Последний вальс в Петрограде

Глава 1. Лебединая песнь империи

Золотой занавес Мариинского театра медленно поднимался, открывая взору зрителей сцену, окутанную мягким полумраком. В воздухе витало ожидание, смешиваясь с тонким ароматом духов и запахом свечного воска. И вот первые, нежные и меланхоличные, ноты «Лебединого озера» Чайковского разлились по залу, словно прохладный ветерок над поверхностью озера.

Мария Красовская, прима-балерина, стояла в центре сцены, словно воплощая собой хрупкость и невесомость. Её белоснежное одеяние подчеркивало изящную фигуру, создавая ощущение, что она светится изнутри. Широко распахнутые глаза, полные внутреннего огня, были устремлены вдаль, словно она видела что-то, недоступное обычным людям.

С первым движением Марии зал замер.

Её руки, словно крылья лебедя, изящно поднялись, и она начала свой танец. Каждое движение, каждый пируэт были отточены до совершенства, но в них скрывалось нечто большее, чем просто идеальная техника. В её танце читалась целая история – история любви, потерь и надежды.

В царской ложе, среди бархата и позолоты, сидел Михаил Кречетов. Молодой офицер императорской гвардии, казалось, забыл, как дышать. Его тёмные глаза были прикованы к Марии, следя за каждым её движением. В его груди разливалось странное чувство – смесь восхищения и какой-то неясной тоски.

Пока Мария кружилась на сцене, превращаясь то в прекрасного лебедя, то в трагическую принцессу Одетту, в тёмных углах театра шептались о другом. Приглушенные голоса обсуждали растущее недовольство в городе, нехватку хлеба и слухи о готовящейся революции.

"Говорят, на Выборгской стороне снова были беспорядки", – донеслось до Михаила.

"Тсс! Не здесь", – оборвал собеседника другой голос.

Михаил нахмурился, но затем его внимание вновь было приковано к сцене. Мария, казалось, танцевала не для зрителей, а для кого-то невидимого. В её движениях была такая страсть и боль, что у многих из присутствующих на глаза навернулись слёзы.

Когда музыка достигла кульминации, Мария, словно охваченная неземной силой, исполнила серию фуэте, где каждый поворот был быстрее предыдущего, создавая иллюзию, будто она вот-вот взлетит. Зал затаил дыхание, и в этот момент взгляды Марии и Михаила встретились. Всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы оба почувствовали, как что-то изменилось в мире.

Занавес опустился под гром аплодисментов. Публика неистовствовала, крики "браво" разносились по всему театру. Михаил, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, медленно поднялся и направился к выходу из ложи. Ему предстояло присутствовать на приёме в Зимнем дворце, где, как он знал, будет и Мария.

Холодный ветер с Невы встретил гостей у входа в Зимний дворец. Роскошные кареты подъезжали одна за другой, выпуская пассажиров, закутанных в меха и бархат. Михаил, поправляя свой безупречно сидящий мундир, поднялся по широкой лестнице, украшенной мраморными статуями и позолоченными канделябрами.

Внутри дворца царила атмосфера праздника и роскоши, резко контрастирующая с тем, что творилось за его стенами. Хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет на лица гостей, среди которых были представители высшего общества, дипломаты и военные.

Мария появилась чуть позже, одетая в простое, но изысканное платье цвета слоновой кости. Её тёмные волосы были уложены в сложную причёску, украшенную жемчугом. Она двигалась среди гостей с грацией, которую приобрела за годы занятий балетом, но в её глазах читалось напряжение.

"Мария Андреевна, вы были божественны сегодня!" – воскликнула пожилая дама в роскошном платье, усыпанном драгоценными камнями.

"Благодарю вас, княгиня", – ответила Мария с лёгким поклоном. – "Ваше одобрение для меня очень важно".

"Ах, дорогая, вы должны непременно выступить на благотворительном вечере в пользу раненых солдат. Это так патриотично!"

Мария улыбнулась, но внутренне вздрогнула. Ей было не по себе от мысли о том, что пока они здесь празднуют, где-то умирают люди.

"Конечно, княгиня. Я буду рада помочь".

Краем глаза она заметила Михаила, стоящего в стороне с бокалом шампанского. Их взгляды снова встретились, и Мария почувствовала, как учащается её пульс.

Михаил, преодолевая внутреннее сопротивление, подошёл.

