Пляски сумасшедших снов

© Пушной В. А., 2023

© Оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом «СКИФИЯ», 2023

1

Толпа людей сначала всей массой метнулась в одну сторону улицы, затем в другую, потом врассыпную кинулась кто куда, невольно подчиняя себе шестерых друзей: Малкина, Лугатика, Раппопета, Катюху, Сашку и Карюху. Еще не сообразив, как они очутились в этой гурьбе, не понимая причины паники, но отчетливо слыша крики: «Облава, облава!», друзья слепо бежали по узкой улице, покрытой зеркальной тротуарной плиткой. Пока не увидели впереди идущую навстречу развернутую цепь людей странного вида. Молодые парни с голыми торсами, голубыми повязками на бицепсах рук, запястьях и горле, в коротких голубых шортах, голубых носках, тяжелых голубых ботинках с голубыми застежками и с непонятными устройствами в руках. Бегущая толпа резко остановилась, попятилась, стала биться о стены домов, плотно примкнутых друг к другу, пытаясь просочиться в очень узкие промежутки между некоторыми. Малкина, хоть они с Лугатиком также были с голым торсом, такая униформа надвигающейся цепи напрягла. Очевидно, что именно эти униформовцы являлись причиной возникшей паники. Вид униформовцев приводил людей в смятение. Интуиция Малкина указывала на опасность. Совершенно не понимая, где они находились, друзья крутили головами, стараясь заметить хоть какие-то знакомые очертания. Но все было тщетно. Высокие неизвестной архитектуры дома по краям дороги стояли единым монолитом, как крепостные стены, с той лишь разницей, что на них было много стекла. Все вокруг новое, неузнаваемое. Определенно можно было сказать, что это городская улица, но в каком городе она ютилась, ответа не было. На стенах домов никаких обозначений и никаких указателей. Впрочем, в такой безудержной суматохе, творившейся вокруг, рассматривать стены и выискивать обозначения улицы не было возможности. Не затоптать бы друг друга! Мужчины и женщины в легких летних одеждах простейших фасонов из тончайших тканей неярких тонов с маленькими детьми затравленно толкали друг друга, пробиваясь к первой попавшейся щели, чтобы укрыться в ней. Дети испуганно дико голосили. Родители, казалось, обезумели. Спрятаться всем было негде. Высоко в небе висела теплая синева, в которой плавало солнце, не замечая сумятицы, происходившей внизу на улице. Прилепленные один к другому дома с безжизненными стеклами и наглухо закрытыми изнутри подъездами безмолвствовали. Люди из толпы цеплялись за ручки дверей, как одержимые рвали их на себя, стучались в стекла, взывали о помощи и, не получая ответов, кидались к другим. Но и там не получали отклика и лихорадочно, с ужасом в глазах бросались назад. А сзади на них надвигалась иная цепь униформовцев. Она состояла из мускулистых молодых девушек с голыми бюстами и животами. Их униформа отличалась: розовые банты на локтях и горле, короткие розовые шорты, высокие розовые сапожки. В руках такие же непонятные устройства, как у парней.

– У них псипаралы, у них в руках псипаралы! – разносилось по перепуганной толпе, сбивавшейся в кучу: мужчины стали прятать детей и женщин себе за спины.

– Что происходит? – крикнула Сашка, цепляясь взглядом за ближайшую простоволосую женщину.

Та, удивленная вопросом, подхватила на руки маленького мальчика, прижала к груди и нервозно зашарила глазами, ища, куда забиться от страха.

Покоряясь поведению толпы, Малкин отступал, прикрывая собой Сашку, показывая парням, чтобы они так же защитили Катюху и Карюху. Раппопет и Лугатик сработали мгновенно.

– Ты видишь, они готовят псипаралы! – лихорадочно воскликнула простоволосая женщина, прижимаясь ближе к Сашке, тоже пытаясь спрятаться и спрятать сына за Ванькиной спиной.

– А что это? – спросила Сашка.

– Ты что, с луны свалилась? – изумилась женщина.

– Наверно, свалилась, – сказала Сашка.

– Псипаралы – это волновые психопарализаторы! – выпалила женщина. Обхватив мальчика, она с опаской глянула по сторонам, закончила: – Их волны разрушают биополе человека и парализуют нашу волю. Мы становимся бессильными и управляемыми. И тогда гецейские и лецейские делают с нами все, что им заблагорассудится.

– А что им от вас нужно? – продолжала спрашивать девушка.

