Зоя. Часть 3: Рывок

Звено

В начале пятого Зоя оделась и собралась выходить. Для того чтобы попасть в «Бихайв», надо было проехать несколько остановок на автобусе, а по воскресеньям те ходили редко.

Зоя уже обувалась, когда за спиной она услышала голос отца:

– Зоя, ты куда?

– Я пойду погуляю, – девочка не хотела лишний раз упоминать Андрея, чтобы не вызвать очередной тирады по поводу неблагонадёжности французского народа.

– С кем? С той своей Соней? Где ты вчера всю ночь пропадала?

Зоя поняла, что папа имел в виду Молли – он часто путал имена её друзей и подруг, называя их привычными или один раз запомнившимися именами.

– Я же предупреждала: я у неё переночевала. В Америке так принято, – Зоя надеялась, что родители не будут препятствовать её интеграции в американское общество. Ведь они одно время даже радовались, когда у неё появилась настоящая американская подруга.

– Я не понимаю, зачем ночью где-то пропадать. И сейчас ты когда вернёшься?

– В девять.

– Тебе завтра в школу. Тебе надо отдохнуть.

– Пап, не волнуйся, всё нормально.

То, что папа вдруг начал переживать по поводу её школы, было странным. Он обычно не вникал в такие подробности, и Зоя была уверена, что папа не знает, ни когда у них начинались занятия, ни имён её учителей.

– Зоя, мне не нравится, что ты исчезаешь по ночам. Это нехорошо. Ты должна быть дома. С нами. Ты девочка.

– Пап, ну ладно тебе.

– Я очень переживаю. Имей в виду. Ты будешь гулять, а я буду волноваться. И мама тоже очень беспокоится. Мы всю ночь не спали.

– Как не спали?

– Так. Мы всю ночь тебя ждали. Мы были как на иголках. Имей в виду: если ты ещё раз куда-то ночью соберёшься, ты этим наше здоровье подрываешь. А теперь иди, если тебе совесть позволяет. Ждём тебя в восемь вечера. Не позже.

Зоя стала переживать.

«Ведь они уже пожилые, им под пятьдесят. Ну или почти сорок пять, но всё равно уже возраст. У папы высокое давление; мне нельзя их волновать. Как же быть? Ведь папе надо отдыхать, он так устаёт на работе».

Недавно Зоин папа поступил работать в компанию PPG. Это была настоящая американская работа младшим инженером в крупной химической фирме в Питтсбурге. Работа была престижной, и попасть в эту фирму было очень трудно. Его приняли на работу после двух лет тщетных поисков, когда они уже отчаялись, что он когда-либо устроится по специальности. Важную роль тут сыграла рекомендация Лидии Семёновны, мамы Жени Куликова. Приехав к Касаткиным на празднование нового 1993 года, она пообещала показать резюме Зоиного папы своему хозяину Мойше и выполнила обещание. События развивались стремительно. Папу позвали на интервью в феврале 1993-го, а в начале марта он уже вышел на новую работу. Зоины родители всё никак не могли поверить в чудо. Ведь найти такую должность было необыкновенной удачей. Зоя же не считала произошедшее чудом. Она отлично помнила, как загадала два желания на Новый год: одно – про папину работу, а другое – про Андрея. И оба эти желания сбылись.

Но, конечно же, девочка никому про это не рассказывала. «Наверное, это совпадение?» – думала Зоя, поглаживая маленького тигрёнка, которого она вытащила из серванта и поставила у изголовья кровати. Этот крошечный тигр, белый с синим узором, был изготовлен в традиции гжель, которую Зоя очень любила. Любовь ко гжели досталась Зое от мамы, которая одно время даже увлекалась коллекционированием. В Америку они привезли вазу и три скульптурки, выполненные в этой традиционно русской росписи. Правда, у одной из скульптурок, у курочки, отбился клюв, но все остальные доехали в целости и сохранности. А тигрёнка Зое подарил Андрей ещё в Москве, когда они гуляли по выставке «Вернисаж» в Измайлове. Андрей родился в год Тигра по китайскому гороскопу, и тигрёнок должен был напоминать Зое о нём. И теперь, хотя Андрей и жил рядом и виделись они регулярно, Зое всё равно хотелось, чтобы и гжелевый тигрёнок был рядом с ней. Она любила разглядывать его крошечную милую мордочку и аккуратные коготочки.

