Потому что могли

Свалка

Дозорные

Отсюда, со смотровой площадки, свалка напоминала ноздреватую коричневую массу с включениями темно-шафранового цвета. Микки задержался наверху. Он впервые увидел свалку. Она начиналась за трехметровой бетонной стеной, покрытой желтой облупившейся краской. Мусор большую часть времени был скрыт туманом, который вопреки погодным условиям и независимо от смены дня и ночи плотным одеялом прятал рыжее уныние от человеческих глаз. В это утро туман почему-то ненадолго рассеялся, обнажив таинственный мир. Дозорный посмотрел на свалку в бинокль. «Там, наверно, стоит мертвая тишина, – решил Микки, – и почему Данька утверждает, что на ней существует разумная жизнь? Тени ведь здесь не причем?»

Ржавые куски металла в бинокле начали покрываться белесой дымкой – туман возвращался.

– Микки, твое дежурство закончилось. Спускайся, – прозвучал голос в наушнике.

Прошло несколько минут, и Микки оказался на патрульной территории. Он бросил взгляд на вышку, будто говоря ей: «до встречи». Он направился к корпусу, где находилась столовая. Сейчас в патрульной зоне было временное затишье, но начнется пересмена и забегают люди, зашумят машины.

Вышки вдоль желто-грязной стены, похожие на шипы гигантского кактуса, будто пронзали насквозь блюдцеобразные смотровые площадки крытые прозрачным пластиком.

Серые коробки зданий располагались по правую руку Микки. Он не раз ходил этой дорогой и уже не обращал внимания на урбанистический пейзаж, зная, что где-то метров через сто начнется хозяйственный корпус.

– Микки! – голос Даньки вывел из задумчивости.

– Привет. Не заметил, откуда ты появился.

– Чего задержался?

– Туман рассеялся. Я свалку разглядывал.

– Ясно.

Дальше они пошли молча. Нырнули в здание и проследовали по короткому «Г»– образному коридору, стены которого были выкрашены в зеленый цвет. Пол выстелен громоздкими плитами из туфа, тянущимися к ядовито-зеленой двери. За ней и начиналась столовая. Она большая и светлая – по обе стороны огромные окна, правда, что происходит на улице невидно, потому как стекла почти всегда потели даже летом.

Буфетчицы закончили намывать большие белые столы, расположенные в три длинных ряда. Повара, поставив тарелки, разложили еду. В воздухе витал запах приготовленного завтрака.

За одним из столов знакомая патрульная бригада приступила к трапезе. Данька и Микки проследовали к ней и, не дожидаясь поваров, начали накладывать из кастрюли тушеную капусту по тарелкам.

Данька поморщился, проглотив порцию варева, и спросил Микки:

– Ну, как там свалка?

– Тихо, как на кладбище. С чего ты взял, что там есть люди?

– Я говорил о живых и разумных существах, но не о людях. Да и Палыч подтвердит. Так, Палыч? – спросил Данька у соседа и отправил в рот следующую порцию.

– Ты о чем? – удивился Палыч. Он пропустил мимо ушей их диалог.

– О свалке. О тенях, – Данька придал голосу таинственности: – И, кроме того, доклад.

– Чей доклад? – удивился Палыч.

– Ясен перец, чей, твой.

– А-а. Так я не был на свалке.

– А как же ты доклад состряпал? – поинтересовался Микки.

– Случилось так. Приказ сверху – я под козырек. И сляпал, как ты говоришь. Кстати, ты спокойно можешь лекцию прочитать о современном состоянии свалки и перспективах ее развития.

– Бред какой-то, Палыч. Я ж ее только в бинокль видел.

– Сошлешься на предыдущих докладчиков. На меня, например. Главное, говори все, что угодно, но не в разрез с основной линией, тогда руководство заметит и одобрит. Знаешь, сколько обзорных записок лежит в архиве? Нет. А меж тем их составили люди такие, как ты.

В сознании у Микки застучали стальные молоточки фраз будущей лекции: «в условиях современного состояния общества», «наращивая темпы модернизации, мы должны», «инновации в данной области» и прочее, и прочее. Рассказывать о местах, где не был?

Микки, задумчиво потыкав ложкой в тарелке, спросил Палыча:

– А если серьезно, кто-нибудь заходил на территорию свалки?

– Ну, разве что мусорщики, и то они далеко уходить боятся, ибо туман, как молоко. Видимость почти нулевая.

Бригада позавтракала.

Буфетчицы, виртуозно лавируя с подносами, разнесли сладкий чай с лимоном и булочками. Булочки оказались отменными: мягкие, душистые и с хрустящей корочкой. А вот чай отдавал мокрой бумагой. Даже цитрусовый аромат не сумел отбить противный вкус.

Микки быстро выпил чай, съел булочку и сказал всем:

– Счастливо.

– До вечера, – произнес Данька.

Палыч лишь кивнул на прощанье.

Микки покинул столовую. Пройдя в гараж, он выехал с территории.

Теперь работа осталась позади. Она исчезла на сорок восемь часов – можно не думать о ней, будто и не было. А был только он – Микки, да еще его автомобиль и бескрайние бледно-желтые поля по обе стороны, тянущиеся на двадцать километров до Серышевска. Шоссе подобно шраму пересекало пустое пространство, соединяя город и свалку.

Магнитола тихо играла какую-то музыку. Микки почему-то вспомнил, как впервые ехал по этой трассе устраиваться на работу, уже зная о свалке, об этом странном и таинственном месте. С чего вдруг досужие толки сравнивали свалку с Бермудским треугольником? Неудачное сравнение, конечно, потому как экспедиция, санкционированная господином Санчесом и спонсируемая Морганом, должна была положить конец загадкам Бермудского треугольника. И скоро это случится.

А что известно о свалке?

Люди на свалке не пропадали. Не было таких случаев. Мусорщики ежедневно посещали ее, сбрасывали городские отходы и тут же возвращались. Во всем виноват туман. Природа его была непонятна. Именно он и давал пищу слухам.

По правую сторону мелькнул дорожный знак «населенный пункт». На белом прямоугольнике черными буквами написано: «Серышевск». «Вот мы и на месте», – машинально подумал Микки.

Город только-только просыпался под первыми робкими лучами солнца. Дороги пустовали. Они еще не были растревожены людской суетой и именно в эти короткие минуты казались ближе к своему естественному состоянию – брошенные и опустевшие.

Микки за пару минут доехал до дома. Поднявшись на пятый этаж, он, звеня ключами, ругал перегоревшую лампочку и ключ, не хотевший почему-то попадать в скважину.

Соседняя дверь отворилась. На пороге появился человек.

– Привет, Алекс. Ты меня сторожишь?

– Привет, Микки.

– Не называй меня так.

– А почему всем можно, а мне нельзя?

– В твоих устах это звучит двусмысленно.

– Да ладно, – улыбнулся Алекс. – Кстати, а почему тебя называют Микки? Ты же, вроде, у нас Майкл?

– Черт его знает, – пожал плечами Микки.

Ключ наконец-таки попал в скважину. Микки открыл дверь, собираясь войти внутрь, но напоследок спросил у соседа:

– Ты что-то хотел сказать мне?

– Доброе утро.

– Не раздражай после ночной смены, хорошо?

– Если серьезно, тебя искала загадочная девушка в красном.

– Вот как? И давно?

– Где-то час прошел с ее короткого и таинственного появления.

Микки, войдя в квартиру, сел на кровать и подумал о загадочной девушке в красном. «Наверно, Жанна», – решил он и лег, окутавшись одеялом. Приятная теплота разлилась по телу. Он закрыл уставшие веки и мгновенно провалился в сон.

