- -
- 100%
- +
Глава 1
– Обходи его, обходи! Ванька! – Боровик разве что не повис над краем тренировочной площадки, высунувшись за ограду по пояс. – Он не туда смотрит! Ну-у-у!
Я усмехнулся и покачал головой, отступая. Только командира еще не хватало!
За проведенные на Пограничье недели Основа переработала достаточно маны, чтобы укрепить тело и понемногу подтянуть его к кондициям, которые хоть самую малость напоминали прежние. Сила возвращалась – чтобы уже совсем скоро выйти за доступные даже Одаренным пределы. И остаться там навсегда, а не только в короткие мгновения, когда первородное пламя внутри превращало меня в почти неуязвимого сверхчеловека, способного голыми руками остановить таежного огневолка.
Или разрубить человека надвое одним ударом.
Я стал крепче, научился лучше управляться с оружием и собственными конечностями – но и гридни не отставали. Буквально за неделю Боровик с Жихарем превратили Седого с сыновьями из лесных охотников в толковых бойцов. И явно не собирались останавливаться на достигнутом.
– А ты что стоишь? – рявкнул старик, подпрыгивая. – Помогай!
– Сейчас… Не суетись, – отозвался Рамиль.
Полина в очередной раз сотворила чудо, и здоровяк полностью оправился от раны.
Так что теперь с ним придется повозиться.
Я скользнул назад, разрывая дистанцию, и прокрутил в воздухе вырезанным из дерева молотом. Раньше сыновья Седого больше мешали друг другу, пытаясь напасть одновременно, но теперь действовали слаженно, как детали одного механизма: чуть разошлись в стороны, обступая меня с флангов, и почти синхронно двинулись вперед, поднимая оружие. Один – топор и небольшой щит, второй – здоровенный меч.
Сил Василию было не занимать, так что оружие обычного размера казалось ему несерьезным. Или парень просто отчаянно хотел подражать Рамилю – самому рослому из всей дружины, который всегда выбирал на тренировках деревяшки посолиднее.
Первым напал младший: рванул вперед, в два шага сокращая расстояние, прикрыл плечо щитом и рубанул крест-накрест. Осторожно, с дистанции – без особой надежды зацепить, скорее чтобы дать отработать брату. Я снова отступил, одновременно закручивая по площадке влево, чтобы уйти от ударной руки и заодно не подставиться под меч, которым Василий с каждым днем орудовал все проворнее.
Иван все сделал правильно – сразу после выпада ушел в глухой блок: чуть согнулся, пристроив лезвие топора на край щита. Но сил все-таки не хватило. Я ударил без лишних изысков – ткнул, выбрасывая молот сразу на длину руки и добавляя его массе свою поворотом корпуса. Дерево жалобно хрустнуло, и парня отшвырнуло и протащило по земле лопатками несколько шагов.
От первого противника я избавился – но осталось еще трое. И двое из них атаковали одновременно. Василий в лоб, явно разозлившись из-за быстрого и бесславного поражения брата, а его отец – с фланга. И Седого я, пожалуй, опасался куда больше: он не делал особых успехов в фехтовании и традиционных утренних забегах на пару-тройку километров и к тому же давно не мог похвастать молодостью и выдающейся силой мышц, зато в тактике кое-что смыслил. И опыта рукопашных боев наверняка имел втрое больше, чем у обоих его сыновей, вместе взятых.
Вот и сейчас Седой не лез на рожон, а осторожно заходил сбоку. Пригнувшись, чуть ли не стелясь к земле. Явно выжидал момент, когда здоровенный сынок примется трамбовать меня размашистыми ударами. Чтобы рывком подобраться вплотную и ткнуть в ребра одним из коротких деревянных клинков. Даже оружие выбрал соответствующее – два кинжала. Матерый искатель явно не собирался выписывать пируэты, плясать и демонстрировать чудеса владения хитрыми приемами. Зато был опасен одновременно и справа, и слева, и мне оставалось только догадываться, когда он отважится на прыжок.
Который я чуть не прозевал, засмотревшись на Василия. Парень как раз выдавал такую «мельницу», что полтора килограмма дерева гудели в воздухе не хуже смертоносной стали. В умелых руках даже тренировочное оружие запросто сломает кость, так что я на мгновение упустил Седого из виду.
