Дневник Андрея Вашневского

Мейсон мой обжился в номере как полноправный хозяин. Обоссал мне коврик у входа, расцарапал в щепки ножку кровати, иногда и нагадит где попало, хотя я ему смастерил приличный лоток из старого таза. Предатель вонючий, но смотреть, как он мурлычет, свернувшись калачиком на моих ногах, — одно из немногих утех в этой жизни.

Местные здесь ко мне привыкли. Уже не косятся, как на чужого. Частенько перекидываемся в карты или в кости, кому-то по хозяйству помогаю — то дверь починить, то забор подлатать. Это место, его размеренный, хоть и опасный быт, потихоньку меня затягивает. Становится... почти что домом. Страшноватая мысль.

С недавних пор стал иногда ходить в вылазки один. Говорил Санычу, что нужно детальнее изучить местность рядом. Он поначалу смотрел на это косо, ворчал про «ненужный героизм», но потом, видимо, понял, что мне нужно побыть одному, и махнул рукой.

В районе жилых контейнеров на окраине, я увидел диковинную картину. Возле одного из жилых контейнеров сидел мужик лет сорока, с длинными, тёмными волосами и густой, окладистой бородой. Вся его кожа была покрыта татуировками, а в руках он держал... кальян.

Я остолбенел. Кальян. Для меня это был не просто предмет, а настоящий отголосок прошлой, мирной жизни. Вспомнились те самые посиделки с друзьями в уютных кальянных, бесконечные разговоры об играх, работе, житейских мелочах... Как же давно это было.

Я подошёл и спросил, можно ли присоединиться.

— Без проблем, браток, — ухмыльнулся он. — Первая затяжка — бесплатно.

Я сделал глубокую затяжку, и густой, ароматный дым заполнил лёгкие. Вкус был странным, не таким, как раньше, но в нём безошибочно угадывались нотки яблока. В этот миг я снова почувствовал себя прежним Андреем, тем, чьей главной проблемой был выбор, в какую игру рубиться вечером.

— Где ты, чёрт возьми, достал табак? — выдохнул я, возвращая мундштук.

Он пояснил, что пока все рыскали в поисках еды и патронов, он методично обшаривал табачные лавки. Собрал приличный запас. С одной стороны, думалось мне, парень, может, и поехал кукухой, тратя время на такую ерунду. А с другой... Благодаря ему я вот сейчас на несколько минут сбежал из этого ада. Цена такому побегу — сорок минут неспешной беседы и немного еды с карандашом, который я нашёл в одной из ходок. Сказал, что пытается сам делать табак, а то запасы на исходе.

А завтра — новая задача. Едем с Санычем, Игорем, Танюхой, Ромой и ещё двумя парнями к «Слесарникам», в Тракторозаводской район. Разбираться, куда они пропали. Чует моё сердце, ничего хорошего нас там не ждёт.

02 августа 2027 года. «Ахтуба».

Время 09:30

Жду сборов у главного входа, куря самокрутку из прошлогоднего сухостоя. Утро выдалось прохладным, ветер с Волги приносит запах ржавчины и влажной пыли. Сам уже готов, на мне болтается этот «Витязь» — непривычно тяжёлый, не то что мой старый «Макар», но вид солидный, и плечо не так отваливается. Выдали его мне в оружейке, патронов к моему «Макару» тоже отсыпали щедро. Щедрость неимоверная. Значит, я теперь не просто бродяга-наемник, а свой. Расходный материал, который уже научили, куда стрелять, и даже выдали для этого правильную палку. Приятного мало, но надёжней, чем быть никем.

Листаю тебя, потрёпанный мой дневник, пока есть время. Страниц исписано уже порядочно. Когда-то начинал тебя от скуки и одиночества в астраханских развалинах, а теперь... теперь ты мой единственный собеседник, которому я могу сказать, что эта «весёлая» поездка к «Слесарникам» в Тракторозаводский район пахнет гнилью и порохом за версту. И мне завтра может быть не до записей. Совсем.