"Позвольте выразить моё восхищение вашим сегодняшним выступлением, Мария Андреевна", – произнес он, слегка наклонив голову.

"Благодарю вас, господин..?" – Мария сделала паузу, ожидая, что он представится.

"Кречетов. Михаил Николаевич Кречетов, к вашим услугам".

"Очень приятно, Михаил Николаевич. Вы часто посещаете театр?"

"Не так часто, как хотелось бы. Служба отнимает много времени".

Их разговор прервал громкий смех группы офицеров, стоявших неподалеку. Один из них, явно подвыпивший, громко рассуждал о необходимости "железной руки" для усмирения бунтовщиков.

Михаил нахмурился, его рука непроизвольно сжалась на бокале.

"Вы не согласны с вашим товарищем?" – тихо спросила Мария, заметив его реакцию.

"Я считаю, что ситуация требует более… глубокого понимания", – осторожно ответил Михаил.

Мария внимательно посмотрела на него, пытаясь разгадать, что скрывается за этими словами.

"А вы, Мария Андреевна? Что вы думаете о происходящем в городе?"

Мария на мгновение задумалась. "Я… я стараюсь не думать об этом. Мой мир – это сцена".

"Но разве мы можем игнорировать то, что происходит за стенами театра?" – в голосе Михаила звучал вызов.

Мария почувствовала, как краска приливает к её щекам. "Вы правы, конечно. Но что мы можем сделать?"

Их разговор был прерван появлением высокого мужчины средних лет с холёной бородкой.

"Мария, дорогая! Вы сегодня затмили всех звёзд на небосклоне!" – воскликнул он, целуя руку балерины.

"Граф, вы мне льстите", – ответила Мария, но её улыбка не достигла глаз.

"Нисколько! Кстати, я хотел бы обсудить с вами возможность вашего участия в небольшом частном вечере у меня дома. Там будут очень влиятельные люди, которые могли бы помочь вашей карьере".

Мария почувствовала, как напряглись мышцы её спины. Она знала, что стоит за этими словами, и ей было противно. Но она также понимала, что от этого зависит её будущее в театре.

"Это было бы честью для меня, граф", – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал искренне.

Михаил, наблюдавший эту сцену, почувствовал укол ревности и отвращения. Он видел, как неприятен Марии этот разговор, и ему хотелось защитить её.

"Прошу прощения, господа", – вмешался он. – "Мария Андреевна, позвольте предложить вам прогуляться по галерее. Говорят, там выставлены новые полотна Репина".

Мария с благодарностью взглянула на Михаила. "С удовольствием, Михаил Николаевич".

Они медленно шли по длинной галерее, стены которой были увешаны картинами. Снаружи завывал ветер, и его жуткий вой странно контрастировал с теплом и роскошью дворца.

"Спасибо вам", – тихо сказала Мария. – "Вы очень вовремя пришли на помощь".

"Не стоит благодарности", – ответил Михаил. – "Я видел, что вам неприятно общество графа".

Мария вздохнула. "Это часть моей работы. Нужно уметь… лавировать".

"Но разве это справедливо? Разве ваш талант не должен говорить сам за себя?"

"В идеальном мире – да. Но мы живём не в идеальном мире".

Они остановились перед большим полотном, изображающим бурное море. Тёмные волны, казалось, вот-вот выплеснутся за рамки картины.

"Иногда мне кажется, что мы все стоим на краю такого же бушующего моря", – задумчиво произнёс Михаил.

Мария посмотрела на него с интересом. "Вы имеете в виду политическую ситуацию?"

Михаил кивнул. "Не только. Весь наш мир, весь этот… – он обвёл рукой роскошный интерьер дворца, – порядок вещей. Он кажется таким прочным, но на самом деле…"

"На самом деле он хрупок, как лёд на Неве весной", – закончила за него Мария.

Их взгляды встретились, и на мгновение им показалось, что они одни во всём мире. Но этот миг был разрушен звуком разбившегося бокала и громким смехом из соседнего зала.

"Мария Андреевна", – тихо произнёс Михаил. – "Я понимаю, что это может показаться странным, но… могу ли я надеяться увидеть вас снова? Вне этих стен?"

Мария колебалась. Она чувствовала, что Михаил не похож на других мужчин из её окружения, но также понимала, насколько опасной может быть эта симпатия.

