Все-все-все стихи и сказки

© Аземша А. Н., ил., насл., 2021

© Бугославская Н. В., ил., 2021

© Власова А. Ю., ил., 2021

© Елисеев А. М., ил., 2021

© Зорина С. А., ил., 2021

© Ионайтис О. Р., ил., 2021

© Лосин В. Н., ил., насл., 2021

© Николаев Ю. Ф., ил., насл., 2021

© Рязанцева М. В., ил., 2021

© Салиенко Н. П., ил., 2021

© Семенова А. С., ил., 2021

© Устинов Н. А., ил., 2021

© Цыганков И. А., ил., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Сказки

Сказка о рыбаке и рыбке

Жил старик со своею старухойУ са́мого синего моря;Они жили в ветхой землянкеРовно тридцать лет и три года.Старик ловил неводом рыбу,Старуха пряла свою пряжу.Раз он в море закинул невод, —Пришел невод с одною тиной.Он в другой раз закинул невод, —Пришел невод с травой морскою.В третий раз закинул он невод, —Пришел невод с одною рыбкой,С непростою рыбкой, – золотою.Как взмолится золотая рыбка!Голосом молвит человечьим:«Отпусти ты, старче, меня в море!Дорогой за себя дам откуп:Откуплюсь чем только пожелаешь».Удивился старик, испугался:Он рыбачил тридцать лет и три годаИ не слыхивал, чтоб рыба говорила.Отпустил он рыбку золотуюИ сказал ей ласковое слово:«Бог с тобою, золотая рыбка!Твоего мне откупа не надо;Ступай себе в синее море,Гуляй там себе на просторе».Воротился старик ко старухе,Рассказал ей великое чудо:«Я сегодня поймал было рыбку,Золотую рыбку, не простую;По-нашему говорила рыбка,Домой в море синее просилась,Дорогою ценою откупалась:Откупалась чем только пожелаю.Не посмел я взять с нее выкуп;Так пустил ее в синее море».Старика старуха забранила:«Дурачина ты, простофиля!Не умел ты взять выкупа с рыбки!Хоть бы взял ты с нее корыто,Наше-то совсем раскололось».Вот пошел он к синему морю;Видит, – море слегка разыгралось.Стал он кликать золотую рыбку,Приплыла к нему рыбка и спросила:«Чего тебе надобно, старче?»Ей с поклоном старик отвечает:«Смилуйся, государыня рыбка,Разбранила меня моя старуха,Не дает старику мне покою:Надобно ей новое корыто;Наше-то совсем раскололось».Отвечает золотая рыбка:«Не печалься, ступай себе с Богом,Будет вам новое корыто».Воротился старик ко старухе,У старухи новое корыто.Еще пуще старуха бранится:«Дурачина ты, простофиля!Выпросил, дурачина, корыто!В корыте много ль корысти?Воротись, дурачина, ты к рыбке;Поклонись ей, выпроси уж и́збу».Вот пошел он к синему морю,(Помутилося синее море.)Стал он кликать золотую рыбку,Приплыла к нему рыбка, спросила:«Чего тебе надобно, старче?»Ей старик с поклоном отвечает:«Смилуйся, государыня рыбка!Еще пуще старуха бранится,Не дает старику мне покою:Избу просит сварливая баба».Отвечает золотая рыбка:«Не печалься, ступай себе с Богом,Так и быть: изба вам уж будет».Пошел он ко своей землянке,А землянки нет уж и слéда;Перед ним изба со светелкой,С кирпичною, беленою трубою,С дубовыми, тесовыми воро́ты.Старуха сидит под окошком,На чем свет стоит мужа ругает:«Дурачина ты, прямой простофиля!Выпросил, простофиля, избу!Воротись, поклонися рыбке:Не хочу быть черной крестьянкой,Хочу быть столбовою дворянкой».Пошел старик к синему морю;(Не спокойно синее море.)Стал он кликать золотую рыбку.Приплыла к нему рыбка, спросила:«Чего тебе надобно, старче?»Ей с поклоном старик отвечает:«Смилуйся, государыня рыбка!Пуще прежнего старуха вздурилась,Не дает старику мне покою:Уж не хочет быть она крестьянкой,Хочет быть столбовою дворянкой».Отвечает золотая рыбка:«Не печалься, ступай себе с Богом».Воротился старик ко старухе.Что ж он видит? Высокий терем.

