Клеопатра: История любви и царствования

Древний Египет. Территория. Традиции. Религия

На свете были и другие царицы, но Клеопатра – только одна. Последняя из египетских цариц. Первая из дам-политиков. Дипломат. Полиглот. Математик. Красавица и чудовище в одном лице.

Она имела все, что хотела, – любовь, власть, богатство, престиж. Потому что знала хитрость: цель достичь легче, если ее «обмануть». Внутренне сконцентрироваться на нужном результате, а внешне вести себя расслабленно. Мол, не всерьез я действую, а играючи! Таков метод «парадоксального намерения».

Ко времени рождения величайшей из женщин и цариц – Клеопатры – Египет стал одной из самых влиятельных держав. Геродот, посетивший впервые Египет, был поражен красотой и величием этой страны. Он назвал ее колыбелью мудрости, страной чудес, родиной древнейших богов. Именно греки и ввели в обиход это слово – Египет («загадка», «тайна»). Сами жители солнечной страны называли ее Кемет – «черная земля». Для греков на их родном языке написал жрец Манефон «Историю Египта», в которой рассказал о полном загадок и тайн времени правления тридцать одной династии фараонов.

Египет занимал весьма выгодную для жизни территорию. Это была узкая полоса плодородной долины могучей реки Нил. С запада и востока Египет теснили пески пустынь. Это ограничивало мир жителей Египта, изолируя страну от вторжения врагов и от влияния других мощных цивилизаций. Свои законы, своя жизнь, свои особые правила, подчиняясь которым, египтяне подняли уровень своей цивилизации на недосягаемую для многих других народов высоту. Огромный диск огненного солнца в просторах голубого неба, медленно, лениво текущий Нил, плоские горы, пустыня, пальмовые рощи, заросли папируса и, конечно, волшебный цветок лотоса – все это увидела Клеопатра, осчастливив мир своим рождением.

Много сотен лет правили страной фараоны. Власть их была неограниченной, как власть «сынов Солнца». Фараон дарил жизнь и лишал ее, раздавал награды и наказывал непокорных, объявлял войну и заключал мир. Умирал и воскресал бог плодородия Осирис, который считался четвертым мифическим царем Египта, и вместе с ним оживала и замирала жизнь египтян. Счастливо правил Осирис страной вместе со своей сестрой Исидой – богиней плодородия, воды и ветра. Осирис научил людей возделывать землю, сажать сады, строить города, выпекать хлеб. Передал Осирис свой престол сыну Гору и удалился в царство мертвых, став владыкой и судьей в Великом Чертоге Двух Истин в загробном мире. Долгий путь каждого умершего к престолу Осириса подробно описали египтяне в «Книге мертвых». Она должна теперь помогать умершему преодолевать препятствия на его пути в загробное царство, к райским полям вечного блаженства Иару. Сопровождали умершего Анубис, бог бальзамирования, с головой черного шакала, боги Гор и Тот, богиня Исида и павиан.

Для вечного возвеличивания фараонов строили египтяне пугающие своими размерами пирамиды. Зодчий Имхотеп изобрел способ кладки тесаного камня и построил пирамиду высотой шестьдесят метров. Благодарные египтяне обожествили архитектора и почитали его отныне как сына бога Птаха – создателя Вселенной, покровителя искусств и ремесел. Но особенное впечатление на человека производила пирамида фараона Хеопса. Создатель ее – племянник фараона Хемиун. Вершина пирамиды упиралась в небеса, возвышаясь на сто сорок метров. Еще совсем маленькой девочкой Клеопатра будет интересоваться загадкой возведения этих чудес. Что прячут они от людей? Почему так много страшных историй о тех, кто пытался нарушить покой усопших царей, хранят жрецы?

С замирающим сердцем слушала Клеопатра рассказы служанки о страшном создании с телом льва и головой человека. «Каждый, кто посмотрит ему в глаза, онемеет навсегда», – шептали невидимые в сумерках губы служанки, и Клеопатра прижималась к ней, дрожа от страха.

