Князь Минолы

Пять братьев в центре преклонили колено перед Создателем. Я не могла отвести взгляд, рассматривая их широкие плечи и сильные руки. Люди похожи на эльфов, но другие. Наши мужчины высоки, утонченны и красивы, но люди обладали иной красотой. Их притягательность, закаленная в битвах и лишениях, — упрямая и дерзкая. Непроизвольно я посмотрела на стражу по периметру зала, сравнивая. Высокие грозные эльфы: острые скулы, утонченный подбородок, удлиненные уши, мягкие волосы. Мы словно тянемся к небу, люди же прочно стоят ногами на земле. Я не могла лишить себя удовольствия и в который раз рассматривала братьев, любуясь ими по очереди.

Кроуг — гордая осанка, ровный загар и от его прямого взгляда бросает в жар. Благодаря его чёрным с тёмно-синеватым отливом, словно воронье крыло волосам, он был назван в честь какого-то бога Одина с их родины. Одного взгляда на Кроуга хватало, чтобы ощутить его могучую волю и непоколебимый характер. Он из тех, кто не принимает отказ.

Минол из всех братьев единственный не отличается крепким телосложением, в нем будто есть что-то возвышенное от эльфа, но это не делает его менее привлекательным. Мягкие, немного завивающиеся темные волосы и гордая посадка головы. Он словно принц среди братьев. А как сладки его речи, одно удовольствие проводить время в беседе с ним. Не одна эльфийка лишилась своего сердца после невинного разговора с Минолом.

Самогета, в отличие от братьев, природа наградила не темными, как безлунная ночь, волосами, а пепельно-русыми. Он уверен в себе и верен своей жене. Его врожденная пленительность может поспорить с обаянием Минола. Но он опасней, потому что хитрее.

Монахан — четвертый по старшинству брат, беззастенчиво горделив и прямолинеен. Он стал воином, но в нем живет душа поэта. Мне доводилось читать боевые песни его сочинения, они хороши. Узнав о традиции эльфов, он единственный сбрил бороду, как наши мужчины, и отрастил волосы ниже плеч. Но это не сделало его похожим на нас, слишком много в нем от человека: узкие бедра, широкая грудь, чрезмерная воинственность.

И, наконец, Потав, самый младший, еще не достиг высот братьев, но от этого не менее прекрасен. В нем есть что-то от каждого из них: черные мягкие завивающиеся волосы, как у Минола, упрямый нрав Кроуга, манящая полуусмешка и обаяние Самогета и мечтательность Монахана. Потав чист душой и помыслами. И безумно влюблен в меня. Я поймала его взгляд, и он тут же улыбнулся мне, я постаралась сдержаться, чтобы не ответить ему. При старшем брате флирт с младшим — не самая хорошая идея. Кроуг ревнив, хоть и не показывает этого, а Потав лелеет несбыточные надежды. Мое сердце принадлежит старшему из них, хотя я и пытаюсь скрывать это всеми силами.

— И сегодня, в день великого праздника, при полной луне пять братьев разделят силу, кровь и землю, — торжественно закончил свой монолог отец.

Братья поднялись с колен, и Акаран, смотря на сыновей, удовлетворенно кивнул. Интересно, какая магия достанется каждому из них? Отец разделит ее и заключит в первородный кристалл, но магия сама выберет себе владельца, и как распределится между ними сила, никто не знает.

Оникс поспешил подняться следом, ему не нравилась вся эта затея с растранжириванием магии, как и наша затея убить отца после ритуала. Трундас повторил за братом, тоже поднялся и наконец улыбнулся. Он, как раз наоборот, поддерживал идею расправиться с безумцем. Из нас всех он больше всего походил на отца внешне, словно слепок с него, но любви к нему Трундас не питал. Отец догадывался об этом и, возможно, даже жалел.

Я присоединилась к братьям и торжественно захлопала в ладоши, приветствуя наших героев, будущих магов. Первых магов среди людей. Отец улыбнулся, тоже хлопая в ладоши, и повернулся к нам. Он протянул руку и поманил меня, желая, чтобы я подошла. Оникс помог мне спуститься с пьедестала, но не вложил мою ладонь в руку отца. Мы с детства знали он не терпит прикосновений и всегда держится на некотором расстоянии.

