Собрание сочинений. Иллюстрированное издание
Издательство:
Азбука, Азбука-Аттикус
Метки:
иллюстрированное издание,любовная лирика,философская поэзия,классическая поэзия,поэмы,великие поэты,русские поэтыКниги этой серии:
- -
- 100%
- +
© Оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025
Издательство Азбука®
* * *Стихотворения
1814
К другу стихотворцу
Арист! и ты в толпе служителей Парнаса!Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса;За лаврами спешишь опасною стезейИ с строгой критикой вступаешь смело в бой!Арист, поверь ты мне, оставь перо, чернилы,Забудь ручьи, леса, унылые могилы,В холодных песенках любовью не пылай;Чтоб не слететь с горы, скорее вниз ступай!Довольно без тебя поэтов есть и будет;Их напечатают – и целый свет забудет.Быть может, и теперь, от шума удалясьИ с глупой музою навек соединясь,Под сенью мирною Минервиной эгиды[1]Сокрыт другой отец второй «Тилемахиды»[2].Страшися участи бессмысленных певцов,Нас убивающих громадою стихов!Потомков поздних дань поэтам справедлива;На Пинде лавры есть, но есть там и крапива.Страшись бесславия! – Что, если Аполлон,Услышав, что и ты полез на Геликон,С презреньем покачав кудрявой головою,Твой гений наградит – спасительной лозою?Но что? ты хмуришься и отвечать готов;«Пожалуй, – скажешь мне, – не трать излишних слов;Когда на что решусь, уж я не отступаю,И знай, мой жребий пал, я лиру избираю.Пусть судит обо мне как хочет целый свет,Сердись, кричи, бранись, – а я таки поэт».Арист, не тот поэт, кто рифмы плесть умеетИ, перьями скрыпя, бумаги не жалеет.Хорошие стихи не так легко писать,Как Витгенштеину французов побеждать.Меж тем как Дмитриев, Державин, Ломоносов,Певцы бессмертные, и честь и слава россов,Питают здравый ум и вместе учат нас,Сколь много гибнет книг, на свет едва родясь!Творенья громкие Рифматова, ГрафоваС тяжелым Бибрусом[3] гниют у Глазунова;Никто не вспомнит их, не станет вздор читать,И Фебова на них проклятия печать.Положим, что, на Пинд взобравшися счастливо,Поэтом можешь ты назваться справедливо:Все с удовольствием тогда тебя прочтут.Но мнишь ли, что к тебе рекой уже текутЗа то, что ты поэт, несметные богатства,Что ты уже берешь на откуп государства,В железных сундуках червонцы хоронишьИ, лежа на боку, покойно ешь и спишь?Не так, любезный друг, писатели богаты;Судьбой им не даны ни мраморны палаты,Ни чистым золотом набиты сундуки:Лачужка под землей, высоки чердаки —Вот пышны их дворцы, великолепны залы.Поэтов – хвалят все, питают – лишь журналы;Катится мимо их Фортуны колесо;Родился наг и наг ступает в гроб Руссо[4];Камоэнс с нищими постелю разделяет;Костров на чердаке безвестно умирает,Руками чуждыми могиле предан он:Их жизнь – ряд горестей, гремяща слава – сон.Ты, кажется, теперь задумался немного.«Да что же, – говоришь, – судя о всех так строго.Перебирая всё, как новый Ювенал,Ты о поэзии со мною толковал;А сам, поссорившись с парнасскими сестрами,Мне проповедовать пришел сюда стихами?Что сделалось с тобой? В уме ли ты иль нет?»Арист, без дальних слов, вот мой тебе ответ:В деревне, помнится, с мирянами простыми,Священник пожилой и с кудрями седыми,В миру с соседями, в чести, довольстве жилИ первым мудрецом у всех издавна слыл.Однажды, осушив бутылки и стаканы,Со свадьбы, под вечер, он шел немного пьяный;Попалися ему навстречу мужики.«Послушай, батюшка, – сказали простяки, —Настави грешных нас – ты пить ведь запрещаешь,Быть трезвым всякому всегда повелеваешь,И верим мы тебе; да что ж сегодня сам…»«Послушайте, – сказал священник мужикам, —Как в церкви вас учу, так вы и поступайте,Живите хорошо, а мне – не подражайте».И мне то самое пришлося отвечать;Я не хочу себя нимало оправдать:Счастлив, кто, ко стихам не чувствуя охоты,Проводит тихий век без горя, без заботы,Своими одами журналы не тягчитИ над экспромтами недели не сидит!Не любит он гулять по высотам Парнаса,Не ищет чистых муз, ни пылкого Пегаса;Его с пером в руке Рамаков[5] не страшит;Спокоен, весел он. Арист, он – не пиит.Но полно рассуждать – боюсь тебе наскучитьИ сатирическим пером тебя замучить.Теперь, любезный друг, я дал тебе совет,Оставишь ли свирель, умолкнешь или нет?..Подумай обо всем и выбери любое:Быть славным – хорошо, спокойным —лучше вдвое.