Зоя вышла из дома с тяжёлым сердцем. Мысль о том, что родители всю ночь её караулили, сверлила голову. «Неужели они всё слышали? Как я спать не могла, как я рисовала? Но ведь они спали. Ведь было тихо. Или они мне наврали? Но ведь не будут же они мне так откровенно врать?» – переживала Зоя. Но потом подъехал автобус, Зоя отвлеклась от грустных мыслей и стала смотреть в окно, мечтая о том, как она увидится с Андреем. Вдруг перед глазами промелькнула ярко-розовая стрела. Зоя уже почти забыла про события прошлой ночи, и ей вдруг стало страшно, что теперь эти стрелы и странные видения будут преследовать её всю жизнь. «Зачем? Зачем я это сделала? Зачем послушалась дуру Молли! – думала Зоя. – Ведь я же не хотела ничего принимать. Хорошо, что Ян подвернулся. Надо будет ему позвонить. И Молли тоже надо позвонить», – Зоя решила, что как только вернётся домой, то обязательно с ними свяжется и узнает, как у них дела.

Когда Зоя зашла в «Бихайв», Андрей уже сидел около окна, за их любимым столиком. Зоя не сразу его разглядела, так как в кафе как обычно царил полумрак.

– Я тебе мокко заказал, как ты любишь, – Андрей придвинул к ней чашку и улыбнулся, и Зоя тут же растаяла при виде его чуть раскосых тёмно-серых глаз. Она каждый раз поражалась, каким красивым был Андрей. В нём Зое нравилось всё: и его мужественный подбородок, и прямой нос, и разрез глаз, и его чуть вьющиеся каштановые волосы.

– Спасибо, – Зоя улыбнулась. С тех пор как Андрей рассказал ей, что Мокка на самом деле была городом в Йемене, где изобрели кофе, Зое казалось, что она впитывает в себя кусочек этой экзотики, и она заказывала исключительно мокко – капучино, в который примешивалось какао.

– Ну, как тебе? Понравилось? – спросил Андрей. Он внимательно смотрел на Зою.

– Мокко? Ну, как всегда, – ответила она, отхлёбывая напиток. Она решила сделать вид, что не поняла вопроса.

– Нет, на рейве, – Андрей испытующе посмотрел на Зою, и она поёжилась под его взглядом. Ей казалось, что Андрей видит её насквозь и сразу поймёт про кислоту и Яна.

– Да ничего вроде. Ну, даже не знаю, – соврала Зоя. На самом деле ей очень понравилось на «Высоком напряжении». Настолько, что она думала, как бы ещё раз попасть на рейв, да поскорее. Зое показалось там прекрасным всё: и музыка, и люди, и то, как приветливо все они улыбались, и красивые танцовщицы, которые так пластично двигались под музыку, и то, что она увидела знаменитого диджея по имени Дизель.

– Знаешь, я что-то даже жалею, что не пошёл с тобой. К экзамену я уже готов, так что мог бы и побывать на этом самом рейве, – вздохнул Андрей.

– Ну, можно потом ещё вместе сходить; они, оказывается, чуть ли не каждую неделю бывают, – ответила Зоя и тут же осеклась. Она на секунду забыла о том, что Андрей собирался во Францию на целое лето.

Зое сразу сделалось грустно. Мысль о том, что ей придётся расстаться с любимым, была невыносима.

– Зоя, не переживай. Мы скоро увидимся, ведь только три месяца, и всё. Я даю тебе слово, – Андрей взял её за руку, и Зою словно стукнуло током от его прикосновения. Она обожала ощущать тепло его пальцев в своей ладони.

– Три с половиной, – Зоя была непреклонна.