Став чуть старше, взяла Клеопатра в руки тростниковую палочку, и старый писец терпеливо стал учить письму шаловливую непослушную девочку-царицу. Папирус покрывался иероглифами, которые расскажут потом Клеопатре многое из того, что спрятано в веках.

Египтяне признавали присутствие божественного начала «во всем, что есть на суше, в воде и в воздухе». Как воплощение божества почитались некоторые животные, растения, предметы.

Религиозные обряды нередко были обставлены с необыкновенной пышностью.

Например, культ быков был самым богатым и торжественным культом, которого когда-либо удостаивались животные. Бык Апис считался «земным воплощением» и «служителем» бога Птаха, символом плодородия.

Апис жил в специальном священном хлеву при храме, где за ним ухаживали подготовленные для этого жрецы. При нем был гарем коров, которых тщательно отбирали для него. Бык жил в полном спокойствии и довольстве, и единственная его обязанность заключалась в том, чтобы время от времени демонстрировать себя людям. В дни праздников устраивались величественные процессии – быка выводили за пределы святилища, ликующие толпы сопровождали его, а хоры мальчиков пели торжественные гимны. Чтобы услышать прорицания оракула, в храм Аписа съезжались верующие из многих стран. Когда бык умирал, тело его бальзамировали и хоронили с соблюдением сложного ритуала при громадном скоплении народа. Поиски такого, как он, преемника – «новорожденного Аписа» – были исключительно сложным делом: Аписом признавался только черный бык, с белым пятном на лбу в виде треугольника, с наростом под языком в форме жука-скарабея. Всего таких признаков было около тридцати. Тело мертвого животного бальзамировалось с такой же тщательностью, как и останки царей. Гранитный саркофаг помещали на вечный покой в одной из галерей подземного кладбища.

Александрия. Александр Македонский – освободитель или захватчик?

Когда Александр Македонский в 332 г. до н. э. вторгся в Египет, чуть ли не первое, что сделал завоеватель в покоренной стране, – воздал почести священному животному. Более того, он приказал почтить Аписа играми по образцу греческих. Были устроены спортивные состязания и выступления певцов и поэтов. Для придания празднеству большего блеска в Египет пригласили знаменитых артистов из Эллады. Они поспешили приехать, боясь гнева царя; правда, им пообещали значительное вознаграждение.

Александр хотел, чтобы его считали освободителем Египта от власти персов. Именно поэтому он выказывал особое уважение к местным обычаям, святыням и верованиям. Ради этого он согласился, чтобы жрецы храма в Мемфисе надели на него облачение фараонов, а может быть, его даже короновали по старинному обряду. Это была мудрая и дальновидная политика, достойная человека, открывшего новую эру в истории человечества.

По приказу Александра Великого построен был поражающий своим великолепием город Александрия. Он возвышался на довольно узком перешейке между морем и озером, которое было соединено каналом с рукавом Нила. Недалеко от побережья располагался небольшой остров Фарос. От него к городу шла широкая дамба, называвшаяся Гептастадион. По обеим сторонам дамбы образовались два чрезвычайно удобных порта: Восточный, или Большой, и Западный – Эвност. Город был обнесен мощными стенами. С самого начала строительство осуществлялось по плану – ровные, широкие улицы пересекались под прямым углом.

Главная артерия, протянувшаяся через весь город с востока на запад, имела в длину около сорока стадиев (приблизительно шесть с половиной километров), а в ширину сто стоп (около сорока метров). По обеим сторонам возвышались великолепные храмы и пышные постройки. Немало роскошных зданий было и в других районах города.

В восточной части, около небольшого полуострова Лохий, находился царский дворец – огромный комплекс зданий, раскинувшихся среди парков и садов. Каждый из Птолемеев с тех пор стремился сделать свою резиденцию еще более великолепной. Александрия поражала и своим мягким особенным климатом. Летом здесь часто дули северные ветры, которые называли этесии. Они несли жителям города приятную прохладу с моря, а прямые и широкие улицы были открыты этим ветрам даже в отдаленных от моря районах. Все эти условия привлекали в Александрию свободных граждан не только из Египта. Можно предположить, что население столицы превышало миллион постоянных жителей!