На крыльце стоит его старухаВ дорогой собольей душегрейке,Парчевая на маковке кичка[1],Жемчуги́ огрузили шею,На руках золотые перстни,На ногах красные сапожки.Перед нею усердные слуги;Она бьет их, за чупрун[2] таскает.Говорит старик своей старухе:«Здравствуй, барыня сударыня дворянка!Чай, теперь твоя душенька довольна».На него прикрикнула старуха,На конюшне служить его послала.Вот неделя, другая проходит,Еще пуще старуха вздурилась:Опять к рыбке старика посылает.«Воротись, поклонися рыбке:Не хочу быть столбовою дворянкой,А хочу быть вольною царицей».Испугался старик, взмолился:«Что ты, баба, белены объелась?Ни ступить, ни молвить не умеешь!Насмешишь ты целое царство».Осердилася пуще старуха,По щеке ударила мужа.«Как ты смеешь, мужик, спорить со мною,Со мною, дворянкой столбовою? —Ступай к морю, говорят тебе честью,Не пойдешь, поведут поневоле».Старичок отправился к морю,(Почернело синее море.)Стал он кликать золотую рыбку.Приплыла к нему рыбка, спросила:«Чего тебе надобно, старче?»Ей с поклоном старик отвечает:«Смилуйся, государыня рыбка!Опять моя старуха бунтует:Уж не хочет быть она дворянкой,Хочет быть вольною царицей».Отвечает золотая рыбка:«Не печалься, ступай себе с Богом!Добро! будет старуха царицей!»Старичок к старухе воротился.Что ж? пред ним царские палаты.В палатах видит свою старуху,За столом сидит она царицей,Служат ей бояре да дворяне,Наливают ей заморские вины;Заедает она пряником печатным;Вкруг ее стоит грозная стража,На плечах топорики держат.Как увидел старик, – испугался!В ноги он старухе поклонился,Молвил: «Здравствуй, грозная царица!Ну теперь твоя душенька довольна».На него старуха не взглянула,Лишь с очей прогнать его велела.Подбежали бояре и дворяне,Старика взашеи затолкали.А в дверях-то стража подбежала,Топорами чуть не изрубила.А народ-то над ним насмеялся:«Поделом тебе, старый невежа!Впредь тебе, невежа, наука:Не садися не в свои сани!»Вот неделя, другая проходит,Еще пуще старуха вздурилась.Царедворцев за мужем посылает,Отыскали старика, привели к ней.Говорит старику старуха:«Воротись, поклонися рыбке.Не хочу быть вольною царицей,Хочу быть владычицей морскою,Чтобы жить мне в Окияне-море,Чтобы служила мне рыбка золотаяИ была б у меня на посылках».Старик не осмелился перечить,Не дерзнул поперек слова молвить.Вот идет он к синему морю,Видит, на море черная буря:Так и вздулись сердитые волны,Так и ходят, так воем и воют.Стал он кликать золотую рыбку,Приплыла к нему рыбка, спросила:«Чего тебе надобно, старче?»Ей старик с поклоном отвечает:«Смилуйся, государыня рыбка!Что мне делать с проклятою бабой?Уж не хочет быть она царицей,Хочет быть владычицей морскою;Чтобы жить ей в Окияне-море,Чтобы ты сама ей служилаИ была бы у ней на посылках».Ничего не сказала рыбка,Лишь хвостом по воде плеснулаИ ушла в глубокое море.Долго у моря ждал он ответа,Не дождался, к старухе воротился —Глядь: опять перед ним землянка;На пороге сидит его старуха,А пред нею разбитое корыто.