И лишь краем глаза успел увидеть, как он рванул вперед, на ходу заваливаясь на одно колено и выбрасывая руку с кинжалом. Василий атаковал одновременно с отцом: шагнул вперед и рубанул. Наискось справа, лихо, на всю длину деревянного меча, чтобы я уж точно не успел отступить. Обычный человек, да еще и вооруженный неповоротливым молотом, непременно угодил бы под один из двух клинков… Точнее, из трех – списывать со счетов второе оружие Седого определенно было рановато.
Кинжал прошел буквально в волоске от моего колена. Основа вспыхнула, сжигая ману, ускоряя тело и придавая движениям запредельную для простого смертного точность. Увернувшись от выпада, я нырнул под свистнувший в воздухе меч и зацепил Василия чуть ниже колена рукоятью молота. Парень стоял крепко, но на ногах все же не удержался – покосился и рухнул, накрывая собой отца. Седой выругался и попытался было встать, чтобы продолжить схватку.
Но не успел.
– Даже не думай. Раз! – усмехнулся я, легонько ткнув его навершием молота в грудь. И заодно стукнул в бок и Василия – на тот случай, если у него тоже имелись сомнения в моей победе. – Два.
Рамиль остался один. И, видимо, решил не тянуть. Не примеривался, не выплясывал напротив с любимой секирой, даже не ходил кругами – напал сразу. То ли уже смирился с неизбежным исходом, то ли все-таки попробовал застать меня врасплох. И, конечно же, не успел: я встретил могучий удар, подставив древко молота, и на несколько мгновений мы замерли.
Рамиль напрягал все силы, пытаясь задавить если не умением, то хотя бы габаритами. Я весил раза этак в полтора меньше, и когда подошвы моих ботинок с тихим шорохом заскользили по земле, в темных глазах на мгновение мелькнула надежда.
И тут же погасла. Усмехнувшись, я с легкостью оттолкнул нависавшую над головой секиру, а потом выпустил из рук молот, присел, подхватил под колено и за ворот рубахи и молниеносным движением поднял сто с лишним килограмм мышц. Ноги Рамиля оторвались от земли, и здоровяк сердито запыхтел, пытаясь вырваться.
– Осторожнее… – простонал за спиной кто-то из сыновей Седого. – Так ведь убить можно.
В последний момент я все-таки сжалился: не швырнул беднягу на землю, а аккуратно опустил, лишь слегка приложив боком. Победа победой, но полноценный бросок, да еще и в горячке боя, запросто мог стоить Рамилю пары сломанных ребер и нескольких часов в компании Полины.
– Да уж, – сокрушенно вздохнул Боровик. – Князя вам пока не одолеть… А я говорил – разом надо, со всех сторон!
– А как? – проворчал Василий, потирая ушибленные ребра. – Он же прыткий, что твой заяц, а силищи – как у медведя. Благородная кровь, не простой человек.
– Одаренные – такие же люди, – ответил я вместо старика. – Мы тоже уязвимы. У нас тоже всего две руки и два глаза.
– И на затылке столько же, ваше сиятельство. – Седой схватил сына за руку и поднялся с земли. – Все замечаете – попробуй обмани.
– Значит, надо осторожнее. Обходить, лишний раз не подставляться… Ладно! – Я махнул рукой. – Завтра продолжим. А сейчас бегом умываться и через пять минут – стройся!
Вторая неделя сентября подходила к концу, и припозднившаяся на Пограничье осень понемногу вступала в свои права. Но днем все равно еще бывало жарко – особенно когда приходилось бегать по холмам вокруг Гром-камня или тренироваться с дружиной, сражаясь в одиночку против троих, четверых или всех сразу. Пока остальные толклись у душевых в гриднице, я прошелся до кузни, на ходу стащив через голову мокрую от пота рубаху, подхватил с земли ведро и окатил верхнюю половину туловища. Вода вцепилась в кожу острыми коготками холода, зато усталость тут же смыло вместе с пылью.
Мелькнула мысль немного повозиться с контуром или прогуляться до подземелья господского дома, чтобы полетать по окрестностям, но сегодня гридни управились быстрее обычного: не успел я вытереться и натянуть свежую рубаху, как они уже стояли в шеренгу вдоль края тренировочной площадки. Плечом к плечу. Без штуцеров, но в начищенных до блеска ботинках и портупее. И облаченные в новенький, только-только привезенный из Тосны камуфляж. Не последнего образца, в котором щеголяла дружина из Гатчины и Извары, а чуть постарше. Мы с дядей рассудили, что темно-зеленая рябь с желтыми и коричневыми вкраплениями для осени в Тайге годится лучше. Крой слегка напоминал солдатские кителя – старые, чуть ли не тридцатилетней давности, зато среди деревьев и травы эта форма маскировала куда лучше, чем новомодные куртки и штаны зубовских.