Смотрю на наших, настраивающихся перед броней. Саныч, как всегда, собран и молчалив, будто из гранита высечен. Проверяет крепления на своем АК-74Н, его движения экономны и точны. Игорь рядом — того парня, что обосрался от страха в порту, и не узнать. Стоит с помповым «ТОЗом», взгляд жёсткий, прямой, уперся куда-то в сторону Волгограда. Опыт, даже горький, лучший учитель. Таня, наша заводила, раскладывает по рюкзакам патроны и бинты — движения точные, без суеты, будто на конвейере. В ней есть какая-то внутренняя пружина, которой нет даже у иных мужиков.

А вот молодняк... Ваня, Леха. Зелёные. Новички. Ваня снаряжение на себе поправляет, словно впервые видит — всё из рук валится. Леха бесконечно проверяет затвор своего пистолета — от нервов, а не от необходимости.

И Рома. Стоит чуть в стороне, прислонившись к стене. Его «Витязь» висит на ремне идеально, разгрузка подогнана так, что ничто не болтается. Он не суетится, не курит, как бледный Леха. Он просто смотрит на восток, в сторону Тракторного, и его лицо сосредоточено. Не страшно ему. Вид у него не новичка, идущего на убой, а уставшего профессионала, который знает, что его ждет тяжелая работа. Тот самый, на кого можно положиться. В нем я почти уверен.

Эх, поехали. Глядя на них, на эту смесь страха и решительности, ловлю себя на мысли: надеюсь, хоть кто-то из них к вечеру будет так же дышать. И чтобы этим «кем-то» оказался в том числе и Рома. Потому что если сломается он, то грош цена всем нашим надеждам вырастить хоть кого-то, кто будет знать, что делать, когда нас не станет.

Время: 11:10.

УАЗ наш пыхтит, подскакивает на колдобинах разбитой дороги, что тянется вдоль промзоны. Двигатель ревёт, салон пропах бензином, потом и пылью. Саныч за баранкой, сосредоточенный, ведет нас по объездной, петляя между остовами фур. Едем, кажется, по проспекту Ленина, вернее, по тому, что от него осталось. Справа — огромный, выгоревший остов Центрального универмага, где когда-то в подвале взяли Паулюса. Ирония судьбы: тогда здесь заканчивалась одна битва, теперь тут бесконечно тянется другая.

Саныч справа, стволом в окно-бойницу, смотрит в прицел. Мы сзади. Таня, Ваня, Леха, Рома. Тесно. Коленки упираются в спины друг друга. Леха, как обычно, нервно теребит затвор своего пистолета. Ваня смотрит в узкую бойницу, глаза широкие, впитывает ужас проносящихся за окном руин. А Рома... Рома сидит напротив меня, спокойный.

Трясёт. Пишу, чтобы не сойти с ума. Рука прыгает, буквы кривые.

Таня смотрит на меня. Спрашивает: «Ты что, карту рисуешь?»

«Нет. Дневник. Способ не сойти с ума».

Она промолчала. Кивнула. Поняла, наверное.

За окном — пейзаж мёртвой цивилизации. Развалины. Остовы машин. Кости, обтянутые тряпьем. Ветер гуляет по пустым глазницам окон. Иногда мелькают черепахи. Бредут, как сомнамбулы.

Свернули куда-то в районе завода «ВгТЗ». Тракторный. Территория заросла, как джунгли, стальные лианы оплели корпуса цехов. За покосившимся забором — тени. Может, «спортсмены». Может, ветер. Рома без слов поворачивает голову, провожая движение в глубине территории, его пальцы чуть сжимают цевье. Он тоже заметил. Мужик.

Саныч, не отрываясь от дороги, хрипит, давая последний брифинг:

- «Слесарники»... Базируются на Калужской, 27. Гаражный кооператив. Мужики с золотыми руками. Бронируют машины, чинят технику... Даже военным помогают. Те, в ответ, их прикрывают. Симбиоз, блядь. Последние механики в аду. Если они пропали — хуйня либо очень большая, либо очень странная.

Проехали какой-то путепровод. Впереди — район пониже. Частный сектор, перемешанный с цехами. Улицы уже. Завалы. Саныч ловко объезжает. Знает путь.

Вот она, Калужская. Видим ворота. Высокие, самодельные, из листового металла, намертво приваренные к старым кирпичным столбам. На них — какая-то самодельная эмблема: гаечный ключ и молот, уже изрядно проржавевшие. Но тихо. Слишком тихо. Ни души. Ни дыма. Ни лая собак. Та самая, могильная тишина, после которой не ждешь ничего хорошего.

