- -
- 100%
- +
Глава 1. Как я стал курсантом «Голландии»
«Не может быть, чтобы при мысли, что и вы в Севастополе, не проникло в душу вашу чувство какого-то мужества, гордости и чтоб кровь не стала быстрее обращаться в ваших жилах…»
Лев Николаевич Толстой
Вот никогда бы не подумал, что я вдруг окажусь в Голландии. Даже без загранпаспорта. Представляете, вот только что закончил школу, сдал выпускные экзамены, и уже оказался в Голландии. Но всё по порядку.
Мой старший двоюродный брат Анатолий закончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище, сокращённо СВВМИУ. Он служил на Северном флоте. И как-то проездом заскочил к нам в гости. Анатолий был в морской форме, в звании капитана-лейтенанта. Я в то время учился в десятом классе и метался на распутье: какой выбрать ВУЗ, чтобы продолжить обучение. Вот он меня и удивил, давай, говорит, поезжай в Голландию, пойдёшь по моим стопам.
Я поинтересовался: «Так ты, вроде, в Севастополе учился, а не за границей». И тут он рассказал мне впечатляющие факты. Быть может они и повлияли на моё решение в мучительном выборе дальнейшего жизненного пути.
С названием «Голландия» связан один курьёзный случай. Когда брат проходил корабельную практику на крейсере «Дзержинский», он попал на строевой смотр, проводимый Главкомом ВМФ СССР Горшковым. Обходя строй курсантов, Главком, остановившись около брата, вдруг возьми и спроси у него: «В каком училище обучаетесь, товарищ курсант?». Ответ последовал незамедлительно: «В «Голландии», товарищ Адмирал Флота Советского Союза!».
Главком удивился и начал интересоваться у сопровождающих его офицеров, почему он не знает, что в СССР уже начали обучаться в военно-морских учебных заведениях Голландии…
«Так почему училище, где ты учился, называют «Голландия»? – спросил я.
И вот что брат рассказал.
Название «Голландия» ещё тянется с петровских времён. Сам Пётр Первый учился в Голландии искусству кораблевождения. Там же постигала эту науку и русская молодёжь, но специалистов не хватало, поэтому Пётр Первый приглашал в Россию лучших голландских мастеров. Так, в Кронштадтской крепости, построенной для защиты столицы, появился посёлок Новая Голландия.
Мачтовый лес вначале привозили из-за границы. И лесные склады в Кронштадте и Санкт-Петербурге стали называть «Голландиями».
Когда основали Севастополь с целью образования Черноморского флота, понадобилось много лесоматериала. Лес везли из Николаева и Херсона через Симферополь в Севастополь, и эта единственная в то время дорога выходила на Северную сторону города. Лесной склад на Северной стороне моряки, прибывшие в Севастополь с Балтики, стали называть Голландией, а за ними и все горожане. Постепенно это название закрепилось за балкой, бухтой, затем и пристанью. Да и курсанты Севастопольского ВВМИУ своё родное училище иначе, как «Голландия», и не называли.
Вот так я и сам неожиданно для всех и, в первую очередь, для себя решил пойти по стопам брата и стать курсантом «Голландии».
Я вовремя подсуетился. Собрал необходимые документы и через военкомат отправил в приёмную комиссию СВВМИУ. Оставалось дождаться вызов, сдать выпускные школьные экзамены, и получить аттестат о среднем образовании. И лишь потом представится возможность покорить первую вершину жизненных испытаний.
А желающих покорить Севастополь было много. Красивый город, тёплое приветливое Чёрное море, стройные ряды военных кораблей, стоявших на якоре вдоль всей Севастопольской бухты, множество морских офицеров и моряков, снующих по улицам города и вдоль Приморского бульвара, красивые девушки и молодые женщины, стреляющие восхищёнными глазами, и многое другое, что так приятно волновало, покоряло и глубоко проникало в душу новичка. Всё это пропитывало каждую клетку чувством гордости, мужества и высокой любви к самому Севастополю, ко всему Военно-морскому Флоту и, в целом, к стране. Эти чувства испытывал каждый, кто оказывался в прекрасном городе-герое Севастополе. Каждый камень на мостовой дышал героическим прошлым. Морской воздух, пропитанный мужеством и духом погибших моряков, имел невероятное воздействие на сознание человека: тот, кто оказывался в такой обстановке превращался в настоящего патриота и преданного гражданина своей Родины. Именно в Севастополе начинаешь остро осознавать свою принадлежность к великой стране.