Вскоре после основания Александрии Александр Македонский отправился в поход через Ливийскую пустыню. Там, в нескольких сотнях километров от Нила, среди раскаленных песков пустыни, находился небольшой зеленый оазис. Египтяне считали, что здесь пребывает сам бог солнца Амон, почитавшийся также и в Греции, где его отождествляли с Зевсом. В оазисе был храм Амона, где жрецы предсказывали будущее. После трудного многодневного перехода через безводную пустыню Александр достиг оазиса. Царь щедро одарил жрецов храма, и те провозгласили его сыном Зевса-Амона и предсказали, что он станет господином мира.

С неподдельным волнением слушал Александр Великий голос жреца:

Обожествление царей на Востоке было обычным делом: египетские фараоны, вавилонские и персидские цари считались богами со времени восшествия их на престол. Для египтян утверждение, что отцом Александра был не царь Филипп, а верховный бог Зевс-Амон, не казалось бессмысленным, а было привычным обоснованием его царских прав. Александр поддержал легенду о своем божественном происхождении: она должна была помочь ему упрочить власть над покоренными народами Азии.

Первое время Александр сам вместе со своими друзьями смеялся над нелепым утверждением, что он всемогущий бог. Но, по мере того как множились его успехи, всеобщая лесть и заложенное в нем с самого начала тщеславие привели к тому, что он уверовал в собственное могущество, стал охотно говорить о своем божественном происхождении и верить в то, что для него не существует ничего невозможного.

Прошло немногим более десяти лет, и останки завоевателя были погребены в храме бога Птаха в Мемфисе, позднее их перевезли в Александрию.

При разделе наследия царя один из его полководцев, Птолемей, получил в управление Египет и стал основателем эллинистического египетского царства. С тех пор этой страной правили почти три столетия его потомки. Все они носили одно и то же имя – Птолемей. В их жилах текла македонская и греческая кровь. Двор, армия и должностные лица говорили по-гречески. В столице государства, Александрии, преобладало население греческого происхождения. Греческие поэты и ученые были окружены особой заботой. Египетские цари, не жалея средств, собирали в Александрии сокровища эллинской литературы.

Птолемей I был сыном малоизвестного человека – Лага, по имени которого вся династия именовалась Лагидами. Несмотря на такое происхождение, Птолемей был единственным из окружения Александра Великого, кто мог претендовать на родство с ним, ведь мать его, Арсиноя, была троюродной сестрой Филиппа II, отца Александра. Эмблемой своего дома Птолемей I Сотер (Спаситель) выбрал орла.

Птолемеи были весьма дальновидными. Следуя совету Александра, все цари этой династии будут всеми средствами стараться убедить народ Египта в том, что они являются законными наследниками фараонов. Особенно важно было установить хорошие отношения со жрецами, пользовавшимися огромным влиянием среди населения. Вот почему Птолемеи оказывали жрецам всяческую помощь и поддержку. При Птолемеях было завершено строительство целого ряда храмов, начатое фараонами сотни лет назад. Многие храмы были восстановлены, расширены и украшены. Некоторые египетские храмы испокон веков имели особую привилегию: человек, оказавшийся в пределах такого храма, становился неподвластным государственным чиновникам, даже если его преследовали как преступника, беглого раба или крестьянина. Обладание правом убежища было очень желательным для каждого храма, так как оно поднимало его авторитет и увеличивало доходы. Воспользовавшись правом убежища, человек попадал в подчинение к жрецам и должен был расплачиваться за приют своим трудом.

Первые Птолемеи относились к этому институту с неодобрением, справедливо полагая, что он ограничивает власть. Было совершенно очевидно, что увеличение числа храмов, наделенных правом убежища, может нанести ущерб государственному хозяйству и подорвать авторитет властей. Поэтому основатели династии сохранили эту старинную привилегию только за самыми большими и почитаемыми храмами. Позднее положение изменилось. Жрецы все настойчивее добивались этого важного для них преимущества, а цари, особенно в трудные минуты, все более щедро удовлетворяли их притязания.

