ответила Оливия. -Уж слишком настойчиво… У меня не было выбора. Иногда мне кажется, что мою душу уже использовали… Я не могла отдать ещё и тело.

Лари покачал головой и убрал прядь волос девушки с её лица.

– Ты не виновата, Оливия. Ты смогла защитить себя – это главное.

Девушка вздохнула с облегчением. Значит, он не осуждает её.

– Прости, что тогда накричала, – смущенно проговорила она. -Я не знаю, что на меня нашло. Мне показалось, что этот поцелуй – это что-то неправильное, и так быть не должно. Я подумала…

Но Лауренц не дал ей договорить. Он нежно поцеловал её в губы, и напряжение Оливии, что сковывало все её тело, вмиг исчезло. До чего же это приятно, вновь ощутить невесомость, вновь почувствовать, что паришь в облаках…

Лауренц оторвался от губ Оливии и прошептал:

– Не знаю, что ты со мной делаешь, но это чудесно.

Оливия улыбнулась и обвила двумя руками шею парня.

«Как здорово, что он есть», – подумала она.

«И как плохо, что тебе нужно его убить», – съязвило внутренне Я.

«Да замолчи ты уже!» – с улыбкой подумала девушка. «Мне сейчас хорошо, и это главное».

***

Уложив девушку в свою постель, Лари поцеловал её в щеку, и та улыбнулась. Но как только он собрался уходить, Оливия схватила его за руку.

– Останься, – прошептала она. -Мне будет страшно спать здесь одной.

Сняв верхнюю одежду, Лауренц прилег рядом с девушкой и почувствовал, что ему действительно уютно. Оливия уткнулась носом в грудь парня и свернулась клубочком. «Как хорошо», – подумала она, вдохнув манящий запах, исходящий от него.

Лари поцеловал девушку в макушку и улыбнулся. Он смотрел во все глаза на девушку, что мирно сопела рядом с ним, и чувствовал, как его сердце наполняется нежностью и теплотой. Прекрасное чувство, доселе не испытанное, но чистое и искреннее. В последний раз взглянув на девушку, Лауренц закрыл глаза и провалился в сон. Ему впервые в жизни что-то снилось.

Неужели сны снятся не только мечтателям, но и счастливым людям? Удивительно.

Глава 10

Решения, принятые глухой ночью, обычно теряют силу при свете дня.

Диана Сеттерфилд «Тринадцатая сказка».

Проснувшись на рассвете, Оливия распахнула глаза и тут же прищурилась от ярких солнечных лучей, что слепили глаза. Рядом с девушкой мирно спал Лауренц и улыбался во сне. Она провела пальцами по его щеке и убрала прядь темных волос со лба. Кожа у парня была слегка загорелая, по телу были рассыпаны родинки в хаотичном порядке, веки были сомкнуты, и черные ресницы изредка подрагивали.

«До чего же он милый», – подумала про себя девушка и смущенно улыбнулась. Её светлые кудри спутались ото сна, а глаза были слегка опухшими, но это её ничуть не тревожило, ведь сегодня наконец-таки светит солнце, а рядом спит человек, существо которого заполняет все сердце.

Сладко потянувшись на кровати, девушка вдруг вспомнила, что дома у неё находится… труп. Бездыханное тело Фрэнка, человека, с которым она была знакома десять лет, который долгие годы был её напарником, защитником и помощником. И что теперь? Она убила его, а он, может быть, был просто пьян.

«Ну и ладно!» – подумала она. —«Допустим, я поступила правильно. Только вот завтра вернется Кларк и увидит всё это. Что же делать? Нужно быстрее убрать его оттуда и где-нибудь закопать. Ах, что за бред? Закопать человека в городе средь бела дня! Вот черт!».

Голова пошла кругом. И лишь один вопрос засел в голове: «Что делать?»

Осторожно встав с кровати, чтобы не разбудить спящего парня, Оливия переоделась в свои вещи, и тяжело вздохнув, взяла со стола листок бумаги и шариковую ручку. Сначала она не знала, что написать Лари, но вскоре записка была готова, и Оливия оставила ее на письменном столе у окна. Девушка осторожно вышла из комнаты и, сойдя вниз по лестнице, прошмыгнула на улицу.

Сегодня было на удивление не просто солнечно, но и тепло. На траве всё еще лежала утренняя роса, и на свету она поблескивала всеми цветами радуги. Добежав до остановки, девушка взглянула на часы: без пятнадцати восемь.