Осень в Сиаме

– А что же Ваш отец? Какова была его судьба?

– Он остался жить в семье кухарки. От него никогда не скрывалась правда о родителях, он всегда знал, кто был его отец. В 1941 ему представилась возможность побывать в доме, где он появился на свет. Однако, по его рассказам, это было не самое приятное пребывание.

– В каком смысле? – спросила Алена.

– Бросьте, Алена. Вы же живете там. Наверняка понимаете, о чем он говорил, – актер лукаво  улыбнулся. – Мой отец был коммунистом до самых костей. Он не верил в бога и прочую мистику, однако, время, проведенное в доме, заставило его изменить свои взгляды. Сам дом был пропитан атмосферой ужаса. Воздух был затхлым и тягучим, как бы они не старались проветрить комнаты. Постоянно слушались чьи-то шаги, мелькали тени. Стоило только прислушаться, и можно было отчетливо услышать детские всхлипывания. Дом, пропитанный кровью, ждал новых жертв. И, наконец, дождался, – он пристально смотрел на Алену.

Марина потеряла ощущения присутствия. Она казалась сама себе сторонним зрителем. Все больше эта история казалась ей неправдоподобной. Дом с привидениями? Серьезно?

– У меня была фотография, которая осталась с тех пор, однако, она куда-то пропала, – посетовал мужчина.

– Ох, возможно, с этим я могу помочь, – пояснила Марина. – Вот, это фото я нашла в вещах Дарьи,– она достала фотографию двух солдат, которую прихватила с собой из дома. – Может быть, это она?

– Да, это и, правда, она, – Игнат Матвеевич хоть и старался казаться непроницаемым все же не смог сдержать радость. – Это дорогая память. Спасибо, что вернули мне ее.

– Не за что, конечно. Но я не понимаю, зачем она нужна была Даше.

– Трудно судить об этом, – он убрал фотографию в ящик стола. – Как я уже сказал этот дом ужасное место. Оно незримым образом меняет людей. Ни одно из учреждений не задерживалось там надолго. Я смею предположить, что Дарью постигла та же участь. Она окунулась в омут, из которого не смогла выбраться. В конце концов, она стала одержима.

– Одержима кем?  Вашим дедом? – перебила его Алена.

– Я бы сказал злом. В чистом его виде. Все же я не верю в призраков. Не думаю, что мой дед собственной персоной явился с того света, – он рассмеялся, но Марине не показалось это смешным, как и Алене, которая сидела с очень суровым выражением лица.– Но я верю, что эмоции людей, их энергия не исчезает в пустоте. Она накапливается подобно радиации, оседает на вещах, которые нас окружают. Дом Будняковых это источник чистейших негативных эмоций. Соприкасаясь с ними, они проникают в самые глубины души, вклиниваются в ваши ДНК, изменяя саму суть человека. Дарья стала ярким тому примером. Она стала опасной для окружающих и самой себя. И, признаться честно, я рад, что ее настигла такая судьба.

– Как Вы можете такое говорить?! – Марину возмутила последняя тирада пожилого актера.

– Может, это Ваших рук дело? – вставила Алена.

– Я поставил своей задачей борьбу со злом, поэтому любое пресечение его распространение не может меня не радовать. Поймите меня правильно. Дарья не была невинным агнцем. Но никто из нас не причастен к ее смерти. За это я ручаюсь.

– Слабо вериться в этом, – недовольно буркнула Алена.

– Но это так.

– И как Вы считаете, кто к этому может быть причастен? – растеряно спросила Марина.

– Кто знает…Я бы рекомендовал искать кого-то, кто связан с домом. Не исключено, что зло могло поглотить еще чье-нибудь сердце.

– Знаете, только чего я не пойму. Откуда Вы столько знаете подробностей, если Ваш сын рос в семье кухарки?

– Во время войны, в самом ее окончании, каким-то образом мой отец в Праге повстречал жену Буднякова. Это уже была пожилая и больная женщина. Именно она и рассказала ему все. Вернее все то, что хотела рассказать. До конца жизни она любила своего мужа. Вот ведь странно? Но так и не смогла простить ему смерть детей. Агату она уже тогда считала погибшей.

– А зачем Вы подослали Дарью, если и так знали обо всем, что творилось в этом доме?

– Дело в том, что тела детей никто не хоронил. Их прятали под домом, в самых дальних уголках тоннелей. Я хотел найти их и придать земле.