Птолемеи требовали, чтобы им воздавались такие же почести, как исконным правителям страны. Подражая фараонам, они прибавляли к своим личным именам звучные эпитеты. Многие из них получили из рук верховного жреца в Мемфисе двойную корону фараонов.

Птолемей XII – отец Клеопатры

Отцом Клеопатры был Птолемей XII, Новый Дионис, Филопатор, Филадельф. В последние месяцы жизни он царствовал совместно со своей старшей дочерью – Клеопатрой. У этого царя было шестеро детей. Старшую тоже звали Клеопатрой, и она недолго (в 58—57 гг. до н. э.) являлась царицей Клеопатрой VI. Второй дочерью царя была Береника IV, следующей дочерью – Клеопатра, будущая царица Клеопатра VII. Ее младшей сестрой была царевна Арсиноя, за ней в 61-м и 59-м гг. родились сыновья. Оба они стали позже соправителями и мужьями Клеопатры – Птолемеем XIII и Птолемеем XIV. Ни один из них, правда, не дожил до зрелого возраста.

Отец Клеопатры был человеком с весьма сложным характером. Он обладал множеством имен – Теос, Филопатор, Филадельф, Неос Дионис, то есть Божественный, Возлюбленный отца, Возлюбленный сестры (или брата), Новый Дионис. Однако жители Александрии, любившие давать своим монархам пренебрежительные имена, прозвали его также Незаконнорожденным и Дудочником.

Что касается матери Клеопатры, то имя ее покрыла тайна. Мать Клеопатры VI и Береники – Клеопатра V Трифена, сестра и жена царя. Матерью царевичей стала вторая жена царя, имя которой было никому неизвестно.

Став царицей, Клеопатра скажет, что ее матерью была Клеопатра V. Она старалась поддержать веру в то, что ее отец оставался верным мужем, ибо у Птолемеев всегда приветствовалось единобрачие. Во имя идеи о единоличном правлении Клеопатра должна была подтвердить законность своего рождения.

Если бы историки Птолемеев доказали, что она – дочь второй жены царя, то римские враги не упустили бы из виду этого пикантного обстоятельства.

Умер Птолемей XII в конце мая 51 г., на тридцатом году царствования.

оставив после смерти по себе оригинальные воспоминания. О нем рассказывали, что он более интересовался искусством, чем религией или политикой. В роскошных дворцах при нем ставились театральные представления и выступали хоры. Во всем этом не было бы ничего странного, если бы не то обстоятельство, что хорам аккомпанировал на флейте сам монарх – Птолемей Филадельф, Новый Дионис, возлюбленный Птахом и Исидой.

Злые языки александрийцев очень скоро нашли подходящее прозвище для царя. Его назвали коротко и просто – Авлет, что в переводе с греческого означает «Флейтист» или «Дудочник».

Несмотря на жестокость, проявляемую в некоторых случаях, это был искусный и хитрый политик. При всех его слабостях и пороках он смог в основном сохранить наследие Птолемеев.

История оставила свидетельства его гомосексуальных пороков. Правда, термин «кинайдос», употреблявшийся для обозначения гомосексуальных партнеров, означает еще и исполнителей непристойных эротических танцев. А такие танцы часто украшали пиры при дворе Птолемея.

Римляне презирали его за склонность к танцам, ставя это увеселение в один ряд с употреблением вина. Однако танцы в Египте были не только развлечением, но и частью религиозных ритуалов, связанных с обожествлением правителей. Так было и при Птолемее, и при его царственной дочери Клеопатре.

Завещание царя было готово задолго до его смерти, и его содержание не являлось тайной. Наученный горьким опытом, Птолемей постарался заранее исключить какие-либо сомнения относительно своей последней воли. Он составил документ в двух экземплярах. Один был послан в Рим для хранения в государственном архиве (по некоторым соображениям этот экземпляр временно находился у Помпея), а второй хранился в Александрии. Исполнителем своей последней воли монарх назначил римский народ, заботам которого он поручил свою страну и семью. Конечно, это было полным отказом от самостоятельности, но вместе с тем и уловкой, которая должна была защитить Египет от возможных попыток беспринципных римских политиков захватить страну.