Да и стоила вдвое дешевле – а об этом пока еще приходилось думать.
Гридней было восемь – не считая дозорных на заимке и оставшегося в тени господского дома Боровика, который совмещал службу с работой плотника и поэтому в последнее время одевался как попало, чтобы ненароком не испортить обновку. Я неторопливо прошелся перед строем, заложив руки за спину, и думал даже приободрить свое уставшее воинство небольшой речью.
Но сказать так ничего и не успел. За деревьями послышался шум мотора, потом в воздухе повис протяжный гудок, и через несколько мгновений из-за гаража за махиной Гром-камня показалась морда грузовика. Видавшая виды техника выплюнула из трубы за кабиной черный дым, взревела и неторопливо покатилась в нашу сторону.
А следом за ней – еще две таких же машины, доверху груженные бревнами и досками.
– Ух-х-х… И кого там черт принес? – Боровик подслеповато прищурился и прикрыл глаза рукой от солнца, разглядывая лесовозы. – Откуда их столько?
Я с удовольствием задал бы тот же вопрос. Благо было кому: Жихарь куда-то испарился еще до завтрака, отсутствовал полдня, прогуляв тренировку, а теперь вдруг появился с целой колонной и махал мне сквозь стекло кабины.
– Ваше сиятельство! – радостно завопил он, на ходу выпрыгивая из грузовика. – Ваше сиятельство, не извольте ругаться!
– Ругаться буду потом. За все и сразу. – Я сложил руки на груди. – Сначала рассказывай, что это такое.
– Это? Так с лесопилки же – бревна, доски… – Жихарь растерянно оглянулся. И, снова заулыбавшись, принялся пояснять: – Его сиятельство Ольгерд Святославович велел.
– Да это как раз понятно – больше-то некому. Велел… – Я задумчиво прошелся взглядом по грузовикам. Дерева на них был столько, что стальные пластины рессор под кузовами почти распрямились от веса. – И куда нам столько? И чем платить за такое богатство?
– А платить, ваше сиятельство, не надо, – отозвался Жихарь.
– Это уж мне виднее. И так долгов хватает. – Я поморщился. – Но не обратно же отправлять… Ладно, сходи к Полине, возьми, сколько надо, и отвези.
– Никак нет, ваше сиятельство. Ольгерд Святославович велел передать: мол, я сам Игорю Даниловичу теперь по гроб должен. Пусть забирает, ему сейчас на строительство много надо. Больше нечем – значит, хоть так помогу. А если будет отказываться – обижусь сильно. И лично приеду бока намять – не посмотрю, что князь! – Жихарь заметил мой суровый взгляд и поспешил уточнить: – Ну, это он так сказал… И в гости зовет, ваше сиятельство. Жду, говорит, с нетерпением!
– Матерь с вами. С обоими. – Я улыбнулся, разворачиваясь к дружине, вытянул руку в сторону коровников под горой и уже во весь голос рявкнул: – Значит, так: переодевайтесь в рабочее и выгружайте вон там! Потом разберемся, что со всем этим делать.
– Да ясно что, ваше сиятельство, – строить надо. – Доселе молчавший Боровик подскочил ко мне, оттирая плечом Жихаря. – Только людей не хватает. Мне еще бы хоть пару рукастых…
– Зачем? Сам же говорил – троих достаточно.
– Так это когда было. А теперь сами видите, сколько нам леса навезли. Это обтесать, напилить надо, потом сложить… – Боровик запустил пятерню в длинную седую бороду. – Внутри-то можно хоть зимой доделать, хоть когда – хлеба не просит. А сруб надо до холодов ставить и конопатить. И крышу, ваше сиятельство, тоже надо. Недели через две уже дожди начнутся, а под дождем – какая работа?
– Какая… Не очень работа, – вздохнул я, представив, насколько «похудеет» казна Гром-камня, когда мы закончим хотя бы с самым необходимым. – Двух человек – бери. Но не больше. А бревна таскать, если что, я и сам могу.
– Да как можно, ваше сиятельство? – В голосе Боровика прорезалось смущение, будто старику вдруг стало стыдно за собственную настырность. – Не дело князю…
– Не дело князю без работы сидеть, пока другие пашут, – отрезал я. И развернулся к дому. – Ладно, принимай тут все, а я пока с Олегом Михайловичем… побеседую.