– Ясности больше не стало, – сказала Алена. – Вы говорите, искать того кто связан с домом. Может у нас есть кто-то на примете?

Игнат Матвеевич вновь лукаво улыбнулся, его темные глаза блестели озорным блеском, будто все это для него была, как игра.

– Возможно. Я всегда старался приглядывать за домом. Дергал за рычаги всякий раз, как чувствовал, что обстановка накаляется. И перед пожаром, в котором ты чуть не погибла, я просил замуровать все тайные ходы.

– То есть воспитатели знали о них?

– Конечно. Я помню, был даже один особенно непоседливый ребенок. Однажды он потерялся в туннелях под домом и провел там чуть больше суток.

– Вы не помните, это был мальчик или девочка? – поинтересовалась Алена.

– К сожалению нет. Я даже и не знал этого никогда. Все это тщательно скрывалось.

– Значит, Клара должна знать об этом! – эта новость оживила Алену. – Вот это уже что-то полезное.

– Да? – удивилась Марина.

– Да! Похоже, мы узнаем кто убийца.

22.

– Что Вы имеете в виду? – голос женщины звучал все так же ровно и безэмоционально.

– Лишь то, что сказал. Мой кошмар, который мучил меня в детстве, воплотился наяву, – Косте это казалось очевидным, и он не совсем понимал вопроса психотерапевта.

– Константин, для чего Вы пришли сюда?

– В смысле?

– В прямом, – она поправила очки и отвела взгляд. – Простите за мою резкость.  Просто мне не совсем понятна цель Вашего визита. Вы сказали, Вам нужна помощь, однако пока я помочь ничем не смогу. Вы закрыты, не даете никакой информации. И самое главное Вы не откровенны. Я считаю, что наш сеанс можно на этом закончить.

Костя почувствовал себя неловко. Он понимал, что она права.

– Вы правы во всем. Мне трудно быть откровенным. Я даже порой сам себе не могу признаться во многом, – он сделал паузу. – Простите. Возможно, ли продолжить беседу?

– Если Вы этого хотите.

– Разумеется!

– Хорошо. Тогда давайте продолжим.  Итак, Вы говорите, что Ваш детский кошмар вернулся. Как давно это произошло?

– Несколько дней назад. Я журналист, и сейчас занимаюсь одним странным делом. Стоило мне только влезть в это, и кошмары вновь вернулись. И не могу даже сказать, что могло стать причиной этого.

– Это все тот же человек в плаще и шляпе?

– Да.

– Вы говорили, в детстве он пытался поймать Вас.  Сейчас он делает то же самое?

– Да! То есть, нет. Не уверен. На самом деле он пока не совершал по отношению ко мне каких-то действий. Он, словно наблюдатель.

– Хм, интересно.

– Вы так думаете?

– Знаете, наше подсознание сродни вселенной. Мы можем строить какие-то догадки и теории, но, что оно представляет из себя в действительности, сказать трудно.  Тяжело предположить, почему подсознание использует образы, чтобы донести до нас свое мнение. Возможно, в этом кроется первородный пещерный инстинкт. Как бы там ни было понять суть этих образов еще тяжелее. В своей практике я довольно часто сталкиваюсь с этим и могу определенно точно можно сказать, что оно не использует одни и те же образы дважды в разных условиях. Не могу судить о причинах Ваших детских кошмаров, но смею предположить, что сейчас причина в другом. Что-то стало катализатором…Скажите, Вы довольны своей жизнью? Не многие могут признаться в этом. Но это важно.

– Что ж, я обещал быть честным. На самом деле нет, я не доволен своей жизнью. Есть кое-что, что я хотел бы изменить.

– Это что-то, как Вы считаете, было значимым событием в Вашей жизни?

– Да, я считаю, что это очень сильно повлияло на меня.

– Хорошо, – она сделала запись в блокноте. – Расскажите мне об этом.

– Эм, ладно. Несколько лет назад я встречался с девушкой. Для меня это были серьезные отношения. Не подростковая влюбленность. Но, видимо, так считал только я.

– Почему? Вы расстались с ней?

– И, да и нет. Она просто пропала однажды без объяснения причины. Это было какое-то одностороннее расставание. Уехала строить карьеру модели. Мы не виделись с ней десять лет.

– И, как я понимаю, недавно состоялась ваша встреча?

– Да. Не могу сказать, что для меня это было легко. Вам же можно в этом признаться. Не хочу пускать сопли, поймите меня правильно.