— Настало время поприветствовать вашу будущую королеву, — отец развернулся к братьям и толпе вокруг. — Эрешкиль станет главой вашего поселения и воцарится над Людеей.

Людеей начали называть земли людей, по задумке отца я стану ими править, как Оникс правит эльфами, а Трундас оборотнями. Но это просто слова, единственным повелителем, чья воля беспрекословно исполнялась, оставался, конечно, наш отец — Создатель этого мира.

Сыновья Акарана склонили головы, принимая мою власть над ними. Теперь самые знатные и высокородные горожане среди эльфов, оборотней и людей хлопали в ладоши, приветствуя не братьев, а меня. Все остальные жители Излимор, собравшиеся на важнейший праздник за весь оборот большого круга, пришествие Великого Прародителя магии, праздновали за стенами дворца. Даже самая огромная крепость моего отца не могла бы вместить всю ту толпу, что каждый раз собиралась на эти гулянья. Праздник, который отец посвятил сам себе.

Именно из-за его неугасающего себялюбия мы и решили его убить. Он никогда не остановится, уже сейчас он начал разговоры, что, возможно, и людей ему недостаточно. Он как ненасытный ребенок, который быстро устает от новой игрушки и тянется к следующей. Впервые эту мысль озвучил Кроуг, когда мы лежали в объятиях друг друга после ночи любви и разговаривали обо всем на свете. Его настораживала растущая популяция оборотней. И драгоны не сдохли на болотах, как предполагал Создатель, они обжились и, кажется, не собирались исчезать. Земель становилось все меньше, и, если так продолжится и не дай Создатель появятся еще расы, начнется война за территории. Кроуг помнил с детства, как это было у них на родине, до того, как мой отец вмешался в их жизнь.

Позже я попыталась изложить эту мысль отцу, но он заверил, что мне волноваться не о чем. Если на то будет его воля, он уничтожит неугодную расу. Мне показалось, он намекает на оборотней, и это убьет Трундаса. Не удивлюсь, если таким образом отец решит наказать его за нелюбовь. Я боялась, что потом отец войдет во вкус и решит избавиться и от людей, если вдруг что-то пойдет не так. Он все больше напоминал мне злодея, а не доброго созидателя. Это пугало.

Обсудив это с братьями, мы пришли к выводу, что единственная возможность убить отца — это объединить наши силы в момент, когда он отдаст больше всего своей магии, заполнив ею первородный кристалл, и на время станет уязвимым. Пока его сосуд не наполнится магией опять, у нас будет шанс победить. Каждый из нас имел свою причину, которая толкала на расправу с отцом. Трундас не простил отцу смерть матери, Оникс хотел править эльфами по своему усмотрению, а не по указке отца. Я так же рвалась из-под опеки Создателя и боялась за жизнь Кроуга и всех людей.

После церемонии я все еще пыталась согреться, стоя под лучами солнца у раскрытого окна в своих покоях. Внизу Потав тренировался вместе с нашими юными выбранцами для эльфийской стражи. Точность движений Потава завораживала. Капельки пота скатывались по его оголенному торсу. Я знала, что он знает, что я наблюдаю. Эта наша молчаливая игра нравилась мне, несмотря на то, что я не собиралась давать ей продолжение. Внезапно сильные руки обвились вокруг моей талии и отодвинули от окна.

— Меня не перестает изумлять коварство эльфийских женщин, — Кроуг развернул меня к себе и прижал к своему разгоряченному телу.

Я насторожилась. Заметив мое удивление, он добавил:

— Ты такая хрупкая, изящная, как диковинный цветок. Ты манишь меня своей беззащитностью, и я забываю, какой силой ты обладаешь, словно живое воплощения богини Хелы, что правит Нифльхеймом, - его пальцы зарылись в мои черные локоны. — Это истинное женское коварство, искушаешь и заставляешь поверить в свою незащищенность, но на деле способна уничтожить меня одним взмахом руки.

Он часто сравнивал меня с богинями из человеческих легенд. Я рассмеялась и отстранилась от него, нас не должны видеть вместе.

— Сегодня это изменится. Ты станешь ровней эльфам, и скоро, как ты знаешь, мне понадобится сильный король рядом.

