Родители и дети: от конфликтов к доверию. Психология для родителей

Нужно ли нашим детям то, что было нужно нам?

Любое воспитание начинается с установления связи с родом, частью которого мы являемся. Но, к сожалению, у многих людей есть желание разорвать связь со своими родителями, отвернуться от своих корней и построить какой-то свой собственный мир. Многие так и живут, не зная, чья же кровь в них течет и что из того, что есть в их жизни, действительно принадлежит им, а не является продолжением семейной истории.

Так происходит не всегда, но я часто вижу людей, которые, обращаясь за помощью, говорят примерно следующее:

– Вообще-то меня воспитывала бабушка, и отношения с ней у меня были теплые, а вот с матерью туго. Будто бабушка была мамой.

– С мамой отношения хорошие, а отца я не знаю и знать не хочу.

Да и какой смысл в том, чтобы полюбить и понять того, кто когда-то просто не сумел стать для тебя тем самым «значимым» взрослым, на которого можно опереться?

Именно так думают многие. Хотя воспитание начинается как раз здесь. В точке, где ты представляешь свой род, аккумулируешь его ценности, силу и передаешь все самое важное своим детям, изменяя в лучшую сторону то негодное, что передалось по наследству.

Про силу рода можно говорить очень много, сваливаясь в научные и псевдонаучные течения, выискивая сверхценные идеи в религиозных трактатах, лавируя между культурным наследием разных народов или формируя собственное обывательское мнение. Но самое главное, что независимо от того, какие у тебя отношения с родителями, а у них – с их родителями, а также от того, что ты в свою жизнь принимаешь, а от чего отказываешься, тебя ожидает удивительное приключение. Когда ты отправишься в него, в любой момент в тебе может проявиться то, чего в себе и замечать не доводилось.

Как в «Обыкновенном чуде» Евгения Шварца: «Потому что я самодур. Потому что сейчас во мне проснулась тетя родная. Дура неисправимая».

Таких тетей, дядей, пап и мам в тебе может просыпаться сколько угодно, потому что ты с ними всеми – одной крови. Вот только условия, в которых жили они и в которых живешь ты, могут сильно различаться. И какими бы людьми ни были родители, все их качества стократ усилены временем, которое диктует свои правила.

Конечно, во все времена в родителях присутствовали и слабые, и сильные, и еще всякие разные проявленные или неразвитые стороны личности. И наши основные «знания» о воспитании сформировались в то время, которое уже безвозвратно ушло. Конечно, какая-то их часть базируется на вечных ценностях, а какая-то потихоньку утрачивает свою актуальность. К счастью, время, когда родительская грамотность ограничивалась собственными мнением и опытом, закончилось, и на смену ему пришло время открытой информации и доступных знаний. И воспитывать детей по старинке, по-прежнему оперируя лишь собственными «я считаю», уже и трудно, и глупо.

Трудно говорить о том, что сменило далекие восьмидесятые, лихие девяностые, или о том, что происходит сейчас, в уверенно шагающем XXI веке, но эпохи, как и сами люди, их творящие, не являются чем-то устойчивым и предсказуемым, а скорее остаются некой ступенью в то самое будущее, которое хотелось бы назвать «светлым».

И всех родителей всех поколений объединяет одно: мы воспитываем детей, которым придется жить в мире, о котором мы ничего не можем знать. Однако в какой-то момент что-то изменилось в лучшую сторону, и, прекратив строить «светлое будущее», многие люди обратились к тому настоящему, которое есть. И задались-таки вопросом: «А что делать, чтобы хорошо стало СЕЙЧАС?»

Какое-то время назад очень модно было делать из своих детей лучшую версию себя (родителей), воплощая в них свои несостоявшиеся мечты, пытаясь давать им то, чего самим не хватало.

Моя мама ходила в музыкальную школу все семь лет. Это было еще в Советском Союзе, в семидесятых годах. Тогда это было очень дорого и считалось престижным. Фортепиано стоило бешеных денег. А мамина мама, моя бабушка, мечтала, чтобы дочь музицировала, и самое главное – маме это нравилось, играла она хорошо и занималась с большим удовольствием. А однажды они с мамой поссорились, и это случилось как раз тогда, когда нужно было идти на выпускной экзамен в музыкальной школе. Характер мамин был непростым, поэтому на экзамен она не пошла бабушке назло, спустив все семь лет коту под хвост.

И вот, когда я была маленькой, мы как-то пришли в гости к знакомым, у которых стояло фортепиано, и мой упоенный детский интерес к инструменту вызвал у мамы жгучее желание научить меня музыке. Сначала – я так понимаю, «совершенно случайно» – у меня появилось детское пианино. Уже одно это было подозрительно, но дальше – больше: однажды, когда мне было семь лет, я увидела, как к нам на второй этаж тащат фортепиано. Конечно же, мне это сразу не понравилось, потому что моего желания никто не спрашивал. И вот тогда мне было сказано: «Будешь ходить на музыку – и все».