Своими преемниками царь назначил старшего сына, Птолемея XIII, которому было тогда десять лет, и старшую дочь, восемнадцатилетнюю Клеопатру, ставшую седьмой царицей с этим именем в династии Птолемеев. Брат и сестра должны были вступить в брак и разделить египетский престол.

Браки между братьями и сестрами были нередки в Египте еще при фараонах. Такая практика существовала не только в правящих домах, но и в простых семьях, где при этом, как правило, имелись в виду имущественные соображения. Религия поддерживала и освящала эту традицию. В мир богов переносились семейные обычаи людей: Исида была сестрой и женой Осириса, бог земли Геб был женат на своей сестре, богине неба Нут, и так далее.

Если царь был в глазах египтян Осирисом, то царица – богиней Исидой. Клеопатра ведь с детства отождествляла себя с Исидой.

Фараоны, а затем Птолемеи женились на своих родных или единокровных сестрах главным образом по политическим соображениям – опасались, что принцесса крови, выйдя замуж за аристократа, увеличит число возможных претендентов на престол. С точки зрения династической в этом был определенный смысл. Биологически же браки внутри одной семьи на протяжении нескольких поколений таили в себе определенную угрозу.

Браки между родными братьями и сестрами были совершенно не понятны грекам. Значит, Птолемеи следовали здесь египетским традициям.

Дважды Клеопатра будет заключать браки со своими братьями. Однако, может быть, именно кровосмесительные браки и вызовут в царице ненависть к своим братьям-мужьям, толкнув ее на убийство.

Клеопатра уже тогда, видимо, решила идти до конца по пути отца к единоличной власти, хотя…

Она видела, что не было человека, который провожал царя в последний путь искренними слезами. В глазах собственной семьи он был прежде всего убийцей своей дочери Береники. Хотя жители Александрии в свое время сами призвали его на трон, они впоследствии в нем видели лишь тирана, силой навязанного римлянами. Для своих подданных Птолемей был угнетателем, отнимавшим у народа последние крохи, чтобы насытить алчность римских покровителей. Единственное, что он приобрел благодаря щедрости по отношению к храмам и наделению их правом убежища, – это нейтралитет жрецов.

Кажется, ни один из предшественников Птолемея XII не наделял храмы правом убежища так щедро, как он. Одновременно храм освобождался от всех податей и повинностей.

Наконец, римляне считали его типичным восточным деспотом: трусливым по отношению к сильным, тираном для беззащитных. Искренне сожалели о монархе, может быть, только члены дворцового хора и оркестра.

Каким же видела отца та, которая примет от него трон и будет до конца жизни настаивать на самостоятельном правлении?

Птолемей XII, безусловно, не видел никакого выхода и спасения ни для себя, ни для своего царства. Египет мог существовать только в качестве римского сателлита, и только слабость давала возможность уцелеть. Рим допускал существование лишь таких государств, которые ни при каких обстоятельствах не могли стать для него опасными. Поэтому единственное, что оставалось Птолемею, – это постараться как можно дольше сохранить для себя и своих потомков выгодную должность царя милостью Рима, пока великодержавный молох не поглотит все.

В борьбе за трон он не останавливался ни перед чем – подкупал, плел интриги, убивал даже своих близких. Это была борьба за существование. Он не имел никакой политической программы, достойной этого наименования. О какой политике может думать бессильная пешка?

Может быть, поэтому основным и наиболее важным занятием царя была игра на флейте. Во времена, когда нет возможности оказывать хотя бы малейшее влияние на ход исторически важных событий, лучший способ примирения с судьбой – найти занятие, которое позволяет развеяться, никому не приносит вреда и не вызывает подозрений. Птолемей играл на флейте.

Клеопатра, не отказываясь от политики отца, отличалась боле широким кругозором и непомерным честолюбием.

Она тщательно изучила историю царствования своей семьи, особенно деда и отца. Многое в истории их царствования было для нее непонятным, но привлекательным. Многое она потом примет как собственные мысли и убеждения. Почему так хладнокровно она убьет свою единокровную сестру? Почему так будет ненавидеть братьев? Почему так будет стремиться к единовластному правлению?