Я давно об этом подумывала, но не могла начать разговор с отцом. Единственное правило старого мира, которое перекочевало с нами в новый мир и лишь укрепилось, — чистота магической ветви семьи. В брак следовало вступать с сильным магом. Пусть Кроуга скоро и наполнит магия, но он не эльф. Отец не придет в восторг от моей идеи, к тому же наш брак возвысит человеческий род. А Создатель задумал изменить людей для того, чтобы они служили эльфам, а не находились с ними на одной ступени. Это еще одна причина, почему я решилась закончить правление Создателя сегодня ночью.

По лицу Кроуга пробежала тень, его глаза округлились. От удивления, восторга или эта мысль его испугала, я не поняла.

— Драгоценная, Создатель не даст свое согласие на наш союз, — прошептал он. — Ты знаешь правило твоего отца, он дарует нам магию, мы разделим ее с нашими людьми и возьмем в жены человеческих женщин, чтобы продолжить магические ветви.

— Возможно, завтра он передумает, — лукаво ответила я.

— С чего бы ему передумать? — Кроуг насторожился.

Я не посвящала его в наши с братьями планы. Если Создатель почувствует неладное, разум Кроуга — как открытое полотно для него. Я не могла так рисковать. Хватит и того, что Кроуг скрывает нашу с ним связь.

— Может, ты просто уже нашел себе подходящую невесту? — спросила я хитро и надула губки, меняя тему разговора, чтобы он ничего не заподозрил.

В глазах Кроуга появилась теплота.

— Ни одной человеческой женщине не сравниться с драгоценной дочерью Создателя.

Это было правдой. Я быстро коснулась своими губами его теплых губ и пошла по коридору, оставляя Кроуга позади, ощущая и наслаждаясь взглядом, которым он меня провожал.

В ночь при полной луне мы собрались в центре Людеи. Отец и Оникс выделили земли, которые теперь будут принадлежать людям и которыми буду править я. Брата это не радовало — кусок земли, что отдали людям, отделили от земель, принадлежащих эльфам. Но спорить с отцом Оникс не посмел. Теперь земли моих людей располагались между владениями эльфов, примыкали к горам гномов и простирались до лесов младшего брата. Зеленые дикари ютились около вулкана, и отец ясно дал им понять: если они решат проявить неподчинение, Говорящая гора, как дикари ее называли, по воле Создателя проснется и выжжет все их поселения. И ни у кого не было сомнений, что именно так Создатель и поступит.

Дворец отца и его владения располагались на берегу залива, в самом прекрасном месте. Этот край утопал в зелени и омывался теплым лазурным морем, которое Создатель назвал Райлин в честь нашей матери, жены, которую он сам и убил. Помню, эта новость вызвала вспышку ярости Трундаса, и нам с Ониксом стоило больших усилий успокоить младшего брата, который чуть не выступил войной против родного отца. Слава Миру — Создатель об этом не узнал или, что пугало меня еще больше, сделал вид, что не узнал.

Я подошла к серому валуну в середине поля. Со следующего круга в самом сердце моих новых земель, в центре Людеи, начнут строить мой замок, и это был первый камень, который церемониально заложили. Его назвали камнем пяти братьев, именно здесь сейчас и произойдет их обращение и, если повезет, — смерть нашего отца.

Пространство дрогнуло, и я открыла глаза, оставляя воспоминания там, где им и следует быть, — в прошлом. Медленно прорезался новый портал Парагона. Он зовет меня. Сколько прошло времени, судить сложно, может быть, один круг или сотня. Тьма в нетерпении начала ползти к порталу — знает, дрянь, что сейчас подкрепится. Темнота окружила меня, и мы шагнули на волю, пусть и эфемерную.

Парагон, как всегда, приветствовал меня, преклонив колено с другой стороны портала.

— О Великая! — заговорил он сразу. — У меня долгожданные новости! Линия Акарана наконец-то пала!

Глава V. Обретенное и утраченное

Было душно, и мне хотелось пить. Я пошевелилась, надеясь раскрыться, но тяжелое одеяло давило на тело и это казалось непосильной задачей. В этот момент кто-то аккуратно встряхнул меня за плечи.

