- -
- 100%
- +
Глава 1
Этери
Противный писк резко ворвался в спящее сознание и все никак не желал заканчиваться. С каждым пройденным мгновением становился только громче и нетерпимей, постепенно изживая из разума остатки сонной неги, вынуждая открыть глаза и осмотреться.
Вокруг темно.
И неожиданно тихо.
Показалось, что ли, спросонья?
Увы.
Звук повторился.
На прикроватной тумбочке рядом со мной засветился экран мобильника, оповещая о входящем звонке от мамы.
Вот что за привычка названивать по ночам, чтобы проверить, дома ли я нахожусь?
Надоела со своим тотальным контролем.
С раздражением сбросила звонок, чуть подумала и вовсе отключила телефон.
Потом конечно попадет, но сейчас я зато высплюсь!
Или нет.
Стоило только устроиться поудобнее в постели, как за спиной кто-то пошевелился.
Еще через мгновение на талию легла чья-то рука, придвинув меня ближе к ее обладателю.
Что за?..
Первая мысль, что это кто-то из подруг, разбилась о силу обнимающего меня. Да и сама ладонь слишком большая для девичьей. Поняла это, когда она легла на мою грудь и сжала, прежде чем замереть в таком положении.
М-ма-ма…
Кто это?
Кто-то из ребят, помимо девчонок, остался с ночевкой и пришел ко мне, перепутав с гостевой спальней?
Ну тогда я ему сейчас с удовольствием об этом напомню!
Я уже открыла рот, чтобы высказаться, когда по комнате разлилась мелодия похоронного марша. И все бы ничего, но я прекрасно знала, на чьем телефоне установлен такой специфический сигнал.
Да нет, быть не может!
Что бы этому человеку делать в моем доме, да еще в моей спальне и постели?!
Бред же полнейший!
В насмешку моим последним мыслям лежащий за спиной вновь зашевелился, прижался крепче, сжал грудь и наконец выпустил ее из ладони. Но прежде чем я облегченно выдохнула, его ладонь сместилась ниже, надавила на живот, а затем вовсе легла туда, где еще ни один мужчина не бывал. И самое ужасное, что я лишь тогда поняла, что ко всему прочему пребываю без одежды. Задранная до подбородка футболка не в счет. Ведь в остальном на мне даже трусов не было!
Да что происходит?!
Собиралась спросить.
Но не спросила.
Еще недавно бездействующие пальцы пошевелились, породив между моих ног доселе неизвестное ощущение. Настолько приятное, что я как вдохнула, так и не выдохнула. Замерла. Волна порочно-острого удовольствия настолько неожиданно прострелила низ живота, что я просто не могла ей противостоять. А если бы и собиралась, все равно не получилось. Потому что за нею последовала еще одна, куда ярче предыдущей. Я только и смогла что кое-как втянуть в себя воздух, прежде чем вновь затаила дыхание. На этот раз виной всему горячее дыхание. Оно коснулось затылочной части, породив в том месте толпу мурашек. Они шустро побежали вдоль всего позвоночника, задели, кажется, все нервные окончания, и закончили свой путь там, где по-прежнему властвовали мужские пальцы, добавив прежнему удовольствию больше остроты.
О. Мой. Бог.
Что он творит?
Совсем, что ли?!
Берега попутал…
А я?
Почему я не останавливаю его?
Позволяю прикасаться к себе подобным образом…
Тому, с кем даже в мыслях не стоило такое представлять, не говоря уже о том, чтобы в жизнь воплощать.
– Ас… Аса… тиани… – выдыхаю в попытке образумить мужчину.
Или скорее себя.
А лучше нас обоих.
Но голос настолько тихий, невнятный, больше похож на писк, что он вряд ли понимает, что я говорю. Скорее принимает за поощрение. Пальцы скользят дальше, раскрывают, надавливают. Совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы меня захлестнуло ощущением неизбежного падения в пропасть. Нет, не срываюсь в нее. Пока. Вишу над ней, едва удерживаясь на краю за тонкую нить воли. Вот-вот оборвется.
– Ильяс… – предпринимаю новую попытку образумить мужчину.
Безрезультатно.
Если и слышит, то все равно не внимает моим словам, продолжая доводить меня до исступления своими чересчур откровенными действиями. Воля окончательно ломается под таким натиском. Я все-таки лечу в бездну бесконечного удовольствия, сотканную для меня самим Асатиани. Вместе с резким толчком его пальцев внутрь моего тела.