– Они забирают наших детей! – Женщина дрожала всем телом. Ее дрожь передавалась сыну. И тот, уткнувшись носом в ее плечо, рыдал. Мать с придыханием, заикаясь, выдавливала из себя: – А у женщин и мужчин берут яйцеклетки и сперму.

– Зачем? – все больше не понимала Сашка. – Кто такие гецейские и лецейские?

– Это стражи правил анклава! Они из сообществ ге и ле! – выдохнула еще более изумленная вопросами женщина. Но все-таки снова пояснила, наклоняясь к Сашке, чтобы окружающий шум не заглушил ее голос. – Их кварталы пустеют, им постоянно требуется пополнение. За этим они приходят в наш квартал, устраивают охоту на наших улицах.

– Ничего не понимаю! – озадаченно отозвалась девушка.

– Ты откуда такая дремучая? – вытаращила глаза женщина. На какой-то миг ужас с ее лица слетел, по нему пробежало выражение ошеломления тем, что попадаются еще люди, которым приходится объяснять азбучные истины. Она замерла, пораженная. Но следом страх вернул ее к прежнему состоянию.

– Я из других мест, – пояснила Сашка. – Здесь первый день.

– Так бы сразу и сказала! – бросила нервно женщина. – А то я уже подумала, что у тебя с головой не все в порядке, что тебе нужна зачистка мозгов.

– Зачистка мозгов? – опять недоуменно спросила девушка. – А что это?

– Тебе лучше этого не знать! – дребезжащим голосом выплеснула женщина. – Больше молчи, чтобы ненароком не угодить в ГМОМ!

– Куда? – напрягла слух Сашка, думая, что из-за окружающего шума плохо расслышала.

– В Гипно-Магнитный Очиститель Мозга! – расшифровала аббревиатуру женщина.

Такая расшифровка еще больше поставила девушку в тупик. Она глянула в затылок Малкину, точно искала у него главную разгадку тому, где они очутились. Но, видя, что ответа на ее безмолвный вопрос у Ваньки нет, вновь посмотрела на женщину:

– У нас гецейские и лецейские отсутствуют! – выкрикнула ей, перекрывая шум толпы. – Мы живем обычно, как все нормальные люди.

– Нормальные ге и ле? – переспросила женщина, пытаясь, несмотря на ужас в ее глазах, разобраться, кто перед нею.

– Нормальные женщины и мужчины! – затрудненно начиная вникать в объяснения горожанки, уточнила девушка.

– Этого не может быть! – недоверчиво, с каким-то осуждением и даже возмущением вспыхнула женщина. – Гетеро – это сексуальные меньшинства. Нас принято считать извращенцами. Извращенцев не называют нормальными людьми. Если только ты не из какой-нибудь глуши, куда не пришла великая цивилизация. Неужели еще есть такие уголки вокруг анклава, где незнакомы с великими достижениями? Это, наверно, где-нибудь очень далеко отсюда.

– Не близко, – подтвердила Сашка, даже не подозревая, как она была недалека от истины.

Движимый массой толпы то в одну, то в другую сторону, Малкин заметил узкий проход между двумя домами, возле которого творилось столпотворение. Разрыв был настолько тесным, что протиснуться сквозь него грузному человеку невозможно. Полнотелые люди в смятении застревали, создавая у прохода пробку. Их оттирали более худые, торопливо проталкивали своих детей, сами боком пропихивались следом за ними. Ванька попер тараном к этому разрыву, увлекая за собой друзей. Толкнул в него женщину с мальчиком, затем Сашку и Катюху с Карюхой. Лугатику с Раппопетом некоторое время удавалось сдерживать напор оравы, но скоро гурьба надавила и оттеснила парней от прохода, оттаптывая ноги. Особенно тяжко пришлось босоногому Лугатику. В этой давке парням с трудом удавалось не потерять друг друга. Прибившись к стеклянной стене, они пытались сообразить, что делать дальше. Вероятно, от приближающихся гецейских ничего хорошего ждать не приходилось. Малкин схватил за плечо толкавшегося рядом невысокого испуганного мужчину в мятой полосатой рубахе.

– Где мы находимся? – крикнул ему в ухо.

Тот вздрогнул, пытаясь вырваться, с ужасом заорал:

– Идиот! Отпусти!

– Ответь! – не отпускал Ванька.

– В полном дерьме! – взвизгнул мужчина. – Сам не видишь? В облаву вляпались!

