- -
- 100%
- +
Глава 1
Стеша красит перед зеркалом губы помадой, прищуривает подведённые глаза и удовлетворённо кивает. Фиолетовые волосы, синие губы, подбритая бровь, разноцветный маникюр – это модно, а она любит быть в тренде.
Настроив освещение и камеру, Стеша усаживается в компьютерное кресло, встряхивает головой и улыбается.
– Всем привет! Сегодня десятое мая, и с вами я, Стефания!
Быть блогером тоже модно. Все девчонки в её классе ведут блоги, кроме, может быть, тихони Настеньки Бочкарёвой, но Настенька – особый случай. Косметикой она не пользуется, волосы не красит, и это в пятнадцать лет, почти шестнадцать! Ходит с двумя дурацкими косичками, одевается в монашеские блузочки и юбки. О чём ей блог вести? Стоит ли переступить черту и смотреть фильмы 12+ или ограничиться мультиками? Ха-ха! А вот ей-то, Стеше, всегда есть что сказать подписчикам.
Не успевает она отснять ролик, как в прихожей щёлкает замок и топают сандалии: брата из садика привели. Дверь Стешиной комнаты распахивается, врезается ручкой в стену.
– Тима! Сто раз просила тебя аккуратнее открывать! – нервничает мама.
Что дверь в стену – это её волнует: как же, обои испортятся, дырка в штукатурке появится! А что пятнадцатиминутное видео испортилось – это ей по барабану.
– Мам! Ну я же ролик снимаю! – взвивается Стеша.
– Ну и снимай, кто тебе не даёт?
– Снимешь тут. Никаких условий.
Комната, по правде сказать, не только Стешина. Приходится делить её с младшим братом Тимкой, самым противным мальчишкой на свете. Детскую разгородили большим шкафом, поделив на две части. В одном закутке – Стеша и древесная лягушка Клава в террариуме, в другом – брат. Мама хитрая, в свою спальню Тимку брать не хочет, спихивает Стеше. Хорошо ещё, что он в садике до вечера, не то карьера блогера захирела бы, не успев начаться.
С недавнего времени Стеше приходится самой забирать Тимку из сада, когда у мамы вечерние спектакли в театре, кормить, развлекать и укладывать спать. И удивительно: без мамы он мало капризничает, но стоит ей переступить порог, делается невыносимым.
Брат возится с игрушками на своей половине, гоняет по полу машинку на пульте. Она жужжит, врезается в стены.
– Тима! В саду не наигрался? – раздражается Стеша.
Она возвращается к камере. Настроение уже не то, но надо работать: контент сам себя не сделает.
– На чём я остановилась? Ах да, рассказывала о самых модных трендах этой весны… Как вы уже заметили, в этом сезоне в моде яркие цвета. Синий, фиолетовый, зелёный – не бойтесь экспериментировать! Главное – быть смелой и не бояться выделиться из толпы.
За спиной звучит смех. Стеша оборачивается и видит, что брат донимает Клаву. Лягушка сидит на полу, а Тимка тычет в неё пальцем. Стеша выручает квакшу, бережно сажает обратно в террариум.
– Я хочу с ней играть! – хнычет Тимка.
– Телевизор бы посмотрел, мультики свои дебильные.
– Не хочу мультики. Ты мне планшет дай, тогда шуметь не буду.
– На, подавись! – Она берёт со стола планшет с наушниками. – И не вякай.
– Вяк-вяк-вяк!
Противный мальчишка. Стеше иногда так и хочется стукнуть его. Бывало, он долго напрашивался на подзатыльник, а получив заслуженное наказание, начинал вопить сиреной: «А-а-а! У-у-у! А-а-а!» Прибегала мама: «Тима, что случилось?» – и этот малолетний негодяй показывал пальцем на Стешу: «Она меня обижает!» Слёзы у него катились градом, рот кривился. Мама, конечно, сразу пускалась в крик: «Не смей бить ребёнка! Ты же старшая, ты должна защищать брата!» Да он своим криком всех хулиганов разгонит, зачем его защищать?
