Осень в Сиаме

– Извините, – голос у девушки оказался очень приятным, но высокий, что совсем не сочеталось с ее весьма брутальной внешностью. – Стала вот убирать у Гоши и что-то замечталась. Вам чем-нибудь помочь? Хотите кого-нибудь посмотреть?

Гоша? Она назвала змею Гоша? Марина невольно хихикнула.

– О, нет. Во всяком случает не в этот раз, – продолжила разговор Алена. – На самом деле нам нужен Алексей.

– Алексей? – удивилась девушка.

– Ну да. Или здесь такой не работает?

– Нет, нет, работает! Он в кладовой. Сказал, что у него важные дела в шесть, поэтому отпросился пораньше. Сейчас его позову, – девушка широко улыбнулась и ушла за стеллаж, находящийся за ее спиной.

– Чувствую себя здесь не уютно, – буркнула Марина, озираясь по сторонам.

– Почему это? Не любишь животных? – Алена выглядела более чем уверенной. Всем своим видом она выделялась из общего окружения и Марину это немного раздражало.

– Животных люблю, а вот всяких разных…скользких, – девушка решила пройтись мимо аквариумов, – не дай бог ядовитых…Нет.

– На самом деле они очень ласковые, – раздался мужской голос за их спинами. – Я про змей. И привыкают к своим хозяевам не хуже собак.

Видимо это и был Алексей – высокий, худой, даже вернее будет сказать поджарый, блондин с коротко стрижеными волосами. Марина заметила на его шее татуировку змеи, которая уходила вниз по шее под черную футболку с красной надписью BAD wolf. Кроме нее на нем были узкие черные джинсы, заправленные в темно-коричневые сапоги. Тусклое освещение определенно играло ему на руку. В нем он выглядел чертовски круто. Настолько круто, что Марина не сразу сообразила, что этот молодой человек был парнем Дарьи. Дарьи! Девушки, ходившей в растянутых бабушкиных вещах, с пучком сальных волос на голове и очках с толстенными линзами. Марина покраснела. Ей в очередной раз стало стыдно за собственные мысли. Марине было обидно. Но она постаралась отогнать дурные мысли в сторону.

– Я так понимаю Алексей? – Алена сегодня была главной затейницей всех разговоров.

– Он самый. Не думал, что ко мне придете вы.

– Вас это не устраивает?

– Нет, не в этом дело. Я имел в виду, что ждал журналиста.

– А, понятно. – Алена сделала паузу. – Меня зовут Алена…

– Не нужно представляться. Я Вас знаю. И вас тоже. Даша мне многое рассказывала.

– Интересно даже узнать что именно, – грубо буркнула Марина.

Подумать только! Она ему многое рассказывала! А эта версия отличалась так же сильно от реальности, как и то, что она рассказывала ей? Обида сменилась гневом.

– Так….– продолжил разговор Алексей. – Продолжим разговор в другом месте? Здесь рядом есть кафе…вернее забегаловка, но людей там не очень много бывает, есть возможность уединиться.

– Хорошо, – с легкостью согласилась Алена.

А вот Марина не была готова уединяться с ним куда-либо. Уже науединялась, знаете ли. Но ее возражения вряд ли кто-то будет слушать, да и тут не поговоришь.

– Пошли, – только и осталось ей согласиться.

– Крис, я ушел, – крикнул парень.

– Хорошо! – послышался звонкий голос девушки со стороны подсобки.

Алексей накинул на себя серое пальто, задрав воротник, и вышел вперед, показывая дорогу.

– Я знаю про ваше тайное общество, – строго начала разговор Алена, как только те прибыли в безымянное питейное заведение.

Алексей был прав. Хоть на двери и красовалось гордое слово «КАФЕ» на деле же это место оказалось обычной такой пивнушкой. Правда, людей было довольно немного. Все же вечер. Те клиенты, что уже занимали вакантные места поближе к бару, были весьма пристойного вида люди. Не такой уж и сброд, как раньше представлялось Марине. Само помещение было небольшим, по оформлению похожим на советскую столовую, только с меньшим количеством столов, и все-таки более уютной атмосферой. И все это благодаря нескольким кабинкам у дальней стены, где можно было уединиться небольшим группам людей до пяти человек.

– И что? – парировал парень. – Оно не такое уж и тайное. Если Вы считали, что это Ваш козырь, то боюсь, должен Вас огорчить. Эта не та информация, которую можно использовать в качестве козырей.