– В этом нет ничего предосудительного. Я Вас понимаю. Продолжайте.

– Да, собственно, не о чем продолжать. Она держится отстранено, и делает вид, что ничего не произошло. Но ведь это не так. Вы думаете, встреча с ней могла стать причиной?

– Не исключено.  Но я бы не спешила с выводами.  Вы помните свой последний день перед расставанием?

– В целом да.

– Можете рассказать? Вкратце.

– В тот день мне сделали предложение устроиться стажером в издательство. Предложение, от которого не отказываются. Вечером я собирался поделиться этой новостью с девушкой, но…,– он на минуту задумался, он понял, что события далее он помнит крайне смутно.

– Но?

– Странно. Я все помню достаточно отчетливо. Все кроме событий того вечера…Кажется, я встретил девушку. Когда выходил из издательства. Она попросила меня помочь ей с чем-то. Кто же это был? Кто-то знакомый, но я плохо помню кто именно. Возможно, мы с ней и не виделись больше никогда. Хотя, если он работала в издательстве, то мы не могли не пересекаться.

– Что же было дальше? – женщина выглядела озабочено.

– Я ей помог. Она ехала домой. Везла коробку большую. Сказала, что там книги. А дальше…Что было дальше не помню. На следующее утро я узнал, что Алена улетела вечерним рейсом.

– Алена я так понимаю та самая девушка.

– Да.

– Хм, я могу ошибаться, возможно, вывод делать пока рано, но мне кажется, что между этими двумя событиями прослеживается связь, о которой Вы могли забыть. Но помнит подсознание. Что если вернулась не только Ваша предыдущая девушка, но и та, которую Вы вспомнить не можете?

– Я не совсем Вас понимаю, – Костя был в замешательстве.

– Это лишь предположение. Но Вы сами говорите, что девушка из воспоминаний кажется Вам знакомой. Что если она до сих пор в числе вашего окружения? Тогда это могло бы объяснить ваши кошмары. Что если тогда что-то произошло? Вы это забыли. А теперь, когда все слагаемые снова в сборе, ваше подсознание пытается Вам напомнить об этом.

– Но что оно хочет мне напомнить?

– Это хороший вопрос, на который я пока не могу ответить, – она посмотрела на часы на своем запястье. – Что ж, на сегодня я предлагаю пока остановиться. Вами была проделана большая работа, – женщина улыбнулась, и улыбка была ей к лицу.

– Все? – удивился Костя. – Это было быстро, – он привстал.

– Время всегда идет быстро, когда разговор получается открытым.  Но прошел час, и скоро ко мне придет следующий клиент.

– Тогда, можно последний вопрос? Эта вторая девушка может быть опасна, как думаете?

– К сожалению, я не могу судить о таких вещах, – она сжала губы, как бы извиняясь за собственную беспомощностью.

– Понятно, – Костя был разочарован.

– Но знаете, что я скажу. Прислушайтесь к себе, к своему подсознанию. Думаю, оно знает ответ.

23.

Алена вдавила педаль газа. Адреналин разносился с кровью по всему ее телу, оседая на извилинах ее возбужденного мозга. Ей казалось, что, наконец, она ухватилась за ниточку, нет, за канат, который приведет ее к ответам. Со стороны это, возможно, казалось безумием. Но так оно и было. Алена словно была одержима. Одержима в желании нормализовать свою жизнь. Еще пять минут назад она практически силой вытаскивала Марину из бункера тайного общества, а теперь вот, как сумасшедшая, гонит по вечерней магистрали. Если Игнат Матвеевич сказал правду, то Клара Ивановна должна знать это. А она знает! Так становится ясно нахождение ее фотографии за столом безумного чаепития.

– Ты думаешь, он говорил правду? Про все? Про дом, который требует крови и сводит людей с ума? – отвлекла ее Марина.

– Да брось. Посмотри на меня, – попыталась отшутиться Алена.

– Ну, ты вообще не создаешь впечатление здорового человека, – ответила собеседница. – Вытащила меня чуть ли не за волосы, ничего не объяснив.

– Прости. Просто я и, правда, немного не в себе. Ты хочешь знать говорил ли он правду? Не знаю. Мне трудно судить об этом. Складывается впечатление, что сам он в это верит. Верит в дом, и прочую ерунду. А едем мы к Кларе Ивановне. Помнишь, ты нашла фотографии и среди них была женщина? Я сказала, что она моя знакомая, но это не совсем правда. Она была воспитательницей в детдоме, где я находилась, как ты уже поняла.

– Ты думаешь, она сможет что-то вспомнить?

– Думаю да. Она появилась в моей жизни неспроста. Как и ее фото оказалось там не просто так. Это как игра. Безумная игра безумного маньяка. И я думаю в нее сыграть. Надо только позвонить, узнать дома ли она, – она достала из кармана телефон, и быстро одной рукой нашла в записной книжке ее номер. – Клара Ивановна, добрый вечер! Это Алена Кузнецова. Нет, все хорошо, я просто захотела навестить Вас и заодно спросить кое о чем. Что? О чем хочу спросить? Это не телефонный разговор. Это касается дома. Я рада, что Вы меня понимаете. Только назовите адрес Ваш, пожалуйста. Так, переулок Колхозный, ага…Да я знаю где это. Скоро буду.

Оставшуюся часть пути девушки провели в молчании. Марина совсем поникла после встречи со стариком, а Алена пыталась вспомнить что-нибудь связанное с ребенком, который потерялся в катакомбах. Но эти воспоминания были очень размыты, вспомнить хоть что-нибудь полезного она так и не смогла.

Они подъехали к старой панельной пятиэтажке, когда на улице порядком потемнело. Свет от окон квартир кривыми линиями падал на асфальт, озаряя корявые колдобины наполненные водой.

– Какой у нее подъезд? – устало спросила Марина, выходя из машины.

– Третий. Сказала, он посередине. Квартира тридцать девять,– ответила ей Алена.

Девушки нашли нужный им подъезд, который никак не освещался, и хотели уже воспользоваться домофоном, как оттуда вышел человек в черном пальто и капюшоне на голове. Он грубо оттолкнул Марину и пошагал прочь.

– Можно и поаккуратнее быть, козел! – крикнула она ему вслед и вместе с Аленой зашла в подъезд. – Странно…

– Что такое?

– Этот запах…Уверена, что он мне знаком, – ее глаза округлились. – Алена, это был убийца!

Алена бросилась вверх по лестнице, нервно рассматривая номера квартир. Наконец, на третьем этаже она нашла приоткрытую дверь квартиры тридцать девять. Она пронеслась по прямому коридору и, заглянув в первую же дверь, ведущую в зал, на полу обнаружила тело Клары Ивановны. Она была без сознания. Убийца нанес удар по голове, видимо, целясь в висок, но промахнулся. Алена склонилась, чтобы нащупать пульс.

– Марин, вызывай скорую! Она еще жива.

Скорая помощь прибыла на удивление быстро. Но еще быстрее прибыли сотрудники полиции во главе со следователем Степановым. Алена заметила, что выглядит сегодня он как-то помято и, в целом, чем-то раздражен, но не стала вдаваться в подробности. Битый час они с Мариной пытались ему доказать, что покушение на старушку связано с делом Дарьи, и что убийца намерено заметает следы. Однако, следователь считал, что пенсионерка стала жертвой участившихся случаев грабежа. А про дело Дарьи он вообще им посоветовал не вспоминать, поскольку из-за ареста Сергея на него спустили уже ни одну собаку.

– И почему Вы вообще здесь? – напоследок спросил Степанов. – Вашего мужа сегодня выпустили из СИЗО, а вы тут?

Алену словно ударило током.

– Как выпустили? Мне ничего об этом не известно…

– Вот так выпустили, – похоже, растерянность девушки его позабавила. – Под подписку о не выезде, разумеется. Но радоваться не стоит. Мы обязательно докажем его причастность. Слишком о многом он не договаривает.

– Подлый Вы человек, товарищ следователь, – Алена взяла себя в руки и направилась к выходу. – Лучше найдите настоящего убийцу, а от моей семьи отстаньте.

Степанов усмехнулся, но Алена с Мариной этого уже не увидели.

Дорога до дома, как ни странно, не заняла вечность. Алена была счастлива. Наконец-то, она будет с любимым. Если раньше она и сомневалась в своих чувствах к мужу, не понимала, чего было больше: обычной привязанности, благодарности или любви, то сейчас знала ответ. Она верила, что удача вновь на ее стороне. Но приехав домой, она узнала, что ее муж сюда так и не приехал. Она позвонила его матери, но та не ответила, как не ответил и Петр Алексеевич. Возможно, они просто не слышат…

– Ладно, я, наверное, поеду домой, – обратилась к ней Марина.