Красавице, которая нюхала табак
Возможно ль? вместо роз, Амуром насажденных,Тюльпанов, гордо наклоненных,Душистых ландышей, ясминов и лилей,Которых ты всегда любилаИ прежде всякий день носилаНа мраморной груди твоей, —Возможно ль, милая Климена,Какая странная во вкусе перемена!..Ты любишь обонять не утренний цветок,А вредную траву зелену,Искусством превращеннуВ пушистый порошок!Пускай уже седой профессор Геттингена,На старой кафедре согнувшися дугой,Вперив в латинщину глубокий разум свой,Раскашлявшись, табак толченыйПихает в длинный нос иссохшею рукой;Пускай младой драгун усатыйПоутру, сидя у окна,С остатком утреннего сна,Из трубки пенковой дым гонит сероватый;Пускай красавица шестидесяти лет,У граций в отпуску и у любви в отставке,Которой держится вся прелесть на подставке,Которой без морщин на теле места нет,Злословит, молится, зеваетИ с верным табаком печали забывает, —А ты, прелестная!.. но если уж табакТак нравится тебе – о пыл воображенья! —Ах! если, превращенный в прах,И в табакерке, в заточенье,Я в персты нежные твои попасться мог,Тогда б в сердечном восхищеньеРассыпался на грудь под шелковый платокИ даже… может быть… Но что! мечта пустая.Не будет этого никак.Судьба завистливая, злая!Ах, отчего я не табак!..Пирующие студенты
Друзья! досужный час настал;Все тихо, все в покое;Скорее скатерть и бокал!Сюда, вино златое!Шипи, шампанское, в стекле.Друзья, почто же с КантомСенека, Тацит на столе,Фольянт над фолиантом?Под стол холодных мудрецов,Мы полем овладеем;Под стол ученых дураков!Без них мы пить умеем.Ужели трезвого найдемЗа скатертью студента?На всякий случай изберемСкорее президента.В награду пьяным – он нальетИ пунш и грог душистый,А вам, спартанцы, поднесетВоды в стакане чистой!Апостол неги и прохлад,Мой добрый Галич[6], vale![7]Ты Эпикуров младший брат,Душа твоя в бокале.Главу венками убери,Будь нашим президентом,И станут самые цариЗавидовать студентам!Дай руку, Дельвиг! что ты спишь?Проснись, ленивец сонный!Ты не под кафедрой сидишь,Латынью усыпленный.Взгляни: здесь круг твоих друзей;Бутыль вином налита,За здравье нашей музы пей,Парнасский волокита.Остряк любезный, по рукам!Полней бокал досуга!И вылей сотню эпиграммНа недруга и друга.А ты, красавец молодой,Сиятельный повеса![8]Ты будешь Вакха жрец лихой,На прочее – завеса!Хотя студент, хотя я пьян,Но скромность почитаю;Придвинь же пенистый стакан,На брань благословляю.Товарищ милый, друг прямой[9],Тряхнем рукою руку,Оставим в чаше круговойПедантам сродну скуку:Не в первый раз мы вместе пьем,Нередко и бранимся,Но чашу дружества нальем —И тотчас помиримся.А ты, который с детских летОдним весельем дышишь,Забавный, право, ты поэт,Хоть плохо басни пишешь;С тобой тасуюсь без чинов,Люблю тебя душою,Наполни кружку до краев, —Рассудок! бог с тобою!