Тимка молча играет в гонки. Если не отнять планшет – и час, и два так просидит.
– Да-да, документы готовы, – слышится из-за двери мамин голос, – торг после осмотра… Ах, уже видели!
Стеша напряжённо прислушивается, а когда понимает суть, равнодушно отворачивается вместе с вращающимся креслом, утыкается в мобильник. Мама говорит с кем-то по телефону о прабабушкином доме в деревне. Продаёт его бабушка, она и живёт там же, мама просто помогает.
– Приедем, порядок наведём. У меня на выходных нет спектаклей… Буфет оставить? Хорошо, нам его некуда…
Вот это уже интересно. Мама уедет, мелкого, конечно, с собой возьмёт, и у Стеши будет день или два свободы в пустой квартире. Без никого. Столько всего можно сделать, если никто не мешает!
– Стеня, завтра едем в Антоновку, – заглядывает в комнату мама. – Покупатель на дом нашёлся. Надо прибраться там и кое-какие вещи забрать.
– Хорошо, поезжайте. Ты мне денег скинешь? Я пиццу закажу.
– Нет, ты не поняла, мы едем вместе.
– Как вместе? И Тимка?
– Конечно, куда же его девать.
Вот облом так облом. А она-то мечтала весело и с пользой провести субботу и воскресенье. Ничего не может быть хуже, чем совместная поездка.
– Но мама! Я хочу отдохнуть в выходные, а не тащиться в деревню! Мне к ОГЭ готовиться надо. Что я там буду делать, в этой Антоновке?
– Погуляешь по лесу, тебе это полезно. И мне помощь нужна. Разберём вещи, полы отмоем. Неудобно покупателям грязный дом продавать. И к тому же, – вспоминает мама, – прабабушка тебе кое-что оставила, просила передать, когда… когда её уже не будет.
– А что оставила? – интересуется Стеша.
– Я не знаю, – задумывается мама и заправляет за ухо светлую прядь. – Там, кажется, коробка. Она завёрнута и перевязана. Баба Маша просила не открывать, а передать лично тебе.
– Почему ты мне сразу не отдала? Вдруг там что-то важное?
– Не до того было, сама понимаешь. А потом замоталась, забыла.
Любопытно, что могла оставить Стеше девяностолетняя прабабушка – бабушка Маша? Деньги? Украшение какое-нибудь? Как-то раз она намекнула, что хочет подарить ей, своей правнучке, нечто особенное.
На другой день мама поднимет всех рано утром. Тимка уплетает кашу, тянет шоколадное молоко из соломинки. Он, по-видимому, доволен жизнью. Стеша, которая легла в три часа ночи, до сих пор не может разлепить глаза, без аппетита жуёт бутерброд с колбасой.
– Я тебе говорила: не сиди допоздна, теперь носом клюёшь, – упрекает мама.
– В машине посплю.
Стеша просится вперёд, мол, её укачивает сзади. Это, конечно, неправда, просто ей не хочется сидеть с Тимкой. Тот, даже пристёгнутый ремнём к детскому креслу, старается дотянуться и ущипнуть или задеть кроссовкой.
Стеша подкладывает под голову маленькую подушку и готовится подремать часок или дольше. Самое лучшее, что можно сделать в дороге, – это спать. Она закрывает глаза. В наушниках шелестит дождь и ворчит далёкое эхо громовых раскатов. Звуки становятся всё тише и тише и наконец замолкают.
***—Эй, соня, просыпайся. Приехали.
В самом деле, приехали. Вон прабабушкин дом, прячется за ярко-фиолетовой сиренью. У Стеши сразу бегают, шуршат в голове практичные мысли: фон для видео отличный. Лиловая сирень, фиолетовые волосы… супер! Вот только бабушка наверняка не оценит причёску, отсталая она, не понимает ничего в моде и трендах.