Не исключением оказался и я. Я сразу влюбился в Севастополь – по моим жилам забурлила горячая кровь.
Желающих поступить в училище было много. Всех приезжих размещали в казармах, расположенных в четырехэтажных спальных корпусах и предназначенных для проживания курсантов. Всего было три корпуса.
Казарма из себя представляла длинное помещение, где в два ряда стояли двухъярусные кровати. Я занял свободное место на втором ярусе. Рядом со мной разместились ребята, с которыми я сразу познакомился: один мой земляк с Урала, другой из Иванова. Земляка звали Павел, а из Иванова – Толя Варшавин, шустрый кудрявый паренёк. Фамилию Павла я не запомнил, потому что он не сдал вступительные экзамены и уехал поступать в Одесскую мореходку. Но он мне помог в случае, о котором я и хочу рассказать.
В казарму заселились разношёрстные и своенравные вчерашние школьники. Приехали со всех сторон огромной страны. Сразу же образовались группки на земляческой основе. Особенно запомнились ребята из Одессы и близлежащих областей Украины. Их было достаточно много, и их группа была наиболее сплочённая и шумная. Они вели себя уверенно и нагло, шумя каждый вечер до поздней ночи. Накануне была усиленная подготовка и сдача вступительных экзаменов, и этот шум просто раздражал и мешал полноценному отдыху. Все молча терпели и пытались уснуть.
Лидер той группы был крупный полный парень, мы за глаза звали его «центнер». Самое интересно то, что он передумал поступать в училище и собирался завалить следующий экзамен, чтобы поехать в Одесскую мореходку. Он был самый шумный и высказывал вслух отрицательные реплики в адрес Голландии и абитуриентов. В атмосфере висели элементарное неуважение и наплевательское отношение ко всем без исключения. Одним словом, эта свинья уже всех достала. Осталось определить, кто её «заколет».
– Бараны, куда вы поступаете? – продолжал плеваться центнер. – Это же атомные подводные лодки! У вас писюны стоять не будут… Поехали лучше в мореходку, вот там романтика!
Его окружение смеялось и язвило комментариями. Наконец, я не выдержал и уверенно сказал:
– Слушай, мешок навоза! Если ты не выключишь свой мерзкий граммофон, тебя придётся отправить на свиноферму!
Опаньки. Никто такой дерзости не ожидал. Наступила неожиданная тишина. Секунд на десять. Центнер завис, соображая, как себя вести. Программа оказалась не защищённая от вирусов.
– Это кто там мычит? Я не понял! – рявкнул центнер. В его голосе почувствовалось раздражение.
– Так это ты, оказывается, баран, раз не понимаешь и мешаешь всем спать! – резко отрезал я. Послышались редкие смешки.
– А ну-ка пойдём выйдем в гальюн, я хочу посмотреть на тебя! – уже уверенно сказал центнер.
– Пойдём! – согласился я и спрыгнул со второго яруса.
За ним в гальюн пришли человек пять. Со мной по бокам стояли Павел и Толик Варшавин.
Центнер, красный и озлобленный, подошёл ко мне и впялился маленькими бегущими глазками.
– Ну, что будем делать? – тряся вторым подбородком, выпалил он.
– Предлагаю договориться по-хорошему: вы больше не шумите, не оскорбляете и даёте всем спать. Отбой в 23.00 для всех одинаков. Я считаю, это будет правильно и справедливо, – уверенно, глядя в глаза, сказал я.
– Ну, ты даёшь! – зарычал центнер. – При всех назвал меня бараном, унизил, так сказать, и говоришь, это правильно и справедливо. Что, назад сдаёшь, обосрался?