Мама заставляла меня играть каждый божий день, кричала вечно. В итоге эти бесконечные репетиции через не хочу превратились в семь лет музыкального насилия. Папа никак не мог повлиять, тем более что он не жил с нами. А мама заставляла меня играть по два часа кряду, причем жили мы в деревянном доме, и, бывало, сосед стучал по батареям и орал. В такие моменты мама предлагала поиграть в четыре руки.

И когда сейчас я спрашиваю ее: «А зачем это все было?», она просто пожимает плечами.

Если смотреть на эту историю сверху, то мы увидим маму, которая заставила свою дочь сделать то, чего не добилась сама. И, казалось бы, – ну вот сама садилась бы да играла. Но как вы себе это представляете: чтобы взрослая тетка взяла да и купила себе пианино – в мире, где это «дорого, престижно и для особенных»?

Нет, есть куда более легальный способ это сделать – например, отдав дочь на музыку.

Но за этим может быть и более глубокий слой: «Я обижена на маму за то, что она не настояла, чтобы я сдала этот экзамен. Я никогда так не сделаю и буду настойчивой до самого конца, и моя дочь будет меня благодарить, как я БЫ благодарила сейчас свою мать».

Жаль только, что происходит это не на уровне осознания, а где-то в каше из детских обид и собственных загубленных талантов, которые (что тоже важно) в проявленном виде смогли бы стать билетом в совсем другую, лучшую жизнь.

Так «музыкальное насилие» превращается в «добродетель».

Пап это тоже касается. Многие не добившиеся спортивных успехов отцы-молодцы заставляли своих детей бегать на лыжах, заниматься боксом – да чем угодно. В итоге все сводилось к тому, что дети злились, прогуливали эти злосчастные занятия, получали по шее, а в итоге и вовсе теряли связь со своими родителями.

Такой ли благодарности те ждали от них?

Всегда ли из хороших детей вырастают хорошие взрослые?

Новорожденный ребенок податлив и открыт всему, ведь ему еще не знакомы законы этого мира.

Ребенок любит учиться и хорошо осваивает новое для себя, еще вчера неведомое. Ошибки он воспринимает самым естественным образом, зная, что за спиной стоят и страхуют те, кто ему по-настоящему дорог. Родители.

Оглядываясь на их реакцию, малыш знакомится с тем, как же тут, в мире, все устроено. Он еще ничего не знает, но верит, что все правильно, и поэтому готов принимать промахи как часть жизни.

И родители тоже готовы принимать эти промахи… но долго ли?

Как только прелестное дитя твердо встает на ноги и пускается в изучение окружающего мира, со всех сторон на него сыплются разные ограничения.

Нельзя то, нельзя это. Убери, не трогай, упадешь, убьешься, испачкаешься…

Бывает, что все образцово хорошо. Представьте, что мама водит рукой ребенка при письме. Одна буква ровная, другая… «А третью давай-ка сам!» И дрогнула рука, соскочила со строчки – и вот уже помарка. Когда же мама держит за руку безотрывно, помогая изобразить идеальные буквы, мы видим безупречный результат – но что же может этот ребенок сам?

Научить ребенка жить самостоятельно – вот в чем наша родительская роль.

Но однажды мы можем превысить полномочия. «Выключи эту музыку», «не дружи с Олей», «выбрось эти брюки» – таким образом мы по привычке взрываем пространство того, кто еще недавно полностью от нас зависел.

Работая с клиентами, я не вижу их детских синяков и ссадин или обид за выдернутую из-под маленькой ладошки кружку с кипятком.

Болит другое. Пустота, срубленные на корню мечты, надежды.

Равнодушие к рисункам или поднятый на смех подарок.

Болит все то, что когда-то давало пищу чувству «меня не любят».

Болит там, где больно и несправедливо ударили.

– Мам, мамочка, это тебе… – Протягивает пучок веточек с едва проклюнувшимися зелеными листочками.

– Где тебя носило, а?

…И эти же веточки превращались в розги. Страх ли за неразумное дитя тому причина или еще что – разве это имеет значение? Смотря кто ты. Если перепуганная, усталая и замученная мать, для которой важнее всего предотвратить подобное впредь, то, наверное, главное – результат. А если ты ребенок, чей мир в лице мамы прямо сейчас преподнес урок жестокости во благо, то сразу все становится страшным и непонятным, потому что необъяснимо.

Откуда же берутся такие взрослые?

Конечно, из собственного детства, в котором проще было принять, что правильно так, как говорят взрослые, и, главное, то, чего хотят взрослые.

И если ты этому «правильному» соответствуешь, то ты хороший ребенок, а если нет, то… по-разному, в общем.