– Хорошо, три с половиной. Но это ведь не так долго. До этого мы не виделись с тобой больше двух лет, и ничего страшного. Правда? Ведь так? – Андрей посмотрел на Зою, и ей показалось, что он чуть ли не молил её согласиться с его подсчётами.

– Да, но тогда всё было по-другому. Тогда мы были младше, и вообще…

– Но тогда ведь мы вообще не знали, что когда-либо сможем оказаться в одном городе! А сейчас надо только лето переждать.

– А зачем ты вообще уезжаешь? Зачем? – не сдержалась Зоя.

Она тут же пожалела о сказанном, потому что на лице Андрея изобразилось недовольство. Он не любил оправдываться и не любил, когда Зоя пыталась его в чём-то переубедить, и Зоя это знала. Но она никак не могла смириться с мыслью о том, что Андрей вместо целого лета с ней выбрал поездку в Лион.

– Потому что мне это важно: ведь я сбежал из дома, я должен выяснить кое-что и попробовать наладить отношения с матерью. Дядя со мной согласен. Иначе всё пропало.

– Что пропало?

– Мои с ней отношения. Если я не выясню с ней отношения сейчас, потом уже будет поздно.

– А как же де Виньи? Ты с ним увидишься? – Андрей несколько раз рассказывал Зое про своего отчима, страшного доктора, который пытался отравить его таблетками, а потом оставить в психушке, чтобы отобрать наследство. Андрей чудом вырвался из лап мерзкого психиатра с помощью своего дяди.

– Не знаю. Надеюсь, что нет. Но мать может не согласиться на встречу без де Виньи. Она ведь ему очень верит. А я должен суметь её переубедить. Понимаешь?

– Но ведь ты её сын. Как она может тебе не верить? – недоумевала Зоя.

Она уже забыла о своём желании провести с Андреем всё лето. Теперь девочка всей душой болела за своего любимого и надеялась на его победу над страшным врачом.

– Я сам не понимаю. Пока отец был жив, всё было по-другому. Она была нормальной, ну, я даже не знаю, мамой была. А потом её будто подменили. Как только де Виньи появился, она сразу попала под его влияние.

– А может быть, он и ей что-то подмешивает? Может быть, он ей таблетки даёт? – Зоя подскочила от этой мысли.

– Ой! Вот это мне в голову не приходило. Ну ты даёшь! Ну ты голова! – Андрей с восхищением посмотрел на Зою, у которой загорелись щёки от того, что она смогла чем-то быть ему полезной. – Ведь правда. Ведь когда отец умер, она была в депрессии и с де Виньи так и познакомилась, он ведь её лечить стал. Я потом только узнал, от меня всё это скрывали; а ведь, может быть, он до сих пор ей таблетки какие-то даёт?

– Похоже на правду. – Зоя почувствовала себя Шерлоком Холмсом, начавшим расследование. – Но если так, то тебе надо будет поговорить с дядей. Ведь если она на его таблетках, то не сможет адекватно с тобой общаться.

– Да, точно. Мне надо обязательно обсудить с дядей всё это. И как я раньше не догадался? – Андрей покачал головой. – И, значит, зря я на неё обижался, если этот мерзавец её травит все эти годы.

– Ну, это пока ещё не доказано, – заметила Зоя. Ей почему-то не хотелось, чтобы Андрей так быстро простил мать.

– Я думаю, ты права. Какая ты молодец! Вот ведь действительно не зря говорят, что одна голова хорошо, а две лучше. – Андрей поцеловал Зою в щёку. – Ты не хочешь прогуляться? – предложил он.

Зоя уже допила свой мокко и рассматривала следы шоколада на дне чашки. Девочка думала о том, что им скоро придётся расстаться, и ей снова сделалось очень грустно.

– Зоя, ты о чём думаешь? – Андрей теребил её руку. – Опять переживаешь о том, что я уезжаю?