Центнер придвинулся ко мне и протянул руку, пытаясь схватить. Я автоматически, как в волейболе, заглушил голову-мяч правой рукой. Моя жестко собранная ладонь легла на лоб вместе с переносом веса тела на левую ногу. Получился хлёсткий и сильный удар за счёт передачи всей массы через поворот туловища и движение правого плеча. Центнер, как подкошенный, рухнул задницей на холодный пол и бестолково заморгал испуганными глазками. Тут же подскочил Толик и ногой толкнул его в грудь, и тот, откинув руки назад, плюхнулся на спину, его маленькие глазки выпучились и часто заморгали. Кто-то ещё пытался вступиться, но его ловко за грудки оттащил и прижал к стенке Павел. Центнер сразу понял, что высказывать вслух своё мнение в адрес славного Военно-Морского Флота чревато нехорошими последствиями, и ребята, избравшие службу на атомных подводных лодках, это наглядно доказали. Когда я спросил, кто ещё желает поиграть в волейбол, – жаждущих не оказалось. На этом противостояние и закончилось. Стороны пришли к обоюдному мирному согласию, и в казарме теперь после 23.00 наступал уставной отбой. Лишь изредка раздавался чей-то лёгкий юношеский храп, да иногда нечаянно доносился еле уловимый ухом кем-то предательски пущенный пук. В целом, наконец-то, нас обуяла заслуженная благодать!
Вскоре успешно были сданы все вступительные экзамены. Из принятых абитуриентов в училище составили списки по факультетам с переводом всех в статус курсантов. Мы получили военно-морскую форму и нас активно начали готовить к принятию Присяги.
Огромную радость и гордость вызывала у курсанта военно-морская форма, полученная каждым по своему размеру: синяя роба, морские ботинки гады, чёрные хромовые ботинки, чёрные брюки, фланельки синие и белые, тельняшки без рукавов и с рукавами, в том числе и тёплая, гюйс, ремень, где на пряжке изображён якорь, бескозырка. Мы поочерёдно примеряли весь комплект формы и любовались собой. Потом важно пришивали погоны с золотыми якорями и курсовку со звёздочкой на левом рукаве. Кто не умел пользоваться иголкой и ниткой, тут же приобретал опыт. Потом следовали каждодневные тренировки на нижнем плацу, где расположены спальные корпусы. Каждый день отрабатывали строевой шаг, регламентированный строевым уставом и применяемый военнослужащими при движении: при подходе к начальнику и при отходе от него, при выходе и возвращении в строй, во время торжественного марша, при выполнении им воинского приветствия в движении – словом, мы прошли курс молодого бойца и нас в течение месяца подготовили к торжественному принятию Присяги.
Наконец, этот День настал. Каждое слово, прозвучавшее от Сердца и Души, глубоко врезалось в память:
«Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников. Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему народу, своей советской Родине и советскому правительству. Я всегда готов по приказу советского правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических Республик, и, как воин Вооруженных сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей жизни для достижения полной победы над врагом. Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся».
Вот и всё. Я закрепил статус курсанта Присягой и полностью окунулся в курсантскую жизнь.
Хотя уже прошло много лет с той поры, когда я учился в Голландии, но те проведённые курсантские годы я до сих пор не могу забыть. Считаю, что это было самое лучшее время в моей жизни, не смотря ни на какие трудности и лишения. Мы тогда взрослели и мужали, испытывая чары первой любви и горечь разочарований и предательства. Но это были чудесные годы, потому что мы, молодые и сильные, верили в себя и шли только вперёд на встречу своей мечте и целям. Даже, порой, совершённые ошибки нас не пугали, а давали новый толчок и дополнительную энергию к их устранению.
Я давно хотел описать курсантскую жизнь. Она очень многообразна. Нет смысла описывать учебную программу и время, потраченное на сам учебный процесс. Всё происходило так же, как в любом инженерно-техническом высшим учебном заведении. Только освоение материала всех предметов было на высоком уровне и под контролем офицеров и старшин военно-морского училища. Для этой цели были организованы обязательные ежедневные вечерние самоподготовки. Сидя в своих классах, мы изучали пройденный материал и выполняли все задания. Лишь воскресенье позволяло курсантам расслабиться, и то, если не имел долгов. В профессорско-преподавательском коллективе училища в то время работало много крупных учёных и офицеров, имеющих богатый боевой и педагогический опыт, все они являлись классными специалистами флота, об этом много и подробно написано в соответствующих специальных источниках.
Мне давно хотелось рассказать о спортивной жизни курсантов, честно и подробно обо всём том, что я сам пережил и оставил в своей памяти. Курсанты такие же парни, как и все гражданские: со своими желаниями, проблемами, чувствами и эмоциями, и ничто человеческое им не чуждо.