Клеопатра хотела править в традициях абсолютной монархии, опираясь на правление Александра Македонского, когда монарх являлся генератором законов в своем государстве, а государство рассматривал как своего рода частную собственность. Она считалась царицей вообще, а не просто царицей Египта, как именовали ее многие. Мысль о том, что ее власть ограничена только территорией Египта, была ей невыносима. Не соглашался с этим и ее предок, у которого она училась править, Птолемей I, знаменитый полководец Александра.

Все поколения Птолемеев стремились расширить свои земли, ведь это означало расцвет державы. Клеопатра не была исключением.

Она гордилась Александрией. Величие этого города, величие Египта вскормили ее тщеславие, воспитали поистине царственные мысли. Она гордилась знаменитым Фаросским маяком и Александрийской библиотекой, пирамидами и сфинксами, богами и блистательными фараонами. Мусейон и библиотека превратились в научный центр Средиземноморья, где ученые жили и работали за счет государства, получая заказы от царей, которые и сами были образованными людьми.

Династия Птолемеев

Птолемей I не собирался ограничить свои владения землей Египта, так же как не намеревались делать это прежние египетские правители – фараоны. Он презирал существующие границы и завоевал Киренаику, восточную часть современной Ливии, Южную Сирию, Кипр и распространил свое влияние вплоть до крымского Боспора. Таким образом, он превзошел фараонов Тутмоса III и Рамсеса II – великих сокрушителей азиатов и других народов.

Сын его, Птолемей II Филадельф, отличался более миролюбивым характером и весьма увлекался науками и… женщинами. Однако это не помешало ему стать и стратегом, захватившим немало новых земель.

Птолемей III Эвергет (Благодетель) еще больше расширил пределы царства, завоевав, хоть и временно, всю Сирию. Его войска дошли до границ Индии, что дало ему право именоваться «Покоритель мира».

Его сын, Птолемей IV Филопатор, снискал себе дурную славу пьяницы и развратника, однако он тоже стал правителем – воином, отразившим наступление Селевкидов.

Птолемей V Эпифан (Знамение Божие), еще только получив трон, потерял огромную часть владений династии за пределами Египта. Может быть, это было связано и с тем, что на арену военных событий выходит Рим, победивший к этому времени Карфаген и претендовавший на роль ведущей державы Средиземноморья. Рим прислал в Египет представителя сенатского сословия в качестве опекуна малолетнего Птолемея V, и вскоре великая страна стала одним из государств-марионеток в умелых руках Рима.

Птолемей VI открывает ряд наиболее жестоких и коварных царей прославленной династии.

Особенной жестокостью стал печально известен Птолемей VIII Эвергет (Толстяк). Он дважды вынужден был обращаться к поддержке Рима, испугавшись восстания мятежных родственников. Это помогло ему удержать мир внутри страны. Знал ли Птолемей VIII, что римляне никогда не помогают только из «союзнических» чувств. Расплата подчас была очень жесткой.

Не раз Клеопатра задаст позже вопрос Цезарю, правда ли, что ее двоюродный дед Птолемей X занял у Рима крупную сумму денег и взамен завещал римскому народу Египет?

В 80 г. царем Египта стал двадцатилетний Птолемей XI. Он разделил трон с царицей Береникой, которая была значительно старше его и доводилась ему одновременно двоюродной сестрой и мачехой. Юношу заставили заключить этот брак. Такова была воля римского диктатора Суллы, распоряжениям которого подчинялись даже правители, казалось бы, независимых государств. Впрочем, Сулла имел в виду прежде всего интересы самого Птолемея, долгое время жившего за пределами своей страны. Вернуть юношу в Александрию и восстановить его на престоле отцов можно было только посредством брака, потому что Береника не уступила бы трон. Легко было предвидеть, что супружеская жизнь и совместное правление двух столь не подходящих друг другу людей не сложатся благополучно. Оба были честолюбивы и стремились к единовластию. Слабая надежда, что они отнесутся к этому браку как к выгодному для обоих компромиссу, не оправдалась.