– Ильяс… – выдыхаю с криком-стоном.
Волос касается его вторая рука, сжимает в своем кулаке, вынуждает запрокинуть голову, открыть доступ к шее. Тонкую кожу обжигает горячее дыхание, и вкупе с тем, что творит другая ладонь, это ощущается как приговор.
Он не целует, сразу втягивает в себя кожу в месте, где бьется мой сошедший с ума пульс, и этого хватает, чтобы желание окончательно потеснило разум и волю. Лишило последних остатков сопротивления. И когда ягодиц касается твердая горячая плоть, оставляя на коже липкий след, я только теснее прижимаюсь к лежащему за моей спиной.
Где-то на задворках разума все-таки мелькает последняя мысль, что я должна прекратить. Но это слишком далеко и не важно. Забывается под натиском уверенных толчков мужских пальцев в меня и нового поцелуя-укуса. Захлебываюсь в ощущениях все более растущего удовольствия. Вот-вот погребет под собой. Вместе с тяжестью чужого веса на мне, когда Ильяс переворачивается и вынуждает лечь на живот меня. Я сама приподнимаю бедра, чтобы ему было удобнее продолжать свои ласки, в которых я сейчас нуждаюсь, как наркоман в новой дозе.
Ильяс стаскивает с меня футболку свободной рукой и что-то шепчет на грузинском, но я едва разбираю. Слишком громко стучит в висках пульс. Громче него только мои стоны, которые я больше не в силах сдерживать. А ему и того мало. Он ускоряет свои движения во мне, и все, что я могу, это подаваться навстречу его действиям, уткнувшись лицом в подушку, и задыхаться от растущего во всем теле напряжения. Мышцы сводит, пальцы на ногах поджимаются, и когда Ильяс помимо всего прочего давит на клитор, так нужно и правильно, меня наизнанку выворачивает в тот же миг. Острая волна удовольствия выгибает меня навстречу горячему телу за спиной, внутренние мышцы начинают сжиматься вокруг мужских пальцев так интенсивно, что перед глазами темнеет на мгновение. До звона в ушах.
И не сразу я понимаю, что звон – это не звон вовсе. Точнее не тот, который можно ожидать. Входной звонок. Кто-то пришел. Так не вовремя. И вместе с тем меня как ледяной водой окатывает, возвращая в реальность, где я лежу под мужчиной абсолютно голая, а он собирается завершить начатое.
– Нет! – выкрикиваю, подаваясь резко вперед.
Ударяюсь макушкой в стену впереди, но плевать.
Я уже достаточно пришла в себя, чтобы осознавать все свое грехопадение и стремиться предотвратить его окончание.
Конечно, мужчина не доволен таким поворотом.
За спиной слышится хлопок и тьму спальни озаряет тусклый свет ночника откуда-то сбоку. И все бы ничего, но это не мой ночник, не моя спальня, и я нахожусь совсем не у себя дома.
Ой, мама…
Глава 2
Сижу. Смотрю в черные глаза мужчины и прям чувствую, как меня заливает краской стыда и смущения от воспоминаний о том, что еще недавно происходило между нами. Ноющее ощущение между ног от недополученного удовольствия усугубляет мое состояние. Как и не утихающая жажда в ответном взоре наравне с непроходящим стояком. На который я очень старалась не пялиться.
Старалась.
Но взгляд позорно нет-нет, да съезжал вниз.
Никогда прежде не видела голых мужчин.
А посмотреть было на что. И без его возбуждения.
Широкие плечи, сильные руки, прокачанные грудные мышцы, рельефный пресс…
И да, взгляд опять против воли уткнулся туда, где все большое и твердое.
Да блин!
Сколько можно?
Туда пялиться…
Вот только я не решаюсь попросить Ильяса прикрыться. Как и не прошу подать мне лежащую рядом с ним футболку, которую он с меня успел стащить чуть раньше, или слезть с одеяла и позволить мне в него завернуться. Почему-то кажется, если заговорю, все станет только хуже. Вот и молчу. В какой-то момент не выдерживаю, первая опускаю взгляд. Смотрю на свои ладони, а в голове назойливо бьется мысль о том, что лучше бы не было этого звонка. Глядишь, я бы потом проснулась и не вспомнила ни о чем, приняв реальность за сон.
Глупая мысль.