Сразу прошу прощения у тех, кто узнает себя или посчитает, что написано слишком откровенно. Но это всего лишь художественный вымысел автора, и некоторые образы и поступки героев могут быть лишь случайным совпадением.
Глава 2. Гребок на встречу волне
Вот и начались курсантские будни. В 7.00 подъём, туалет, зарядка, уборка казармы и всех подсобных помещений. Затем всеобщее построение и утренний осмотр. Каждый курсант в тот момент, как говорил наш любимый командир роты, должен быть похож на Алена Делона. Чистый, свежевыбритый, подтянутый и с уверенным взглядом. Ботинки и пряжки должны сиять, как у кота, сами знаете, что. А короткую ровную стрижку он образно сравнивал с изюминкой на торте.
Потом все строем шли завтракать на камбуз. Следом пролетали пары лекций или практических занятий в соответствии с учебной программой и расписанием либо в учебном корпусе, либо на полигоне, либо в лаборатории. Затем обед. Продолжение учёбы и свободное время. Ужин. Самоподготовка. Переход в казармы, туалетные дела и в 23.00 отбой. Это я привёл самый скромный перечень ежедневных будничных мероприятий. Все переходы осуществлялись строем. Или классом-взводом, или ротой – три класса-взвода. Это уже детали. Классом назывался взвод. В роте три взвода. Взвод состоял из трёх отделений, где в каждом – не более 10 человек. Расклад подразделений и количество курсантов произведён согласно воинскому строевому уставу. Курсанты получали инженерные знания идентично и в объёме учебной программы Московского высшего технического училища им. Н.Э. Баумана или энергетического института. Честно сказать, я не ожидал, что попаду, по сути, в тот же инженерный институт только с военным уклоном, где все переходы и посещения всех мероприятий под строгим контролем офицерского и старшинского состава.
В начале учебного года начальник училища издал приказ о создании шлюпочной команды для подготовки к участию в спортивных соревнованиях на первенство СССР. Согласно этому приказу ответственный обязан произвести отбор из числа курсантов и создать команду в количестве шести гребцов и одного рулевого. Этим ответственным назначили капитана второго ранга, преподавателя кафедры «Морская практика» Шустова Николая Петровича.
Шлюпки даже и сегодня являются необходимой принадлежностью не только кораблей и частей ВМФ, но и всех военно-морских учебных заведений, и всегда считались прекрасным средством физического воспитания экипажей.
В своё время великие русские флотоводцы Ф. Ф. Ушаков, М. П. Лазарев, П. С. Нахимов, С. О. Макаров считали ял лучшим средством начального обучения молодых офицеров и всех моряков управлению маневрами корабля.
Хождение на веслах вырабатывает ловкость, настойчивость, выносливость.
Пожалуй, нужно рассказать, что из себя представляет военно-морская шлюпка и её гребцы. Кто знает – хорошо, кому покажется мало – найдёт сам и дочитает столько, сколько нужно. А кому не интересно, может пропустить.
Гребцы сидят на банках с левого и правого борта. В шестивесельной шлюпке, называемой ялом, сидят в два ряда шесть гребцов. Всего в яле четыре банки: носовая, баковая (мачтовая), средняя и загребная (кормовая). Отсюда и название гребцов: баковые гребцы – гребцы, работающие на баковых веслах, т. е. на первых, считая от носа шлюпки.
Загребные – первые от кормы на шлюпке, по ним равняются все
остальные. Средние гребцы находятся между баковыми и загребными.
Подуключины – врезанные заподлицо в планширь угловые металлические оцинкованные планки с отверстиями для уключин. Шесть уключин под каждое весло. Вёсла вальковые дубовые длиной 3,9 метров.
Длина корпуса габаритная 6,1 метров, ширина корпуса габаритная 2 метра, вес корпуса 600 кг, осадка в полном грузе 0,6 метра.
Для удержания шлюпки на заданном курсе или изменения направления ее движения служит рулевое устройство, состоящее из навесного руля и румпеля. Руководством гребцов для организации движения шлюпки занимается рулевой.