Сказка о золотом петушке

Негде, в тридевятом царстве,В тридесятом государстве,Жил-был славный царь Дадон.Смолоду был грозен онИ соседям то и делоНаносил обиды смело,Но под старость захотелОтдохнуть от ратных делИ покой себе устроить;Тут соседи беспокоитьСтали старого царя,Страшный вред ему творя.Чтоб концы своих владенийОхранять от нападений,Должен был он содержатьМногочисленную рать.Воеводы не дремали,Но никак не успевали:Ждут, бывало, с юга, глядь, —Ан с востока лезет рать.Справят здесь, – лихие гостиИдут о́т моря. Со злостиИнда[3] плакал царь Дадон,Инда забывал и сон.Что́ и жизнь в такой тревоге!Вот он с просьбой о помогеОбратился к мудрецу,Звездочету и скопцу.Шлет за ним гонца с поклоном.Вот мудрец перед ДадономСтал и вынул из мешкаЗолотого петушка.«Посади ты эту птицу, —Молвил он царю, – на спицу;Петушок мой золотойБудет верный сторож твой:Коль кругом все будет мирно,Так сидеть он будет смирно;Но лишь чуть со стороныОжидать тебе войны,Иль набега силы бранной,Иль другой беды незваной,Вмиг тогда мой петушокПриподымет гребешок,Закричит и встрепенетсяИ в то место обернется».Царь скопца благодарит,Горы золота сулит.«За такое одолженье, —Говорит он в восхищенье, —Волю первую твоюЯ исполню, как мою».Петушок с высокой спицыСтал стеречь его границы.Чуть опасность где видна,Верный сторож, как со сна,Шевельнется, встрепенется,К той сторонке обернетсяИ кричит: «Кири-ку-ку.Царствуй, лежа на боку!»И соседи присмирели,Воевать уже не смели:Таковой им царь ДадонДал отпор со всех сторон!Год, другой проходит мирно;Петушок сидит всё смирно.Вот однажды царь ДадонСтрашным шумом пробужден:«Царь ты наш! отец народа! —Возглашает воевода, —Государь! проснись! беда!»– «Что такое, господа? —Говорит Дадон, зевая, —А?.. Кто там?.. беда какая?» —Воевода говорит:«Петушок опять кричит,Страх и шум во всей столице».Царь к окошку, – ан на спице,Видит, бьется петушок,Обратившись на восток.Медлить нечего: «Скорее!Люди, на́ конь! Эй, живее!»Царь к востоку войско шлет,Старший сын его ведет.Петушок угомонился,Шум утих, и царь забылся.Вот проходит восемь дней,А от войска нет вестей:Было ль, не было ль сраженья, —Нет Дадону донесенья.Петушок кричит опять.Кличет царь другую рать;Сына он теперь меньшогоШлет на выручку большого;Петушок опять утих.Снова вести нет от них,Снова восемь дней проходят;Люди в страхе дни проводят,Петушок кричит опять,Царь скликает третью ратьИ ведет ее к востоку,Сам не зная, быть ли проку.Войска и́дут день и ночь;Им становится невмочь.Ни побоища, ни стана,Ни надгробного курганаНе встречает царь Дадон.«Что за чудо?» – мыслит он.Вот осьмой уж день проходит,Войско в горы царь приводитИ промеж высоких горВидит шелковый шатер.Всё в безмолвии чудесномВкруг шатра; в ущелье тесномРать побитая лежит.Царь Дадон к шатру спешит…Что за страшная картина!Перед ним его два сынаБез шеломов[4] и без латОба мертвые лежат,Меч вонзивши друг во друга.Бродят кони их средь луга,По протоптанной траве,По кровавой мураве…Царь завыл: «Ох, дети, дети!Горе мне! попались в сетиОба наши сокола!Горе! смерть моя пришла».Все завыли за Дадоном,Застонала тяжким стономГлубь долин, и сердце горПотряслося. Вдруг шатерРаспахнулся… и девица,Шамаханская царица,Вся сияя, как заря,Тихо встретила царя.Как пред солнцем птица ночи,Царь умолк, ей глядя в очи,И забыл он перед нейСмерть обоих сыновей.И она перед ДадономУлыбнулась – и с поклономЕго за руку взялаИ в шатер свой увела.Там за стол его сажала.Всяким яством угощала,Уложила отдыхатьНа парчовую кровать.И потом, неделю ровно,Покорясь ей безусловно,Околдован, восхищен,Пировал у ней Дадон.Наконец и в путь обратныйСо своею силой ратной