"Я… я не уверена, что это хорошая идея, Михаил Николаевич", – наконец ответила она.

"Понимаю", – в голосе Михаила звучало разочарование. – "Но если вы передумаете… я буду ждать вас у фонтана в Летнем саду, в воскресенье в полдень".

Мария не проронила ни слова, но её сердце забилось сильнее. Она понимала, что не должна идти на эту встречу, но какая-то часть её уже приняла решение, что она будет там.

Вечер подходил к концу, гости стали расходиться, кареты одна за другой покидали дворец. Мария, укутанная в меховую накидку, спускалась по широкой лестнице. Достигнув её подножия, она обернулась и увидела Михаила, который стоял у колонны. Их взгляды встретились в последний раз, и Мария ощутила, как что-то внутри неё изменилось навсегда.

Сев в карету, она посмотрела в окно на величественный фасад Зимнего дворца, который в свете луны казался призрачным, нереальным. Где-то вдалеке послышались крики и звон разбитого стекла. Мария вздрогнула и плотнее закуталась в накидку.

Карета тронулась, увозя её прочь от блеска и роскоши дворца, в неизвестное будущее, полное тревог и надежд. Мария чувствовала, что стоит на пороге чего-то большого и страшного, и единственное, что давало ей силы, была мысль о встрече с Михаилом.

Так, под стук копыт по брусчатке и отдалённый гул недовольного города, завершился этот вечер – вечер, изменивший жизнь Марии навсегда.

Глава 2. Вальс в сумерках революции

Холодный ветер гулял по улицам Петрограда, неся с собой запах приближающейся весны и тревожное предчувствие перемен. Мария Красовская, закутавшись в тёплую шаль, торопливо шла по узкому переулку, то и дело оглядываясь по сторонам. Её сердце билось быстрее обычного, а в голове роились мысли о предстоящем вечере.

Невзрачная дверь старого доходного дома ничем не выделялась среди других, но Мария знала – за ней скрывается совсем иной мир. Мир, полный опасностей и соблазнов, так не похожий на привычную ей атмосферу Мариинского театра. Она на мгновение заколебалась, но затем решительно постучала условленным ритмом.

Дверь приоткрылась, и хриплый голос произнёс:

"Пароль?"

"Заря свободы", – тихо ответила Мария, чувствуя, как от этих слов по спине пробежал холодок.

Её впустили в тускло освещённый коридор, пропахший табачным дымом и дешёвым вином. Поднимаясь по скрипучей лестнице, Мария слышала приглушённые голоса и звуки музыки, доносившиеся сверху. С каждым шагом её волнение нарастало.

Квартира, в которую она вошла, казалась совершенно иным миром. Тусклый свет свечей и керосиновых ламп создавал причудливую игру теней на стенах, увешанных революционными плакатами и портретами философов. Воздух был густым от табачного дыма и жарких споров.

Мария осторожно прошла в главную комнату, где собралось около двух десятков человек. Здесь были художники с всклокоченными волосами и испачканными краской руками, студенты с горящими глазами, рабочие в потёртых рубахах и даже несколько офицеров, чьи мундиры казались здесь неуместными.

"Мария Андреевна! Вы всё-таки пришли!" – раздался знакомый голос.

Она обернулась и увидела Михаила Кречетова. Он выглядел совсем иначе, чем в тот вечер во дворце – без мундира, в простой рубашке, с растрёпанными волосами. Но его глаза горели тем же огнём, что так притягивал её.

"Михаил Николаевич", – Мария почувствовала, как краска приливает к щекам. – "Я… я не была уверена, стоит ли мне приходить".

"Я очень рад, что вы здесь", – он взял её за руку и повёл вглубь комнаты. – "Позвольте, я познакомлю вас с некоторыми людьми".

Следующий час пролетел как в тумане. Мария слушала жаркие споры о будущем России, о несправедливости существующего порядка, о грядущей революции. Её голова кружилась от новых идей и непривычной атмосферы свободы.

"А что вы думаете, Мария Андреевна?" – вдруг спросил молодой студент с горящими глазами. – "Разве не очевидно, что старый мир должен рухнуть?"

Мария замешкалась, не зная, что ответить. "Я… я не уверена. Всё это так сложно…"

"Оставьте Марию Андреевну в покое, Сергей", – вмешался Михаил. – "Она здесь не для политических дебатов".