Отбор курсантов в команду гребцов осуществлялся в несколько этапов. Сначала обращали внимание чисто на внешние данные: рост, крепкое телосложение и, конечно, желание серьёзно заняться греблей. Таким образом набралось двадцать гренадёров. Первым физическим испытанием был кросс на три километра. Тот, кто выдержал с хорошим результатом, продолжил конкурс в следующих испытаниях: подтягивание на перекладине, отжимание в упоре лёжа, поднятие штанги на грудь весом 50 кг. Шестерых курсантов, в том числе и меня, из числа самых лучших включили в основную училищную команду гребцов. Согласно приказу начальника училища, ответственному капитану второго ранга Шустову Николаю Петровичу предстояло за год из вчерашних школьников подготовить настоящих гребцов, способных стать чемпионами СССР. Для этой цели нас освободили от всех построений и переходов строем со своими ротами. Созданная спортивная команда существовала в училище как отдельное подразделение, где каждый курсант обязан посещать только лекции и учебные занятия со своим классом. На камбузе для команды выделили отдельный специальный стол. Добавили дополнительное питание: мясо, сливочное масло, печенье, сгущённое молоко. А Витя Карабец, не большого роста крепыш, как обладатель громкого командного голоса, стал старшиной команды и рулевым шлюпки. Он нас водил строем то с тренировки на камбуз, то с камбуза на занятия в учебный корпус. Он был для нас и командир, и старшина, строгий и требовательный. И, вообще, он нам признался по секрету, что, если мы не станем через год чемпионами СССР, нас расстреляют. Да и понятно, зря что ли предоставили такие льготы, прямо, как на курорте. Шутка, конечно. Наши конкуренты из другого военного училища в Севастополе Черноморского высшего военно-морского училища имени П.С. Нахимова, – мы их любя называли «сапогами», – тоже готовились к чемпионату. И они нас также любили и называли «маслопупами». И нам было приятно, всё-таки будущие офицеры-инженеры, а не какие-то там «сапоги», просто, офицеры-командиры. Хоть мы и не говорили вслух, но тогда чувствовали большую ответственность за успешное выполнение поставленной задачи. Только первое место и никак иначе. Так и хочется добавить с пафосом, чтобы поняли, насколько для нас это было серьёзно: это же честь мундира, честь Голландии, честь Военно-Морского Флота! Словом, костьми ляжем, но сделаем всё, чтобы стать Чемпионами!
Вот такой был настрой у всей команды.
Тренировки проходили три раза в день. Утром вставали в 6.00, за час до подъёма. Бежали кросс через сопки до пляжа на Учкуевке.
Наш маршрут пролегал мимо Свято-Никольского храма, расположенного на Братском мемориальном кладбище на Северной стороне Севастополя. Этот храм является памятником всем тем, кто защищал Севастополь в Крымскую войну. На территории сохранено Братское захоронение воинов-защитников Севастополя в период первой обороны 1854-1855 годов. Это единственный в мире православный храм, имеющий форму пирамиды, и считается довольно известным архитектурным символом Севастополя. Высота пирамиды 27 метров, диоритовый крест имеет высоту 6,8 метра. Вот такая Славная История!
Каждый раз, пробегая мимо Свято-Никольского храма, мы подпитывались мощной энергией. Эта Божественная энергия заряжала нас уверенностью и настраивала на победу в предстоящих соревнованиях.
На Учкуевке заплывали на полчаса в море и бежали обратно в училище. На спортгородке, около стадиона, делали подтягивания, отжимания, прыжки и упражнения для брюшного пресса. На утреннюю тренировку уходило около двух часов. Дальше все мероприятия по расписанию. Днём после обеда и учёбы была основная тренировка на шлюпке. Тщательно отрабатывали технику гребка и всевозможные тактические движения на ходу. Вечером, после ужина, уделяли время самоподготовке и находили часок для занятий со штангой: качали мышцы спины, рук и ног. Вот такая краткая программа тренировок, вписанная в общий распорядок дня.
В таком режиме продолжался весь учебный год. После летней сессии все разъехались на заслуженные каникулы, а кто-то отправился в шлюпочный поход к солнечным берегам братской страны Болгарии. Наша команда осталась на усиленные тренировки перед чемпионатом СССР.
