Последняя осень. Буря

Он перелистнул пару страниц, Динара увлеклась какой-то романтической игрой. «Может, мне тоже скачать?» – подумала Маша, оценив иронию жизни. Раньше она шутила над теми, кто копил самоцветы на интим с вымышленными парнями, а сейчас сама хотела начать отношения с нарисованными красавцами. Как назло, в телефоне не хватило памяти.

Открыв галерею, она наткнулась на фотографию отца в камуфляже, с огромной щукой наперевес. Он улыбался, что было редкостью. Служба в полиции добавила в его бороду седых волос, подтолкнула к частым посиделкам с дядей Витей и водкой. Отец задерживался допоздна, путал, на каком курсе учится дочь, ругал все современное. Маша бережно хранила драгоценные моменты, связанные с ним: как папа катал ее на качелях, неумело заплетал косички перед детским садом, покупал ей костюм инспектора ДПС на утренники, по ночам мастерил поделки для школы, втайне от мамы пересказывал матерные анекдоты и частушки, в сообщениях невпопад ставил смайлики, просил скачать гифки для торжеств. Либо работа сделала его скупым на эмоции, либо повлияли ссоры с женой. Отец редко говорил: «Я люблю тебя, Машенька», – но это читалось в ласковом взгляде, неуклюжей заботе. Возможно, со временем он стал бы более открытым. Неожиданная смерть все перечеркнула. Минуло больше года, но рана после потери родного человека до сих пор не затянулась.

«Сегодня прошлое так и лезет в голову», – подумала Маша, расчистив квадратик на окне. Вместо городского пейзажа виднелись снежная пустыня, седые деревья, редкие автомобили, припорошенный асфальт. Все казалось одинаковым, будто нерадивый художник нарисовал клочок фона, а потом копировал и вставлял, затыкая дыры. Если бы ее попросили описать ад, она бы изобразила его таким: однообразным, унылым, бесконечным. Либо в век прогресса зима растеряла очарование, либо классик сильно приукрасил реальность.

– Какой шалун, – игриво прошептала Настя.

– Я такой, ты знаешь, – слащаво ответил Глеб.

Каждая минута из двух часов тянулась вечностью. Единственное, что радовало в этой поездке, – присутствие Динары. Во-первых, вдвоем всегда было веселее страдать, а во-вторых, в жизни каждой девушки требовалась такая подруга, которая прошла бы огонь и воду, знала бы имя каждого бывшего, а также без доли сомнений разделила бы в трудную женскую минуту последнее обезболивающее. Уверенность в том, что вместе с Динарой добровольная каторга закончится быстрее, успокоила Машу. Еще, конечно, хотелось бы в течение этой недели пореже видеть Настю и Глеба, но вовсе не из-за ревности к таким великолепным и прочным отношениям, а просто из-за того, что их диалоги между собой не вызывали ничего, кроме испанского стыда.

Наконец водитель притормозил, студенты поплелись на свежий воздух. Место выглядело диким, необжитым. Повсюду громоздились раскидистые сосны и могучие дубы. Тени расчерчивали белизну сугробов, солнце золотило редкие островки между стволами. Без звуков цивилизации Маша ощущала себя непривычно. Лишь изъеденная временем металлическая ограда и высокие ржавые ворота, качавшиеся на ветру, выдавали присутствие людей.

– Удачных каникул. Свидимся через неделю, – улыбнулся шофер.

Он окинул взглядом унылую компанию и, то ли горько, то ли весело хмыкнув, скрылся в микроавтобусе.

Маша смотрела, как «Газель» тает вдали, оставляя следы шин. «Если начнется снегопад, будет трудно уехать, – подумала она. – Борис застрянет, уйти пешком тоже не получится, шоссе далеко». Мысль потянула за собой тревогу. В памяти возникли картинки из лекции по безопасности жизнедеятельности. Это, конечно, было последним, что могло возникнуть в голове, ведь она прогуляла практически все занятия. Но на той единственной паре, которую Маша все же соизволила посетить, одарив преподавателя своим царским присутствием, она слушала, как бывший военный сухо вещал о последствиях обморожения, показывал слайды с наглядными омерзительными примерами. «С нами Захар Владимирович, поэтому ничего страшного точно не случится», – приободрилась Маша, увидев, как тот покинул компактную иномарку. Преподаватель бодро раздал указания:

– Молодые люди, кто покрепче, возьмите продукты, бутылки с водой. Я побеседую со сторожем.

– Ну и дыра, – скривилась Динара, когда тот удалился.