Дядя стоял на крыльце уже минут пять. И терпеливо ждал, хоть наверняка тоже был не против заполучить меня и нагрузить каким-нибудь запредельно важным вопросом.
– Смотрю, осваиваешься уже. Командуешь, распоряжаешься, – усмехнулся он, когда я поднялся по ступенькам. – Прямо настоящий князь.
Я так до конца и не понял, что дядя имел в виду. Точнее, чего хотел – то ли похвалить за хватку и успехи в делах, то ли намекнуть, кто тут на самом деле старший Костров, пусть даже и без титула, Основы и сверхчеловеческих способностей Одаренного.
– Что, ревнуешь? – Я прищурился. – Или без меня лучше было?
– Без тебя… Да никак без тебя не было, Игорек. – Дядя отвел взгляд. – В Гром-камне Костров должен сидеть. Настоящий князь, а не… В общем, сам понимаешь.
– Костровых тут теперь два. – Я потянул на себя дверь и ступил через порог. – А точнее – даже пять, если всех сосчитать.
– Да я не о том. Род без князя – он ведь как курица без головы. Побегать, может, и побегает, только недолго. – Дядя шагнул следом. – А потом загнется. И поэтому наследник нужен правильный. Одаренный. Катюшка с Полиной стараются, как могут. И Анна Федоровна еще в силе пока, но это все равно не то. Их сама земля не примет. Теперь понимаешь?
– Честно – не очень, – признался я.
– Ну так по сторонам-то погляди. – Дядя шагнул к ближайшему окну и чуть оттянул занавеску вправо. – Костровы на этом холме уже, считай, тысячу лет сидят. И когда отец твой погиб, у сосен хвоя желтеть начала. Трава все лето, считай, еле росла. А как ты появился – так поперла, что теперь знай коси!
– Верно. – Я посмотрел сквозь стекло наружу – туда, где кто-то из прислуги как раз воевал с сорняками у фундамента гридницы. – А я думал, это у вас просто осень такая на Пограничье… яркая.
– Не просто, – буркнул дядя. – Проснулась усадьба, а за ней и Отрадное, и вся вотчина потянется. Не зря, выходит, я тебя из Новгорода сюда привез. На родной земле и Дар совсем другой становится – как бы не вдвое крепче. Может, ты пока не чувствуешь, но я-то вижу. Вчера, помнится, заглянул в подвал, – дядя посмотрел вниз и легонько топнул ногой по полу, – а там жив-камень в алтаре весь переливается. Так светит, что аж с лестницы видно. Сильный в тебе аспект, Игорек, хоть и не наш обычный.
Я молча улыбнулся. Вряд ли дядя сумел бы понять принцип работы трехкомпонентного энергетического контура – до этих знаний даже сильнейшим из местных ученых умов еще оставалось лет пятьсот, не меньше. Но суть понял верно: магия Гром-камня понемногу подзаряжалась от первородного пламени и с каждым днем становилась все сильнее.
– Ну да ладно. Это все так, само собой происходит. – Дядя махнул рукой и поинтересовался: – А ты-то что делать собираешься?
– Думал переодеться. – Я взглянул на лестницу наверх. – Потом взять твоего «козлика» и Жихаря с Рамилем и за Неву прокатиться. Давно в Тайге не был – мало ли что там за это время случилось. Заимку проведать надо бы. Дозорных сменить.
– Думал, значит, – повторил дядя, слегка нахмурившись. – А теперь чего думаешь?
– Теперь думаю, что надо Ольгерда Станиславовича навестить. Он, конечно, мужик хороший и правильный, но просто так три грузовика отправлять не стал бы. Там одного бензина сожгли прилично, я уж про сами бревна не говорю. – Я снова посмотрел в окно, провожая взглядом укатившие к коровнику под холмом машины. – И в гости зовет не просто так.
Глава 2
– Игорь, я… – Горчаков чуть сдвинул брови. – В общем, спасибо, что приехал.
– А как тут не приехать, Ольгерд Святославович. – Я пожал плечами. – Соседям надо помогать. Вы же помогаете.
Всю дорогу от Ижоры, куда я заявился на одном из лесовозов, мы почти не разговаривали. Перекинулись разве что парочкой ничего не значащих фраз: про погоду, про осень в Тайге – даже не вспомнили мой поединок с Мамаевым, хотя о нем наверняка болтало все Пограничье. Слухи летели чуть ли не быстрее пули, выпущенной из штуцера, и уже до Отрадного история дошла в настолько измененном виде, что я и сам бы не поверил, что был ее непосредственным участником, – если бы не взгляды местных, одновременно восхищенные и боязливые.