Брат хнычет и дёргается в кресле, не может сам отстегнуть ремень, торопит маму. Когда она его освобождает, Тимка выпрыгивает из машины и бросается к дому с криком: «Бабу-уля, мы приехали!»
Возле ворот громоздятся кипы пожелтевших газет и журналов, тряпки, сломанный вентилятор без одной лопасти, старый самовар, дырявое ведро и прочий хлам. Бабушка, одетая в старые тренировочные штаны и толстовку, выходит на крыльцо, улыбается, но видит Стешу и столбенеет.
– Девочка моя, что это с твоими волосами? Чернила пролила?
Так и знала, что бабуля не промолчит.
– Это модно сейчас, это красиво, – через силу отвечает Стеша.
– Да что красивого? Волосы только испортила.
– Ой, ладно, мам, не трогай её. Пусть ходит Мальвиной, если нравится, – вмешивается мама и меняет тему: – А самовар ты зачем сюда поставила? Выкинуть хочешь?
– Да ему сто лет в обед. Прохудился, наверно, и дымит.
– А мы проверим! Стеша за сосновыми шишками в лес сходит, ей надо свежим воздухом дышать.
– И я, и я! – пищит Тимка.
Этого только не хватало! С братом гулять – всё испортить. Кое-как Стеша отвязывается от его компании.
– Бабуль, а мне бабушка Маша что-то оставила? – напоминает она.
– А, да-да, оставила. Пойдём в дом, покажу. В шкафу лежит. Я как положила, так и не трогала.
Они проходят в комнату с печью-голландкой, бабушка открывает ключиком рыжий старый шкаф и подаёт небольшой бумажный свёрток, надписанный неровным, неуверенным почерком: «Передать моей правнучке Стеше».
– Что там, что там? Дай посмотреть! – суётся Тима.
– Отстань, сама посмотрю сначала… Мам, ну чего он лезет!
Ей хочется снять видео распаковки, но невозможно с таким братцем. Никакой свободы, никакого покоя!
«Можно после завернуть и снова распаковать под запись», – думает она, развязывая тесьму и разворачивая бумагу.
– Книга! – не сдерживает Стеша возгласа разочарования.
Внутри – книга, очень старая, с крупной полустёртой позолоченной надписью на обложке: «Сказки». От обиды у Стеши дрожат губы.
– Это и есть суперважная вещь, которая лично в руки? Зачем мне сказки? Я что, ребёнок?
Все молчат, даже Тимка не ноет, понимает, что ничего интересного нет. У него книги сказок получше есть, в подарочном издании, яркие, с красивыми иллюстрациями.
– Она, может быть, антикварная? – предполагает бабуля, – мамка мне говорила: «Стешеньке передай, ей нужнее всего. Она сумеет распорядиться».
– Да уж, всю жизнь мечтала!
– Даже не откроешь? – спрашивает мама.
– Потом. – Стеша с раздражением запихивает книгу в рюкзак и выходит из дома на задний двор, а оттуда – в огород, где ей никто не может помешать. Там под деревьями стоит удобная широкая скамья. От цветущих яблонь, будто окутанных розоватым снегом, пахнет медово и пьяняще. На этот аромат слетаются пчёлы, жужжат, копаются лапками в жёлтых тычинках.
Не сразу Стеша решается открыть книгу. Что там? Глупые сказки для малолеток? Шикарное наследство, нечего сказать! Она взвешивает на ладони подарок. Хочется зашвырнуть его в кусты смородины и забыть, однако любопытство побеждает.
Стеша опускается на колени, кладёт на скамью книгу. Скорее всего, она антикварная и ценная, с твёрдыми знаками и буквами «ять». Картинки занятные и будто живые: плачущая Алёнушка с козлёнком Иванушкой, косолапый медведь, весёлый Колобок с улыбкой на всё… э-э-э… лицо?