И с девицей молодойЦарь отправился домой.Перед ним молва бежала,Быль и небыль разглашала.Под столицей, близ воротС шумом встретил их народ, —Все бегут за колесницей,За Дадоном и царицей;Всех приветствует Дадон…Вдруг в толпе увидел он:В сарачинской шапке белой,Весь как лебедь поседелый,Старый друг его, скопец.«А, здоро́во, мой отец, —Молвил царь ему, – что скажешь?Подь поближе. Что прикажешь?» —«Царь! – ответствует мудрец, —Разочтемся наконец.Помнишь? за мою услугуОбещался мне, как другу,Волю первую моюТы исполнить, как свою.Подари ж ты мне девицу,Шамаханскую царицу».Крайне царь был изумлен.«Что ты? – старцу молвил он, —Или бес в тебя ввернулся,Или ты с ума рехнулся.Что ты в голову забрал?Я, конечно, обещал,Но всему же есть граница.И зачем тебе девица?Полно, знаешь ли, кто я?Попроси ты от меняХоть казну, хоть чин боярский,Хоть коня с конюшни царской,Хоть полцарства моего». —«Не хочу я ничего!Подари ты мне девицу,Шамаханскую царицу», —Говорит мудрец в ответ.Плюнул царь: «Так лих же: нет!Ничего ты не получишь.Сам себя ты, грешник, мучишь;Убирайся, цел пока;Оттащите старика!»Старичок хотел заспорить,Но с иным накладно вздорить;Царь хватил его жезло́мПо лбу; тот упал ничком,Да и дух вон. – Вся столицаСодрогнулась, а девица —Хи-хи-хи да ха-ха-ха!Не боится, знать, греха.Царь, хоть был встревожен сильно,Усмехнулся ей умильно.Вот – въезжает в город он…Вдруг раздался легкий звон,И в глазах у всей столицыПетушок спорхнул со спицы,К колеснице полетелИ царю на темя сел,Встрепенулся, клюнул в темяИ взвился… и в то же времяС колесницы пал Дадон —Охнул раз, – и умер он.А царица вдруг пропала,Будто вовсе не бывало.Сказка ложь, да в ней намек!Добрым молодцам урок.