Соревнования должны состоятся через месяц после торжественного парада, посвящённого Дню Флота. Перешли на двухразовые тренировки на воде, начали доводить до совершенства технику гребка в движении. Особенно уделяли внимание усиленному старту и финишу, где требовались высокая выносливость и слаженные командные действия. Учитывали разные погодные условия, в том числе использование ветра и воздействие волн. Если ветер дул в корму, мы при заносе вёсел лопасти держали перпендикулярно поверхности воды, и наши туловища при гребке не опускались в нос шлюпки. Получалось, что длина гребка немного укорачивалась, зато увеличивался темп. Таким образом использовали парусность лопастей и туловища гребцов. Когда ветер дул в нос, мы старались быстрее заносить вёсла с горизонтальными лопастями и завершали гребок, полностью ложась в шлюпку. Здесь, в конце гребка, мы замирали на несколько секунд, притапливая нос собственным весом, и шлюпка накатывалась по инерции. Потом так же плавно и быстро заносили вёсла и опять накатывали. За ветром и темпом следил старшина шлюпки. Все гребки делали на счёт и громкие команды. На любые изменения, влияющие на движение шлюпки, мгновенно реагировал рулевой, и тут же следовали правильные команды и соответствующие действия всех участников.
Николай Петрович, наш тренер, снабжал фруктами, да мы и сами, совершая кроссы через сопки на море, по пути посещали плантации черешни и виноградников. Ели от пуза. Витамины и микроэлементы от восторга пищали в наших животах и радовали своими полезными энергетическими свойствами. Даже как-то притащили большую наволочку кишмиша, уговорили за три дня. Правда, потом и страдали побочными явлениями. Долгое время только один вид вызывал аллергию.
Однажды тренер прихватил в шлюпку пятидесятилитровый бак. Мы прикалывались и высказывали всякие варианты по использованию данной ёмкости, но Николай Петрович улыбался и ничего не говорил, только дал команду, чтобы прихватили два запасных весла.
Мы спустили шлюпку на воду и отошли от базы на фарватер катеров Севастопольской бухты. Пошли в Инкерман, в сторону Чёрной речки. Там мы всегда тренировались.
– Ну, что, парни! – многозначительно сказал тренер и привязал бак за кормовой фалинь. – Пора серьёзно заняться тренировкой, ведь осталось времени всего ничего.
И мы все раскрыли рты, когда Николай Петрович забросил бак за корму.
– Так, работаем по парам! – невозмутимо продолжил тренер. – Начинают загребные, остальные отдыхают и ждут своей команды! Загребные, вёсла на воду! Ии-и-и… раз… ии-и-и… раз…
Шлюпка задрала нос кверху и на мгновение замерла. Бак затонул и крепко держал, словно якорь. Вёсла у загребных, превратившись в дугу, скрипели и гнулись, грозясь сломаться. Наконец, шлюпка вздрогнула и нехотя стала набирать скорость. Загребные, Витя Ситников и Володя Рожков, стиснув зубы, старались свернуть вёслам шею. Но они, зараза, дубовые, были крепкие и сопротивлялись. Потом греблю подхватили средние, я и Сергей Мережко. Тут я лично ощутил разницу гребка с баком и без бака. Доходчиво ощутил на себе, что значат слова тренера: нужно веслом отталкиваться от воды, а не резать воду лопастью. Когда режешь воду, шлюпка практически стоит на месте. Нужно входить лопастью со скоростью движения шлюпки и под углом не более сорока пяти градусов, учитывая сопротивление воды, и не резать, а подхватывать воду. Работают мышцы ног, спины и рук. Вдох при заносе весла, выдох при гребке. Кистями рук осуществляется поворот лопасти. Лопасть заносится параллельно поверхности воды, а перед самым входом поворачивается и быстро подхватывает воду. При этом перед гребком руки должны быть полностью вытянуты, спина прямая, ноги согнуты в коленях и жёстко упёрты в упоры. Гребок осуществляется за счёт силы выпрямления ног и мощного движения прямой спины и таза на банке, и только в конце гребка при помощи рук и брюшного пресса выводится лопасть из воды и возвращается в исходное положение, – весло заносится в нос шлюпки. За средними гребцами упражнение подхватывали баковые, Саша Варнаков и Витя Терехов. И так поочерёдно парами несколько заходов по пять минут. Потом «утяжелённую» греблю продолжали все вместе. За шлюпкой оставался широкий бурлящий след.