— Амидера! Очнулась?

Я разлепила глаза и увидела над собой Тараю. Она внимательно смотрела на меня, словно ища какую-то подсказку на моем лице.

— Да, я… в порядке, — промычала я.

Она поднесла к моим губам кружку с водой.

— Слушай внимательно, ты меня слышишь? — магичка кинула тревожный взгляд на дверь.

Я закивала, не убирая кружку от губ.

— Ты помнишь, что случилось?

Этот вопрос застал меня врасплох, и я быстро прошлась взглядом по комнате. Мы еще в Потаве. Я помню!

— Рагонг!

— Тише, — перебила меня Тарая. — Князь в порядке и явится сюда, как только я сообщу, что ты очнулась, но сначала ты должна кое-что узнать.

Ее заговорщический шепот привлек все мое внимание.

— Сейчас князь доверяет лишь Келдрику, а он, в свою очередь, только мне. Поэтому меня оставили с тобой, — она вновь украдкой кинула взгляд на дверь. — Князь отправил Велада в Фебрану, а Эфиру запер.

Мои глаза округлились.

— Что?

— Тс-с-с, — зашипела Тарая. — Тише! Если нас услышат, сразу отправят за князем, и я сейчас, кстати, нарушаю его прямой приказ. Мне следует сообщить о любом изменении в твоем состоянии, даже если замечу, как твои ресницы дернулись.

— Эфира в темнице?

— Нет-нет, — Тарая зашептала еще тише. — Сетсей вступился за нее, да и князь Самогеты не пришел в восторг от этого решения. Кажется, он злится, еще немного, и разгромит тут все, хотя он опоздал — Эфира и сама разнесла всю комнату, в которой ее заперли.

Я покачала головой, охотно веря в это.

— Вроде как князь Самогеты согласился подождать, пока ты очнешься. Он сказал князю Кроуги, что с удовольствием полюбуется, как ты начистишь ему зад, когда придешь в себя. Это его слова, не мои, — быстро добавила Тарая.

— Что происходит?

— Князь Кроуги очнулся и пытается разобраться в происходящем. И потом… ты же знаешь, какие мужчины бывают, правда?

Я кивнула, не совсем уверенно.

— Им, мягко говоря, не нравится оставаться в тени. Кроуги — его княжество, его земля, его власть. Князь просто напомнил всем, кто здесь принимает решения.

Я сжала губы. Это звучало вполне в его духе.

— К тому же, — продолжила она, — новости о поселении демонов почти у самого дворца ему, скажем так, не доставили радости. Так что Велада поспешно отправили обратно в Фебрану, пока все не вышло из-под контроля. Директор, конечно, попытался возразить… но не слишком успешно.

Тарая выдохнула, все это она выдала мне практически на одном вдохе.

— Позови его.

— Это еще не все… но, может, лучше он тебе сам расскажет.

— Что еще? — я почему-то начала злиться. — Говори!

— Линия Акарана пала.

Я резко села, опираясь на ослабевшие руки.

— Как? Почему?

Тарая посмотрела на дверь и снова тяжело выдохнула.

— Я передам князю, что ты очнулась.

— Тарая! — попыталась я ее остановить — она явно что-то не договорила, — но не успела.

Тарая отправила магическое послание, и мгновения не прошло, как ярким свечением начал расползаться портал прямо перед моей кроватью.

— Оставлю вас, — Тарая закрыла за собой дверь.

Я повернулась к порталу и замерла, вдруг стало нечем дышать.

Рагонг шагнул из портала и остановился, он медлил, мы впились взглядами друг в друга. Его глаза. Как я соскучилась по ним. Они казались темнее всех тех ужасов, через которые пришлось пройти, чтобы еще раз посмотреть в них. Прекрасные, родные глаза. Он сделал еще несколько осторожных шагов и медленно опустился на пол около моей кровати, теперь наши глаза были на одном уровне. Мы оба молчали, не отрывая взгляда друг от друга. Я не знала, что сказать, так много всего случилось, пока его не было рядом. Я протянула руку и прикоснулась к его теплой щеке, пытаясь справиться с дыханием, которое подводило. Любимое лицо с четкой линией скул. Он побрился и выглядел намного лучше, все еще худой, но мертвенная бледность исчезла, глубокие впадины на лбу почти пропали, зато вновь появились знакомые морщинки между бровями, придающие ему серьезный и немного суровый вид.