Фантазия рассказчиков уже пририсовала мне огонь в глазах, огромные мускулы и полный набор фамильных татуировок – как у дяди.
Впрочем, Горчаков лично был всему свидетелем, так что в подробностях уж точно не нуждался. Он наверняка позвал меня в гости вовсе не для праздных бесед… но почему-то всю дорогу молчал. И только когда его внедорожник свернул с грунтовки к реке, на которой стояла лесопилка – наконец заговорил.
– Да это я так… – Горчаков махнул рукой. – Мой род у тебя в долгу – и не знаю, смогу ли я выплатить его хоть когда-нибудь.
– А я, в свою очередь, и не жду какой-то особенной благодарности, – усмехнулся я. – Но раз уж появился повод навестить вас лично – почему бы им не воспользоваться?
– Ты это… Не подумай, что я это нарочно, – хмуро отозвался Горчаков. – Чтобы тебя сюда затащить поскорее.
Старик наверняка кривил душой… слегка. Или даже не очень слегка: щедрое и, что куда важнее, своевременное подношение не то чтобы сразу делало меня должником, однако по меньшей мере обязывало нанести визит вежливости. Горчаков, хоть и строил из себя простака, достаточно смыслил в этикете. И ждал меня со дня на день.
Но теперь, когда я явился, – никак не мог заставить себя перейти к делу.
– Да ладно уж вам, Ольгерд Святославович. – Я с улыбкой взялся за ручку на двери. – Нарочно, не нарочно… Все ж мы люди. А если у вас чего-то стряслось – так говорите сразу. Не просто ж так мы сюда приехали.
Горчаков глянул на меня исподлобья и протяжно вздохнул. Его явно бы куда больше устроило, случись этот разговор чуть позже и как бы невзначай, однако я тянуть не собирался. Хотя бы потому, что упрямый и гордый старик вполне мог ограничиться бесполезными расшаркиваниями.
А дело у него было серьезное – иначе бы не сидел всю дорогу как на иголках.
– Даже сильному не стоит стыдиться просить помощи, – глубокомысленным тоном изрек я, выбираясь из машины с ножнами в руках. – Тем более – у друга.
Такое обращение явно понравилось Горчакову больше, чем по имени-отчеству или даже учтиво-доброжелательное «сосед». Он кивнул, заулыбался и будто бы слегка выдохнул. Впрочем, ненадолго – стоило нам пройти несколько шагов вдоль реки, как его лицо снова помрачнело.
– Тут, Игорь, понимаешь, какое дело… Странное, – проговорил он. Медленно, осторожно подбирая каждое слово. – Пойдем покажу. Только лесопилку сначала проверим.
Судя по звукам, доносившимся из здоровенного сарая с просевшей крышей, работа уже шла полным ходом. Прямо перед ним река чуть сужалась, упираясь в плотину в семь-восемь метров шириной, за которой вода срывалась вниз плотным потоком. Перепад высоты оказался совсем небольшой, и все же его было достаточно, чтобы вращать огромное деревянное колесо. Которое, похоже, и приводило в действие маховик и прочие механизмы внутри.
За ветхими стенами что-то перекатывалось, то и дело громыхая, и металл вгрызался в бревно без особой спешки – мерно и чуть прерывисто, со странным характерным звуком, который одновременно казался и монотонным, и живым. На мгновение я даже успел подумать, что вместо вала и какой-нибудь шестеренчатой передачи там сидит великан и орудует пилой в два моих роста…
Ну, или несколько великанов.
Архаичный механизм. Немыслимо древний, как легенды о конунгах и ледяных гигантах, и такой же надежный. Хотя бы потому, что ломаться в нем было, в сущности, и нечему. Горчаков получил лесопилку в наследство от отца. Тот – от своего отца… И ни один из ижорских князей, похоже, так и не озаботился модернизацией кормилицы рода.
Лет этак за пятьдесят-семьдесят – примерно на столько выглядели плотина, колесо, сам сарай и постройки вокруг.