Такое за сон точно принять не получилось бы. Как не получалось сейчас. Настойчивая трель звонка тому лишнее подтверждение. Не знаю, кто там столь яро рвался в квартиру, но Ильяс не спешил идти открывать гостю дверь.
Сидел, угрюмо смотрел на меня, до хруста сжимая-разжимая покоящиеся на коленях кулаки, и явно думал что-то нехорошее. Хотя я вроде как ни в чем особо не провинилась, если так подумать. Просто слишком неадекватно среагировала на его действия спросонья.
В конце концов, меня до него раньше не соблазнял никто никогда.
Наверное, можно на этом фоне простить мое легкомыслие.
Ведь можно, правда?
Или стоит признать официально свое грехопадение?
Я ведь и правда падшая. Позволила мужчине к себе прикоснуться до свадьбы. Причем даже не жениху. Тому, на кого никогда до этого не смотрела в подобном ключе. Ильяс всегда был просто другом старшего брата, не более. А теперь…
– Так. Ладно. Ситуация неприятная, но не смертельная, – заговорил он по ощущениям вечность спустя, потерев ладонью лицо. – Твоя девственность на месте, а значит не о чем переживать. Все остальное… Никто не узнает. Ни твои родители. Ни твой жених. Ни кто-то еще. Останется здесь, между нами. А там и вовсе скоро забудется. Так что не о чем переживать.
Кого из нас двоих убеждал в этом на самом деле – вопрос.
Тем более, меня его слова совсем не успокоили.
Воображение позорно отказывалось воспроизводить такие откровения с участием Тенгиза.
Да и как такое возможно, если меня до сих пор не отпустило желание закончить начатое с самим Ильясом?
И по его словам я потом вот также легко еще и с другим захочу?
Настолько я испорченная, по его мнению?
Могу легко забыть случившееся между нами и продолжить жить дальше, как ни в чем не бывало…
Девственность же на месте.
А если бы нет?
Чтобы он сказал тогда?
Тоже предложил бы забыть?
Или что?
Чтобы он стал делать тогда?
Все эти вопросы так и вертелись на языке, но я ни одного из них не озвучила.
Какая разница?
Девственность же на месте!
Чуть не скривилась на последнюю мысль.
А еще почему-то стало очень обидно.
Получалось, для него и правда ничего особенного не произошло.
Хотя о чем это я?
Все ведь вышло совсем случайно. Спросонья. А не по согласию и знанию.
Да и, если так подумать, все произошедшее – моя вина.
Я спровоцировала данную ситуацию.
Не поведи я себя накануне столь безрассудно, позволив одноклассникам напоить себя, не обратись я к нему за помощью, чтобы избежать взбучки от родителей, не случилось бы всего этого. Не привез бы он меня к себе, не уложил в свою постель. Он ведь всего лишь здоровый мужчина, со своими потребностями. Как еще он должен был реагировать на полуголую девушку рядом? Вполне закономерное поведение. Но как же противно. От самой себя в первую очередь. Вот и кивнула согласно на его слова.
– Вот и умница, – похвалил Ильяс меня. – Поспи еще тогда. У тебя еще пара часов есть на это. Я тебя разбужу.
Еще одна побудка?
Когда из памяти первая не стерлась…
Продолжала настойчиво проигрывать каждое пережитое мгновение в объятиях Асатиани.
– Нет! – поспешила отказаться я от сделанного предложения, по-прежнему не глядя на него. – Я уйду сейчас. Не хочу, чтобы кто-то видел меня выходящей из твоей квартиры с утра пораньше.
И мне не придется дальше краснеть в его обществе.
Ильяс был против. Это отражалось во всем его виде. Но промолчал. Хотя то больше заслуга входящего телефонного звонка. Да и в дверь продолжали настойчиво ломиться. Правда при виде абонента мое сердце замерло, а затем, сделав последний толчок, резко ухнуло вниз.
Дамир.
Мой старший брат.
Это он к нему пришел?!
Сюда…
Где я…
Что я там говорила про уйти?
Спасибо, обойдусь!
Лучше еще здесь посижу.
Кажется, о чем-то таком примерно подумал и Ильяс. Нахмурился. Бросил на меня короткий взгляд и принял вызов.
– Слушаю, – поздоровался по-обыкновение коротко.
Вчера мне то же самое ответил, когда я ему звонила с просьбой забрать меня с выпускного.
Опять стало стыдно.