Сказка о попе и о работнике его Балде

Жил-был поп,Толоконный лоб[5].Пошел поп по базаруПосмотреть кой-какого товару.Навстречу ему БалдаИдет, сам не зная куда.«Что, батька, так рано поднялся?Чего ты взыскался?»Поп ему в ответ: «Нужен мне работник:Повар, конюх и плотник.А где найти мне такогоСлужителя не слишком дорогого?»Балда говорит: «Буду служить тебе славно,Усердно и очень исправно,В год за три щелка тебе по лбу,Есть же мне давай вареную полбу[6]».Призадумался поп,Стал себе почесывать лоб.Щелк щелку ведь розь.Да понадеялся он на русский авось.Поп говорит Балде: «Ладно.Не будет нам обоим накладно.Поживи-ка на моем подворье,Окажи свое усердие и проворье».Живет Балда в поповом доме,Спит себе на соломе,Ест за четверых,Работает за семерых;До́ светла все у него пляшет,Лошадь запряжет, полосу вспашет,Печь затопит, все заготовит, закупит,Яичко испечет да сам и облупит.Попадья Балдой не нахвалится,Поповна о Балде лишь и печалится,Попенок зовет его тятей;Кашу заварит, нянчится с дитятей.Только поп один Балду не любит,Никогда его не приголубит,О расплате думает частенько;Время идет, и срок уж близенько.Поп ни ест, ни пьет, ночи не спит:Лоб у него заране трещит.Вот он попадье признается:«Так и так: что делать остается?»Ум у бабы догадлив,На всякие хитрости повадлив.Попадья говорит: «Знаю средство,Как удалить от нас такое бедство:Закажи Балде службу, чтоб стало ему невмочь;А требуй, чтоб он ее исполнил точь-в-точь.Тем ты и лоб от расправы избавишьИ Балду-то без расплаты отправишь».Стало на сердце попа веселее,Начал он глядеть на Балду посмелее.Вот он кричит: «Поди-ка сюда,Верный мой работник Балда.Слушай: платить обязались чертиМне оброк[7] по самой моей смерти;Лучшего б не надобно дохода,Да есть на них недоимки[8] за три года.Как наешься ты своей полбы,Собери-ка с чертей оброк мне полный».Балда, с попом понапрасну не споря,Пошел, сел у берега моря;Там он стал веревку крутитьДа конец ее в море мочить.Вот из моря вылез старый Бес:«Зачем ты, Балда, к нам залез?»– «Да вот веревкой хочу море мо́рщитьДа вас, проклятое племя, корчить».Беса старого взяла тут унылость.«Скажи, за что такая немилость?»– «Как за что? Вы не плотите оброка,Не помните положенного срока;Вот ужо будет нам потеха,Вам, собакам, великая помеха».– «Ба́лдушка, погоди ты морщить море,Оброк сполна ты получишь вскоре.Погоди, вышлю к тебе внука».Балда мыслит: «Этого провести не штука!»Вынырнул подосланный бесенок,Замяукал он, как голодный котенок:«Здравствуй, Балда-мужичок;Какой тебе надобен оброк?Об оброке век мы не слыхали,Не было чертям такой печали.Ну, так и быть – возьми, да с уговору,С общего нашего приговору —Чтобы впредь не было никому горя:Кто скорее из нас обежит около моря,Тот и бери себе полный оброк,Между тем там приготовят мешок».Засмеялся Балда лукаво:«Что ты это выдумал, право?Где тебе тягаться со мною,Со мною, с самим Балдою?Экого послали супостата!Подожди-ка моего меньшего брата».Пошел Балда в ближний лесок,Поймал двух зайков да в мешок.К морю опять он приходит,У моря бесенка находит.Держит Балда за уши одного зайку:«Попляши-тка ты под нашу балалайку;Ты, бесенок, еще молоденек,Со мною тягаться слабенек;Это было б лишь времени трата.Обгони-ка сперва моего брата.Раз, два, три! догоняй-ка».Пустились бесенок и зайка:Бесенок по берегу морскому,А зайка в лесок до дому.Вот, море кругом обежавши,Высунув язык, мордку поднявши,Прибежал бесенок задыхаясь,Весь мокрешенек, лапкой утираясь,Мысля: дело с Балдою сладит.Глядь – а Балда братца гладит,Приговаривая: «Братец мой любимый,Устал, бедняжка! отдохни, родимый».Бесенок оторопел,Хвостик поджал, совсем присмирел,На братца поглядывает боком.«Погоди, – говорит, – схожу за оброком».Пошел к деду, говорит: «Беда!Обогнал меня меньшой Балда!»Старый Бес стал тут думать думу.А Балда наделал такого шуму,Что все море смутилосьИ волнами так и расходилось.Вылез бесенок: «Полно, мужичок,Вышлем тебе весь оброк —Только слушай. Видишь ты палку эту?Выбери себе любую мету.Кто далее палку бросит,Тот пускай и оброк уносит.Что ж? боишься вывихнуть ручки?Чего ты ждешь?» – «Да жду вон этой тучки;Зашвырну туда твою палку,Да и начну с вами, чертями, свалку».Испугался бесенок да к деду,Рассказывать про Балдову победу,А Балда над морем опять шумитДа чертям веревкой грозит.Вылез опять бесенок: «Что ты хлопочешь?Будет тебе оброк, коли захочешь…»– «Нет, – говорит Балда, —Теперь моя череда,Условия сам назначу,Задам тебе, враженок, задачу.Посмотрим, какова у тебе сила.Видишь: там сивая кобыла?Кобылу подыми-тка ты,Да неси ее полверсты;Снесешь кобылу, оброк уж твой;Не снесешь кобылы, ан будет он мой».Бедненький бесПод кобылу подлез,Понатужился,