– Жили-были дед да баба, и была у них Курочка Ряба. Снесла Курочка яичко, да не простое – золотое… – бормочет Стеша, спотыкаясь на букве «ять». Всю коротенькую сказку она прочитывает от начала до конца и хихикает: – Дураки дед с бабкой. Отнесли бы золотые скорлупки в ломбард, кучу денег бы получили… Ой! Что это?
Из раскрытой книги рвётся тёплый ветер, треплет волосы. Стеша чувствует головокружение, как всегда бывает перед приступом астмы, садится прямо на траву и тянется к карману куртки, где лежит ингалятор. Ей не хватает воздуха, грудь точно сдавливает тугим ремнём. Она трясёт баллончик, нажимает на его донышко и делает глубокий вдох. Зажмуривается, недолго сидит. Ух, отпустило…
Стеша открывает глаза. Вокруг буйствует лето: знойный воздух мерцает, на яблоне спеют краснобокие яблоки, на грядках растут капустные кочаны и тыквы, забор с редкими кольями обвит огуречными плетями.
– Ну всё, до галлюцинаций дожила, – чуть не плачет Стеша. – Не было ещё такого, чтобы галлюцинации после приступа… Мам! Мама, мне плохо!
Никто не отвечает.
– Всем на меня наплевать. Затащили в эту кринжовую деревню, я не хотела…
Она кашляет, оборачивается: скамейка исчезла вместе с книгой. Ноги у Стеши дрожат от слабости и страха, она с трудом поднимается и плетётся к дому, а он изменился, да ещё как! Вместо черепицы на покатой крыше лежит тёмная солома, с бревенчатых стен на улицу смотрят два окошка, как два глаза. На крыльце пыхтит самовар, из его гнутой трубы плывёт белый дым. Во дворе стоит телега с задранными кверху оглоблями.
Стеша проходит через сырые, прохладные сени в комнату.
– Мам, мне плохо…
– Ай! Свят-свят-свят! Кикимора! – слышится сдавленный крик.
Она моргает, почти ослепшая после яркого солнца в полутёмной кухне, и видит русскую печь и дощатый стол. За ним сидят бородатый седенький старичок и старушка в платочке и юбке до пят. На полу квохчет рябая чёрно-белая курица.
– Кикимора в дом залезла! Гони её кочергой, а я ухватом! – звенит в ушах.
Старушка резво для её преклонного возраста вскакивает и целится в Стешу рогатиной на длинной ручке.
«Убьёт! – сверкает в голове мысль. – Хоть и видения, а всё равно больно!» Стеша уворачивается.
– Вы с ума сошли, на человека кидаетесь!
– А ты рази человек? – тычет рогатиной старушка, норовя попасть в шею. – Кикимора болотная, волосья синие. Шпынь голова!1
– Да не кикимора я! Волосы в парикмахерской покрасила. Честное слово, клянусь: я не кикимора!
На круглом лице старушки появляется растерянность. Цепкие глаза обшаривают Стешу от макушки фиолетовых волос до кроссовок.
– Девка, чё ли? – сомневается хозяйка. – Слышишь, дед? Говорит, что девка она, не шишига.
– Ежели правду говорит, то не врёт, – глубокомысленно изрекает старик и скребёт пятернёй подбородок.
– Девка, а в портках ходит.
– Пф-ф! – фыркает Стеша. – Ну да, типа девочки должны носить платья, и всё такое… Знаю, знаю.
Отсталых каких людей подсовывают ей в галлюцинации!
Ноги больше не дрожат, дышится хорошо, она чувствует только слабость и усталость. В голове проясняется. Пора бы и видениям прекратиться, но они не исчезают. Вместо мамы и бабушки в доме по-прежнему толкутся незнакомые старик со старухой. И ещё рябая несушка. Она ходит по полу, с интересом смотрит на Стешу, как ей кажется, и квохчет: «Ко-ко-ко!» Вдруг куриное бормотание сменяется заполошным кудахтаньем.
– Дед, гляди-ка! Наша курочка снесла яичко! – радуется хозяйка.