– Город какой? – настойчиво спрашивал Ванька.

– Идиот! – Мужчина глянул на него, как на чокнутого. Зажмурился, испуганно что-то пробубнил. Потом отпустил сальное словцо, вырвался и пропал в толчее.

– Кажется, ничего хорошего не светит! – взволнованно констатировал Володька Лугатик. – Надо мотать в щель между домами!

Легко сказать: «мотать в щель!» Малкин и Лугатик тощие, смогут протиснуться, если еще раз пробьются к ней, а вот невысокий толстячок Андрюха Раппопет застрянет, даже если втянет брюхо. Малкин промолчал. А Володька и сам тут же смекнул, что предложение не годится, и затравленно застучал зубами, поддаваясь общей панике. Столпотворение продолжалось. Между тем Ванька отметил, что чем ближе подходили гецейские, тем тише становилось в толпе. Крики постепенно гасли, люди с перекошенными лицами, как обложенные флажками звери, метались молча. Наконец все стихли. Наступившая тишина показалась ужасной. Она давила на уши хуже воплей и стонов. Путей к отступлению не было. Кому удавалось, тот продолжал нырять в тесный проход между домами, пока кто-то не застрял, создав прочный затор. Ни туда, ни сюда. Яростные глаза напирающих людей обдавали его бессловесной бранью. Но все было бесполезно. Он мучительно едва слышно пыхтел, не двигаясь ни вперед, ни назад. Толпа на улице продолжала беспорядочно колыхаться и вдавливать друзей в стеклянную стену.

– Ну что? Мотаем? – повернув лицо к друзьям, выдохнул Володька, натужно пытаясь локтями оттеснить людей и расширить для себя пространство.

Однако толпа стала настолько плотной, что оттеснить ее было очень тяжело. Между тем ждать, что произойдет дальше, задыхаясь в тесноте, просто невыносимо. Привычно отдавая первенство Малкину, Лугатик и Раппопет вопросительно посмотрели на Ваньку, ожидая его решения. Видя это, Малкин медленно, но настырно стал пробиваться вдоль стены к краю толпы. Скоро ощутил, что давление начало ослабевать и толпа стала раздаваться. И даже не раздвигаться, а выдавливать наружу, словно хотела выставить перед гецейскими впереди себя Малкина с друзьями, чтобы спрятаться за ними.

Парни не успели опомниться, как оказались вне толпы. Трое перед приближающимися униформовцами, у которых уже можно было хорошо различить лица. Передний гецейский, высокий накачанный парень с усиками под утиным носом, с повадками командира, отвел в сторону псипарал, что-то сказал другим гецейским и шагнул прямо к Ваньке. Рядовые гецейские разошлись полукольцом, остановились, направив псипаралы на толпу. С противоположной стороны улицы лецейские тоже встали наизготовку. Толпа замерла. Приятели насторожились. Ванька сделал шаг навстречу командиру. Тот, топая тяжелыми ботинками, твердо гвоздил цокающими подошвами сверкающее дорожное покрытие. В нескольких шагах от парней остановился и резко возмущенно выкрикнул отрывистым голосом:

– А вы за каким чертом здесь ошиваетесь?

Неожиданный и странный вопрос заставил парней замешкаться, пока Малкин вдруг не выпалил, потирая загоревшую голую грудь:

– Тут дела не только у тебя!

– Вы кто? – Гецейский недовольно посмотрел в глаза каждому.

– Напряги соображаловку! – раздул щеки и огрызнулся Андрюха, не ведая, как ответить, и опасаясь распинаться в объяснениях, чтобы не попасть впросак.

– Я вас не знаю! – подозрительно прищурившись, отчеканил гецейский.

– Мы тебя – тоже! – не полез за словом в карман Раппопет.

– Молчите! Мой гелескан сканирует вас! – Раскрыв ладонь, гецейский светящимся пятном на ней сканировал внешности парней, потом дотронулся до уха с пятном на мочке и с серьезной угрозой произнес: – Вас нет в базе нашего города! Это тяжкое преступление!

– Потому что мы в вашем городе проездом, – быстро нашелся Малкин.