А ты, повеса из повес[10],На шалости рожденный,Удалый хват, головорез,Приятель задушевный,Бутылки, рюмки разобьемЗа здравие Платова,В казачью шапку пунш нальем —И пить давайте снова!..Приближься, милый наш певец[11].Любимый Аполлоном!Воспой властителя сердецГитары тихим звоном.Как сладостно в стесненну грудьТомленье звуков льется!..Но мне ли страстью воздохнуть?Нет! пьяный лишь смеется!Не лучше ль, Роде записной[12],В честь Вакховой станицыТеперь скрыпеть тебе струнойРасстроенной скрыпицы?Запойте хором, господа,Нет нужды, что нескладно;Охрипли? – это не беда:Для пьяных всё ведь ладно!Но что?.. я вижу всё вдвоем;Двоится штоф с араком;Вся комната пошла кругом;Покрылись очи мраком…Где вы, товарищи? где я?Скажите, Вакха ради…Вы дремлете, мои друзья,Склонившись на тетради…Писатель за свои грехи!Ты с виду всех трезвее;Вильгельм[13], прочти свои стихи,Чтоб мне заснуть скорее.
Воспоминания в Царском Селе
Навис покров угрюмой нощиНа своде дремлющих небес;В безмолвной тишине почили дол и рощи,В седом тумане дальний лес;Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,Чуть дышит ветерок, уснувший на листах,И тихая луна, как лебедь величавый,Плывет в сребристых облаках.С холмов кремнистых водопадыСтекают бисерной рекой,Там в тихом озере плескаются наядыЕго ленивою волной;А там в безмолвии огромные чертоги,На своды опершись, несутся к облакам.Не здесь ли мирны дни вели земные боги?Не се ль Минервы росской[14] храм?Не се ль Элизиум полнощный,Прекрасный Царскосельский сад,Где, льва[15] сразив, почил орел России мощныйНа лоне мира и отрад?Промчались навсегда те времена златые,Когда под скипетром великия женыВенчалась славою счастливая Россия,Цветя под кровом тишины!Здесь каждый шаг в душе рождаетВоспоминанья прежних лет;Воззрев вокруг себя, со вздохом росс вещает:«Исчезло все, великой нет!»И, в думу углублен, над злачными брегамиСидит в безмолвии, склоняя ветрам слух.Протекшие лета мелькают пред очами,И в тихом восхищенье дух.Он видит: окружен волнами,Над твердой, мшистою скалойВознесся памятник. Ширяяся крылами,Над ним сидит орел младой.И цепи тяжкие и стрелы громовыеВкруг грозного столпа трикратно обвились;Кругом подножия, шумя, валы седыеВ блестящей пене улеглись.В тени густой угрюмых сосенВоздвигся памятник простой.О, сколь он для тебя, кагульский брег, поносен!И славен родине драгой!Бессмертны вы вовек, о росски исполины,В боях воспитанны средь бранных непогод!О вас, сподвижники, друзья Екатерины,Пройдет молва из рода в род.О, громкий век военных споров,Свидетель славы россиян!Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,Потомки грозные славян,Перуном Зевсовым победу похищали;Их смелым подвигам страшась, дивился мир;Державин и Петров героям песнь бряцалиСтрунами громозвучных лир.