– У Вас был мотив устранить Дашу! – выпалила Марина. Ей хотелось выглядеть так же бесстрастно, как и Алена, но сказав это, она почудилась сама себе городской сумасшедшей. Наверняка еще и слюной брызнула. В кабинке было темно, так сразу и не скажешь.

– Ух, ты. А вот и угрозы пошли в ход. Я, Марина, был о Вас лучшего мнения, – Алексей был спокоен.

– Простите, ляпнула, не подумав. Можно, кстати, на ты.

– Так, давайте по порядку, – вмешалась Алена. – Мы хотим найти убийцу Даши. Мы провели расследование, нашли несколько зацепок. Одна из них ведет к вашему этому обществу. Я не берусь утверждать, что это сделал кто-то оттуда. Просто хотелось бы внести какую-то ясность во весь этот бред, который окружает меня в последнее время. Я нашла Дашин дневник, так что я знаю о том, что она устроилась ко мне на работу не просто так. Она там что-то искала. Вы там что-то искали. Мне кажется, она это нашла. Эта девушка хранила много тайн. И одна из них могла ее убить. Если ты знаешь что-то, что может помочь нам, я прошу тебя рассказать об этом.

– Все верно. Ну, кроме того, что наше..общество..причастно к ее смерти.

– Я нашла фотографию. Она около входа в тоннели, – перебила его Марина.

– Да, – голос Алексея сделался тише. – Та фотография была сделана еще до того как….ну, как бы это объяснить. Кхм, до того, как ее захватило зло.

– Зло? – в один голос переспросили девушки.

– Да. Зло. Во всяком случае, он так это называет. Я, к сожалению, не могу об этом в подробностях рассказать. Не уверен даже, что верю в это до конца. Но могу сказать точно, что после того, как Даша устроилась на работу в Сиам, она стала меняться. И не в лучшую сторону. У нас начались ссоры, я ловил ее на обмане. Она ведь спускалась в тоннели под домом?

– Да, – ответила Алена. – Она писала об этом в дневнике. Она что-то там нашла. Видимо вот это, – она достала из кармана куртки цилиндр.

– Значит, он был у нее все это время? – казалось, Алексей был удивлен. – Подождете минутку? Мне срочно нужно отойти.

– Конечно, – ответила Алена. – Ну, и что думаешь? – обратилась она к Марине, когда Алексей ушел.

– Думаю, что он не выглядит подозрительно. Не знаю, вся их эта шайка тайная похожа на клуб душевно не буйных душевнобольных. Он пол разговора к нам на Вы обращался.

– Но куда он так быстро подскочил? Тебя это не удивило.

– Да не особо, – Марина сидела, словно вялый овощ.

– Что с тобой происходит?

– В смысле?

– В смысле ты ведешь себя как при остром ПМС.

– Ай, иди ты! Нет у меня никакого ПМС. Просто, я обижена и зла на Дарью. И зла из-за этих мыслей на себя. Опять мы пришли к тому, что совершенно ничего о ней не знали. Ни о ее жизни, ни об этом горячем парне.

– О да. Алекс и, правда, горяч. Но мне отчасти знакомы твои чувства. Когда понимаешь, что близкий тебе человек что-то скрывает от тебя, – Алена погрустнела и замолчала.

– Вы еще хотите узнать о нашем тайном обществе? – девушки не заметили, как вернулся Алексей.

– Да, – обе снова ответили в такт.

– Тогда пойдемте со мной.

20

Солнце, что было уже на закате, окрасило небо разноцветной палитрой красок. Дома, которые, казалось, прижимались друг другу, откидывали тени, скрывая тем самым темные углы узкого переулка. После недавнего дождя, обрушившегося на город с силой тайфуна, большая часть переулка была затоплена. Черные мешки с мусором то и дело гонимые ветром, словно черные лебеди, нарезали волны на этом небольшом озере. Алена и Марина старались не отстать от своего спутника и шли напрямик, не боясь провалиться в открытый люк, который вполне мог быть скрыт под водой.

Неожиданно Алексей резко свернул на право, и, протиснувшись в узкий проход между стеной и машиной, что пряталась под темной и низкой аркой уже долгое время, пропал за углом.

– Эй! – крикнула Алена и последовала за ним.

– Да здесь я, – ответил парень, показавшись из-за угла. – Уже почти пришли. Давайте быстрее.

Алена сделала пару резких шагов и тут же столкнулась с парнем, который в этот самым момент вышел на свет.