Уперев свободную руку в бедро, гецейский смотрел тяжелым взглядом, от которого становилось неуютно. Впрочем, неуютно было не только от взгляда гецейского, но и от всего, что происходило вокруг парней, и от всего, что окружало их. Вся улица с безжизненным холодным стеклом стен домов давила и никак не сочеталась с лившимся сверху солнечным светом. Гецейский чуть повел псипаралом и, как истовый блюститель порядка, весомо пояснил:

– Вы обязаны сразу зарегистрироваться, едва переступив пределы города. Сканироваться для базы данных, зафиксироваться в генетической таблице кодов и сообщить все свои опознавательные параметры для полной идентификации вида.

Переступив босыми ногами по горячему дорожному покрытию, пошевелился Лугатик, ладонью провел по шее, осторожно вставил свое слово, боясь не попасть в строку:

– Мы недавно здесь оказались. Не успели еще.

– Делаю вам первое предупреждение! – отчеканил гецейский. – Я сканировал ваше изображение в базу. Для распознавания вида сообщите мне главный параметр: к какому гесообществу принадлежите?

– Ге-сообществу? – переспросил Раппопет и поперхнулся внутри себя.

– Тупить не надо! – грубо резанул гецейский, налегая на голос. – У нас принято гордиться своими достижениями и выпячивать великое достоинство вида!

Только теперь Малкин сообразил, почему гецейский вступил с ними в словесную перепалку. Он принял их за своих. Видно, голые торсы Ваньки и Володьки подвигли к этому. Ванька лишь сейчас особо заострил свое внимание на том, что, в отличие от него с друзьями и гецейских с лецейскими, вся толпа была в одеждах, полностью прикрывающих тела. Вопрос гецейского висел над головой, как дамоклов меч. Следовало что-то ответить. Но страшно было ответить невпопад. Пауза потянулась напряженно. Гецейский в упор смотрел на Раппопета. Тот растерянно моргал, вызывая искусственный кашель. И пока он кашлял, Малкин придумывал ответ, понимая, что отвечать придется наобум.

– К Кукушкинскому! – сказал первое слово, какое пришло на ум, словно ударил наотмашь. Но отступать было некуда, ибо любое слово могло вызвать непредсказуемую реакцию гецейского.

– Как-как? – вытаращив глаза, озадаченно переспросил тот.

– К Кукушкинскому! – придав твердости голосу, повторил Ванька, вытягивая шею.

Оторвав ладонь от бедра, гецейский вперился в нее, всматриваясь в светящееся пятно, потом тронул мочку, поднял палец вверх и недоверчиво уставился на Малкина:

– В каталоге нашего анклава не значится такое сообщество! – сказал с расстановкой.

– Ты уверен, что у тебя на ладони полный каталог всех сообществ? – усмехнулся Ванька.

– Что ты хочешь этим сказать? У тебя есть другой Базовик? – удивился гецейский.

Видя, что невольно залез во что-то неведомое, Малкин попытался выкрутиться:

– Кукушкинское сообщество находится очень далеко за пределами вашего анклава. В твоем каталоге его вполне может не быть. Но оно имеется в мировом Базовике.

– Значит, очень далеко за рубежами нашего анклава тоже есть нормальная жизнь! Хорошая новость! – мгновенно повеселел гецейский. – А к нам зачем прибыли?

– Перенять опыт, – вдруг выпалил Лугатик, опережая Ваньку. И, в общем-то, удачно вписался в канву диалога, потому что в глазах гецейского появилась благожелательность.

Между тем Раппопет опять поперхнулся: чертов Лугатик, язык как помело! Придется поставить его впереди, чтобы первым начал перенимать опыт.

– Очень хорошо! – сказал все тем же веселым тоном командир. – Тогда отойдите и смотрите, как мы проводим операцию по купированию объектов – носителей сырья для потомства нашего вида. – Обернулся к рядовым гецейским, показал рукой на толпу и взмахнул: – Начинаем!

Подобный жест последовал и от командира лецейских для своих подчиненных.

Дождавшись, когда Малкин с друзьями отступят дальше от толпы, они все сразу включили псипаралы. С двух сторон улицы на толпу пошел направленный тонкий звук. И тут же толпа на глазах стала безропотно распадаться на части. У людей на лицах возникли кроткие улыбки. Как по команде, люди стали садиться прямо там, где стояли. Когда псипаралы сделали свое дело, командир коснулся мочки, и Ванька услышал, как он чеканно, по-военному произнес, будто отчитался:

– Перевозчики, работа завершена!