"А для чего же тогда?" – с ехидцей спросил другой голос.

Мария обернулась и увидела Дмитрия, сослуживца Михаила. Его глаза смотрели на неё с плохо скрываемым презрением.

"Для того, чтобы расширить свой кругозор, разумеется", – спокойно ответил Михаил. – "Разве не в этом смысл наших встреч?"

Дмитрий тихо усмехнулся и отвернулся, но Мария ощутила, как атмосфера в комнате наполнилась напряжением.

В этот миг заиграла музыка – сентиментальный вальс Чайковского, который так отличался от торжественных мелодий императорских балов.

"Мария Андреевна," – Михаил протянул ей руку. – "Позвольте пригласить вас на танец?"

Она колебалась лишь мгновение, прежде чем вложить свою ладонь в его. "С удовольствием, Михаил Николаевич," – ответила она.

Они закружились в вальсе, и весь мир вокруг словно перестал существовать. Мария ощущала, как сильные руки Михаила ведут её в танце, как его дыхание нежно касается её щеки.

"Я так рад, что вы пришли", – прошептал он. – "Я не переставал думать о вас с того вечера во дворце".

"И я… тоже думала о вас", – призналась Мария. – "Но всё это так опасно, Михаил. Если кто-нибудь узнает…"

"Никто не узнает", – уверенно сказал он. – "Здесь мы свободны. Здесь мы можем быть собой".

Мария посмотрела в его глаза и увидела в них отражение собственных чувств – смесь страха и надежды, желания и сомнений.

"Расскажите мне о себе", – попросила она. – "О настоящем себе, не о том офицере, которого я видела во дворце".

Михаил на мгновение задумался. "Я родился в семье потомственных военных. С детства мне внушали идеи долга, чести, служения отечеству. Но чем больше я видел реальную жизнь, тем сильнее сомневался в правильности существующего порядка".

"И что вы думаете теперь?" – тихо спросила Мария.

"Я думаю, что мы стоим на пороге великих перемен. И я хочу быть частью этих перемен, хочу сделать мир лучше, справедливее".

"Но разве это не опасно? Ведь вы – офицер…царской армии."

"Опасно", – согласился Михаил. – "Но разве можно жить иначе? Закрывать глаза на несправедливость, на страдания простых прлюдей?"

Мария почувствовала, как её сердце наполняется восхищением и страхом одновременно. "Вы очень храбрый человек, Михаил".

"А вы? О чём мечтаете вы, Мария?"

Она задумалась. "Я… я всегда мечтала танцевать. Выражать через танец всё то, что нельзя выразить словами. Но теперь… теперь я не уверена, достаточно ли этого".

"Искусство тоже может менять мир", – мягко сказал Михаил. – "Ваш танец заставляет людей чувствовать, думать, мечтать. Разве это не важно?"

Мария улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. "Спасибо вам, Михаил. За то, что верите в меня".

Музыка стихла, но они продолжали стоять близко друг к другу, не в силах разорвать объятия.

"Какая трогательная сцена", – раздался язвительный голос Дмитрия. – "Не боитесь, что кто-нибудь донесёт об этом маленьком… собрании?"

Михаил напрягся, но ответил спокойно: "Здесь нет доносчиков, Дмитрий. Мы все здесь друзья".

"Друзья?" – Дмитрий рассмеялся. – "Ты уверен в этом, Михаил? Уверен, что можешь доверять всем этим людям? И нашей… прекрасной балерине?"

Мария побледнела. В глазах Дмитрия она увидела неприкрытую враждебность.

"Достаточно, Дмитрий", – твёрдо сказал Михаил. – "Ты пьян. Тебе лучше уйти".

"Ухожу, ухожу", – Дмитрий поднял руки в притворном примирении. – "Но помни, Михаил – у стен есть уши. И не все твои… друзья так же преданы идее, как ты".

Он развернулся и вышел, оставив после себя гнетущую тишину.

Мария дрожала. "Михаил, мне страшно. Что, если он прав? Что, если кто-то донесёт?"

Михаил обнял её за плечи. "Не бойся. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Мы будем осторожны".

Но в его глазах Мария заметила тень сомнения. Мир вокруг них внезапно показался хрупким, как тонкий лёд на Неве.

Вечер подходил к концу. Гости расходились, тихо переговариваясь и оглядываясь по сторонам. Михаил вызвался проводить Марию домой.