– Да, – Зоя кивнула и поняла, что на глаза навернулись слёзы. Она тяжело вздохнула, пытаясь их остановить, но это не помогло. Тогда Зоя начала тереть глаза. Она чувствовала, что нос её покраснел и что надо срочно уходить из кафе, иначе она разревётся прямо там. За барной стойкой орудовал извечный тощий Майка, и ей ужасно не хотелось, чтобы он видел её слёзы.

– Пойдём, – Андрей всегда очень чутко ощущал её настроения. Он встал и подал Зое руку, а потом заключил её в свои объятия. – Зоя, не плачь, ну пожалуйста. Ведь мы ещё до моего отъезда увидимся, и всё будет хорошо. Правда. Я тебе обещаю. Я тебе буду каждый день писать письма, хочешь? Каждый день.

– Хорошо, – буркнула Зоя в ответ. Ей понравилась идея писать Андрею каждый день, это было бы чудесно, и они смогут постоянно быть на связи, но желание наказать Андрея было сильнее.

– А ещё я постараюсь тебе звонить, раз в неделю. Да и ты же будешь занята? Будешь работать в библиотеке. Правда? – Андрей чмокнул её в нос.

Зоя немного успокоилась.

Они шли по полупустой Форбс-авеню в сторону Шенли-парка. По воскресеньям в Окленде прохожих было мало, машины почти не ездили, и только редкие студенты попадались по пути. На пятачке, где прыгали скейтеры, как обычно крутилось несколько ребят, отрабатывая трюки.

«Олли12! Сделай олли!» – услышала Зоя. Раздавался грохот скейта об асфальт, а потом следовали одобрительные возгласы. Вокруг стояли девочки и с обожанием и надеждой смотрели на парней. Зоя с презрением глянула в их сторону, покрепче сжав руку Андрея. Ведь у неё был настоящий бойфренд.

Они свернули возле библиотеки Хиллмана, прошли мимо музея и ботанического сада Фиппса, который очень любила Зоина мама, и вышли на огромную поляну, расположенную на склоне холма. Он назывался Флагстафф, и летом по вечерам там показывали бесплатное кино. Зоя обожала Флагстафф. Внизу поляны обычно собирались семьи с детьми. Они раскидывали пледы и обязательно вытаскивали кучу еды, заготовленной для просмотра кино. Наверху холма, в самом дальнем от экрана углу, собирались подростки. Зоя вспомнила, как замечательно она проводила время там прошлым летом, и подумала, что ей обязательно надо будет договориться с Молли насчёт Флагстаффа, чтобы и этим летом туда ходить.

– Давай здесь посидим? – предложил Андрей, указывая на лужайку.

На поляне было совершенно пусто в этот вечерний воскресный час. С Флагстаффа открывался вид на Питтсбург и на Храм познания13, как называлась высоченная башня Питтсбургского университета, почему-то исполненная в готическом стиле. Зоя никак не могла понять, почему Питтсбургский университет вдруг построил здание в таком стиле, подражая европейской традиции, вышедшей из моды пятьсот лет назад. Архитектурные решения в Америке всегда оставались для неё загадкой, начиная от продуваемых викторианских особняков, в одном из которых располагалась их квартира, и кончая низенькими домиками с приплюснутыми потолками, которые строились на окраинах города. Башня Питтсбургского университета сурово возвышалась над Оклендом. Новоприбывших иммигрантов водили в Храм познания на экскурсию, и Зоя уже успела там побывать. Внутри здание действительно было оформлено в настоящем готическом стиле, вплоть до устремлённых ввысь потолков и мозаик.

C Флагстаффа был виден центр Питтсбурга с несколькими небоскрёбами. Даунтаун14 наводил на Зою тоску – она не любила центр города, который всегда казался ей тусклым и неинтересным. Ездили они туда редко. Несколько раз Зоя бывала там в подвале магазина «Кауфманн», где продавалась одежда с большими скидками. В даунтауне находился парк Точка, где сливались воедино целых три реки: Огайо, Мононгахела и Аллегейни, окружавшие город. В Питтсбурге было безумное количество мостов, и летом проходил фестиваль «Регата» – соревнование лодок, сопровождающееся салютом. В честь «Регаты» в парке Точка каждый год организовывался карнавал, выступали музыканты, бродили толпы народу, продавались разнообразные сувениры, и казалось, что весь город собирался там в эти летние дни. Зоя побывала на этом фестивале уже два раза. Их приглашали с собой Раиса и Григорий, их новые питтсбургские знакомые, дочь которых тоже звали Зоей.