Понапружился,Приподнял кобылу, два шага шагнул,На третьем упал, ножки протянул.А Балда ему: «Глупый ты бес,Куда ж ты за нами полез?И руками-то снести не смог,А я, смотри, снесу промеж ног».Сел Балда на кобылку верхомДа версту проскакал, так что пыль столбом.Испугался бесенок и к дедуПошел рассказывать про такую победу.Черти стали в кружок,Делать нечего – собрали полный оброкДа на Балду взвалили мешок.Идет Балда, покрякивает,А поп, завидя Балду, вскакивает,За попадью прячется,Со страху корячится.Балда его тут отыскал,Отдал оброк, платы требовать стал.Бедный попПодставил лоб:С первого щелкаПрыгнул поп до потолка;Со второго щелкаЛишился поп языка;А с третьего щелкаВышибло ум у старика.А Балда приговаривал с укоризной:«Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной».

Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях

Царь с царицею простился,В путь-дорогу снарядился,И царица у окнаСела ждать его одна.Ждет-пождет с утра до ночи,Смотрит в поле, инда очиРазболелись глядючиС белой зори до ночи;Не видать милого друга!Только видит: вьется вьюга,Снег валится на поля,Вся белешенька земля.Девять месяцев проходит,С поля глаз она не сводит.Вот в сочельник в самый, в ночьБог дает царице дочь.Рано утром гость желанный,День и ночь так долго жданный,Издалеча наконецВоротился царь-отец.На него она взглянула,Тяжелешенько вздохнула,Восхищенья не снеслаИ к обедне умерла.Долго царь был неутешен,Но как быть? и он был грешен;Год прошел, как сон пустой,Царь женился на другой.Правду молвить, молодицаУж и впрямь была царица:Высока, стройна, бела,И умом и всем взяла;Но зато горда, ломлива[9],Своенравна и ревнива.Ей в приданое даноБыло зеркальце одно;Свойство зеркальце имело:Говорить оно умело.С ним одним она былаДобродушна, весела,С ним приветливо шутилаИ, красуясь, говорила:«Свет мой, зеркальце! скажиДа всю правду доложи:Я ль на свете всех милее,Всех румяней и белее?»И ей зеркальце в ответ:«Ты, конечно, спору нет;Ты, царица, всех милее,Всех румяней и белее».И царица хохотать,И плечами пожимать,И подмигивать глазами,И прищелкивать перстами,И вертеться подбочась,Гордо в зеркальце глядясь.Но царевна молодая,Тихомолком расцветая,Между тем росла, росла,Поднялась – и расцвела,Белолица, черноброва,Нраву кроткого такого.И жених сыскался ей,Королевич Елисей.Сват приехал, царь дал слово,А приданое готово:Семь торговых городовДа сто сорок теремов.На девичник собираясь,Вот царица, наряжаясьПеред зеркальцем своим,Перемолвилася с ним:«Я ль, скажи мне, всех милее,Всех румяней и белее?»Что же зеркальце в ответ?«Ты прекрасна, спору нет;Но царевна всех милее,Всех румяней и белее».Как царица отпрыгнет,Да как ручку замахнет,Да по зеркальцу как хлопнет,Каблучком-то как притопнет!..«Ах ты, мерзкое стекло!Это врешь ты мне назло.Как тягаться ей со мною?Я в ней дурь-то успокою.Вишь какая подросла!И не диво, что бела:Мать брюхатая сиделаДа на снег лишь и глядела!Но скажи: как можно ейБыть во всем меня милей?Признавайся: всех я краше.Обойди все царство наше,Хоть весь мир; мне ровной нет.Так ли?» Зеркальце в ответ:«А царевна все ж милее,Все ж румяней и белее».Делать нечего. Она,Черной зависти полна,Бросив зеркальце под лавку,Позвала к себе ЧернавкуИ наказывает ей,Сенной девушке[10] своей,Весть царевну в глушь леснуюИ, связав ее, живуюПод сосной оставить тамНа съедение волкам.Черт ли сладит с бабой гневной?Спорить нечего. С царевнойВот Чернавка в лес пошлаИ в такую даль свела,Что царевна догадалась,И до смерти испугалась,И взмолилась: «Жизнь моя!В чем, скажи, виновна я?Не губи меня, девица!А как буду я царица,Я пожалую тебя».Та, в душе ее любя,Не убила, не связала,Отпустила и сказала:«Не кручинься, Бог с тобой».А сама пришла домой.«Что? – сказала ей царица, —Где красавица-девица?»– «Там, в лесу, стоит одна, —Отвечает ей она, —Крепко связаны ей локти;Попадется зверю в когти,Меньше будет ей терпеть,Легче будет умереть».И молва трезвонить стала:Дочка царская пропала!