Рядовые гецейские и лецейские, отключив псипаралы, сошли с дороги на тротуар. В то же время с двух сторон улицы раздался слабый шелест и по дороге словно подплыли открытые транспортные платформы. На них во весь рост стояли перевозчики. На одних – парни в голубых рубахах и шортах, на других – девушки в коротких розовых накидках на плечах. Соскочив с платформ, перевозчики приблизились к сидевшей толпе.

– Хороший улов! – похвалил гецейских старший перевозчик, осматривая людей на дороге и удовлетворенно потирая руки о шорты. Он был мал ростом, с внешностью, по которой невозможно определить возраст. Но по тому, как он профессионально осматривал каждого, к кому подходил, можно было предположить, что он далеко не молод, занимается этим делом давно и знает его досконально. Ибо тут же он тщательно проводил отбор по каким-то ему одному известным параметрам, отсеивая непригодный материал.

– Неплохой, – согласился командир гецейских.

Перевозчики стали подхватывать под руки людей, на которых указывал старший, и направлять их на платформы. Мужчин и мальчиков забирали на платформы ге, а женщин и девочек – на платформы ле. Люди поднимались и шли молчком с благодушными улыбками. Когда на улице остались только те, кто не прошел отбора, перевозчики прыгнули на платформы, и снова раздалось тихое шуршание. Командир гецейских удовлетворенно расправил плечи и повернулся к Лугатику:

– Здесь квартал сообщества меньшинств. У них хорошее сырье. Мы добываем его для Службы Воспроизводства ге и ле. Как видите, извращенцы необходимы для выживания и процветания наших кварталов. В наших сообществах были горячие головы, которые требовали запретить извращенцев в городе, каленым железом искоренить эту заразу, но жизнь показала, что они могут быть весьма полезны для нас.

В это время лецейские молча построились и стали удаляться по зеркальной дороге. Малкин усмехнулся в их сторону:

– Неразговорчивые ле.

– Они нас не любят, – пояснил командир гецейских, – и мы их взаимно. Разве можно уравнивать ле с ге? Хотя мы и они, к сожалению, находимся на одном высшем уровне.

– А что этому мешает? – удивился Ванька.

– Да, – протянул гецейский. – Вам, действительно, следует во многом разобраться и многому подучиться. Вот что. В нашем квартале сегодня вечером состоится заседание ОВГС – Объединенного Верховного Гелеционального Собрания сообществ ге и ле. Присутствовать разрешается всем желающим. Приглашаю. Посмотрите, послушайте, покумекайте.

Так и подмывало Ваньку задать гецейскому вопрос, на который недавно не ответил мужчина в полосатой рубахе: в каком городе они находятся? Но, опасаясь, что это вызовет новое подозрение, промолчал. Между тем Лугатик зашел с другой стороны:

– Городишко-то ваш ничего, – выдал он, надеясь раскрутить гецейского.

– Городишко? – возмущенно глянул тот и плотно сжал губы.

Пришлось Лугатику неудовлетворенно крякнуть, а Раппопет поморщился. Гецейские закинули на плечи псипаралы и построились на тротуаре. Их командир кинул последний взгляд на Ваньку:

– Советую немедля убраться из этого квартала. Дух меньшинств вреден, он способен развратить, поэтому контакты с извращенцами у нас не приветствуются, хотя не запрещаются. Извращенцы – это всего лишь сырьевой придаток для людей с нормальной ориентацией. Не медлите! Топайте отсюда! В конце эта улица выведет вас к кварталу сообщества ге. Там все свои. Там вы будете как дома. Можете идти следом за нами, мы направляемся к себе.

– Спасибо за совет, – ответил Ванька, – мы обязательно прислушаемся к нему! Да, но как найти, где состоится заседание Объединенного Верховного Собрания? – Для себя он уже решил, что нужно обязательно побывать там, чтобы изнутри увидеть суть происходящего.

– В Гелециональном Дворце! Дорогу к нему найдете, любой покажет вам, – сказал гецейский и отдал рядовым команду: – Марш!

Небольшая кучка не прошедших отбор отсортированных людей безмолвно сидела на месте, продолжая благодушно улыбаться. Некоторое время Ванька смотрел в спины удаляющимся униформовцам. Улица между плотной чередой домов со стеклянными стенами глухо молчала, лишь слабо слышалось затухающее цоканье подошв униформовцев по зеркальной дороге. Проводив их глазами, Малкин произнес для друзей:

– Кажется, кое-что прояснилось. Но меня это «кое-что» не очень порадовало. – Пробежал глазами по домам. – Теперь надо быстро найти девчат. Не хватало еще, чтобы в этом городе мы потеряли их.