– Осторожнее, – тихо произнес он, схватив девушку за локоть, чтобы удержать ее от падения.

– Спасибо, – резко ответила Алена и отошла в сторону, освободив дорогу для Марины.

Она не стала озвучивать это, но Алексей оказался очень похож внешне на Сергея. От того рядом с ним она сдерживала свои эмоции с удвоенным старанием. А сдерживать было что.

– Ты сказал, что мы почти пришли, – обратилась последняя к парню, оглядевшись.– Но тут ничего нет! Ни одной двери! Или хотя бы окна.

Алена осматривалась по сторонам. Марина была права: этот маленький квадратный дворик был абсолютно пуст, словно палата в дурдоме. Странно, почему ей вспомнилось именно это место? Однако, отойдя чуть в сторону, в самом темном углу у противоположной стены она заметила что-то, что совсем немного возвышалось над землей. Это люк!

– Нам, наверное, туда, – обратилась она к Алексею и махнула в сторону увиденного люка.

– Да, – ответил парень и направился к нему.

Девушки последовали за ним. Квадратная металлическая дверь чуть больше одного квадратного метра была значительно изъедена ржавчиной, однако на вид казалась достаточно крепкой, что подтвердил Алексей, со всего маху стукнувший по ней три раза: два раза быстро и третий раз секунд через пять. Дверь к удивлению девушек не рассыпалась. Они услышали, как что-то внизу щелкнуло, и дверь стала подниматься вверх. Алексей подхватил ее и приподнял, из темного туннеля, что открылся их взору, на них кто-то направил свет фонарика.

– Это Эльза, – все так же тихо сказал Алексей. – Она проводит вас. Эльза, убери фонарь! – рявкнул он уже чуть громче.

– Ладно, ладно! – ответил звонкий девичий голос.

По Алене пробежали мурашки. Этот голос был очень похож на голос Дарьи. А если это она? Если это все розыгрыш, который устроила девушка в наказание своей начальнице? Сейчас, словно Персефона, из этой темной норы, очень кстати похожей на вход в ад, вылезет Дарья, и Алена, легко вздохнув, забудет все, как страшный сон. Но разочарование, которое она испытала, увидев девушку, быстро вернуло ее с реальность. Это была не Дарья: у девушки были длинные русые волосы, она была выше и стройнее Дарьи. Лицо, правда, она скрыла под маской-респиратором. Все, что могли увидеть девушки – так это ее неестественно темные глаза. Возможно линзы. Да и имя Эльза больше похоже на выдуманное. Секретное общество во всей своей красе!

– Спускайтесь за мной, – обратилась Эльза к девушкам. – Он уже ждет вас.

– А ты с нами не пойдешь? – спросила парня Алена.

– Нет, я буду ждать тут, – ответил он ей.

– Он наказан, – ехидно ответила Эльза, но тут же замолкла, поняв, что сказала лишнего.

– Ты считаешь это хорошей идеей? – обратилась Марина к Алене. – Вот так спустить в темный подвал?

– У тебя есть какие-то другие идеи? – ответила Алена. – Ты же хотела узнать о том, что скрывала от тебя подруга? Вот там, – она указала жестом в черную дыру люка, – все ответы, которые мы может только найти. Идем, – сказала Алена и, шагнув в люк, постепенно скрылась из виду.

– С вами все будет в порядке, – сказал Алексей, видя замешательство Марины. – Мы не какие-то маньяки, что убивают девушек.

– Это еще нужно доказать, – ответила Марина и опустила одну ногу в люк.

– Бу! – крикнула Алена, одновременно с этим схватив Марину за ногу, отчего та взвизгнула, и чуть было не упала на землю. – Пошли уже, там внизу есть свет.

– Идиотка! – закричала на нее Марина и, грубо выругавшись, последовала за ней.

Алена встретила внизу Марину, пропустила ее вперед, и обернулась назад, где в этот самый момент Алексей закрывал за ними люк. Он выглядел очень потерянным. Смерть Дарьи легло тяжелой тенью и на него тоже. Так почему же ей кажется, что он лишь делает вид?

Коридор, по которому шли девушки, и, правда, был освещен, хоть и плохо: тусклые лампы висели на достаточно большом расстоянии друг от друга. Но, во всяком случае, здесь было сухо, лужи остались где-то наверху.

Эльза бодрым шагом шла в нескольких метрах от девушек, и, казалось, что-то насвистывала себе под нос, однако из-за респиратора сказать точно было сложно. Возможно, она что-то им говорила?