Дыра – это было мягко сказано. Складывалось впечатление, что за последние тридцать лет сюда лишь пару раз заглянули рабочие, создали видимость стройки и уехали, побросав материалы. Увиденное мало походило на детский лагерь.

– Радуйся, что снег расчистили, – ответил Кирилл, нагруженный провизией.

– Как мне багаж тащить? – недовольно сказала Динара.

– Надо было меньше брать, – сказал Леонид, закинув баулы на плечи.

– Класс, – хмыкнула Динара, вытащила смартфон и гневно проговорила что-то на башкирском. – Нет сети? Серьезно?

– У меня тоже, – проверила Маша.

Остальные последовали ее примеру. Послышались грустные и сердитые вздохи. Только Леонид, похоже, не особо горевал. Оно и неудивительно: в его родном селе интернет оставался не до конца изученной технологией.

– Ни у кого нет сигнала? – громко спросил Кирилл.

– Есть, но слабый, – меланхолично отозвался Игорь.

За два года совместного обучения Маша заметила, что тот пребывал в двух состояниях: недовольном и страдающем. Лохматые волосы, кустистые брови, зеленоватая кожа, щетина в форме перевернутой подковы создавали несуразный и болезненный вид. Из-под парки торчали голубая рубашка и полы пиджака, на левой штанине темнело пятно чего-то неопределенного. Слабый, будто вымученный голос так и просил: «Добейте меня или отстаньте».

– Покажи, – сказал Глеб, подойдя вплотную. – Кирпич? Они еще работают?

– Отвали, – буркнул Игорь.

– Расслабься.

Атмосфера накалялась. Студенты не особо радовались поездке, а возникшие проблемы с сетью только усилили раздражение. Глеб толкнул Игоря, тот пихнул в ответ. Маша с горечью осознала, что ближайшие дни проведет с этими людьми, что, конечно, очень удручало.

– Шухер, Владимирович близко, – скороговоркой произнес Михаил.

Недовольства стихли. Преподаватель с досадой сообщил, что никого не обнаружил в сторожке.

– Мы одни на огромной, никому не нужной территории? – уточнила Динара.

– Еще строители, проверенные люди, – поправил Захар Владимирович.

– У меня чемодан с замком, – наклонившись к Маше, прошептала подруга. – Ничего не сопрут.

Хотелось, конечно, сказать ей, что у рабочих, как правило, с собой имелись инструменты, поэтому для них взломать чемодан было не сложнее, чем забить гвоздь в стену, но из приличия, не желая нагнетать обстановку, Маша промолчала. Захар Владимирович же припарковал автомобиль за воротами на расчищенном пятачке, достал план местности и объявил:

– Выдвигаемся. Смотрите под ноги.

Он возглавил нестройную колонну. Прогулка началась приятно: пейзаж радовал взор, снег приветливо хрустел, воздух полнился хрустальной свежестью и ароматами леса. Через несколько метров Маша почувствовала запах вейпа. Трое студентов увязли в сугробах. Пока их доставали, свалились еще четверо.

– Проклятый лагерь, – цензурнее повторила Динара, волоча багаж.

– Здесь славно, – воодушевился Леонид, перекинув поклажу. – Самое то для лыж.

– Ты рос в такой же глухомани? – противно засмеялся Михаил.

Его осадил Кирилл, замыкавший строй. Меньше чем через полчаса деревья расступились, обнажив просторный участок с четырехэтажным корпусом. Кирпич потемнел, кое-где грязными пятнами расплывались остатки блеклого рисунка. Глазницы пустых, местами заколоченных окон пугали. Здание отлично бы вписалось в фильм или игру про заброшенную психбольницу.

– Жутковато, – робко произнесла миловидная Яна, нервно поправив синий шарф. – Тут водятся призраки?

– Только один, – замогильным голосом ответил Игорь. – Очень мстительный.

– Глупости, – важно проговорил Захар Владимирович. – Вы получаете высшее образование. Будьте рациональными.

Яна кивнула, одернула длинную юбку. На фоне черного пальто ее светлые волосы казались еще белее. Впервые они с Машей встретились на дне рождении Кирилла. Тогда Яна спорила о феминизме, считала, что женщины уже получили все, за что боролись в прошлом. В Машиных мыслях проскальзывала сотня ужасных шуток, но они так и остались неозвученными из-за банальной лени или равнодушия. В недавнем осеннем семестре, по словам Динары, Яна взялась за учебу, поучаствовала почти во всех университетских мероприятиях и научных конференциях, даже написала статью в поддержку женского движения за равные права. Причина столь разительной перемены осталась загадкой.