– А чего электричество не протянете? – поинтересовался я. – У Белозерского в Новгороде две угольных станции. Да и тут, поближе, на Луге казенная стоит…
– А ты посчитай, сколько тут до Луги. Да и от Ижоры – километров семь, получается. Столбы ставить, провода, трансформатор… – Горчаков недовольно нахмурился, но продолжил уже спокойно: – Дорого, Игорь. Да и страшно все это трогать, если честно. Пока работает, а начнешь делать – развалится.
Я бы не поленился намекнуть, что лесопилка и так может рухнуть чуть ли не в любой момент, но вряд ли меня позвали сюда обсуждать электрификацию и прочие перспективы развития соседской вотчины. На эту роль куда лучше бы сгодились дядя, Полина или даже Жихарь – с его-то неуемной энергией.
Однако старик желал видеть меня.
– Давай-ка за Славянку пройдемся, – проговорил он. – Прямо по плотине. Только аккуратно, тут хлипкое все – ногу не сломай.
Древняя конструкция действительно скрипела при каждом шаге, однако без труда выдержала и меня, и гиганта Горчакова, и через несколько мгновений мы сошли на тот берег реки. Рабочие – два голых по пояс загорелых мужика – помахали нам со стороны лесопилки и снова потащили к сараю здоровенное бревно, не дожидаясь ответа. Видимо, в последнее время хозяин бывал здесь нередко.
Интересно – зачем?
– Опять заросло все. – Горчаков достал из петли на поясе топор и принялся на ходу рубить молодые деревца, расчищая дорогу. – Тайга близко, в земле силы много – поэтому и прет, как не знаю что… Месяц назад тут, считай, как поле было.
Я огляделся по сторонам. Место действительно казалось почти диким, хотя рабочие с лесопилки – а может, и сам старик с дружиной – наверняка регулярно срезали тут всю поросль подчистую. Когда мы чуть отошли от берега и шум реки со скрипом колеса стихли за спиной, лес тут же навалился со всех сторон. И единственным, что еще напоминало о присутствии здесь человека, осталась дорога. Даже не полноценная грунтовка, а, скорее, широкая тропа, по которой смог бы протиснуться разве что не самый большой внедорожник, но уж точно не грузовик.
– Тут-то лес не валят почти – одна осина. Ну, еще ольха с березой попадаются, – пояснил Горчаков, легонько стукнув рукоятью топора по стволу справа от дороги. – За сосной дальше ехать надо, вниз по течению. К самой Тайге.
– Понятно, – кивнул я. – А здесь мы тогда, получается, чего забыли?
– Скоро увидишь. Тут недалеко.
Судя по мрачной и недовольной физиономии, старику нисколько не хотелось даже разговаривать – и уж тем более заниматься всеми этими делами. Но я уже успел прикинуть, где мы находимся, и, кажется, понемногу начинал соображать, что именно может твориться в лесу за Славянкой, буквально в паре километров от границы с вотчиной Зубовых.
И оставлять это без внимания, пожалуй, не стоило.
– Стой. – Горчаков осторожно поймал меня за рукав камуфляжной куртки и принялся оглядываться по сторонам. – Да куда ж она подевалась?
И будто в ответ на его слова где-то неподалеку раздался едва слышный свист, за которым тут же последовал торопливый хруст веток. Молодая поросль у дороги впереди расступилась, и нам навстречу вышла знакомая фигурка в охотничьем костюме.
Том же самом, что и в день нашей первой встречи, – только на этот раз Елена закатала рукава чуть ли не по локоть. Видимо, бродить по лесу в солнечный день оказалось слишком жарко.
– Доброго дня, ваше сиятельство! – Я изобразил учтивый поклон. – Не ожидал вас здесь увидеть.
– А где же мне еще быть? – улыбнулась Елена. – И можешь называть меня на «ты». Отец не станет возражать.
Я тоже не возражал. Но все-таки не удержался от соблазна шагнуть вперед, поймать неожиданно прохладную руку и легонько приложиться к ней губами, еще раз поклонившись. Не знаю, что там насчет местных нравов, но князю, главе рода и выпускнику новгородского кадетского корпуса положено вести себя… как положено – вне зависимости от места и ситуации.
Этикет есть этикет – даже в Тайге.
Сама Елена ничего против не имела. И не спешила убирать руку, разве что слегка покраснела. А вот Горчакова мои расшаркивания, похоже, впечатлили совсем не в нужную сторону.
– Ну хватит вам любезничать, – буркнул он. – Пойдем, а то уж скоро темнеть начнет.
– Пойдем. – Я поправил висевшие на спине ножны с Разлучником. – Может, наконец, расскажете, что тут у вас случилось?