Mon portrait
Vous me demandez mon portrait,Mais peint d’après nature;Mon cher, il sera bientôt fait,Quoique en miniature.Je suis un jeune polisson,Encore dans les classes;Point sot, je le dis sans façonEt sans fades grimaces.Onc il ne fut de babillard,Ni docteur en Sorbonne —Plus ennuyeux et plus braillard,Que moi-même en personne.Ma taille à celles des plus longsNe peut être égalée;J’ai le teint frais, les cheveux blondsEt la tête bouclée.J’aime et le monde et son fracas,Je hais la solitude;J’abhorre et noises, et débats,Et tant soit peu l’étude.Spectacles, bals me plaisent fort,Et d’après ma pensée,Je dirais ce que j’aime encor…Si n’étais au Lycée.Après celà, mon cher ami,L’on peut me reconnaître:Oui! tel que le bon Dieu me fit,Je veux toujours paraître.Vrai démon pour l’espièglerie,Vrai singe par sa mine,Beaucoup et trop d’étourderie.Ma foi, voilà Pouchkine.〈Перевод〉
Мой портрет
Вы просите у меня мой портрет,Но списанный с натуры;Дорогой мой, он сейчас же будет готов,Но только в миниатюре.Я молодой повеса,Еще на школьной скамье;Не глуп, говорю без стесненияИ без жеманного кривлянья.Никогда не было болтуна,Ни доктора Сорбонны —Надоедливее и крикливее,Чем я, собственной своей персоной.По росту я с самыми долговязымиВряд ли могу равняться;У меня свежий цвет лица, русые волосыИ кудрявая голова.Я люблю толпу и ее шум,Одиночество ненавижу;Мне претят ссоры и споры,А отчасти и учение.Спектакли, балы мне очень нравятся,И, коли уж признаваться,Я сказал бы, что еще люблю…Если бы не был в Лицее.По всему этому, мой милый друг,Меня можно узнать.Да, таким, как бог меня сотворил,Я хочу всегда казаться.Сущий бес в проказах,Сущая обезьяна лицом,Много, слишком много ветрености —Вот каков Пушкин (фр.).1815
Воспоминание
(К Пущину)Помнишь ли, мой брат по чаше,Как в оградной тишинеМы топили горе нашеВ чистом, пенистом вине?Как, укрывшись молчаливоВ нашем темном уголке,С Вакхом нежились лениво,Школьной стражи вдалеке?Помнишь ли друзей шептаньеВкруг бокалов пуншевых,Рюмок грозное молчанье,Пламя трубок грошевых?Закипев, о, сколь прекрасноТоки дымные текли!..Вдруг педанта глас ужасныйНам послышался вдали…И бутылки вмиг разбиты,И бокалы все в окно —Всюду по полу разлитыПунш и светлое вино.Убегаем торопливо —Вмиг исчез минутный страх!Щек румяных цвет игривый,Ум и сердце на устах,Хохот чистого веселья,Неподвижный, тусклый взорИзменяли час похмелья,Сладкий Вакха заговор.О друзья мои сердечны!Вам клянуся, за столомВсякий год в часы беспечныПоминать его вином.Моя эпитафия
Здесь Пушкин погребен; он с музой молодою,С любовью, леностью провел веселый век.Не делал доброго, однако ж был душою,Ей-богу, добрый человек.К Дельвигу[18]
Послушай, муз невинныхЛукавый духовник:Жилец полей пустынных,Поэтов грешный ликУмножил я собою,И я главой поникПред милою мечтою;Мой дядюшка-поэтНа то мне дал советИ с музами сосватал.Сначала я шалил,Шутя стихи кроил,А там их напечатал,И вот теперь я братБестолкову пустому,Тому, сему, другому,Да я ж и виноват!Спасибо за посланье,Но что мне пользы в том?На грешника потомВедь станут в посмеяньеУказывать перстом!Изменник! с АполлономТы, видно, заодно;А мне прослыть ПрадономОтныне суждено.Везде беды застану!Увы мне, метроману,Куда сокроюсь я?Предатели-друзьяНевинное твореньеУкрадкой в город шлютИ плод уединеньяТисненью предают, —Бумагу убивают!