Стоило только вспомнить, в каком виде я предстала перед ним, когда он за мной приехал. Странно, что вообще помог и не сдал такую брату, а к себе привез, позволил отоспаться. И не только.
Кажется, мне было очень не хорошо. Настолько, что Ильясу пришлось меня умывать и переодевать.
Ооо, какой кошмар!
Никогда больше пить не буду!
Даже самые слабенькие коктейли!
Ильяс, заметив изменения в моем поведении, вопросительно выгнул брови, отчего я покраснела еще больше.
– Плохо? – поинтересовался почти беззвучно.
Покачала головой и отвернулась, обхватив себя руками за плечи, частично скрывая, наконец, свою наготу. Заметила, как мужчина нахмурился, а затем поднялся с кровати и перекинул мне свою футболку, в которой я спала. Поймала ее почти не глядя. Чтобы тут же позабыть о ней. Вообще обо всем. Как открыла рот, чтобы поблагодарить его за пусть и своеобразную, но заботу, так и замерла, разглядывая совершенное нагое тело передо мной.
Вот за что он так со мной?
Ильяс потягивался, а я как дурочка взгляда от него не могла отвести. Все пялилась и пялилась.
На то, как перекатываются мышцы под смуглой кожей. Так и манят прикоснуться, чтобы убедиться в их наличии и крепости.
Хотя мне-то в этом точно не нужно убеждаться.
Я лично видела, как Асатиани с одного удара отправляет противника в нокаут. Почти не напрягаясь.
Правда раньше он всегда был одет в такие моменты.
Теперь же я могла с легкостью рассмотреть его со всех сторон, до самого последнего шрама. А они были. И не два или три. Самый заметный на груди. Пересекал ее по диагонали от правого плеча до левого бока. Следующими бросились в глаза те, что на левом плече расположились в ряд сверху вниз, будто зазубрины на память кто оставил. Другие, менее заметные, обнаружились на ногах. Меня так и тянуло провести по каждой полоске пальцами, и расспросить, откуда они, но конечно же ничего такого я не сделала. Хотя пальцы так и зудели воплотить это мое желание в реальность. Пришлось сжимать ладони в кулаки, чтобы не сотворить подобную глупость. Тем более…
– Я не один, – привел в себя голос Ильяса и ответный пристальный взгляд.
В очередной раз покраснела, пойманная с поличным.
Да что ж такое-то!
Откуда во мне эта неприличная сторона взялась?
Что я теперь пялюсь на голых мужиков, даже не попытавшись сделать вид, что это не так.
Будто я – не я.
Зато вот у Ильяса такта нашлось куда больше, наклонился, подхватил с пола свои серые штаны и направился прочь из комнаты. Позволив вдоволь полюбоваться на него со спины. Ну да, спереди-то я его уже всего рассмотрела, теперь нужно и вид сзади заценить. С такими круглыми и аппетитными ягодицами. Которые я теперь едва ли когда-нибудь смогу забыть.
О. Боже!
Этери, это еще что за мысли?!
Совсем что ли свихнулась на фоне стресса?
У тебя вообще-то жених есть!
И тело у него вряд ли хуже, с учетом, сколько времени он тратит на зал.
Вот только жениха еще не скоро получится рассмотреть, а Ильяс здесь, совсем рядом…
Точнее, уже нет.
Одна я в комнате.
Лишь голос слышно из соседней комнаты.
– Хорошо. Проверю, – донеслось наравне с возвращающимися шагами.
Тут же опомнилась и поспешила, наконец, одеться в предложенную футболку, которая по размеру сошла за достаточно длинную сорочку.
– Оделась уже? Отлично, – тут же послышался от двери голос мужчины.
Он, к слову, тоже оделся.
Ну как оделся – в одни штаны.
И почему-то такой полуголый вид привел меня в еще большее замешательство и смущение.
Да что ж такое-то!
Нужно переставать пялиться на него.
И вообще бежать из его дома.
Только сперва узнать, где мое выпускное платье.
Но вместо этого я поинтересовалась другим:
– Зачем звонил Дамир?
– Твоя мать тебя потеряла, попросила твоего брата проверить, почему ты звонки сбрасываешь…
Не договорил. Но мне и не нужно слышать, чтобы знать продолжение.
– Он… знает? – только и уточнила.
Шею как в тиски сжало. Воздуха стало не хватать. Стоило только представить, что будет, если и правда знает…
Я попала.