– Ее голос, – обратилась Марина к Алене. – Тебе он тоже показался очень похожим?

– Чей голос? – Алена попыталась удивиться, однако получилось у нее не очень.

– Ты конкретно подвисла, когда услышала его, – продолжила Марина. – Я все видела.

– Может быть, на секунду, – вздохнув, согласилась Алена. – У нее есть сестры?

– Есть, но они все еще слишком малы, – ответила Марина. – Эльза!?

– Что? – отозвалась девушка, обернувшись.

– А Вы знали Дарью? – спросила Марина.

– Хм, конечно, знала, – ответила девушка. – А что?

– Да так. Просто у вас очень похожи голоса, – сказала Марина.

– Вы тоже это заметили? – Эльза усмехнулась. – Мы не сестры, если что.

– Складывается впечатление, что тебе плевать на то, что стало с ней, – резко добавила Алена, обратившись к Эльзе.

– Да, плевать,– безразлично ответила девушка. – Дашка стала неуправляемой и опасной. Мы пришли,– она указала на черную деревянную дверь.

Алена, не мешкая, подошла к двери и открыла ее. Яркий свет, словно дикий зверь, которого выпустили из заточения, больно ударил по глазам. Привыкнув к нему, девушки вошли внутрь. Комната оказалась небольшой. Стены были увешаны различными картинами, ближе к стене стоял письменный стол, около которого стояло два заранее приготовленных стула и небольшой картотечный шкаф, около которого в черном костюме спиной к девушкам стоял седой мужчина.

– Здравствуйте, – повернувшись, произнес он. – Рад снова Вас видеть, Алена.

– Это же Вы! Вы были в тот вечер в Сиаме. Я помню Вас! – Алена была удивлена, увидев здесь этого мужчину.

– Я рад, что такая мимолетная встреча осталась в Вашей память, учитывая, что произошло в тот вечер, – учтиво сказал старик, подходя к столу. – Прошу, присаживайтесь. Нас ждет длинный разговор.

Девушки прошли к обитым красным бархатом стульям и почти синхронно сели в них. В первую встречу, Алена почти не разглядела его лица. Она думала о вечере, о Дарье, о многих вещах, которые тогда ей казались важнее, чем вглядываться в незнакомые лица. Сейчас же все было иначе, она старалась разглядеть все, что только возможно. Пожилой мужчина, что сейчас сидел перед ней, не обладал какой-то яркой внешностью. Даже с учетом того, что он был довольно известным театральным актером. Он был среднего телосложения. Его коротко стриженые волосы, были белые, словно снег. Лицо сплошь изрезано морщинами, глаза были узкие, но с возрастом не потеряли своего лукавства, а уголки губ были опущены даже в спокойном положении. Сейчас он сидел в метре от нее. Вроде бы обычный человек преклонного возраста, однако, от него исходила огромная внутренняя сила, что превращала его в глыбу – прочную и незыблемую.

– Итак, – начал мужчина. – Позвольте мне представиться – Игнат Матвеевич Макаров, актер, театральный режиссер, меценат и…– он на секунду задумался. – И, пожалуй, пока этого достаточно.

– Я Вас знаю, – начала разговор Марина. – В прошлом месяце я ходила на спектакль «Дона Роза из Белграмо». Вы играли там. Я была поражена. Вы так точно передали образ!

– Спасибо за теплые слова, – учтиво ответил ей Игнат Матвеевич, однако сам смотрел на Алену.

– Зачем Вы приходили в тот вечер? – наконец спросила она. – И как Вы связаны с моим домом?

– Я обязательно отвечу на ваши вопросы, можете не беспокоиться, – с улыбкой произнес старик. – Но чуть позже. Скажите, Вы принесли цилиндр, который нашли в вещах девушки?

– Да, – ответила Алена, и, порывшись в карманах куртки, достала его. – Но если Вы думаете, что я отдам его, то Вы глубоко ошибаетесь.

– Ох, милая, этот цилиндр мой по праву. Он, можно сказать, мое наследие, семейная реликвия. Как и Ваш дом.

Алена не сразу поняла сказанное. И Игнат Матвеевич это заметил.

– Понимаю, это может звучать странно. Но это – чистая правда. Я внук Андрея Павловича Буднякова – крупного текстильного промышленника Российской империи и первого владельца дома, где сейчас проживаете Вы.