Они шли по пустынным улицам Петрограда, держась за руки и говоря шёпотом. Холодный ветер с Невы пробирал до костей, но Мария чувствовала внутреннее тепло.

"Когда мы увидимся снова?" – спросила она, когда они подошли к её дому.

"Скоро", – пообещал Михаил. – "Я найду способ связаться с тобой. Будь осторожна, Мария".

Он нежно поцеловал её в щёку и растворился в ночи. Мария долго стояла у двери, глядя ему вслед и чувствуя, как в её сердце расцветает новое, пугающее и прекрасное чувство.

Поднимаясь по лестнице в свою квартиру, она вспоминала события вечера – жаркие споры, пламенные речи, волнующий вальс с Михаилом. Всё это казалось таким далёким от её привычной жизни, от строгих правил балетной школы и чопорных светских приёмов.

Засыпая, Мария думала о том, как изменилась её жизнь за эти несколько недель. Она чувствовала, что стоит на пороге чего-то большого, опасного и захватывающего. И хотя страх всё ещё жил в её сердце, он уже не мог заглушить растущее чувство к Михаилу и желание быть частью этого нового, неизведанного мира.

За окном занимался рассвет, окрашивая небо Петрограда в нежные розовые тона. Город просыпался, не подозревая о тех бурях, что вскоре обрушатся на него. А в маленькой квартире спала молодая балерина, чья жизнь уже никогда не будет прежней.

Глава 3. Тени предательства

В узких улочках Петрограда завывал холодный ветер, принося с собой аромат приближающейся весны и тревожное ожидание перемен. В небольшой, скромно обставленной комнате, освещённой лишь тусклым светом керосиновой лампы, сидел Дмитрий. Обычно его лицо выражало сдержанную учтивость, но сейчас оно было искажено гримасой холодной решимости. Перед ним на столе лежал лист бумаги, на котором он старательно выводил строки, время от времени сверяясь с другим документом.

"Товарищи! Настало время действовать", – бормотал Дмитрий, тщательно копируя фразы из случайно обнаруженного письма известного революционера. – "Наш план должен быть приведен в исполнение немедленно. Каждый из нас знает свою роль…"

Он остановился, перечитывая написанное. Его губы искривились в злорадной усмешке. "Вот так, Михаил. Посмотрим, как ты выкрутишься из этого", – прошептал он, складывая лист и запечатывая его в конверт.

Дмитрий встал, подошел к окну. За мутным стеклом простирался ночной Петроград – город, погруженный в тревожный сон накануне великих потрясений. Где-то там, в этом лабиринте улиц и переулков, жила она – Мария. Дмитрий сжал кулаки, вспоминая, как она танцевала с Михаилом на том подпольном собрании. Ее глаза, сияющие восхищением, были устремлены на его соперника.

"Ничего, скоро все изменится", – пробормотал Дмитрий, отворачиваясь от окна. – "Ты еще поймешь, какую ошибку совершила, связавшись с этим предателем".

***

Утро выдалось пасмурным. Тяжелые серые облака нависли над городом, словно предвещая беду. Мария Красовская сидела у окна своей небольшой квартиры, рассеянно глядя на улицу. Ее мысли были далеко – она вновь и вновь прокручивала в голове события последних недель, пытаясь понять, как ее жизнь могла так резко измениться.

Стук в дверь вывел ее из задумчивости. Мария встала, поправила складки простого домашнего платья и подошла к двери. На пороге стоял молодой человек в форме курьера.

"Мария Андреевна Красовская?" – спросил он официальным тоном.

"Да, это я", – ответила Мария, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

"Вам письмо", – курьер протянул ей конверт. – "Пожалуйста, распишитесь здесь".

Мария механически поставила подпись в протянутой книге. Курьер откланялся и ушел, оставив ее одну с конвертом в руках. Она медленно закрыла дверь и вернулась в комнату.

Конверт был белым, с официальной печатью. Мария узнала герб Охранного отделения, и ее сердце сжалось от страха. Дрожащими руками она вскрыла конверт и развернула лист бумаги.

"Гражданка Красовская М.А. приглашается явиться в Охранное отделение завтра, 15 февраля, к 10 часам утра для дачи показаний по делу №1917/03. Неявка будет рассматриваться как противодействие следствию".