По полной.
Родители от меня отрекутся, братья тоже отвернутся, и жениху я стану сразу не нужна. Не говоря уже об остальных родственниках…
Всех опозорила.
– Этери! – раздалось громкое над ухом.
Меня встряхнули за плечи сильные руки.
Кое-как сфокусировала взгляд на Ильясе.
– Успокойся, – произнес он спокойно.
Успокойся?
Успокойся?!
Да как тут можно успокоиться?!!
Я же теперь…
– Я ему ничего не сказал, – добавил Ильяс хмуро. – Он не знает.
В противовес голосовой мрачности его ладони ласково легли мне на щеки, большие пальцы бережно провели по скулам, и я буквально растворилась в этом ощущении нежности. Захлебнулась им. Им и тем, с какой заботой смотрели его глаза.
– Никто ничего не узнает. Не бойся.
И я поверила.
Вот так просто.
С его двух простых слов.
Не бойся.
Рядом с ним и правда не страшно.
Или я просто снова себе придумываю, как обычно.
– Вот так, умница, дыши глубже, – улыбнулся он успокаивающе.
Он улыбнулся, а я… пропала.
Ни разу до этого не видела его улыбающимся.
Ильяс Асатиани вообще не любитель демонстрировать эмоции, тем более положительные. А тут… И не он будто. Так резко преобразились черты его лица. Повеяло теплом и домашним уютом.
– Спасибо, – поблагодарила от всей души. – Спасибо тебе.
Ильяс в ответ покачал головой и погладил по голове, как маленькую.
– Тебе пора собираться, – вздохнул, отстраняясь. – Душ там, – ткнул в едва приметную дверь у выхода из комнаты. – Платье твое тоже уже доставили из химчистки. Принесу сюда. Как соберешься, иди на кухню.
Сказал и ушел.
Оставив меня сидеть на кровати, смотреть ему вслед, с чувством глубочайшего сожаления. Откуда оно взялось? Не знаю. И знать не хочу. Он прав, нужно уже брать себя в руки и возвращаться к прежней жизни. Никто ничего не узнает, а значит переживать не о чем. И лучше тоже все просто забыть. Как если бы никогда ничего не происходило между нами.
Глава 3
Душ я принимала быстро. Дольше не решалась выйти из ванной. Все боялась нарваться на Ильяса, который обещался принести мне платье. Мало ли… Вдруг он его именно в этот момент притащит?
Хотя бояться по сути уже и нечего. Всю видел. А сейчас я вообще полотенцем скрыта. Оно у Ильяса большое, я в него аж два раза смогла завернуться, укутавшись от груди и почти до самых колен. И чего я тогда боюсь? Вот да, пойду.
И пошла.
В пустую комнату.
На кровати и правда лежало мое платье. Чистый выглаженный шелк пудрового оттенка ярким пятном выделялся на фоне черной обстановки и неприбранной постели. И я не удержалась. Отложила платье на стоящее рядом одно из двух кожаное кресло и принялась расправлять одеяло. Покрывала не было, или я не нашла, не знаю, поэтому напоследок просто взбила подушки и аккуратно устроила их у самого изголовья.
Недолгое и в чем-то бестолковое занятие принесло долгожданное успокоение. А после того, как я переоделась, во мне и вовсе прибавилось уверенности.
Бледно-розовая ткань приятно скользнула по чистому телу, и я невольно улыбнулась, вспомнив, как долго упрашивала родителей позволить мне надеть именно его. В стиле ампир, оно выгодно подчеркивало мою полную грудь и стройную фигуру, в частности бедра, поэтому папа был категорически против такого наряда. Как ни странно, меня поддержала мама. Но только потому, что все рассчитывали, что на выпускной я пойду с Тенгизом, который из-за своих каких-то внезапно нарисовавшихся дел не смог приехать.
В общем, сам виноват!
И если вдруг он когда-нибудь узнает о сегодняшнем утре, мне будет, что ему предъявить.
И это вот вообще ни разу не оправдание.
Сама от себя в ужас пришла.
Когда я успела стать такой… неправильной?
Прям как вся эта ситуация.
Где я провела ночь в доме мужчины, наедине с тем, еще и завтракать с ним собираюсь. Который он собственноручно для меня приготовил.
Лучше бы он вел себя как мудак, все проще было…
Там бы я могла просто его послать и сбежать. А то вся эта забота, после всего… так и тянуло обнять и выплакать на мужском плече все страхи и ужас от содеянного.