Поэта окружаютС улыбкой остряки.«Ах, сударь! мне сказали,Вы пишете стишки;Увидеть их нельзя ли?Вы в них изображали,Конечно, ручейки,Конечно, василечек,Иль тихий ветерочек,И рощи, и цветки…»О Дельвиг! начерталиМне музы мой удел;Но ты ль мои печалиУмножить захотел?В объятиях МорфеяБеспечный дух лелея,Еще хоть год одинПозволь мне поленитьсяИ негой насладиться, —Я, право, неги сын!А там, хоть нет охоты,Но придут уж заботыСо всех ко мне сторон:И буду принужденС журналами сражаться,С газетой торговаться,С Графовым[19] восхищаться…Помилуй, Аполлон!Роза
Где наша роза,Друзья мои?Увяла роза,Дитя зари.Не говори:Так вянет младость!Не говори:Вот жизни радость!Цветку скажи:Прости, жалею!И на лилеюНам укажи.Гроб Анакреона
Всё в таинственном молчанье;Холм оделся темнотой;Ходит в облачном сияньеПолумесяц молодой.Вижу: лира над могилойДремлет в сладкой тишине;Лишь порою звон унылый,Будто лени голос милый,В мертвой слышится струне.Вижу: горлица на лире,В розах кубок и венец…Други, здесь почиет в миреСладострастия мудрец.Посмотрите: на порфиреОживил его резец!Здесь он в зеркало глядится,Говоря: «Я сед и стар,Жизнью дайте ж насладиться;Жизнь, увы, не вечный дар!»Здесь, подняв на лиру дланиИ нахмуря важно бровь,Хочет петь он бога брани,Но поет одну любовь.Здесь готовится природеДолг последний заплатить:Старец пляшет в хороводе,Жажду просит утолить.Вкруг любовника седогоДевы скачут и поют;Он у времени скупогоКрадет несколько минут.Вот и музы и харитыВ гроб любимца увели;Плющем, розами увиты,Игры вслед за ним пошли…Он исчез, как наслажденье,Как веселый сон любви.Смертный, век твой привиденье:Счастье резвое лови;Наслаждайся, наслаждайся;Чаще кубок наливай;Страстью пылкой утомляйсяИ за чашей отдыхай!1816
Из письма к кн. П. А. Вяземскому
Блажен, кто в шуме городскомМечтает об уединенье,Кто видит только в отдаленьеПустыню, садик, сельский дом,Холмы с безмолвными лесами,Долину с резвым ручейкомИ даже… стадо с пастухом!Блажен, кто с добрыми друзьямиСидит до ночи за столомИ над славенскими глупцамиСмеется русскими стихами;Блажен, кто шумную МосквуДля хижинки не покидает…И не во сне, а наявуСвою любовницу ласкает!..Разлука
Когда пробил последний счастью час,Когда в слезах над бездной я проснулсяИ, трепетный, уже в последний разК руке твоей устами прикоснулся —Да! помню всё; я сердцем ужаснулся,Но заглушал несносную печаль;Я говорил: «Не вечная разлукаВсе радости уносит ныне вдаль.Забудемся, в мечтах потонет мука;Уныние, губительная скукаПустынника приют не посетят;Мою печаль усладой муза встретит;Утешусь я – и дружбы тихий взглядДуши моей холодный мрак осветит».Как мало я любовь и сердце знал!Часы идут, за ними дни проходят,Но горестям отрады не приводятИ не несут забвения фиал.О милая, повсюду ты со мною,Но я уныл и втайне я грущу.Блеснет ли день за синею горою,Взойдет ли ночь с осеннею луною —Я всё тебя, прелестный друг, ищу;Засну ли я, лишь о тебе мечтаю.Одну тебя в неверном вижу сне;Задумаюсь – невольно призываю,Заслушаюсь – твой голос слышен мне.Рассеянный сижу между друзьями,Невнятен мне их шумный разговор,Гляжу на них недвижными глазами,Не узнает уж их мой хладный взор!И ты со мной, о лира, приуныла,Наперсница души моей больной!Твоей струны печален звон глухой,И лишь любви ты голос не забыла!..О верная, грусти, грусти со мной,Пускай твои небрежные напевыИзобразят уныние мое,И, слушая бряцание твое,Пускай вздохнут задумчивые девы.Элегия