Саныч глушит двигатель. Тишина наваливается, густая, давящая.

Вот мы и приехали.

02 августа 2027 года. База «Слесарников».

Время... хрен его знает. Похрен.

Сука. Больно. Горит, черт... В ногу. Свои же... Военные, падлы... Открыли огонь... Как по мишеням.

Таня... Таня перетянула. Жгут. Кажется, кровь остановила. Руки у неё в крови. Моей.

Забаррикадировались в какой-то конторе. Темно. Пахнет пылью и железом. Отсюда и пишу. Чтобы не закричать.

Сидим. Молчим. Слышно, как у кого-то зубы стучат. Кажется, у Лехи. Игорь на подоконнике, ствол в щель между мешками. Спина напряжена, как струна. Саныч у двери, лицо каменное. Смотрит в одну точку. В углу помещения Рома, ведёт ответный огонь.

Успели разглядеть, пока бежали... Ад. Всюду тела. И людей, и темноликих. Разграбленные мастерские, перевёрнутые станки... Следы бойни. А эти идиоты... Спутали нас с "Кочевниками". Грёбаные слепые кретины!

Закат... Скоро закат. Тогда выползут... Или военные штурмовать начнут.

Мысли путаются... Рука дрожит... Конца не будет. Будет только боль и этот чёртов, медленный закат.

Всё. Не могу больше.

06 августа 2027 года. Санчасть в «Ахтубе».

Время. Вроде день. Часов больше нет.

Голова гудит, будто внутри роятся шершни. Местный доктор, Лера, сообщила, что я пролежал в беспамятстве три дня. Навестили Саныч, Таня, Игорь. Сказали, «темноликий» хорошенько прошёлся по моей спине когтями. Жилет спас от кишок на асфальте, до спины не добрался, лишь синяки остались.

Сейчас немного отпустило. Ногу обработали, болит, но терпимо. Воспоминания, как осколки, сложились в чёткую, ужасную картину. Теперь, в этой тишине санчасти, можно попытаться записать тот пиздец. Пока не стёрлось.

Всё началось с ворот базы «Слесарников». Они были приоткрыты, и в металле зияли рваные пулевые отверстия. Тишина за ними была неестественной, могильной. Первым, как всегда, вошёл Саныч. Я — за ним, с «Витязем» наготове. Потом Игорь, Таня, и молодняк — Ваня, Леха. И Рома. Он шел сзади, как и всегда на вылазках — тихо, надежно. Я тогда и подумать не мог...

Внутри нас ждала бойня. Настоящая мясорубка. Воздух был густым и сладковатым от разложения. Тела людей, «Слесарников», лежали вперемешку с трупами тварей — бегунов, черепах, нескольких «темноликих». Их перемешало, как в котле. Кто-то уже успел основательно обглодать падаль.

Саныч молча ткнул пальцем в разбитые прожектора по периметру. Стекло и пластик были разворочены точно пулями.

— «Кочевники» постарались, — хрипло констатировал он.

Я спросил, почему нет их тел.

— Они падальщики, Андрей. Не воины. Располагаются неподалёку, глушат прожектора — видимо, глушителями на оружии, чтобы раньше времени шума не поднимать. Ночью твари делают за них грязную работу. Утром являются и зачищают всё, что осталось. Военные бы не успели, да и не стали бы тратить силы на чужих.

Меня будто током ударило. План Артёма по захвату моста. Та же тактика. Использовать ужас этого мира как таран. Старо как мир, и чертовски эффективно.

Тем временем Таня и Игорь, без лишних слов, стали зачищать пару копошащихся черепах. Сработали быстро, слаженно. Молодые волчата, блять, на глазах взрослеют. Ваня и Леха стояли сзади, молчаливые, впитывая ужас. Рома занял позицию, прикрывая наш тыл. Все как всегда. Все по плану.

Саныч приказал обыскать всё. Сам погнал УАЗ внутрь, Рома — с ним, на подхвате. Мы разделились: Игорь и Леха с Таней, я — с Ваней.

Наш гараж был филиалом ада. Кровь на стенах, разорванные тела, море гильз. Ни патрона, ни инструмента. «Кочевники» вымели всё под чистую, как саранча.