«В кино красивые блондинки умирают первыми», – мимоходом подумала Маша.

– Осторожно, тут скользко, – предупредил Захар Владимирович, поднявшись по высоким ступенькам.

– Какой де… – Динара запнулась. – Кто кладет на крыльцо гладкую плитку?

– Слышал, что брат ректора продает стройматериалы, – понизив голос, заговорщицки сказал Кирилл. – Совпадение?

– Не думаю, – усмехнулась Маша.

Захар Владимирович постучал, но ответа не последовало. Он потянул массивную дверь, та отворилась с громким скрипом. Студенты ввалились в закуток, служивший прихожей. В нос ударил запах краски. Грунтованные стены и полумрак напомнили склеп. Напротив входа зиял проем, справа вела наверх широкая лестница. Повсюду валялся хлам.

– Добрый день, – громко произнес Захар Владимирович. – Мы приехали для университетского проекта.

Раздался треск, в дальнем углу что-то зашевелилось.

– Спускается, – сипло проговорил Игорь.

Эхо подхватило и усилило стук шагов. Маша сглотнула. Она никогда не считала себя боязливой, но здание и вправду давило на нервы. Звуки стали громче. К взволнованной группе вышел худой мужчина в заляпанном комбинезоне, каске и респираторе. Из-за плохого освещения не удалось рассмотреть его лица. Сняв перчатки и маску, он дружелюбно произнес:

– Здравствуйте, Захар Владимирович.

«Марк?» – ахнула Маша, едва не упав. Сердце беспокойно забилось, мир сжался до одного человека. Она всмотрелась в осунувшееся лицо. Высокий лоб, скрытый косой челкой, острые скулы, прямой нос, зеленые глаза – черты давно отпечатались в памяти, но сейчас будто исказились. Ей стало одиноко без любящего взгляда и легкой улыбки. Жизнь словно издевалась, сталкивая с последним, кого она хотела видеть. Динара приоткрыла рот, выпалив:

– Бортников?

– Привет, – с неохотой сказал Марк.

– Откуда? Тебя же исключили.

По толпе пронеслась волна перешептывания и смешков.

– Подрабатываю. На две недели.

«Когда он устроился? Почему мне не сказал?» – недоумевала Маша, потихоньку приходя в себя.

– Где строители? – спросил преподаватель.

– В четвертом корпусе, устраняют поломку. Мне велели провести для вас экскурсию.

– Хорошо. Я схожу к бригадиру, – сказал Захар Владимирович.

– Не получится, – заявил Марк.

– Почему? – удивился преподаватель.

– Дорогу занесло, долго расчищать. Тут глубокие сугробы.

– Мы заметили, – проворчала Настя.

– Где сторож? – продолжил руководитель тоном бывалого следователя.

– Недавно уволился, нового еще не прислали. Мы дежурим по сменам.

– Сегодня твоя очередь? – сощурилась Динара.

– Да.

– Мы трупы, – скривилась она.

– Без паники, – скомандовал преподаватель. – Гарантирую, пока я здесь, вам не о чем переживать, – у него зазвонил телефон. – Разберите вещи, потом составим план действий.

Он спешно удалился. Марк привел группу на второй этаж. «Здесь поприятнее», – отметила Маша. Светло-желтые обои, побеленный потолок, два пластиковых окна и обогреватели вселяли надежду на лучшее.

– Вы будете жить в правом крыле, – с ленцой сообщил Бортников. – Там пять спален, в каждой по четыре кровати.

Маша, как ни старалась, продолжала глазеть на Марка, сетуя: «Забывает поесть, опять сидит на бич-пакетах. Неважно. Пусть гробит здоровье, если хочет».

– Мест двадцать. Нас на одного больше, – заволновалась Яна.

– Еще есть вожатская, там место для препода, – сказал Марк. – Если слегка передвинем кровати, кто-нибудь из вас влезет.

Разгорелся спор. Каждый считал, что достоин комфортных условий.

– Давайте тянуть спички, – с азартом предложил Женя. – У кого короткая, тому повезло, будет с Владимировичем.

– Толково, брат, – сказал Михаил. – Я организую.

– Ты обманешь, – нахмурился Леонид и обратился к остальным: – Ему нельзя верить.

– Пусть раздаст Бортников, – предложила Динара. – Он – незаинтересованное лицо. И слишком туп, чтобы мухлевать.