Спустя пару часов, проснувшись, он принял душ и взбодрился черным кофе с сахаром. Пока ополаскивал чашку, дверной звонок проиграл нехитрую мелодию. Микки открыл. На пороге стояла девушка в красном. Но это была не Жанна, это была она.

– Алька!? – удивленно воскликнув, он посмотрел на нее как последний идиот, не в силах связать пару слов.

– Микки, ты чего молчишь?

– Я…

– Пройти можно? – спросила гостья и, не дожидаясь приглашения, вошла в квартиру.

Микки закрыл за ней дверь.

– Что за шум?

– Это на кухне вода льется. Я посуду мою.

– Кстати, привет.

– Привет. А…

Он решил, что это невероятно, спустя столько лет, встретиться с ней.

– Пойдем на кухню. Что будешь? Чай? Кофе?

– Потанцуем, – хихикнула старая знакомая. – Нет, Микки, просто поболтаем о всякой ерунде.

Они прошли на кухню. Он завернул кран. Чашка осталась лежать в раковине. Алька села за стол. Микки устроился рядом и спросил:

– Как ты меня нашла?

– Это все мои способности сыщика. Короче, Жанна…

– Жанна? Ты виделась с ней?

– А что тут такого?

– Ничего, – осекся он. – Я давно не встречаюсь с ней.

– Меня не интересует твое прошлое в этом плане.

– А у тебя как дела? Замуж не вышла?

– Нет. Правда, были двое, но… – Алька сделала отстраняющий брезгливый жест.

– Что так?

– Слишком уж серьезные, как кирпичи. Один параллельный, другой перпендикулярный, а я вся такая внезапная и непредсказуемая.

– А еще взбалмошная и капризная.

– И я не обижаюсь на такие слова. В твоих устах это комплимент.

Алька помолчала, а затем добавила:

– Микки, ты был единственным, кто принимал меня такой, без претензий, а остальные…

Он внимательно посмотрел на нее. Все, как и прежде: черная челка, веселые глаза, вздернутый носик, а вот слова «ты был единственным» вызывали на откровенный разговор.

– Конечно, – произнес он. – Но, иногда кажется, ты меня с кем-то путаешь.

Она неопределенно улыбнулась.

Прошло лет пять с того момента, когда он последний раз встречался с ней. Казалось, это было давно, очень давно. Микки не сильно изменился, так он считал, но прошлое виделось ему островом у горизонта. Да и он сам живет на острове. Океан времени разделил его и Альку.

Вечером она ушла, и их короткое свидание превратилось в далекий и нереальный остров. Опять. Еще один остров увидел Микки на горизонте. Еще одно ускользающее видение. Алька ушла. Она обещала появиться завтра. И тот же вопрос завертелся в голове: «Зачем она приходила?»

После ее ухода позвонил Данька и предложил встретиться в баре.

– А в чем дело? – спросил Микки, смотря на ту самую чашку в раковине. Он ее так и не вымыл.

– Есть идея выбраться на свалку. Алло, ты меня слышишь?

– Да-да. Я еду, – и дал отбой.

Микки вновь обратил внимание на чашку, залитую водой. Она, чуть завалившись на бок, стояла в раковине. Ему показалось, что этот нехитрый столовый прибор сейчас воплощает его жизнь.

…

– Слушай, – сказал Микки, обращаясь к Палычу. – Ты зачем здесь?

– А что, нельзя?

– Мне казалось, ты дома по вечерам отсиживаешься. Нет?

В диалог ввязался Данька:

– Ты не подумай, он завсегда с народом.

Микки огляделся по сторонам, рассматривая интерьер бара, будто танцующий в желтых, красных, синих и зеленых отсветах, смешанных с мельканием искр от зеркального шара под потолком. Ему на мгновение показалось, что это еще один остров в океане времени, омываемый волнами неопределенности. Ощущения размыты, звуки – какофония, а люди подобны теням. Завсегдатаи бесшумно скользят в безвременье. Цветные картины плоски и бездушны. Почти царство мертвых.