Мария почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она опустилась на стул, не в силах оторвать взгляд от строк, которые, казалось, жгли ей руки. В голове вихрем пронеслись образы – тайные собрания, горячие речи Михаила, их танец в полумраке комнаты, полной революционеров.

"Боже мой, что же делать?" – прошептала она, чувствуя, как паника накрывает ее волной.

Мария встала, начала ходить по комнате, пытаясь собраться с мыслями. Она не могла рисковать – ни своей карьерой, ни безопасностью своей семьи. Но и предать Михаила… От одной мысли об этом у нее сжималось сердце.

Внезапно она остановилась. "Вера Павловна", – произнесла Мария вслух. – "Она поможет. Она должна помочь".

Наспех одевшись, Мария стремительно выбежала из дома. Улицы Петрограда были полны людей, спешащих по своим делам, но она не замечала никого вокруг. Все ее мысли были заняты лишь предстоящим разговором с Верой Павловной – опытной балериной и ее наставницей.

Перед ней возвышался Мариинский театр, величественный и прекрасный, как всегда. Однако сегодня Мария не ощущала обычного трепета при виде его колонн и золоченых куполов. Она быстро поднялась по ступеням и вошла внутрь.

Гримерная Веры Капустинской находилась в глубине здания. Мария постучала в дверь, чувствуя, как колотится ее сердце.

"Войдите", – раздался знакомый голос.

Мария вошла в комнату, пропитанную запахом пудры и духов. Вера Павловна сидела перед зеркалом, накладывая грим. Увидев отражение Марии, она обернулась.

"Машенька? Что случилось, дитя мое? На тебе лица нет".

Мария закрыла дверь и подошла ближе. "Вера Павловна, мне нужна ваша помощь. Я… я не знаю, что делать".

Она протянула письмо, которое пришло из Охранного отделения. Вера Павловна внимательно прочитала его, и её лицо стало серьёзным.

“Садись, Маша,” – произнесла она, указывая на стул рядом с собой. – Расскажи мне всё, что произошло.

И Мария рассказала – о встрече с Михаилом, о тайных собраниях, о своих чувствах и страхах. Вера Павловна слушала молча, лишь изредка кивая.

Когда Мария закончила, в комнате повисла тяжелая тишина. Наконец, Вера Павловна заговорила:

"Мария, ты понимаешь, в какую опасную игру ввязалась? Это не романтическое приключение, это – реальность, которая может стоить тебе всего – карьеры, свободы, даже жизни".

"Я знаю", – прошептала Мария. – "Но что мне делать? Я не могу предать Михаила".

Актриса вздохнула. "Послушай меня внимательно, дитя. Мир, в котором мы живем, жесток. Он не прощает ошибок и слабостей. Ты должна думать о себе, о своей семье. Твой талант – это дар, который ты не имеешь права растрачивать на политические игры".

"Но как я могу просто отвернуться от всего этого? От людей, которые борются за справедливость, за лучший мир?"

«Кто сказал, что их мир будет лучше?» – с мягкой улыбкой спросила Вера Павловна. – «История знает много революций, Маша. И лишь немногие из них привели к тем результатам, о которых мечтали их участники».

Мария молчала, пытаясь осмыслить слова наставницы.

"Завтра, когда ты пойдешь в Охранное отделение, будь осторожна. Не говори лишнего. Отвечай только на прямые вопросы. И помни – твоя главная задача сейчас – защитить себя и свою семью".

"А Михаил?" – тихо спросила Мария.

"Михаил сделал свой выбор", – твердо сказала Вера Павловна. – "Ты не обязана следовать за ним в пропасть, ведь ты не жена ему и, насколько я понимаю, даже еще не невеста".

Мария кивнула, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Вера Павловна обняла ее, и на мгновение Мария почувствовала себя маленькой девочкой, ищущей защиты у матери.

"Иди домой, дитя", – сказала актриса, отпуская ее. – "Отдохни. Завтра тебе понадобятся все твои силы".

Мария вышла из театра, чувствуя себя опустошенной. Улицы Петрограда казались ей чужими и враждебными. Она шла, не замечая ни людей вокруг, ни холодного ветра, пробиравшего до костей. В голове звучали слова ее мудрой наставницы, перемежаясь с воспоминаниями о Михаиле, его улыбке, его горячих речах о свободе и справедливости.