Дочь Раисы и Григория училась в Гарварде, и Раиса постоянно давала Зое и её родителям понять, что достижения гарвардской Зои были недосягаемы. Как Зоя ни пыталась избежать общения с Раисой, у неё это никак не получалось. Мама настаивала на том, чтобы Зоя обязательно ездила с ними на «Регату». Зоя хотела убежать подальше от бесцельно слоняющихся толп, которые напевали: You gotta regatta15! – и раскрашивали лица в традиционно питтсбургские цвета: чёрный и жёлтый16.

Зою раздражала и сама Раиса, которая всегда была в отличном расположении духа и сыпала практичными советами о том, где лучше припарковаться, в какое время дня лучше поехать на «Регату» и какую еду надо взять с собой, чтобы сэкономить деньги и комфортно провести время. Раиса таскала с собой аккуратно запакованную сумку с бутербродами, которыми она подкармливала мужа и сына, увальня Бориса. К счастью для Зои, гарвардская Зоя на лето оставалась в Бостоне, где, по словам матери, проходила престижные стажировки, чтобы достичь ещё больших успехов и покорить новые вершины. Раиса прерывала рассказы об успехах дочери курлыканьем: «Гришенька, Боречка, скушайте кусочек, я вам с колбаской сделала. Вкусненько, полезненько». На это Григорий и Борис воротили нос. Борис, сын Раисы, огромный увалень, обожавший Говарда Стерна, хмыкал что-то неопределённое, а муж Раисы Григорий, патологоанатом, объяснял, что колбасу на жаре есть не стоит.

Зоина мама никогда никаких бутербродов с собой не паковала, а денег на покупку еды на фестивале у них не было. И Зоя бродила, слушая урчание в животе и страдая от того, что она ужасно хотела бутерброд с этой самой колбаской, да даже и без колбаски, но попросить у Раисы стеснялась, а сама Раиса ничего ей не предлагала. Успехи гарвардской Зои раздражали и действовали как вызов. И в какой-то момент, услышав в очередной раз, что гарвардская Зоя является эталоном академических успехов, Зоя твёрдо решила переплюнуть свою ненавистную тёзку.

Она задумалась о предстоящем лете. До конца учебного года оставалось несколько недель, но она уже чувствовала свободу. Зоя подумала, что, несмотря на отъезд Андрея и их разлуку до конца августа, она обязательно проведёт это лето с толком. Она будет ходить на Флагстафф и смотреть там бесплатное кино, начнёт работать в библиотеке пажом и попробует ещё раз сходить на рейв. Или, может быть, даже несколько раз? Зоя призадумалась.

«Только надо будет как-то так сделать, чтобы Молли больше не лезла ко мне с этой дрянью», – Зое почудилось, что розовая змейка снова пытается обвиться около её шеи, и она содрогнулась.

– Зоя, Зоя! Ты меня слышишь? – спросил Андрей, пытавшийся привлечь её внимание. Зое показалось, что он её рассматривал.

– Да, – ответила Зоя. – Теперь да.

Она улыбнулась. Ей нравилось признаваться в том, что изредка её мысли уносились куда-то очень далеко и витали в совсем других измерениях.

– Ты опять о чём-то таком думала. Расскажешь мне? – Андрей посмотрел на Зою, а потом начал целовать. Целовался он страстно, и Зоя загорелась от его прикосновений.

«Неужели ещё немного, и всё случится?» – подумала она. От этой мысли ей сделалось страшно: она совсем не так представляла себе их первый раз. «Не на полянке же это произойдёт?» – подумала Зоя и замерла. Андрей тут же остановился. Теперь он гладил её лицо, приговаривая: