Гаманчо (сборник)

© Пяткина-Тархнишвили Н., текст, 2015

© Золотов С., иллюстрации, обложка, 2015

© «Геликон Плюс», макет, 2015

Творческий замысел автора упрямо требовал иного названия сего сборника, а именно – «Хочу пристроить задницу». Но… внутренние оковы, советы друзей и мысль о том, что, держа книгу в руках, читатель будет чувствовать себя, возможно, неловко… «Ой, что-то там про задницу…» Сокращённое же ХПЗ на обложке тоже вряд ли было бы понято адекватно.

С другой стороны, всё-таки всё надо называть своими именами! Так сразу понятнее. Кстати, и коммерчески привлекательнее, потому что провокационнее, что, согласитесь, тоже немаловажно. Тем более ходить вокруг да около, витиевато было принято, помните, в иные литературные времена. Ну, например, как названия новелл в искромётном и гениальном «Декамероне» Бокаччо – «Брат Ринальдо спит со своей кумой; муж застаёт его в одной комнате с нею, а она уверяет его, что монах заговаривал глисты у своего крестника».

Посему это, первозадуманное авторское название всё-таки будет написано, пусть и на третьей странице. Потому что именно об этом далее пойдёт речь. Об обострившемся желании «пристроить задницу». Вопреки всему.

«Хорошо это или плохо?» – спросите вы. Правда – она одна. Так что морального аспекта никто не отменял. И об этом надо предупредить непременно.

Итак, зарисовки на тему «Хочу пристроить задницу». Естественно, из жизни моих современников.

Задницы – большие, маленькие, соблазнительные, плоские, круглые, симпатичные и вполне обычные, тренированные и нет, мужские и женские. Главное – совсем не ленивые, предприимчивые и лукавые, стратегически мыслящие днём и ночью, неотступно следующие своей цели и обязательно добивающиеся её, занимая уютное тёплое место, для своей любимой, прямо-таки обожаемой пятой точки.

Для того, чтобы быть счастливыми, мы читаем разноцветные журналы, верим нелепым советам, насилуем Яндекс, отчаянно гуглим, покупаем психологические книги с умными названиями, конечно же, обсуждаем знакомых, смакуя сплетни-истории.

Чего мы ждём? Давайте откровенно. Любви, стабильности, уважения. Так? Затем каждый идёт своей дорогой к счастливой семейной жизни, по ходу упраздняя влюблённость, её развитие, знакомство с родителями и прочее, прочее. Кто напролом, кто честно, кто с хитрецой, кто с добром, кто с корыстью, кто обманом, в общем – кто как. Иногда проживая отрезки этой поисковой, так называемой «подготовительной» жизни похлеще героев голливудских мелодрам, где есть место эротическим приключениям, хитросплетениям, интригам на работе, коварным планам, соблазнению, слежке за вожделенным объектом и так далее.

«Каждая хочет пристроить задницу» – так говорят о нас мужчины. «С шестнадцати до семидесяти все бабы в поисках олигархов, все ищут того, кто купит машину, кольцо, шмотьё, повезёт на курорты и так далее». Они всё про нас знают, как, впрочем, и мы про них. Они тоже читают журналы, смотрят передачи и анализируют опыт товарищей. Они видят нас насквозь, разгадывают наши психотипы, оценивают наши наряды, цвет помады, улавливают смысл и оттенки разговора, считывают сигналы и знаки, которые мы подаём.

Что мы думаем о них? «Мужики хорошие исчезли, их просто нет, лучшие представители уже кем-то заняты, остальные – педики, есть, правда, ещё нытики, у которых или вечно нет денег, или одни проблемы лирического характера. Ах, какие мы чувствительные! “Меня никто не любит, никто не понимает!” Целый подвид появился – сомневающиеся, рефлексирующие мужики. Что с ними делать, как их раскусить?»

Объединяет всех нас одно – у нас есть задницы. Вот она, логическая цепочка! Посему – три мужские и шесть женских историй следуют за этим предисловием, конечно же, после цитат, без которых не обойтись.

По поводу цитат… Всё-таки недостаточно прочесть цитату, умную мысль великого или его парадоксальную мысль, мало её прикрепить на своей странице в социальной сети, наклеить на машину, поставить заставкой на рабочем столе – её желательно осмыслить и решительно применить. Иначе всё – словоблудие. А, согласитесь, оно не ведёт к цели, потому как «п….ть[1], – не мешки таскать».

Качества истинного чемпиона проявляются не в умении торжествовать победу, а в способности преодолевать препятствия, особенно те, которые сам создал, и добраться до торжества. Герой без недостатка неинтересен ни аудитории, ни Вселенной, основанной прежде всего на конфликте и противодействии, ибо всякий объект в ней сталкивается с непреодолимой силой, потому и движется.

– А откуда вы знаете, что она победит?

– Я в неё верю, Артём!

Он слишком уродлив, чтобы быть чемпионом. Чемпион должен быть красивым как я.

Чтобы быть индивидуальностью в этом мире, нужна огромная храбрость.

Андрей Ильичёв был поразительно мил. Эта его милость сразу бросалась в глаза. Какое-то удивительно порядочное лицо, открытый взгляд, глаза, горящие желанием познать весь мир, хорошие манеры, финэковское образование и абсолютно европейское дружелюбие обезоруживали сразу. Впрочем, возможно, единственной ахиллесовой пятой его имиджа был несколько высокий голос, но Андрей над этим работал, посещая частные уроки по постановке голоса. Потому что считал, что голос должен содействовать карьере, а не портить её. Тем более сознание того, что у тебя хороший голос, придаёт уверенности и в будущем обязательно даст возможность легко раскрывать перед собой любые двери.

Родители Андрея развелись, когда они с сестрой были уже в старших классах. Развод все переживали одинаково тяжело. По сути, он носил скорее географический характер. Отец плавал старпомом, и жизнь во Владивостоке его вполне устраивала. Мать же тянула в Питер, откуда была сама родом. Дети вот-вот заканчивали школу, и поступать, она считала, надо было непременно в Питере. Дочь она хотела увезти от влюблённого по уши одноклассника, чтобы не стать в ближайшем времени молодой бабушкой. Андрей шёл на медаль и был, по её мнению, достоин поступить в лучший вуз. Тем более жить в Питере было где. Её мама жила в Пушкине, звала их, скучая на пенсии в полном одиночестве под музыку Гнатюка и Евдокимова. Дети не понимали, зачем непременно разводиться, но мама поставила вопрос ребром – или переезд, или заявление на развод. Отец молчаливо и грустно под усами не возражал. И пришёл конец счастливому детству, в котором все вместе, вчетвером, где играет магнитофон, где шумные застолья по возвращении из рейса, рассказы отца о плаваниях, чёрно-белые фотографии и песни Высоцкого. Отца Андрей очень любил.

Отец собрал их в путь, мать решительно и деловито завершила все свои дела во Владике, и они – дети слёзно, а мама холодно, – простившись с отцом, отправились в Санкт-Петербург. Сестра Андрея Катя, а двумя годами позже и Андрей поступили в Финэк, вступив в алкогольно-сигаретное студенчество, тем самым отвлёкшись от «родительских вопросов». От отца приходили деньги и посылки с крабом, морским гребешком и икрой, которые передавали лётчики.

Мать Андрея, Лариса Петровна, назад не оглядывалась. «Не живи затылком», – часто любила она повторять. Устроилась на работу в Красный Крест и всё своё время уделяла работе. Она, выпускница Первого Меда, по профессии работала мало. Вышла замуж через три недели после знакомства с будущим мужем, молодым офицером торгового флота, и сразу же уехала с ним сначала в Находку, потом во Владивосток. Работала после рождения детей в Клубе моряков. Отец в отпуск возил семью в Болгарию, Румынию, в Дагомыс. У них были две большие красивые собаки. И вроде бы всё хорошо…

Наверное, именно от матери Андрей взял вот это стремление к чему-то неизвестному, далёкому, отсутствие страха к переменам и способность всё переписать набело. Всё взять и переписать.

Отец Андрея так и не женился, а мама, как раз наоборот, через три года вышла замуж, и не за кого-нибудь, а за доброго и улыбчивого бюргера, шестидесятилетнего профессора из Баварии, вдовца, который по работе приезжал на конференцию Красного Креста. Лариса Петровна – он называл её нежно Ласси – его просто очаровала, такой хорошенькой, деловой и заботливой она была. Вот так в сорок пять лет она устроила свою личную жизнь, чему дети, впрочем, были искренне рады. У немецкого мужа тоже было двое взрослых детей, и он приветствовал приезды детей супруги. Поженились Курт и Ласси спустя год после знакомства, и Андрей с Катей приезжали к ним в гости, в просторный двухэтажный дом. После свадьбы мама Андрея, став фрау Бекк, переехала к мужу в Баварию, в Вюрцбург. Перед отъездом на отправленные отцом деньги купила две однокомнатные квартиры – сыну и дочери. Это был подарок отца уже взрослым детям, готовым к самостоятельной жизни. Андрея восхищали поступки отца. Мысленно он обещал себе поступать так же, по-мужски, всегда и во всём, скучал по отцу и слушал Высоцкого.

Катя на третьем курсе выскочила замуж, тут же родила, через год развелась, потом снова вышла замуж. К окончанию института у неё было уже двое детей. Новый муж её нормально обеспечивал, работать она не собиралась, и они вели европейско-ориентированный образ жизни: путешествовали по миру с детьми в слингах. Андрей племянников обожал, их фотографии стояли у него на рабочем столе.

Вообще Андрей любил фотографировать, а потом составлять тематические альбомы. Снимал девушек-коллег, снимал ребят в курилке, снимал корпоративы, фоткал интересное и заслуживающее его внимание на выходных, потом адресно рассылал файлы.

Андрей с удовольствием летал в Баварию, брал маленький «фольксваген» матери и путешествовал. Фотографировал, слушал аудиогида, изучал немецкий язык.

Работа у него была интересной, он работал в арт-галерее. Руководил направлением «свет». Выезжал на все большие и маленькие дизайнерские выставки. Врождённого вкуса у него не было, но он много читал по истории искусств, знал стили, направления, периоды, имена. Все его предметы получали свою историю, предысторию, легенду и продавались «на ура» за немалые деньги. Он сам размещал люстры, торшеры, светильники, канделябры, настольные лампы, делал это с большой любовью и умением, опять же, читая передовую литературу по мерчендайзингу, дизайну, психологии восприятия.

Андрей был неконфликтным, мягким, улыбчивым какой-то своей особенной улыбкой положительного молодого человека.

Директору он не особо нравился, но он ценил в нём эту обезоруживающую европейскую странность, начитанность и, конечно же, долю продаж его направления.

Одевался Андрей не модно, но аккуратно и немного по-английски – однобортные костюмы, коричневые или в клетку, коротковатые брюки, неяркие галстуки, полосатые рубашки, классические туфли. Выйдя с работы, шёл пешком, слушал музыку или книги из наушников, с виду напоминая студента. Машины не имел, потому что жил почти в центре, на Петроградке, в своей небольшой квартире.

Несмотря на индивидуальность, особенность и некую обособленность, Андрей был всё же человеком команды. Любой корпоратив, день рождения – Андрей оставался всегда и сидел до самого конца, взяв на себя обязанности внутрифирменного фотографа. Ухаживал за девушками за столом, подносил стулья, предлагал бутерброды, наполнял бокалы. Каждой девушке на Восьмое марта или на день рождения дарил небольшой сувенир, говорил тёплые слова. Вероятно потому, что был одинок и пришла пора жениться, а на примете никого не было. Отчего ему было грустно-светло.

Все его друзья были женаты, у некоторых уже были дети. Многие были женаты на однокурсницах, уже даже успели разлюбить своих жён, но не разводились. Осторожно подгуливали на работе, ночуя всегда только дома. Естественно, кино, музеи и семейные пикники на выходных.

Андрей уже год переживал свой неудавшийся роман с пышногрудой Кариной, студенткой Педиатрички. Всё шло в принципе хорошо, но Андрей пугал армянских родителей Карины неконкретностью, инфантильностью и прижимистостью. В итоге – «Не пара он нашей Каринэ»! Андрею было двадцать восемь, Карине двадцать два. Родители протестовали открыто и через полгода выдали Карину замуж за перспективного кандидата медицинских наук, двадцатидевятилетнего Роберта Папазяна.

Андрей скучал по Карининым глазам, по её тёмным роскошным волосам, по её безупречному английскому. Они часто, гуляя, говорили только на английском, и это было чудесно. Он её фотографировал – целиком, участками лица, тела. Ему нравились её скромность и одновременно её наукообразность, отсутствие ханжества, мягкие аппетитные формы. И выходные на её маленьком «пежо-кабриолете» – Павловск, Пушкин. Её хороший вкус, брендовая одежда и устремлённость к качественной, обеспеченной жизни – всё это было для него стимулом. Родители Карины были состоятельными и серьёзными людьми, породниться с ними он собирался, но шёл к этому своим неторопливым постепенным шагом.

Денег на неё он не жалел. В его понимании – не жалел. Походы в кафе, кино, роза при встрече, символические подарки на день рождения. И так все два с половиной года. В отпуск вместе они не ездили, родители Карины считали это неприличным. Андрей не возражал. Он и так был всем доволен.

Карина исчезла незаметно и навсегда. Выходные стали пустыми и ненужными. Андрей засел в Интернете. Переписывался в Контакте, искал одноклассников, однокашников, нашёл даже девушку, в которую был влюблён ещё в четвёртом классе, читал и грустил. Стал записывать собственные ремиксы, рисовать женские головки. На работе всё было нормально, всё по плану. Работа была его сильным звеном.

Тяжело ему было без походов в кино, этой попкорновской романтики, без тихих прогулок в пригород, без фотографий, без уютных посиделок в «Шоколаднице» или «Кофе-хауз». Ещё хуже – без налаженного течения собственной жизни. Выпал серьёзный пазл – требовалась его немедленная замена, чтобы не мироощущать себя ущербным. Семейная картина для него была идиллической и желаемой.

Любил Андрей ходить к своим женатым друзьям, восхищался их жёнами, помогал на кухне, возился с детворой. Вообще он имел крен в сторону женщин. Понимал их, жалел. Сказывалось воспитание матери и бабушки, наличие сестры. Слал знакомым милые электронные открытки, на работе помогал девушкам переносить тяжёлые экспонаты, оказывал любую посильную помощь. Девушки относились к нему так же, называли его Андрюша, но всерьёз как мужчину, как сексуальный объект, в конце концов, не воспринимали. Они подсмеивались над тем, как он, наклоняясь поднять что-то упавшее, невольно заглядывал под юбки и, вдруг увидев там чулки, краснел и не знал, как выйти из положения.

Андрей готовил очередную презентацию, носился со своими лампами, как с живыми, называя их своими именами – «Констанция», «Стефания», «Лючия». На выходных должны были приехать гости из Баварии, сын отчима с женой. Они ехали в Питер впервые, чему он был искренне рад – будут заполнены все дни. Музеи, прогулки, фотографии, беседы на иностранных языках – всё, что он любил. Всё, что наполняло его, делало счастливым и отвлекало от того, что заставляло грустить.

Причиной ещё одной его личной радости, вот уже три дня как, было знакомство с очаровательной студенткой ИНЖЭКОНа Леночкой. Познакомились в Интернете, по фотографиям друг другу понравились. Вели долгие ночные беседы в ICQ о работе, учёбе, любимых фильмах, мультиках, книгах и прочем.

Андрей вообще мог говорить с любой женщиной, любого возраста, на любую тему. Он много читал психологической и женской литературы типа «Книга стервозной мудрости», «Воспитание старшеклассниц», «Чего хотят женщины», «Мужьям о жёнах», «Как искать спутницу жизни», «Популярная сексология», «Как сделать из обычного мужа образцового отца» и так далее. Мог с темы психологии семейных отношений запросто переходить на тему методологии воспитания ребёнка, штудируя «После трёх уже поздно», изучая проблемы подросткового периода и так далее.

Леночка была покорена. Чудесная разница – восемь лет, серьёзная и одновременно творческая работа, хорош собой, интеллектуал. Интеллектуалы были в моде у неё и её подруг. Леночка была общительной, озорной, хотела встреч и интересных бесед. Ей льстило то, что Андрей был «намного старше» – так она считала, многозначительно акцентируя это перед подругами.

«На следующей неделе увидеться не получится, – презентация и гости», – планировал Андрей. Поэтому через неделю Андрей предложил Леночке сходить, конечно же, в кино. Выбрал «Пираты Карибского моря-3». В самый раз для первой встречи. Потом кафе-мороженое. Леночка жила на Чёрной речке. «Провожу на метро до самого дома», – так думал Андрей, работая и занимаясь своими делами.

Презентация прошла отлично, приезжали поставщики из Англии, пригласили Андрея и директора в ближайшее время к себе на демонстрацию новой коллекции. Андрею было приятно, он тренировал английский, и похвала руководства поднимала настроение, да и в Англии он никогда не был. Это, несомненно, расширит его путевые заметки и увеличит фотоальбом путешествий. Он был горд собой.

На радостях купил новые джинсы. Почему-то любил и покупал всегда светло-голубые с рваными штанинами внизу. И ярко-красную футболку с надписью Oxford-83. Обычно в костюме или кардигане на работе, на выходных он всегда ходил в тинейджерском прикиде – джинсы, футболка, бейсболка, чем ещё больше подчёркивал свою инфантильность и за что его навсегда невзлюбил Каринин папа.

Купив белую розочку в «Оранже» на выходе из метро, Андрей стоял у эскалатора и ожидал Леночку. Леночка появилась точно такая же, как и на фото: длинные вьющиеся волосы, вздёрнутый носик, умное личико со щёчками. Андрей ей тоже очень понравился. Разница в возрасте ей, привыкшей общаться с одноклассниками и однокурсниками, была, на удивление, совсем неощутима, так он был молод, современен и одет как все юноши её возраста.

Купили общий большой сладкий попкорн, колу, разговаривали без конца, даже в кино. Андрей смешил её разными приличными историями и рассказывал много интересного. Договорились на выходных сходить в Летний сад, в продолжение разговора на тему древнегреческой мифологии. Андрею уже казалось, что Леночка была в его жизни всегда. Как она была мила, разговорчива, умна и легка в общении! Провожая её, Андрей снял и набросил ей на плечи свою кофту, словно символизируя, что они стали парой. В его манере ухаживания были старомодность и показная нарочитость, но его девушкам именно это в нём и нравилось – он казался им «совсем безопасным, романтичным и каким-то удивительным».

Леночка училась в ИНЖЭКОНе, там же преподавала её мама. Папа был директором по развитию в крупной биллинговой компании. Семья жила в пятикомнатной квартире в двух шагах от метро «Чёрная речка», в этом же доме, в другой квартире, жили бабушка с дедушкой. Плюс дача в Сярьгах, квартира на море в Анапе. Дочка и внучка была одна, так что познакомился Андрей очень удачно.

Вот и долой грусть. Карта памяти в фотоаппарате была заменена на новую и положила начало новой фотоистории по имени «Леночка». Фотографии Карины, как и других девушек, вдохновлявших его ранее и вообще когда-либо, хранились в отдельных папках его ноутбука, он их часто просматривал и считал их этапами развития личности, мечтая когда-нибудь написать книгу об этой самой личности. Ко всем прошлым подружкам и музам у него сохранялись восторженные, нежные, рыцарско-благородные эмоции. Он был им за всё благодарен.

Отношения с Леночкой развивались ровно и позитивно. Андрей был внутри себя против страстей, они были ему незнакомы, и он, как мог, избегал чрезмерностей в мыслях, действиях. Леночка же несла лёгкость общения, щебетанье, обмен книгами, походы в кино. Через два месяца он был представлен её родителям и бабушке с дедушкой. Они одобрительно отзывались о нём после его рассказов о работе, маме, сестре, поездках в командировки и путешествиях, дискуссии с отцом на темы бизнеса биллинговых систем России и совместным приготовлением пирогов с бабушкой. Маму Леночки он покорил знанием современной методической литературы на темы маркетинга и управления бизнес-процессами, напоминая её лучших аспирантов. Всё, что в патриархальной, традиционной семье Карины называлось болтливостью Андрея и не приветствовалось, считаясь пустым умничаньем, в демократичной семье Леночки сочли за эрудированность и соответствие социально-временным параметрам.

Отношения между молодыми были восприняты правильно и современно. Андрея стали приглашать на дачу по выходным. Он, как студент, после работы в пятницу ехал на маршрутке в Сярьги, чтобы с Леночкой и её родителями провести уик-энд на даче. Сажал цветы, создавал и полол декоративные грядки, возил камни на тележке, на велосипедах с Леночкой и её мамой катался по окрестностям. С Леночкиной бабушкой перебирал ягоды на варенье. Для всех жарил шашлыки и слыл мастером этого дела.

На дачу Леночка приглашала своих одноклассников, с которыми была очень дружна. Андрей и с ними нашёл общий язык. Играл в бадминтон, записывал и переписывал диски, снимал видеоролики, загорал на пляже, катался на лодках, ловко оперируя студенческим сленгом.

Всё мирно и логично шло к свадьбе. Жить молодых к себе приглашали бабушка с дедушкой, места хватало, но Андрей с Леночкой, от души их благодаря, собирались жить в его квартире. Леночка называла её «наша мансарда». Требовался лишь косметический ремонт. Андрей кинулся в бой, Леночка помогала. Оклеили стену модной абстракцией, купили ещё один стол, настольные лампы и стул. На кухню – яркие тарелки, креативных узоров и надписей чашки. В разные цветные рамки поставили свои фотографии. На кресле появился Леночкин войлочный кот Икутик с большими проволочными усами.

По расходам на свадьбу решили так: четверть суммы оплатит Андрей, остальное – родители Леночки. Они вообще хотели сделать подарок детям – полностью дать денег на свадебное торжество, но Андрей как будущий глава семьи и распорядитель семейного бюджета настаивал на своём взносе.

Свадьбу отпраздновали чрезвычайно пышно и со вкусом. Леночка в прелестнейшем итальянском свадебном платье цвета айвори была хороша, как утренняя роза. Андрей в светлом костюме, светлых туфлях и несколько щегольской для него укладкой был ей под стать. Фотографиям не было числа. Вот молодожёны целуются на набережной, вот они с бабушкой и дедушкой как два поколения семьи, вот они толкают белый ретролимузин, вот они в танце на траве у Исаакиевского, вот они у Леночкиного ИНЖЭКОНа, вот она стоит кокетливо-задумчиво у берёзы, вот она бежит к Андрею, а он стоит и ждёт на одном колене, вот они выпускают в небо белых голубей, вот они с обеими всплакнувшими мамами, вот они показывают новенькие обручальные кольца.

Леночкины родители подарили детям машину, бюджетный «Форд-фокус», но для первой машины вполне, тем более что Андрей как раз собирался брать машину в кредит. Молодожёны были просто счастливы. Кольца на свадьбу привезла мама Андрея из Германии – белого золота, модного дизайна. Ещё родня Андрея пригласила молодежёнов погостить к себе на целый месяц, оплатив экскурсионный тур по сказочной Баварии. Ехать решили по осени, а сразу после свадьбы на две недели их ждала Испания. Это был сюрприз для Леночки, она о нём не знала, и только на свадьбе Андрей ей показал конверт с туристическим ваучером.

Все Леночкины мечты сбылись. Вышла замуж первой из подруг, муж чудесный, молодой и перспективный, впереди – путешествия, интересный совместный быт, увлекательные выходные и новые, новые фотографии, которые можно выкладывать в Контакт. Леночка была горда собой и мужем. И была рада, что оправдала надежды родителей.

Леночку все любили, мальчишки-сокурсники не скрывали досады и в тостах в этом признавались. Все посмеивались, одобрительно глядя на новоиспечённого мужа. Подружки ей желали огромного счастья. Все юные, прехорошенькие, все хотели такого же мужа, такую же свадьбу и быть такой же, как Леночка, – доброй, весёлой, очаровательной и счастливой хохотушкой.

Друзья Андрея пришли с жёнами, с детьми в нарядных платьицах и костюмчиках, дополняя позитивный имидж жениха. Говорили ему добрые слова, напутствовали пополнившего ряды мужей Андрея, а их жёны пели ему дифирамбы: «Какой он чуткий, как всегда готов помочь, какой хозяйственный, добрый, как его обожают наши дети, как он однажды…»

После свадьбы на рабочем столе Андрея, на самом видном месте, появилась фотография Леночки в свадебном платье. Это ещё больше подчеркнуло его европейскую ориентированность. Успешный, семейный менеджер. Just married.

Когда молодожёны уехали в Испанию, Леночка у себя на странице в Контакте, написала в статусе: «В свадебном путешествии, если что, звоните мужу». И они, естественно, обменялись ссылками – «женат на/замужем за».