Она бережно обтирает фартуком яйцо и подходит к свету.
– Ахти! Золотое!
Гладкое яйцо сверкает на ладони, в нём отражается окошко в переплёте рам.
– А внутри что? Дай-ка, баба, я попробую разбить.
Стеша хихикает. Понятно теперь, откуда у её видений ноги растут. Прочитала сказку про Курочку Рябу, и вот вам! И дед, и баба, и Курочка Ряба – все на месте. Только мышки не хватает.
Давясь смехом, Стеша наблюдает, как колотит о стол яичком старик, – не получается у него разбить крепкую золотую скорлупу. Пробует баба, и тоже напрасно старается.
– Сейчас мышка хвостиком махнёт, яичко и разобьётся. Да вот же она!
По столешнице снуёт юркая серая мышь. Подбегает к яичку, обнюхивает, задевает его хвостиком. Яичко падает со стола, сверкнув золотым бочком.
– Разбилось! – охает старушка и причитает: – Жалко-то как! Ой-ой-ой!
По полу растекается обычное куриное яйцо с белком и желтком. Стеша поднимает половинку золотой скорлупки, чуть сдавливает пальцами. Надо же, тонкая, а такая прочная.
– Погоди-ка, – приходит в себя старуха и подозрительно щурится на Стешу, – а ты, девка, откуда знала, что мышка яичко разобьёт?
– Тоже мне, бином Ньютона! Да это любой детсадовец знает, даже мой братец.
– Кикимора! – в один голос кричат старики. Курочка Ряба хлопает крыльями.
Дед хватает кривую железяку, его бабка – рогатину.
– Бей кикимору! Так её, нечисть поганую!
– Да вы ненормальные!
Всё, дипломатия исчерпана. Стеша бросается к порогу, налетает на дверной косяк. Рвётся к свету, к солнцу, к маме…
Крики стихают, веет ароматом цветущих яблонь. Она приоткрывает веки и видит Тимку. Он сидит на скамейке, болтает ногами и листает книгу сказок.
Глава 2
Она бы могла поклясться, что дед, бабка и Курочка эта говорящая, которая кудахтала вслед: «Ко-ко-ко! Держи кикимору!» – бред и галлюцинация. Только что делать с золотой скорлупкой, сверкающей на компьютерном столе, гладкой, блестящей, надо полагать действительно золотой. Это уже аргумент, и ещё какой весомый!
Стеша крутит скорлупку, та вертится волчком, рассыпая золотые блики. Интересно, почему прабабушка ни слова не сказала про книгу? А если бы Стеша уничтожила её от обиды или прочитала не мирную «Курочку Рябу», а про Змея-Горыныча?
Как она попала в сказку, более или менее понятно. А вот как вернулась? Таймер какой-то срабатывает, что ли? С этим надо разобраться.
Стеша бежит за кухонными весами, взвешивает скорлупку. На маленьком табло темнеют электронные цифры «23». Двадцать три грамма чистого золота. Если сдать его в ломбард, то…
– Стеня, сходи за хлебом. Цельнозерновой и батон купи.
Это мама заглядывает в комнату. Стеша вздрагивает. Её застают врасплох, она не успевает спрятать скорлупку.
– Что это у тебя?
– Да так, ничего. Купила для поделки.
Она небрежно смахивает золото в ящик стола, будто мелочь, не стоящую внимания. Когда мама уходит, гремит посудой на кухне, Стеша отыскивает в вещах коробочку из-под духов, втискивает в её картонное гнёздышко скорлупку и кладёт в рюкзак вместе с паспортом.
– Я скоро, мам!
До ломбарда бежать недалеко, одну остановку. Стеша заходит внутрь, разглядывает витрину с выставленными украшениями, достаёт коробочку.
Женщина в окошке спрашивает:
– Оценить хотите или в залог сдать?
– Оценить и… сдать, – робеет Стеша.
– Восемнадцать лет вам исполнилось?
Она мотает головой.