— Ты такая красивая, — вдруг сказал он, и я поняла, что думаю о нем сейчас то же самое.

— Привет, — прошептала я и потянула его к себе.

Он сел рядом, усадил меня на колени, как ребенка, и уткнулся в мои растрепанные волосы. Я прижалась щекой к его груди. Теперь сердце Рагонга отбивало громкий и размеренный ритм. Лучший звук на свете. Его теплые руки обняли меня, защищая и отгораживая от всего мира. Самые сильные руки на свете.

— Мне сказали, витраж в тронном зале изменился, — шепнул он. — У тебя появился вулпин, ты одолела Мордау в честной схватке… Я так много пропустил, моя княгиня.

«Я убила нашего сына», — стучало у меня в висках, но произнести вслух духа не хватило. Говорить об этом сейчас я не могла. Он задержал дыхание, возможно, и его посетила эта же мысль, я была уверена, об этом он тоже уже знает.

По привычке я перевернула руку — убедиться, что метка все еще там. Теперь рисунок с вензелями в виде буквы «Р» четко проглядывался на моей бледной коже. Хотя, когда я рассматривала его в последний раз, он практически исчез.

— Я в порядке, — тихо добавил он и поцеловал мою руку, — но…

Рагонг прищурился и замолчал. Воспользовавшись заминкой, я его перебила:

— Ты запер Эфиру! — вспомнила я.

— Дай мне еще пару мгновений, перед тем как мы начнем выяснять отношения, — он улыбнулся и снова поцеловал метку на моей руке.

— Я не собираюсь выяснять отношения.

— Ладно, поговорим сейчас, раз ты настаиваешь, — ответил Рагонг, продолжая улыбаться. — Но знай: ты задолжала мне еще пару мгновений.

В дверь громко постучали, и я вздрогнула.

— Это Кел, — шепнул муж.

В дверь просунулась рыжая голова, и мне это напомнило нашу первую встречу.

— Просто хотел убедиться, что княгиня в порядке.

— Она в порядке, оставь нас.

— Нет, — перебила я мужа и натянула одеяло до подбородка, слезая с его коленей. — Зайди.

Кел остался стоять в дверях, переводя взгляд с меня на Рагонга и обратно. Он явно не знал, как поступить, получив два противоположных приказа одновременно.

— Зайди, — еще раз с нажимом произнесла я, не оставляя ему выбора.

— Это будет любопытно, — произнес Рагонг и сложил руки на груди.

— Почему ты позволил ему запереть Эфиру в комнате? — потребовала я ответ у Келдрика.

— Все же, я определенно рад, что ты тоже поучаствуешь в этом разговоре. — Рагонг развернулся телом к другу, наблюдая как тот послушно закрыл за собой дверь и склонил голову, приветствуя меня.

Я кинула взгляд на ширму, что стояла рядом с кроватью, за ней на кресле лежало платье, мой боевой костюм и даже меч. Не знаю, кого благодарить, что помимо платья мне предложили одежду на выбор, но догадываюсь, что это была Тарая.

— Отвернитесь, — приказала я им обоим.

Келдрик выполнил приказ моментально, Рагонг немного помедлил, но потом тоже нехотя отвернулся. За их спинами я шмыгнула за ширму и, проигнорировав платье, начала надевать костюм.

— Я слушаю, почему Эфира под замком? — добавила я громче из-за ширмы, напоминая свой вопрос.

Некоторое время они оба молчали, и затем Рагонг произнес:

— Помнишь, как мы узнали о линии Акарана?

— Да, — хмыкнула я, продевая голову через ворот нижней рубашки. — О ней нам рассказал Келдрик, а ему об этом сообщила я сама, мне это приснилось.

— Но сам сон ты не помнишь, — добавил Келдрик. — Я стер воспоминания о нем.

Я молчала, пытаясь понять, куда он клонит.

— Так вот, — продолжил телепат. — В твоем сне о линии Акарана тебе сообщила Эфира. Она откуда-то знала все заранее, а значит, и о готовящемся нападении ей было известно.