Микки, отогнав странные мысли, обратился к старшему дозорному:

– Короче, тут Данька, как я понял, жаждет на свалку, а я, Палыч, как раз хочу поговорить о свалке.

– То есть насчет доклада?

– Нет. Именно о свалке.

– Ага… А что конкретно?

– Помнишь, ты недосказал о тенях? Тогда в столовой. Данька упоминал о них.

– Да, помню.

Палыч произнес последнюю фразу с неохотой. Он машинально цедил маленькими глотками жидкость, погружаясь в зеленый морок своих мыслей. Старший дозорный, задумавшись, сказал, растягивая: «Если тебе интересно, Микки, то слушай. Никто не скажет, давно ли появилась свалка. Кажется, что она существовала всегда…»

По крайней мере, я, продолжил говорить Палыч, когда устроился работать в патрульную бригаду двадцатилетним юнцом после службы в армии, многие говорили о свалке в неопределенном времени. Это звучало странно. Суеверием пропитался воздух: «Люди приходят и уходят, а свалка остается». Даже среди старого руководства не было тех, кто помнил бы истоки. Да они и не должны были помнить, так как нет у свалки начала, а, значит, не будет ей и конца. Она исчезнет с прекращением жизни на Земле, а в это верится с трудом. Хотя те же мусорщики настаивали, что были времена, когда о свалке никто не слышал, то есть ее еще не существовало. А что тогда было? Даже они внятно не могли ответить на этот вопрос. Одни утверждали одно, другие – иное, и никто не мог прийти к единому мнению, внося еще больший разлад в умы.

Никто не ходит на свалку без нужды. Лишь уборщики мусора попадают на ее территорию. Именно они и видят теней. На первый взгляд это невозможно, ведь туман скрывает все, только перед тенями он расступается, поэтому и возникло предположение, что те сущности вовсе не являются тем, чем кажутся. Они есть неизвестные науке существа из параллельного мира, но вот каким Макаром пришельцы оказываются на свалке, неизвестно. Да и что им нужно? Мусорщики же говорят иное: «Это не существа из параллельного мира, они имеют вполне земное происхождение. Это либо мираж, созданный туманом, либо зомби – воскресшие мертвецы». Последнее предположение родилось из слухов, что когда-то давно, когда не было свалки, на ее месте располагалось кладбище. Однако воскресшие не агрессивны. Черные силуэты их возникали далеко от мусоровозов и бродили вокруг, словно любопытствовали, но держались на расстоянии. Затем зомби скрывались в тумане. Никто из мусорщиков не приближался к мертвецам. Не смотря на полное безразличие к живым, пришельцы внушали потусторонний страх.

– Вот и вся история о тенях, – закончил Палыч.

Микки задумался.

– Слушай, Палыч, вспомнил о твоем предложении. Я действительно напишу доклад о современном состоянии свалки.

Данька хихикнул:

– Похоже, ты перебрал.

– Пиши. Только вот о чем конкретно? – поинтересовался Палыч.

– Так само напрашивается: тени. О них писать буду. Только мне нужно попасть на свалку. Я хочу увидеть своими глазами зомби, или как их там называют?

– Не боишься?

– А чего мне бояться? Мертвяки же не нападают на людей. Сам же сказал.

– Следует заранее договориться с мусорщиками.

– Ребята, вы серьезно? – удивился Данька. – Зря потратите время. Давайте нелегально. Ладно, ладно. Шучу. Но не думаю, что тени появятся, когда вы окажетесь на свалке. Были случаи, они не высовывались подолгу.

Но Даньку не послушали. Палыч предложил поехать к нему домой и обсудить будущую кампанию.

…

Они уже были дома у старшего дозорного. Палыч, рассуждая вслух, мерил комнату шагами:

– Появляться на территории свалки не запрещается. Официальных распоряжений на этот счет нет. Но руководство не рекомендует без особой нужды ходить туда. Вот если бы можно было затесаться в бригаду мусорщиков в качестве помощников…

Палыч, остановившись перед столом, вынул из ящика телефонный справочник и набрал номер.