Воспитание – это то, что происходит прямо сейчас и сегодня

«Не думайте, что вы воспитываете ребенка только тогда, когда с ним разговариваете, или поучаете его, или приказываете ему. Вы воспитываете его в каждый момент вашей жизни. Малейшие изменения в тоне ребенок видит или чувствует, все повороты вашей мысли доходят до него невидимыми путями, вы их не замечаете», – писал А. С. Макаренко.

Жизнь удивительным образом дает нам возможность побыть и беспомощным, зависимым ребенком, и независимым взрослым, и родителем, от которого зависит ребенок. Воспитание детей причудливым способом связывает наше прошлое и будущее в том промежутке времени, когда дети уже не мы, и наша душа заново проходит однажды пройденные жизненные этапы, проживая жизнь в разном качестве и в разных ролях. И каждый последующий этап как бы выводит нас на новое видение своего опыта, давая более объемную и точную картину нашей жизни.

Когда мы узнаем, что скоро станем родителями, вопроса: «Зачем нам дети?» – не возникает. Возникают другие вопросы: как его воспитывать? как его растить? что теперь будет? в какой комнате он будет жить? кто мне будет помогать? То есть появляется много вопросов «как?». Став родителями, мы открываем в себе того человека, которым никогда бы не стали без детей. В родах рождается не только ребенок, но также и родители. В этот миг жизнь полностью меняется – у каждого в свою сторону.

В любом случае рождение ребенка сдвигает нас на другой уровень, добавляя нам непрошеной ответственности, самопроявляющейся заботы и открывая в нас то, чего раньше никогда не было.

Воспитание – это не просто взращивание наших детей сообразно с требованиями общества или решение вопросов рода и преемственности. Воспитание – это большое таинство, от которого нас бесконечно отвлекают какие-то второстепенные дела. Часто кажется, что с ребенком мы еще успеем разобраться, успеем побыть родителями, насладиться совместным временем, а сегодняшние проблемы – срочные и не терпят отлагательства. Но, говоря о воспитании детей, необходимо понимать важность постоянного соприсутствия: нельзя жертвовать связью с детьми ради каких-либо дел. Даже если вы лично выпадаете из процесса воспитания, ребенок все равно впитает образец того, что и как вы делаете.

Долгое время знания провозглашались как высшая ценность, как самое главное в жизни людей. Ученье – свет. Учиться – значит добывать знания, которые пригодятся в жизни, приобретать навыки извне. Много веков дети учились просто живя: делали то же, что и родители, – осваивали ремесло, рукоделие, пели народные песни, водили хороводы вместе со взрослыми.

Где была эта стена между миром детей и миром взрослых? Не было каких-то отдельных взрослых и детских дел, каждый вносил свой посильный вклад, семья и была семьей, утверждая любовь к труду как ценность и сохраняя связь между поколениями. Мамы и папы учили детей тому, чему дети не могли научиться, бегая на улице. От этого и желание подражать взрослым было сильнее, и ощущение собственной значимости у детей росло в ходе освоения деятельности. Родители учили детей тому, что сами умеют.

Но тот традиционный уклад уже не вернешь, цивилизация внесла свои коррективы и в семьи тоже; однако то, что мы не видим некоторых причинно-следственных связей, не чувствуем, где именно появляется брешь в наших отношениях с детьми, заставляет нас тревожиться за их будущее. Подсознательно мы знаем, что учеба – это задел для труда, для деятельности, погрузившись в которую ребенок получит ту самую «удочку» для самостоятельной дальнейшей жизни. И в то же время мы сами больше не учителя нашим детям. Наша собственная жизнь раскололась на нас – наше настоящее, нашу работу, зачастую не понятную никому, кроме нас. И на них – наших детей и их учебу, зачастую непонятную и ненужную (в плане активного участия) нам. Преемственность, веками обеспечивавшая значимость родителей, взяла да и рассыпалась в пух и прах. Да, мы не можем полностью посвятить себя детям или включить их в свою деятельность. Но если родители хоть в чем-то смогут стать для детей учителями, которые учат с любовью, тогда их не сможет заменить никто и ничто. Тогда связь с родителями будет прочной и искренней.

Но:

Если мы с любовью, тактично и внимательно будем говорить детям о правилах, то они будут понимать законность наших просьб и требований и не будут яростно сопротивляться и протестовать.

Если мы с любовью поможем детям осваивать бытовые навыки, то они легко научатся самостоятельности и станут проявлять интерес к новому.

Если мы с любовью будем рассказывать о взрослом мире отношений, ссылаясь на собственный опыт, не сочиняя сказок о себе и не строя из себя гуру в сфере отношений, то дети увидят все их разнообразие и сложность и смогут создавать свои отношения, не примеряя на себя наши убеждения.