Конечно же, ничего такого я не сделала.
Под пристальным взглядом черных глаз молча уселась за накрытый стол, на котором оказалось выставлено аж несколько видов блюд. Яичница с помидорами и ветчиной, овсяная каша, в отдельной вазочке свежие ягоды, в еще одной – сухофрукты и орехи. В плоской тарелке – нарезка из овощей. Были здесь и горячие бутерброды.
И он все это за какие-то полчаса приготовил?
На двоих…
Я ненароком подумала, что опять заснула, и мне это все мерещится.
Не то, чтобы мужчина на кухне вызывал у меня удивление, но стало очень не по себе, вот да. Особенно в свете того, что Тенгиза я в подобном амплуа вообще себе не представляла. Да я вообще до этого мгновения не задумывалась о том, какой будет наша с ним семейная жизнь. До сегодня все это носило абстрактное понятие, несмотря на всю подготовку к свадьбе. Наверное, потому что та проходила мимо меня, пока я училась и сдавала выпускные экзамены. Да и мама уже все организовала, мне осталось через пару недель надеть подаренное женихом платье, и…
Как оно будет?
Потом…
Непонятно.
– Этери? – заметил мою рассеянность Ильяс.
Заботливый и внимательный…
Зачем мне это знание?
Сравнение…
Тенгиз ведь тоже заботливый и внимательный. И в отличие от Ильяса я ему как раз нравлюсь, чего тот не скрывал никогда. Наоборот, чем ближе свадьба, тем чаще я слышала, как он ждет не дождется момента, когда сможет ко мне прикоснуться. Я всегда смущалась, но больше веселилась от таких слов. Не понимала всей их сути. Пока не проснулась сегодня рядом с Ильясом, который раскрыл во мне то, что спало, и что не получалось загнать обратно в глубины души. Может Ильяс прав, и с Тенгизом будет так же? А возможно, даже лучше.
– Этери, – в очередной раз позвал меня Ильяс, и я все же вынужденно вынырнула из своих мыслей. – Прекращай грузиться. Я обещаю, никто ничего не узнает. Я все решу. Записи с камер у дома и в подъезде тоже подчищу. Все будет хорошо, кошка, улыбнись.
И сам одарил меня своей эффектной улыбкой.
А еще…
Кошка.
Так он меня назвал.
Это все потому, что я постоянно в кресле засыпаю во время чтения, завернутая в плед, свернувшись, как кошка в клубок.
Я уже и забыла про это его нелепое прозвище, данное мне.
От него веяло еще большим теплом, чем от улыбки.
Наверное, поэтому я задала столь нелепый вопрос:
– С Тенгизом тоже так будет?
– Так? – нахмурился Ильяс.
– Ну… – опустила глаза в тарелку. – Так… Хорошо… – выдавила из себя едва слышное, пожалев, что спросила о таком.
И чтобы скрыть волнение схватилась за ложку.
Зачем я у него спросила такое?!
Ладно бы с подружкой обсуждала, а Ильяс…
Он же мужчина!
И я ему такой откровенный вопрос задала.
Какой стыд!
Даже знать не хочу, какого он теперь обо мне мнения.
А он…
– Нет, кошка, так, как у нас, у вас с ним никогда не будет, – заявил следом.
Не будет…
Не слова – приговор.
Для меня.
Ненадолго.
– Будет лучше.
– Правда?
Нерешительно посмотрела на него снова. На мужских губах растянулась знакомая теплая улыбка, отчего мое сердце в очередной раз сбилось с ритма. Все-таки он совсем другой с ней. Более приземленный. Близкий. Нет желания поскорее сбежать от него и его тяжелой ауры.
– Правда, – кивнул Ильяс. – С тем, кто нравится, всегда лучше. А теперь ешь, кошка. Через полчаса смена охранного поста. Нам нужно успеть попасть в этот промежуток, чтобы избежать свидетелей. Потом я вернусь и подотру все записи с твоим участием.
И я действительно приступила к завтраку. В конце концов, он прав, ничего страшного не произошло. Мы остановились раньше, чем ситуация приняла непоправимый оборот. А значит, не о чем переживать.
Одарила сидящего напротив благодарной улыбкой и принялась поглощать кашу, предварительно добавив в нее ягоды и орехи.
– Я так понимаю, яичницу ты не будешь? – уточнил Асатиани.