– Ты куда звонишь? – спросил Данька.

– Начальнику бригады мусорщиков.

– Как же! Думаешь, будет он тебя слушать?

– Ты забываешь, что любой дозорный в соответствии с должностным артикулом стоит выше начальника уборщиков, я уж молчу о себе, о старшем дозорном.

– А как вышестоящее руководство на это посмотрит?

– Это уже моя головная боль, – произнес Палыч, вслушиваясь в гудки. – Алло, здравствуйте. Мне бы поговорить…

Судя по обрывкам телефонных фраз, все прошло гладко.

– Ну, как? – спросил Микки.

– Порядок. Послезавтра будет наша смена, и мы отправимся с мусоровозами на территорию свалки. Я договорюсь, чтобы вас временно подменили.

Микки и Данька не поверили словам. Не могло же быть так все просто: один звонок – и договорились. То, что создали люди вокруг свалки – легенды о тумане и мертвецах – не соответствовало сейчас происходящему в квартире. Все так буднично и обыденно. «Нет, не с нами, – возникла мысль, – три человека пытаются разрушить миф, подойти всех ближе к их носителям, дотянуться рукой до теней».

Сейчас Микки почему-то захотелось бросить все на полпути, не смотря на то, что желание разглядеть свалку вблизи, а не через окуляры бинокля, не прошло.

– Палыч, может не стоит? Отменим? В следующий раз?

– Я тебя не понимаю. Сначала ты хотел, а сейчас… Чего заметался?

– Я в смысле не надо рисковать лишний раз.

– Ты боишься, не спорю. Наслушался баек о зомби, а возможно, зомби – всего лишь мираж в тумане, оптический эффект – во-первых. Во-вторых, нет официального запрета на посещение свалки. Тебе кажется, что это авантюра? Но мы же не проникаем на закрытый объект. В-третьих, если руководство будет интересоваться, скажешь, что собирал материал, хотел написать доклад на тему свалки. Поверь, так делали многие. В-четвертых, наша цель – не пускать простых граждан на территорию свалки. Сами же мы может там появляться. В-пятых, я уже все уладил, как говориться, места в зрительном зале куплены.

Микки прекрасно понимал доводы, но не давал покоя непонятный статус свалки. С одной стороны, она – место, куда свозят отходы. С другой стороны, почему столько внимания уделяется ей, словно это военный объект. К чему именно такой пропускной режим? К чему излишняя номенклатура? К чему такая вычурная иерархия должностей? Откуда это? Будто кто нафантазировал, ей-богу. Только фантазия была извращенной.

За этим скрывается нечто большее? Или все есть красивый фасад, за которым находится пустота?

Тени

Это лишь иллюзия, что существует прошлое, канувшее в лету, что где-то прячется за горизонтом будущее, и длится бесконечный и неуловимый миг, называемый настоящим.

Не думал Микки сопоставлять потоки времени, когда на следующее утро он встретился с Алькой.

Казалось, время не властно над ней и не способно утопить в глубоких и темных водах небытия. Альке все было нипочем. Прошлое. Настоящее. Будущее. Какое теперь это имеет значение. Микки удивлялся. Микки не мог понять одной простой вещи: ничего этого не существовало. Существовал лишь живой поток событий, бурно несущий Альку сквозь вселенную. Она доверяла его законам, и от этого было ей легко и свободно.

Они сидели в кафе и болтали о ерунде. Алька весело рассказывала о своих ухажерах, и, странное дело, это не звучало для Микки обидно, ни капли ревности не возникло в душе. Он лишь удивлялся своим чувствам, потягивая из маленькой чашки уже остывший кофе. Потом он рассказывал о своих друзьях: о Даньке и о старшем дозорном Палыче, говорил о тенях на свалке, которых никогда не видел. Алька закивала в ответ, когда речь пошла о тенях. Оказывается, слухами земля живет, и не только в Серышевске ходили сказки о существах со свалки, но и в других городах люди болтали об этом. Миф раздувался до невозможных и фантастических размеров, и выдумке человеческой не было предела.