– Сегодня встала не с той ноги? – хмыкнул Марк.

Порывшись в карманах, он вынул спичечный коробок и, отвернувшись, добавил:

– Не подглядывайте.

Студенты налетели, словно потревоженный осиный рой.

– Стоп, – выпалил Марк. – Подходите по очереди.

Маша представила, как приблизится к бывшему, случайно коснется его ладони, увидит презрительную усмешку и равнодушный взгляд. В горле встал ком. Она отступила, пробормотав:

– Я не участвую.

– Как хочешь, – сказал Женя. – Минус конкурент.

Динара тоже отказалась, поманила подругу в сторону и тихо спросила:

– Вы с Бортниковым поругались?

Маша стушевалась под цепким взглядом, хотела ответить, но ее перебил довольный возглас Глеба. Он размахивал перед неудачниками короткой спичкой. Игорь краснел от злости. Динара нетерпеливо переступила с ноги на ногу, с укором взглянула на шумную толпу и смилостивилась:

– Ладно, позже расскажешь.

Маша возликовала и двинулась в коридор вслед за подругой. Рядом с общим залом блестела лакированная дверь, напротив тянулись бледные копии с потрескавшейся краской. Дальше обнаружился пыльный туалет с вереницей умывальников и грубо сколоченных кабинок. Над раковинами висело длинное мутное зеркало. В душевой, рассчитанной на шестерых, не было ни перегородок, ни штор. Лампочка мигала, на старой плитке виднелись бурые подтеки, напоминавшие кровь. Пол покрывали лужицы и разводы от мыльной пены, водостоки были забиты чем-то неопределенным. Из ржавых кранов капала вода.

– Ужасная антисанитария, – скривилась Динара. – Как тут мыться?

– С закрытыми глазами, – сказала Маша. – Надеюсь, спальни поновее.

Они заглянули в две комнаты, но там оказалось уже занято.

– Можно к вам? – спросила Динара у незнакомых девушек.

– Конечно, – гостеприимно отозвалась фигуристая брюнетка. – Я Эмилия, учусь на первом курсе журфака.

Родинки возле миндалевидных глаз делали ее внешность слегка экзотичной, нежно-лавандовое платье подчеркивало оливковую кожу. Рядом протирала очки низкая, полноватая Ангелина. Ее можно было спутать со школьницей из-за косичек, брекетов и красного свитшота с «Дамой Жуком и Классным Котиком».

Маша плюхнулась на ближайшую к выходу постель. «Хотя бы не двухэтажные», – обрадовалась она.

– Ого, юристки, – восхищенно протянула Ангелина, когда подруги представились. – Как учеба?

– Ничего особенного, – с напускным безразличием ответила Динара. – Законы, крутые кейсы, полезные знания.

Она вмиг превратилась из милой студентки в заправского следователя, методично выясняла, храпят ли соседки, во сколько ложатся спать, когда просыпаются, какие у них вредные привычки, планируют ли занять крохотный шифоньер, где поместится содержимое лишь одного чемодана, или собираются хранить вещи в сумках. Девушкам повезло, что Динара не захватила в дорогу настольную лампу, иначе беседа окончательно превратилась бы в допрос с пристрастием. «Ей бы в уголовку», – восхитилась Маша. Подруга частенько заглядывала на кафедру гражданского права, распивала чаи с научной руководительницей по курсовой работе, вдохновенно щебетала о снятии корпоративной вуали и проблемах миноритарных участников непубличных обществ, а на ночевках, чуть подвыпив, подпевала блатным певцам. Видимо, романтичная натура рвалась к криминалу, пока разум толкал в сферу бизнеса.

От дальнейших расспросов Ангелину и Эмилию спас Игорь.

– Общий сбор, – устало пробурчал он и захлопнул дверь.

Динара подождала, когда соседки выйдут, и спросила:

– Что случилось? Бортников тебя обидел? Только скажи, Дамир ему доходчиво объяснит, как ценить девушек.

В проеме вновь показалась голова старосты.

– Вам нужно особое приглашение? – проскрежетал он.

– Идем, – нахмурилась Динара.

Маша облегченно вздохнула, ведь разговор пришлось отложить. Она почти всегда доверяла подруге, оберегающей чужие секреты, как собственные. Ситуация с Марком будто выстраивала незримую стену, заставляла молчать и утаивать. Только после расставания она, как и учила народная мудрость, поняла, насколько была близка с парнем. Со дня их размолвки из жизни пропало что-то важное.