Счастлив, кто в страсти сам себеБез ужаса признаться смеет;Кого в неведомой судьбеНадежда робкая лелеет;Кого луны туманный лучВедет в полночи сладострастной;Кому тихонько верный ключОтворит дверь его прекрасной!Но мне в унылой жизни нетОтрады тайных наслаждений;Увял надежды ранний цвет:Цвет жизни сохнет от мучений!Печально младость улетит,Услышу старости угрозы,Но я, любовью позабыт,Моей любви забуду ль слезы!Желание
Медлительно влекутся дни мои,И каждый миг в унылом сердце множитВсе горести несчастливой любвиИ все мечты безумия тревожит.Но я молчу; не слышен ропот мой;Я слезы лью; мне слезы утешенье;Моя душа, плененная тоской,В них горькое находит наслажденье.О жизни час! лети, не жаль тебя,Исчезни в тьме, пустое привиденье;Мне дорого любви моей мученье —Пускай умру, но пусть умру любя!Друзьям
Богами вам еще даныЗлатые дни, златые ночи,И томных дев устремленыНа вас внимательные очи.Играйте, пойте, о друзья!Утратьте вечер скоротечный;И вашей радости беспечнойСквозь слезы улыбнуся я.Заздравный кубок
Кубок янтарныйПолон давно —Пеной угарнойБлещет вино.Света дорожеСердцу оно;Но за кого жеВыпью вино?Здравие славыВыпью ли я?Бранной забавыМы не друзья.Это весельеНе веселит,Дружбы похмельеГрома бежит.Жители неба,Феба жрецы!Здравие ФебаПейте, певцы!Резвой каменыЛаски – беда;Ток ИппокреныПросто вода.Пейте за радостьЮной любви —Скроется младость,Дети мои…Кубок янтарныйПолон давно.Я – благодарный —Пью за вино.Пробуждение
Мечты, мечтыГде ваша сладость?Где ты, где ты,Ночная радость?Исчезнул он,Веселый сон,И одинокийВо тьме глубокойЯ пробужден.Кругом постелиНемая ночь.Вмиг охладели,Вмиг улетелиТолпою прочьЛюбви мечтанья.Еще полнаДуша желаньяИ ловит снаВоспоминанья.Любовь, любовь,Внемли моленья:Пошли мне вновьСвои виденья,И поутру,Вновь упоенный,Пускай умруНепробужденный.1817
(Лицей)
К Каверину[20]
Забудь, любезный мой Каверин,Минутной резвости нескромные стихи,Люблю я первый, будь уверен,Твои счастливые грехи.Всё чередой идет определенной,Всему пора, всему свой миг;Смешон и ветреный старик,Смешон и юноша степенный.Пока живется нам, живи,Гуляй в мое воспоминанье;Молись и Вакху и любви.И черни презирай ревнивое роптанье:Она не ведает, что дружно можно житьС Киферой, с портиком, и с книгой, и с бокалом;Что ум высокий можно скрытьБезумной шалости под легким покрывалом.Разлука
В последний раз, в сени уединенья,Моим стихам внимает наш пенат.Лицейской жизни милый брат[21],Делю с тобой последние мгновенья.Прошли лета соединенья;Разорван он, наш верный круг.Прости! Хранимый небом,Не разлучайся, милый друг,С свободою и Фебом!Узнай любовь, неведомую мне,Любовь надежд, восторгов, упоенья:И дни твои полетом сновиденьяДа пролетят в счастливой тишине!Прости! Где б ни был я: в огне ли смертной битвы,При мирных ли брегах родимого ручья,Святому братству верен я.И пусть (услышит ли судьба мои молитвы?),Пусть будут счастливы все, все твои друзья!1817
(После Лицея)
«Простите, верные дубравы…»