– Я все равно не понимаю…

– Хм, Вы же знаете байку о том, что дом построен на крови младенцев?

– Да, что-то такое я слышала. Будто бы Будняков приносил в жертву детей. Но это же бред? – она словно забыла вложить уверенность в последнюю фразу и та прозвучала излишне отчаянно.

– А если я скажу, что это – правда? – темные глаза старика, казалось стали еще темнее. – Отчасти, разумеется. Дом строился без участия злых сил и прочей нечести.

– Тогда что Вы имеете в виду?

– Мой дед был ужасным человеком, садистом, маньяком, если хотите.

21.

Марина сидела в полной растерянности и не до конца понимала, что происходит вокруг нее. Все это представлялось ей пока что каким-то сюром. Эти странные откровения пожилого актера сродни историям мыльных опер все же начинали ее угнетать. Загадка смерти подруги…Подруги? Загадка смерти Дарьи обрастала какими-то излишними слоями, которые лишь отдаляли ее от правды. Даже заявление о садисте деде не очень оживили атмосферу. Еще с самого появления их в этой комнате, ее внимание привлекли картины, почти полностью закрывающие собой одну из стен. Нечто похожее она уже видела. Точно! Картины, выполненные в таком же стиле, она видела в тоннелях под особняком. На минуту ей показалось, что именно их она и видела.

– Вас заинтересовали картины? – ее повышенное внимание к ним не ускользнуло от старика, который тут же прервал свой рассказ.

– Не то чтобы…Просто я уже видела нечто похожее.

– В самом деле? И где же? Я был бы не прочь пополнить свою коллекцию, – Игнат Матвеевич слабо улыбнулся.

– В катакомбах под домом я как-то наткнулась на несколько картин. Все они были в плохом состоянии. Кроме одной. На ней была изображена семья.

– Неужели?

– Игнат Матвеевич, мне кажется, Вы ушли от темы разговора? – перебила его Алена.

– Ох, я так не думаю, так или иначе – это все детали одного пазла, – сказал он спокойно и откинулся на спинку кресла. – Итак, как я уже сказал, мой дед был садистом и маньяком. Возможно, он был худшим человеком во всей империи. Признаться, я представитель побочной ветви. Видите ли, мой отец был не законным ребенком, а прижит от связи с прислугой. Может быть, это уберегло его от ужасной участи постигших его родных детей. Андрей Павлович был человеком горделивым и высокомерным. Его род не был знатным, однако, будучи одним из богатейших людей своего времени, ему удалось заключить брак с княжной Куракиной, родители которой остро нуждались в деньгах. Стоит ли рассказывать, до каких высот взлетело его Эго? Он был горд тем фактом, что потомство будет частью знатной фамилии, хоть его дети и не могли унаследовать титула матери. Но, знаете, он ,видимо, все-таки очень любил свою жену. Как впрочем, и она его. Она любила его всю свою жизнь. Даже после того, как узнала его темную сторону. Как я уже сказал, мой дед был жутким снобом, поэтому своих детей он видел образцом аристократизма. Это был его порок. В этом было его безумие. Именно в воспитании детей он и показал себя деспотом. За малейшую провинность их ждало наказание: он лупил розгами, мог поставить на горох. Но чем старше становились дети, тем изощренней становились пытки. Его старший сын Алексей по замыслу отца должен был стать талантливым художником. Однажды он отнес одну из его картин в Академию художеств, где ее раскритиковали в пух и прах. В ярости Андрей Павлович избил своего двенадцатилетнего сына до полусмерти. Но этого ему показалось мало, и он отрезал на глазах у его десятилетней сестры ему мизинец на левой руке, как напоминание его провала.

Марина ахнула и посмотрела на Алену, которая вжалась в кресло.

– Представьте, каково было маленькой Агате. Она по задумке отца должна была стать величайшей балериной мира. Позже он отрежет ей мизинец на ноге.

– А что же их мать? Остальные члены семьи? Неужели никто не замечал этого зверства?! – воскликнула Марина.

– Они жили уединенно. В свой дом гостей пускали редко, и то лишь для демонстрации видимости счастья. А что касается жены…Она, разумеется, не могла наблюдать за этими зверствами. Она безумно любила своих детей, но мужа любила больше. Для нее это было тяжело, ей нужно было найти выход, поэтому она часто ходила в церковь и молила бога об этом. И однажды, выходя из храма, она споткнулась, но мальчик, один из попрошаек, помог ей удержаться на ногах. Именно тогда она и нашла ответ на свои молитвы.