В холле ребята составляли стулья полукругом. Когда все расселись, Захар Владимирович объявил:

– Хочу поблагодарить каждого, кто согласился участвовать. Социально значимый проект «Лето с пользой» очень важен для нашего университета. С вашей помощью люди узнают о детском лагере новейшего типа, где, помимо развлечений, ребенок сможет определиться с профессией. Разве не прекрасно?

Мало кто оценил речь по достоинству.

– Что от нас требуется? – по-деловому спросил Кирилл, будто вел переговоры.

– Как и заявлялось, вы будете снимать видео, которые понравятся школьникам.

Яна подняла руку и, получив разрешение, засомневалась:

– Сейчас зима, ремонт в самом разгаре. Реклама получится не очень.

– Для съемок строители оборудовали вожатскую, – пояснил преподаватель. – Вам осталось навести уют.

– Есть сценарий? – спросила Эмилия.

– Появится, когда вы напишете.

– Кто будет оператором? – вмешалась Настя.

– Желающие?

– Ну я могу, – предложил Глеб.

– Замечательно, – приободрился Захар Владимирович и вынул из дипломата старенькую мыльницу. – Памяти должно хватить.

– Качество будет ужасным, – поморщилась Динара. – Давайте на телефон.

– У меня зеркалка, – тоном профессионала сказала Вика. – Идеальной картинки не обещаю, но для проекта сойдет.

Маша видела снимки и короткие ролики в профиле «FoxyPussy». Вика оформляла соцсети в одной цветовой гамме, составляла стильные образы для фотографий, выбирала выгодные ракурсы и позы, правильно выстраивала свет. Порой не верилось, что съемка происходила в квартире, а не в специальной студии.

– Прекрасно. Виктория и Глеб будут работать вместе.

Маша заметила, как те схлестнулись взглядами.

– Я тоже хочу, – воскликнула Настя на манер ребенка, у которого отобрали игрушку.

Ее возмущение никого не удивило. В весеннем семестре одногруппники считались красивой парой. Рыжая Вика умела выделяться: носила броские цвета, дерзкую короткую стрижку, лаконичные украшения. «Насте стоит поволноваться», – подумала Маша.

– Тогда вы втроем – операторы, – решил Захар Владимирович.

На предложение написать текст откликнулись Яна, Эмилия, Ангелина и – неожиданно – Игорь. Захар Владимирович кивнул и продолжил:

– Следующая группа – дизайнеры.

– Кто? – подался вперед Леонид.

– Ответственные за оформление, – объяснил преподаватель.

– Конкретнее. Зачем они нужны?

– В твоем колхозе их не было? – загоготал Михаил.

– У них население – три алкаша, – усмехнулся Женя.

– Не заставляйте меня вас отчитывать, – построжился Захар Владимирович. – В нашем случае дизайнеры нарисуют плакаты, замаскируют недостатки интерьера.

Леонид первым вскинул ладонь. За ним последовали Маша и три девушки с филологического факультета.

– Молодцы, оперативно. Те, кто не задействован, будут актерами или помощниками строителей. Сейчас зачитаю инструкции, прослушайте их очень внимательно. Каждый должен поставить подписи в трех графах и разборчиво написать: «Я ознакомлен или ознакомлена с правилами безопасности». Когда освободитесь, подходите за постельным. В день отъезда сдадите.

Разобравшись с формальностями, Маша подождала в очереди, взяла запакованный комплект с почти стертым ценником. Михаил спросил про завтрак. Захар Владимирович пояснил, что столовая не достроена, поэтому им придется готовить самим. В подтверждение слов он достал из огромных тканевых сумок-челночниц переносные плиты, пятилитровые кастрюли, удлинители, эмалированные чайники, сковородки.

– Кошмар, – прошептала Динара. – Я взяла электрический чайник, какао и кофе в пакетиках.

– Может, ты еще ванную захватила? – усмехнулась Маша.

– Только плойку, утюг и фен.

– Бывалая выживальщица.

– Хорошо, что для готовки мы взяли с собой самое необходимое – женщин, хы-хы, – проговорил с усмешкой один из студентов.

Никто шутку не оценил, и учащиеся, вдохновленные свалившимися обязанностями, разошлись. Захару Владимировичу позвонили, и он скрылся на лестнице.

– Пойдемте в палату, – бодро проговорила Ангелина.

– Куда? – озадаченно переспросила Маша.

– Туда, где живем.

– В спальню? – уточнила Динара. Ангелина кивнула. – Почему ты так сказала?

– По привычке. Часто лежу в стационаре.