Простите, верные дубравы!Прости, беспечный мир полей,И легкокрылые забавыСтоль быстро улетевших дней!Прости, Тригорское, где радостьМеня встречала столько раз!На то ль узнал я вашу сладость,Чтоб навсегда покинуть вас?От вас беру воспоминанье,А сердце оставляю вам.Быть может (сладкое мечтанье!),Я к вашим возвращусь полям,Приду под липовые своды,На скат тригорского холма,Поклонник дружеской свободы,Веселья, граций и ума.«Краев чужих неопытный любитель…»
Краев чужих неопытный любительИ своего всегдашний обвинитель,Я говорил: в отечестве моемГде верный ум, где гений мы найдем?Где гражданин с душою благородной,Возвышенной и пламенно свободной?Где женщина – не с хладной красотой,Но с пламенной, пленительной, живой?Где разговор найду непринужденный,Блистательный, веселый, просвещенный?С кем можно быть не хладным, не пустым?Отечество почти я ненавидел —Но я вчера Голицыну[22] увиделИ примирен с отечеством моим.Вольность
ОдаБеги, сокройся от очей,Цитеры слабая царица!Где ты, где ты, гроза царей,Свободы гордая певица?Приди, сорви с меня венок,Разбей изнеженную лиру…Хочу воспеть свободу миру,На тронах поразить порок.Открой мне благородный следТого возвышенного галла[23],Кому сама средь славных бедТы гимны смелые внушала.Питомцы ветреной судьбы,Тираны мира! трепещите!А вы, мужайтесь и внемлите,Восстаньте, падшие рабы!Увы! куда ни брошу взор —Везде бичи, везде железы,Законов гибельный позор,Неволи немощные слезы;Везде неправедная властьВ сгущенной мгле предрассужденийВоссела – рабства грозный генийИ славы роковая страсть.Лишь там над царскою главойНародов не легло страданье,Где крепко с вольностью святойЗаконов мощных сочетанье;Где всем простерт их твердый щит,Где сжатый верными рукамиГраждан над равными главамиИх меч без выбора скользитИ преступленье свысокаСражает праведным размахом;Где не подкупна их рукаНи алчной скупостью, ни страхом.Владыки! вам венец и тронДает закон – а не природа;Стоите выше вы народа,Но вечный выше вас закон.И горе, горе племенам,Где дремлет он неосторожно,Где иль народу, иль царямЗаконом властвовать возможно!Тебя в свидетели зову,О мученик ошибок славных,За предков в шуме бурь недавныхСложивший царскую главу.Восходит к смерти ЛюдовикВ виду безмолвного потомства,Главой развенчанной приникК кровавой плахе вероломства.Молчит закон – народ молчит,Падет преступная секира…И се – злодейская порфираНа галлах скованных лежит.Самовластительный злодей!Тебя, твой трон я ненавижу,Твою погибель, смерть детейС жестокой радостию вижу.Читают на твоем челеПечать проклятия народы,Ты ужас мира, стыд природы,Упрек ты Богу на земле.Когда на мрачную НевуЗвезда полуночи сверкаетИ беззаботную главуСпокойный сон отягощает,Глядит задумчивый певецНа грозно спящий средь туманаПустынный памятник тирана,Забвенья брошенный дворец[24] —И слышит Клии страшный гласЗа сими страшными стенами,Калигулы последний часОн видит живо пред очами,Он видит – в лентах и звездах,Вином и злобой упоенны,Идут убийцы потаенны,На лицах дерзость, в сердце страх.Молчит неверный часовой,Опущен молча мост подъемный,Врата отверсты в тьме ночнойРукой предательства наемной…О стыд! о ужас наших дней!Как звери, вторглись янычары!..Падут бесславные удары…Погиб увенчанный злодей.И днесь учитесь, о цари:Ни наказанья, ни награды,Ни кров темниц, ни алтариНе верные для вас ограды.Склонитесь первые главойПод сень надежную закона,И станут вечной стражей тронаНародов вольность и покой.