Поразившись этой новости, я даже остановилась, запутавшись в брюках.

— Этого не может быть, тогда мы еще не были знакомы! Ты уверен, что это была она?

— Абсолютно, — ответил Кел и добавил: — Такого красивого орка я запомнил. Она рассказала тебе, почему оставила орду?

Я тянула с ответом, понимая, что действительно знаю не много. Из обрывков разговоров мне было известно лишь о ее трагедии, но только ли это вынудило ее отправиться к драгонам, мы не обсуждали.

— Ее отец погиб, — скомканно ответила я, наконец распутав штанину и прыгая на одной ноге.

— Орки не оставляют орду по своему желанию, это закон. Их изгоняют за непростительные проступки, — голос Рагонга стал решительней. — Сетсей рассказал тебе, кем был ее отец?

— Он какой-то шаман, — ответила я, спешно заправляя рубашку в брюки.

— Карктар не просто какой-то шаман. Он был старейшим хранителем орды, и каким-то образом его дочь знала о нападении на Людею задолго до самого нападения, — добавил он.

Я повязала меч, накинула вычищенный плащ и вышла из-за ширмы. Рагонг и его советник все еще стояли спиной ко мне.

— Я уверена, всему есть объяснение, давайте спросим у нее самой.

Мужчины обернулись, и я поймала изумленный взгляд мужа. Его брови выгнулись дугой, он медленно прошелся по мне восхищенным взглядом и ухмыльнулся, заметив меч у меня на поясе. От этой ухмылки что-то стянуло мои внутренности. Я почувствовала смущение, словно голая перед ним стояла.

— Это еще не все, — прервал наши гляделки Келдрик, его голос сделался тише, и я уловила в нем тревогу.

— Говори, — потребовала я.

Телепат посмотрел на друга, видимо, предлагая дальше продолжить ему.

— Амидера, — осторожно начал Рагонг. — Твоя магия…

Я нахмурилась и сразу же прикоснулась к своему сосуду… и ничего. Я ничего не почувствовала.

— Что с ней!? — я растерянно уставилась на них.

— Ты ее не чувствуешь, так ведь? — спросил Рагонг и сделал шаг ко мне, беря мои ладони в свои. — Все хорошо, ты в порядке, — поспешил он меня успокоить. — Но, когда ты меня разбудила, ты отдала мне свою магию. Твой сосуд…

— Я пуста!

— Это может быть временно, — тут же добавил Келдрик.

— Я как твой отец, — прошептала я, смотря на Рагонга.

— Нет, необязательно.

Сама не понимая, что делаю, я села на кровать, чтобы обрести хоть какую-то опору. Мои взаимоотношения с магией всегда были непростыми. В детстве я ее боялась и жаждала избавиться. Мне казалось, что отец полюбит меня, если ее не будет. Непослушная сила часто ставила меня в дурацкое положение, выплескиваясь, когда не надо. Потом, сопротивляясь ритуалам сдерживания, я полюбила ее и стала мечтать, чтобы меня обучили магии. И только распробовав свои возможности и подчинив их по-настоящему — обрела себя. А теперь моей магии нет, огромная часть меня исчезла.

— Ты спасла Рагонга, — напомнил Келдрик.

Он прав: даже знай я, что так произойдет, не передумала бы. Я кинула на него раздосадованный взгляд. Кошмар! Я теперь даже закрыть свои мысли от них не в силах.

— Не смей читать меня, — огрызнулась я на телепата.

— Прости, ты просто очень громко думаешь. Это из-за беспокойства, — прошептал Келдрик.

Одна мысль цеплялась за другую, и я вспомнила слова Тараи.

— Линия Акарана, — прошептала я и зажала рот рукой. Теперь наконец до меня дошло, что я натворила на самом деле.

— Да, есть сложности, — на выдохе произнес Рагонг. — Если один из наследников теряет силу и после него нет следующего наследника, линия разрывается.

— Наша сила питала линию, — за него закончила я. — Что я наделала?!

— Эй, твоей вины нет, — пальцы Рагонга приподняли мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Если бы я не проснулся, рано или поздно моя сила погасла и это все равно бы случилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.