– У несовершеннолетних в залог берём вещи с письменного согласия родителей, – отрезает оценщица.
О как! С согласия, да ещё и письменного. А она-то надеялась, что паспорта достаточно.
– Я лучше с мамой приду, – бормочет Стеша и торопливо суёт в рюкзак коробочку, которую так и не успела открыть.
«Дурацкие законы! – негодует она. – Нет восемнадцати, ну и что? Почему я не могу сдать в ломбард свои, личные вещи?»
Её немного смущает, что «личная вещь» украдена, пусть и случайно, у нищих стариков, у которых и курица-то единственная. А с другой стороны, не появись золотая скорлупка, Стеша так и думала бы, что Курочка Ряба привиделась, свалила бы всё на приступ астмы.
Досадно, конечно, – не выгорело дело с ломбардом. И печально, что нельзя о таком сногсшибательном приключении рассказать подписчикам, книгу показать, прочитать сказку, не страшную какую-нибудь, без Змея Горыныча… Наснимать то, что встретится, ведь в сказках всё такое необычное, волшебное. Избушка на курьих ножках, допустим, или Емеля со щукой, или Колобок. Ах, как круто! Подписчиков будет миллион, придёт известность, ну и донаты, само собой.
Стеша мечтает, витает в облаках и проходит мимо хлебного магазинчика. Спохватывается, возвращается. Покупает всё, что просила мама, и свою любимую миндальную слойку, которую и съедает по дороге.
Дома она суёт приставучему Тимке планшет, достаёт с полки припрятанный прабабушкин подарок и принимается внимательно рассматривать обложку и корешок.
Книга как книга, в издательстве напечатана, ничего необыкновенного, кроме её почтенного возраста – сто двадцать три года. Как же так получилось, что она стала особенной?
Стеша теряется в догадках. На титульном листе, прямо под надписью: «Русскiя народныя сказки для дѣтей», нацарапаны слова, которые она раньше не заметила.
– Вакса-брикса-бурбали… пекец-мекец-бакали. Что за тарабарщина? Вакса-брикса… зачем это? – удивляется Стеша. – Похоже на детскую считалочку. Ладно, это я выясню.
***Верно говорят, что решения на свежую голову, после сна, всегда правильные. Наверное, за ночь мысли отлёживаются, отшлифовываются, и утром приходит озарение. Почему нельзя пойти в сказу с камерой? Можно, даже нужно. И выложить всё отснятое на канал надо обязательно. Ведь никто не поверит в настоящую сказку, будут говорить: «Какой классный квест! Как здорово ты всё придумала, умница».
За завтраком Стеша почёсывается от нетерпения. Плевать на школу, всё равно учебный год заканчивается, а ОГЭ она уж как-нибудь сдаст. Скорее бы туда, скорее бы в сказку!
– Ты чего нервничаешь? Тебе плохо? – тревожится мама и тянется к шкафчику за ингалятором.
– Нет, всё нормально. У нас сегодня диктант по русскому, немного переживаю. Подгони Тимку, опаздывать не хочу.
Брата подгонять – дело неблагодарное. Он никогда и никуда не торопится, кроме как с отцом на футбольный матч или в парк.
Возле школы, как обычно по утрам, море машин. Некоторые надолго паркуются, другие лишь притормаживают, из них выскакивают школьники и бегут к решётчатым воротам.
– Пока, мам!
Стеша подхватывает с сиденья рюкзак. Тима со своего детского кресла строит рожицы, она тайком показывает ему кулак. Как только мамина серая «киа» теряется в потоке других машин, Стеша поворачивает обратно к дому, расталкивая спешащих навстречу ребят. Заходит за угол и отправляет в классный чат сообщение: «Лариса Владимировна, я сегодня не приду, у меня приступ астмы».
«Очень жаль. Поправляйся», – тренькает через минуту ответ. Уф… Теперь можно мчать домой.