Тужит бедный царь по ней.Королевич Елисей,Помолясь усердно Богу,Отправляется в дорогуЗа красавицей душой,За невестой молодой.Но невеста молодая,До зари в лесу блуждая,Между тем все шла да шлаИ на терем набрела.Ей навстречу пес, залая,Прибежал и смолк, играя;В ворота вошла она,На подворье тишина.Пес бежит за ней, ласкаясь,А царевна, подбираясь,Поднялася на крыльцоИ взялася за кольцо;Дверь тихонько отворилась,И царевна очутиласьВ светлой горнице; кругомЛавки, крытые ковром,Под святыми стол дубовый,Печь с лежанкой изразцовой.Видит девица, что тутЛюди добрые живут;Знать, не будет ей обидно.Никого меж тем не видно.Дом царевна обошла,Все порядком убрала,Засветила Богу свечку,Затопила жарко печку,На полати взобраласьИ тихонько улеглась.Час обеда приближался,Топот по двору раздался:Входят семь богатырей,Семь румяных усачей.Старший молвил: «Что за диво!Все так чисто и красиво.Кто-то терем прибиралДа хозяев поджидал.Кто же? Выдь и покажися,С нами честно подружися.Коль ты старый человек,Дядей будешь нам навек.Коли парень ты румяный,Братец будешь нам названый.Коль старушка, будь нам мать,Так и станем величать.Коли красная девица,Будь нам милая сестрица».И царевна к ним сошла,Честь хозяям отдала,В пояс низко поклонилась;Закрасневшись, извинилась,Что-де в гости к ним зашла,Хоть звана и не была.Вмиг по речи те спознали,Что царевну принимали;Усадили в уголок,Подносили пирожок;Рюмку полну наливали,На подносе подавали.От зеленого винаОтрекалася она;Пирожок лишь разломила,Да кусочек прикусила,И с дороги отдыхатьОтпросилась на кровать.Отвели они девицуВверх во светлую светлицуИ оставили одну,Отходящую ко сну.День за днем идет, мелькая,А царевна молодаяВсе в лесу, не скучно ейУ семи богатырей.Перед утренней зареюБратья дружною толпоюВыезжают погулять,Серых уток пострелять,Руку правую потешить,Сорочина в поле спешить[11],Иль башку с широких плечУ татарина отсечь,Или вытравить из лесаПятигорского черкеса,А хозяюшкой онаВ терему меж тем однаПриберет и приготовит,Им она не прекословит,Не перечат ей они.Так идут за днями дни.Братья милую девицуПолюбили. К ней в светлицуРаз, лишь только рассвело,Всех их семеро вошло.Старший молвил ей: «Девица,Знаешь: всем ты нам сестрица,Всех нас семеро, тебяВсе мы любим, за себяВзять тебя мы все бы рады,Да нельзя, так Бога радиПомири нас как-нибудь:Одному женою будь,Прочим ласковой сестрою.Что ж качаешь головою?Аль отказываешь нам?Аль товар не по купцам?»«Ой вы, молодцы честные,Братцы вы мои родные, —Им царевна говорит, —Коли лгу, пусть Бог велитНе сойти живой мне с места.Как мне быть? ведь я невеста.Для меня вы все равны,Все удалы, все умны,Всех я вас люблю сердечно;Но другому я навечноОтдана. Мне всех милейКоролевич Елисей».Братья молча постоялиДа в затылке почесали.«Спрос не грех. Прости ты нас, —Старший молвил поклонясь, —Коли так, не заикнусяУж о том». – «Я не сержуся, —Тихо молвила она, —И отказ мой не вина».Женихи ей поклонились,Потихоньку удалились,И согласно все опятьСтали жить да поживать.Между тем царица злая,Про царевну вспоминая,Не могла простить ее,А на зеркальце своеДолго дулась и сердилась;Наконец об нем хватиласьИ пошла за ним, и, севПеред ним, забыла гнев,Красоваться снова стала