Алена совсем про нее забыла.

– Подожди, – ей стало стыдно.– Пойдем, я налью тебе выпить. День был тяжелым.

– Пошли, – секунду размыслив, ответила девушка. – Мне жаль…– но о чем ей жаль она так и не сказала.

Девушки поднялись в кабинет Алены. Она кинула свою сумку на кресло, достала из стола бутылку белого полусладкого, два бокала и поставила все это на стол, сдвинув стопку бумаг на край стола. Только сейчас она заметила, что ее ноутбук включен. Она подняла крышку. На экране было запущено видео. На видео был Сергей! Звук был выключен. Она отмотала на начало и включила громкость.

– Привет, дорогая! – мужчина на экране старался выглядеть спокойно, но Алена сразу поняла, что он очень взволнован. – Ты должна знать, что я тебя очень люблю и дорожу тобой. Но так было не всегда…, – он сделал паузу.

Алену начало знобить.

– Возможно, узнав правду, ты не сможешь даже смотреть на меня. Но я не могу больше молчать. Наши отношения построены на фальши и грехе. Моем грехе,– Сергей выдохнул. – Больше года назад я по работе прибыл в Таиланд. На одной из вечеринок мои тайские коллеги познакомили меня с Кулапом. Мне не нравилось в Таиланде, работы было немного, а свободное время мне деть было некуда. В тот вечер я дал себе волю, напился и жаловался об этом всем подряд. И Кулапу тоже. Тогда он предложил мне одно «занимательное развлечение». Думаю, ты поняла, к чему я веду. Мне стыдно это озвучивать, и я надеюсь, ты позволишь мне этого не делать.

Алена, словно скованная, стояла перед ноутбуком и рыдала. Она не впала в истерику, потому что боль, что она испытала только что, глыбой рухнула на самое дно ее души. Марина стояла растерянная с ничего непонимающим видом.

– Хотелось бы мне обвинить во всем Кулапа, – продолжал Сергей, – наркотики, которым он опоил всех присутствующих, но это было мое решение, я пошел на это добровольно, зная обо всем в подробностях. В тот вечер я изнасиловал тебе, Алена….Вот я все-таки сознался в этом. Только потом я узнал, что ты была под каким-то наркотиком, как и мы. Узнал, что ты это ты. И делала это не по своей воле, – голос мужчины дрогнул, он тоже плакал. – Узнав это, я не мог найти себе место. Улетел в другой город, ушел в запой, хотел сбежать от самого себя. Но ты нашла меня. Ты совершенно меня не помнила, была очень мила, не смотря на то, что с тобой сделали. Тогда я решил, что это мой шанс искупить вину. Я решил сделать тебя самой счастливой девушкой в мире. Но, видимо, у меня это плохо получилось. Послушай меня, Алена, был еще один человек…Я думаю она стоит за всеми последними неприятностями. Она шантажирует меня. Именно, поэтому я решил признать. Она подкинула мне вещи в машину. Я так перед тобой виноват…Но сегодня я исправлю это.

Видео закончилось. Алена упала на стул. Она хотела утереть себе глаза, но поняла, что слез нет. Когда они закончились? Почему все так? Почему Сергей? Его ведь не было в списке! Это все ложь. Это все абсурд.

– Алена, – кротко обратилась к ней Марина.

Она опять забыла о ее присутствии.

– Прости, что стала свидетелем этой драмы, – девушка встала, открыла бутылку, наполнила один бокал, а второй оставила пустым.

Она сделал глоток прямо с бутылки.

– Выпей со мной, – Алена протянула Марине бокал. – А я тебе кое-что расскажу. Я работала в Таиланде. Познакомилась с Кулапом. Не смотря на его не очень хорошую репутацию, он мне понравился. Я участвовала в его экспозициях. Он мне всегда говорил, что я – звезда! Что я лучший его экспонат. Я не обижалась. Я не думала, что он действительно относится ко мне, как к вещи, – Алена говорила все это спокойно, словно это обычное дело. – Как оказалось, у Кулапа был и другой бизнес. Он торговал людьми. Меня он тоже продал. Ну, не всю меня. Лишь ночь со мной. Я не уверена, сколько было мужиков. Как оказывается, посчитаны были не все, – она горько усмехнулась. – Я была и правда под наркотиками. Не знаю, чем меня одурманили. Очнулась лишь через сутки с ужасной болью по всему телу. За ту ночь я неплохо заработала. Кулап называл себя честным человеком, и поделился «прибылью». Не буду тебе описывать, что я чувствовала в тот момент. Про встречу с Сергеем ты вот слышала,– она сделала еще глоток.