Переодеться в удобную одежду и собрать рюкзак – дело нескольких минут. Джинсы, толстовка, кроссовки, куртка на случай холодного ветра. Неизвестно же, какая там погода. Камеру в рюкзак, телефон и пачку печенья на случай, если проголодается.
Остаётся выбрать подходящую сказку.
Стеша листает книгу. «Каша из топора». Нет, не подойдёт, в ней ничего интересного, ничего волшебного, одна бытовуха… А вот «Гуси-лебеди». На картинке два большущих гуся уносят мальчика в красной рубашке в облака. Годно!
«Жилъ старичокъ со старушкою; были у нихъ дочка да сынокъ маленькìй.
– Дочка, дочка, – говоритъ мать, – мы пойдемъ на работу, принесемъ тебѣ булочку, купимъ платочекъ; будь умна, береги братца, не ходи со двора…»
Она дочитывает сказку до конца. Как и в прошлый раз, из книги вырывается маленький вихрь, сметает со стола открытки и постеры. Стеша жмурится, стискивает лямки рюкзака.
– Один, два, три… – медленно считает она, решив, что откроет глаза на счёт «десять». Её клонит в сторону от головокружения и ощущения полёта. Стеша не удерживается на ногах, падает и чувствует под ладонями песок и острые камешки. Получилось, сработало!
Она отряхивает джинсы на коленях, осматривается и видит деревушку с рублеными избами и сараями. На пригорке стоит деревянная церковка. На дороге в пыли копошатся куры. На обочинах густо растёт подорожник. Ни тебе электрических столбов, ни асфальта, ни магазинов. И как тут люди живут?
Стеша достаёт из рюкзака камеру, направляет объектив на себя.
– Всем привет! С вами я, Стефания, и у меня для вас суперновости, дорогие друзья. Мы с вами отправимся в сказку «Гуси-лебеди». Подписывайтесь на канал, ставьте лайки!
Она снимает пейзаж, домишки с окошками в рамочках кружевных наличников и ставен, колодец-журавель, как вдруг слышит голоса.
– О, кажется, началось… – шепчет Стеша, подкрадывается поближе и присаживается на корточки у изгороди.
На крыльцо выходят трое: крестьянин, его жена и девочка лет десяти в голубом сарафанчике.
– Дочка, ты уж последи за братцем, – увещевает мать. – Гуси-лебеди повадились летать, малых детушек воровать. Слава у них дурная.
– Хорошо, матушка, я послежу, – легко соглашается девочка.
– Будь умна, Машенька, береги братца, не ходи со двора.
Пообещав купить дочке булочку и платок, взрослые уходят.
Маша стоит, щурится на солнышко, вытягивает шею, прислушиваясь к крикам ребятни. Вздыхает и с неохотой возвращается в дом.
Не успевает Стеша заскучать, как Маша снова появляется на крыльце, уже с братиком на руках, маленьким, лет двух или трёх. Она усаживает его на травку под окном.
– Ты посиди туточки, поиграй с лошадкой и курочкой, а я на минутку к ребятам на улицу сбегаю. За это тебе пряничек дам.
Стеша усмехается:
– Тоже мне, нянька! А если бы послушала родителей, тогда и сказки бы не было. Верно? Смотрим дальше, сейчас самое интересное начнётся.
Маша приносит из дома кое-какие игрушки, раскладывает перед братиком и, убедившись, что он послушно не сходит с места, проскальзывает за калитку. Мальчик сидит смирно, берёт то деревянную лошадку, то курочку, подносит к глазам, воркует.
Вдруг сверху слышится громкое гоготанье. Стеша вскидывает камеру. По небу летят гуси, белоснежные, крупные, как кондоры. Кружат над домом, будто чувствуют, что здесь мальчишка без присмотра. Вот замечают его, подхватывают за рубашку – тот и пикнуть не успевает. Молчит, наверное, от страха голос пропал, болтает в воздухе ручками и ножками.
Гуси-лебеди гогочут и взмывают в небо, тяжело шумя крыльями, даже ветер поднимается.