– Чем болеешь? – насторожилась Динара, отступив на полшага.

– Гастритом. У меня родители-медики, – на веснушчатых щеках появились ямочки. – Династия врачей.

– А ты сломала традицию?

– Писать книги увлекательнее, чем носиться с пациентами. У меня даже есть черновик. Когда-нибудь опубликую.

– В «Шторме» интересный сюжет, – похвалила Эмилия. – Многим зайдет.

– Даже если получится плохо, не беда. Главное, чтобы читателям было весело, – хихикнула Ангелина.

– Мы поладим, – улыбнулась Динара.

Они завели разговор о мультсериале про французских супергероев. Маша украдкой заметила Бортникова и остолбенела. Марк повернулся, взглянул прямо на нее. На миг почудилось, что он приблизится, скажет, как сильно соскучился. Скажет, что жаждет помириться. Реальность подвела, он ушел в противоположное крыло. Поняв, что холл опустел, Маша поспешила в комнату, но замерла при виде Яны. Та стучалась в вожатскую.

– Я насчет, – начала она, но осеклась, – слоганов.

– Заходи, – быстро сказал Глеб и, привалившись к дверному косяку, уставился на Машу. – Помочь?

– Нет, сама справлюсь.

Через пять минут Захар Владимирович снова созвал группу и отлучился. На импровизированной кухне собрались самые ответственные студенты.

– Что в меню? – спросил Кирилл.

Завязался нешуточный спор. Ангелина хотела оладушки, Яна твердила о пользе омлета. Маша заметила, что у блондинки припухло лицо, и про себя предположила: «Наверное, плакала из-за плохих условий. Скорее бы отсюда уехать». Они не общались, поэтому вопрос прозвучал бы странно. Вика предложила сварить кашу, но наотрез отказалась от гречки. Настя, сидевшая на коленях у Глеба, заявила, что скорее умрет, чем съест манку, выпьет коровье молоко или попробует лактозу в хлебе. На нее уставились, как на фрика. Эмилия твердила о рисе, Кирилл цитировал тренера, любившего овсянку, Игорь предпочитал пшенку, а Михаил мучился голодом, о чем не уставал повторять.

Маша словно переместилась на рынок, куда мама ходила за покупками. Тягостные минуты из детства, когда приходилось безропотно стоять на узкой картонке и натягивать замерзшими пальцами «очень симпатичные брючки заграничного пошива», до сих пор вызывали стыд.

– Проголосуем, – остановил галдеж Женя.

К разочарованию Вики, победила гречневая крупа. Кирилл и Леонид наполнили кастрюли водой, поставили на плиты. Хлипкие тройники и крохотные конфорки заставили ребят понервничать.

– Рванет, – с обреченностью произнес Игорь.

– Сплюнь и постучи по дереву! – воскликнула Яна.

Маша всегда смеялась над суевериями, из-за чего выслушивала нотации от родителей. Мама хранила в доме иконы, носила крестик, посещала церковь, ставила свечи и иногда соблюдала пост, но при этом спокойно наливала домовому молоко, не прощалась и не здоровалась через порог. Понять ее противоречивую картину мира было крайне сложно.

– Не пересоли, – строго предупредил Леонид.

– Все под контролем, – ответила Ангелина.

Она зачем-то сильно наклонила пачку, громко чихнула. Просыпавшейся соли хватило бы на две таких же емкости. Леонид дотащил посудину до ванной, затем вооружился половником и взял приготовление на себя.

– Он хороший повар, – сказал Кирилл. – Мы в одной общаге живем.

– Ужинаем вместе, – встрял Михаил.

– Вы меня втихую объедаете, – сердито проворчал Леонид. – Воры.

– Юрист от преступника отличается амбициями, – припомнил слова историка Кирилл.

Седовласый и статный профессор казался Маше эксцентричным. Поговаривали, что за большой перерыв он успевал написать очередную гениальную монографию по истории государства и права. На лекциях гений в мельчайших подробностях излагал историю о том, как Анна Болейн шла на казнь с гордо поднятой головой, как лучи тусклого английского солнца сверкали на мече и как, хоть впавшая в немилость женщина встала на колени, достоинство, с которым она держалась, восхитило палача, вызванного из Франции. Пары заменяли кино и художественную литературу. К несчастью студентов, знания о том, сколь величественно умирала экс-королева или какие цветы росли у тропинки, по которой вели осужденного Карла I, не спасли на экзамене. Пересдачи историк раздавал щедро. Он гордился своей кафедрой, прозванной санитарами леса.