– Тогда почему ты не сдала его полиции? Почему ты продолжила с ним сотрудничество? Привезла сюда!

– Сдать полиции? Хм, тому, кто принимал участие в изнасиловании рассказать, что он участвовал в изнасиловании. Уточнить, вдруг он не заметил?! – съязвила девушка. – Нет, рассказать об этом я не могла. Не в том была состоянии. А потом я боялась раскрыть об этом миру. Это не то о чем хочется кричать на каждом углу. И тогда у меня созрел план. Я нашла других его жертв, они готовы были заявить на него, но никто не хотел становиться первой. Я решила лишить его власти и связей и привезла сюда. Наняла Дарью, надеясь, что ему захочется сделать с ней это. Не смотри на меня так, ради бога. Так было лишь сначала. Потом я привязалась к ней. Да и она его не заинтересовала, к счастью. Поэтому я решила, что в день открытия выставки заявлю об этом сама. Девушки раздобыли список его клиентов, нарыли какие-то фото. Я надеялась предъявить это нашей полиции. Но, как ты знаешь, все пошло не по плану. А теперь он мертв. Но я его не убивала.

– Я тебе верю, – мягко сказала Марина.– Но это чмо заслужил это! Но, Ален, Сергей знает, кто стоит за этим всем? Почему же он не сказал кто это?

Алена усмехнулась:

– В этом весь он! Считает, что раз мужик, значит все решать должен сам.

Она поставила бутылку на стол, задев стопку бумаг, и те повалились на пол.

– Я подберу, – сказала Марина.

24.

Марина присела подобрать бумаги.

Услышанное стало для нее шоком. Кто бы мог подумать, что в шкафу Алены будет скелет тираннозавра. Она не знала, как себя вести при ней. Она вспомнила труп Кулапа. Алена сказала, что не виновна в его смерти, и она ей верит. Почему? Просто предчувствие. Или женская солидарность. Да какая разница, в конце концов! Ей стало жалко девушку, теперь она понимала, откуда та брала свою силу. Из своего гнева, что горел в ней, словно пламя ада. Подумать только: ее изнасиловал собственный муж! Но…Он говорил очень искренне. И он знает, кто стоит за всем этим. Почему Алена никак не отреагировала на его заявление. А если он в опасности? Если бы они только успели приехать к Кларе Ивановне. У них был бы шанс! Она сейчас должна быть в реанимации. Врачи сказали, что у нее серьезная черепно-мозговая травма. Остается надеяться, что она сможет выкарабкаться. Но странно, как убийца узнал, что они направляются к ней?

Подняв бумаги, она положила их на стол. Только сейчас ее внимание привлек крафтовый конверт.

– Что это такое? – спросила она у Алены, которая отвернувшись к окну, пыталась кому-то дозвониться.

– Что? – Алена не сразу поняла, о чем идет речь. – Это принесла Клара Ивановна. Она сказала….– глаза девушки округлились. – Она сказала, что там лежат фотографии времен детдома! – казалось, Алена сейчас вспыхнет, словно жар-птица.

Марина открыла конверт и, достав первую фото же фотографию, поняла, что Алена права.

– Посмотри, – она протянула ее девушке. – Я могу ошибаться, но, кажется, это и есть тот самый ребенок, что нам нужен.

Алена около минуты, не моргая, рассматривала фотографию, тщательно всматриваясь в каждой детское личико.

– Если это так, если это правда…Сережа в опасности,– глухо произнесла она.

– Нужно позвонить ему, или послать смс. Нужно сделать хоть что-нибудь.

– Я пыталась. Его телефон недоступен…

Оповещение телефона о сообщении прерывает ее.

– Что там? – интересуется Марина.

– О боже, это Сергей, – она протянула ей телефон.

Сначала Марина никак не могла понять, что было перед ней на экране. Фотография плохого качества. Снимали в темном помещении? Очень много бликов. Вода? Да, похоже что так. И посреди фотографии Сергей, на половину погруженный в воду. Что это? Цепи? Во рту кляп. Подпись «Приходи одна».

Она перевела взгляд на Алену. Если еще несколько минут, та пыталась себя держать в руках, то сейчас все эмоции очень четко отражались на ее лице. Страх, паника, беспокойство, гнев.