– Что она сделала? – в голосе Алены было слышно презрение. Кажется, она уже догадалась, каков будет ответ.

– Я думаю, Вы догадались. Она привела мальчика домой, накормила, узнала, что он сирота. А вечером, когда муж готовился к очередной порции экзекуции своих детей, она предложила ему выместить злость на сироте. В конце концов, если он продолжит уродовать своих детей, они уже не будут достаточно прекрасны. И он согласился. В тот вечер оковы, которые сдерживали деда, спали окончательно. Его безумие прорвалось наружу. Наказывая своих детей, он все-таки боялся перейти черту. Но в случае с бездомным сирой этой черты не было. Потом он построил себе новый дом, вдали от посторонних глаз. Это был не дом, это была его личная крепость, его форт, в казематах которого он учил своих детей послушанию. Со временем, правда, по какой-то причине он перестал брать с собой Агату, видимо, он был доволен ее успехами. А вот Алексей присутствовал каждый раз. Он должен был зарисовывать гримасы боли на лицах детей. И он делал это до самой смерти. Собственно все эти картины, – старик развел руками, – картины Алексея.

Марина ощутила позывы рвоты.

– Именно поэтому он покончил жизнь самоубийством? Не выдержал всего этого дерьма? – спросила Алена.

– Не совсем. Есть основания полагать, что со временем он вошел во вкус и не был простым свидетелем зверств. Можно мне Ваш цилиндр?

Алена посмотрела на него с недоверием, но все же отдала его. Марина понимала, что ее путница сейчас шокирована не меньше ее.

Игнат Матвеевич встал из-за стола и подошел к комоду, из ящика которого достал небольшое устройство.

– Еще до изобретения граммофонов, мистер Эдисон изобрел фонограф – первый прибор для записи и воспроизведения звука. Один из таких приборов приобрела Агата, – он говорил это, отвернувшись от девушек. – Ну вот! Наконец-то установил. Послушайте, – он начал крутить ручку и зазвучал приятный девичий голос.

– Сегодня я, наконец, решилась на это. Наша семья проклята, отмечена знаком безумия. Эти крики, я слышу их каждый день, я вижу эти истерзанные тела во снах. Он уже сдался, и я на грани от шага в пропасть. Наш отец демон, и мы от его семени. Но сегодня…, – девушка на записи замолчала и в тишине Марина различила звуки, которые заставили кровь в ее жилах застыть. Это были крики! Крики детей! Слышно их было плохо, слова были не различимы, но это были крики о помощи. – Сегодня, – вновь заговорила девушка, – я покончу с этим! – последняя фраза прозвучала угрожающе громко, но после последовала тишина.

– Наутро следующего дня Алексея нашли повешенным в зимнем саду. И это сделал Агата, – прервал тишину Игнат Матвеевич, снова присаживаясь в кресло. Садясь, он протянул Алене цилиндр.

– Да мне он и не нужен теперь. Лучше оставьте себе, – и она положила его на стол.

– Почему Вы думаете, что это сделала Агата? Я думаю, ей бы было трудно справиться с братом, – спросила Марина.

– Вскрытие показало, что причиной смерти стало отравление, а лишь позже ему накинули петлю на шею.

– А когда ее нашли утонувшей в ванне? – Алена ерзала в своем кресле, как ребенок.

– На самом деле Агата Андреевна пропала в тот же день, когда и нашли тело Алексея. Слуги судачили, что она ушла из дома в монастырь. Никто точно не знает, что стало с ней. Но больше ее никто никогда не видел.

– А кого же нашли в ванне? Кого выдали за Агату? – удивилась Марина.

– Мою бабку. Она умерла при родах сына. Жена деда могла жить с мужем-убийцей, но не могла жить с позором в виде нагулянного ребенка. Поэтому мертвую служанку похоронили, как дочь, а ребенка отдали кухарке.

– А что стало с этой семьей? Неужели смерть сына и пропажа дочери никак не повлияла на них? – продолжила Марина.

– Почему же? Видимо, это стало последней каплей для жены Буднякова. Она забрала младших детей и уехала за границу. Настолько далеко, как только могла. Андрей Павлович же остался в стране. Он был навсегда потерян для общества. После смерти сына он утратил последний рассудок. Не знаю, продолжал ли он свои зверства, но вскоре началась революция, во время которой он и погиб. Кажется, его убили при попытке ограбления.