– Ну что? Попремся до конца улицы следом за гецейскими или полезем в проход между домами? – справился Лугатик озабоченно. – Очень узкий разрыв. Андрюха в него не пропихнется, – заметил негромко.

Словно не слыша Лугатика, Раппопет сделал пару шагов вслед уходящим гецейским, нахмурился:

– Не могу допетрить, почему нас приняли за ге? Я, по-вашему, похож на такого? – спросил недоуменно.

– Спровоцировал наш внешний вид, – пояснил Ванька. – Мы одеты не как все в этом квартале.

Поведя глазами по затаившимся окнам домов, Малкин заметил, как в них стали возникать опасливые лица. Все больше и больше. Лугатик шагнул к тротуару, направляясь к разрыву между домами, но Ванька не двинулся с места. Его останавливало оживление за окнами. Подсознательно он предполагал, что оно должно выплеснуться на улицу. Однако оживать улица не торопилась. Количество лиц в окнах увеличивалось, но тишина в воздухе продолжала висеть. Люди определенно боялись выходить из своих гнезд. Глаза из окон настороженно смотрели на парней, и Ванька улавливал холодность. Сколько бы это продолжалось, неизвестно, если бы из прохода не показалась Сашка. Она вырвалась оттуда, как пробка из бутылки с шампанским. Длинная синяя Ванькина футболка на ней была сморщена от трения о стены домов, но лицо засияло от радости при виде приятелей. Кинулась к Ваньке, повисла у того на шее, плотно прижалась к его голому торсу, чем сильно смутила и заставила покраснеть парня, выдохнула:

– Вас не тронули? А мы боялись, что вы угодите под их гребенку! Нам рассказали, что, когда забирают при облавах, то мало кто потом возвращается назад.

– Как видишь, – сконфуженно буркнул Малкин.

Следом за Сашкой из разрыва между домами выскользнула Катюха в джинсах и блузке, за ней – Карюха в рубашке-сеточке и туфлях Лугатика. Обе возбужденно приветствовали приятелей, будто давно не видели их. Странное поведение девушек говорило Ваньке о том, что те узнали нечто такое, что явно не оставляло им надежды снова собраться всем вместе. Скоро из прохода появились женщина с мальчиком и еще несколько разнополых горожан. Окружили ребят, с любопытством рассматривая. Некоторые трогали за плечи, словно хотели проверить, что видят перед собой живых. Некоторые похлопывали по спинам, будто давнишних знакомых, и, переглядываясь с другими, почему-то кивали головами. После этого задвигались двери подъездов и из домов начали выходить жильцы. Толпа увеличивалась. В общем гуле голосов кто-тогромко недоверчиво спросил:

– А парни правда из наших? Гецейские их не тронули. Но ведь они не трогают только своих и наш отсортированный брак. А девушки не похожи на ле. Но одеты странно. – Этот голос невольно подтвердил догадку Малкина.

Между тем новый голос задал другой вопрос:

– Кто они такие?

– По виду – чужаки! Одежда на них необычная! – выкрикнули в ответ из толчеи.

– Чужаки могут быть опасны! – последовало замечание. – Мы не знаем, откуда они и с какой целью!

Толпа притихла. Сашка крепко держала Ваньку под руку, словно делала напоказ отношения, которых на самом деле между ними не было. Парень чувствовал, что все неспроста, и Сашка наверняка знала, что сейчас должна делать именно так, поэтому не противился. Кроме того, ему было приятно ощущать тепло ее тела. Она прильнула еще плотнее, когда Ваньку с другого боку подхватила под руку женщина с мальчиком и потащила сквозь толпу к подъезду дома. Подъезд был полутемным и не очень чистым. Под подошвами ног что-то шуршало и поскрипывало. Женщина подталкивала вперед мальчика, приговаривала: «Гляди под ноги. Поднимай ноги выше. Не споткнись». А сама не выпускала из руки локоть Малкина. Сашка оторвалась от Ваньки и пошла следом. За нею змейкой растянулись остальные. Компания прошла по широкому подъезду. Миновала площадку первого этажа, вышла через противоположную дверь на соседнюю улицу. Та была узкой, не в пример предыдущей, дома разной этажности с налетом готического стиля. Дорога и тротуары с таким же зеркальным отливом. Людей на улице немного. Они встречали компанию настороженно, умолкали, приближаясь.