И с улыбкою сказала:«Здравствуй, зеркальце! скажиДа всю правду доложи:Я ль на свете всех милее,Всех румяней и белее?»И ей зеркальце в ответ:«Ты прекрасна, спору нет;Но живет без всякой славы,Средь зеленыя дубравы,У семи богатырейТа, что все ж тебя милей».И царица налетелаНа Чернавку: «Как ты смелаОбмануть меня? и в чем!..»Та призналася во всем:Так и так. Царица злая,Ей рогаткой[12] угрожая,Положила иль не жить,Иль царевну погубить.Раз царевна молодая,Милых братьев поджидая,Пряла, сидя под окном.Вдруг сердито под крыльцомПес залаял, и девицаВидит: нищая черницаХодит по двору, клюкойОтгоняя пса. «Постой,Бабушка, постой немножко, —Ей кричит она в окошко, —Пригрожу сама я псуИ кой-что тебе снесу».Отвечает ей черница:«Ох ты, дитятко девица!Пес проклятый одолел,Чуть до смерти не заел.Посмотри, как он хлопочет!Выдь ко мне». – Царевна хочетВыйти к ней и хлеб взяла,Но с крылечка лишь сошла,Пес ей под ноги – и лает,И к старухе не пускает;Лишь пойдет старуха к ней,Он, лесного зверя злей,На старуху. «Что за чудо?Видно, выспался он худо, —Ей царевна говорит, —На ж, лови!» – и хлеб летит.Старушонка хлеб поймала;«Благодарствую, – сказала. —Бог тебя благослови;Вот за то тебе, лови!»И к царевне наливное,Молодое, золотоеПрямо яблочко летит…Пес как прыгнет, завизжит…Но царевна в обе рукиХвать – поймала. «Ради скуки,Кушай яблочко, мой свет.Благодарствуй за обед», —Старушоночка сказала,Поклонилась и пропала…И с царевной на крыльцоПес бежит и ей в лицоЖалко смотрит, грозно воет,Словно сердце песье ноет,Словно хочет ей сказать:Брось! – Она его ласкать,Треплет нежною рукою;«Что, Соколко, что с тобою?Ляг!» – и в комнату вошла,Дверь тихонько заперла,Под окно за пряжу селаЖдать хозяев, а гляделаВсе на яблоко. ОноСоку спелого полно,Так свежо и так душисто,Так румяно-золотисто,Будто медом налилось!Видны семечки насквозь…Подождать она хотелаДо обеда, не стерпела,В руки яблочко взяла,