Алька вновь вспомнила о своем прошлом и подтрунивала над Микки.

– А помнишь одну встречу? – спросила она.

– Конечно. Тогда мы не виделись со школы. И тут оказалось, что ты живешь в том же доме, что и я. Кажется, в начальных классах ты жила в другом доме?

– Верно.

Этот странный господин случай. А могло и не произойти.

Микки вспомнил.

…

Он увидел однажды Альку заходящей в подъезд… Точнее все случилось чуть раньше.

Микки шел домой, задумавшись, обрывки мыслей витали в голове, одна цепляла другую. Честно говоря, что впереди происходит, он не видел, только на периферии сознания уловил сигнал: будь внимателен. Вынырнув из потока мыслей, он заметил впереди девушку. Внимание привлекла не ее одежда, а походка, такая знакомая, что Микки невольно замедлил шаг. Он вспомнил. Образ в памяти мгновенно сложился. Это она, Алька. Все сомнения отпали, и Микки еще больше замедлил шаг, с удивлением смотря в спину девушке. Раскрывать себя он почему-то не захотел, не желал также встречаться взглядом. Можно было свернуть и пройти другой дорогой, но он и этого не захотел. Он следовал за ней, не понимая, зачем ему нужно это.

Как вор Микки крался за ней, все больше и больше удивляясь. Алька шла той же дорогой. Он помнил, что она жила в другом доме, а теперь… Теперь Алька шла по направлению к дому, где жил он. На миг безумная мысль завладела им: вот-вот она обернется и спросит: «Зачем ты меня преследуешь?»

Но она не обернулась и не спросила.

Алька зашла в тот же подъезд, где жил Микки. Когда стукнула дверь, он почувствовал, что сердце будто споткнулось, пропустило удар. Он остановился перед дверью, глубоко вдохнул, выдохнул и решил: «И с чего я так разволновался? Возможно, Алькин знакомый живет здесь, вот она к нему и зашла».

Когда-то Микки встречался с Алькой, но тот конфетно-букетный период не развился во что-то серьезное. Было и прошло. Случился мимолетный роман – и все. Но теперь прошлое нагнало его и окатило холодной волной. Именно холодной и неприятной. Микки не отдавал себе отчета, отчего эта еще не совсем встреча разворошила чувства, казалась неприятной. Ведь расстались они без скандалов, все само естественно угасло. Как говорится, разошлись без претензий.

Микки, наконец, вошел в подъезд, нервными пальцами повернул ключ и оказался в квартире с тем чувством, что наконец-таки добрался до крепости, за стенами которой всякая опасность несущественна. Надо успокоиться, решил он, надо выйти покурить. Спускаться опять вниз не хотелось, поэтому Микки вышел на балкон.

Закурил. Расслабился. Бесцельно наблюдал с высоты второго этажа за двором и людьми, идущими по своим делам.

Запиликал домофон. Это Алька вышла, но теперь она была не одна. Опять неприятная волна накрыла Микки. Он присел, весь сжался, будто для прыжка. Для прыжка, конечно, в сторону балконной двери, но не шевельнулся и даже не отвел взгляда. Наоборот еще пристальнее всмотрелся в Альку и того мужчину. Микки видел его впервые. Она говорила с ним, судя по всему, легко и непринужденно. Кажется, улыбалась. «Кто он ей? Муж? Муж объелся груш, – злорадно подумал Микки, но сразу окоротил себя, – Ну, и черт с ним! Какая разница, кто он?»

И действительно, он не испытывал к незнакомцу ревности. Это было неизведанное и сложное чувство, окрасившее Миккину душу в мрачные тона.

Он докурил и, затушив сигарету, точнее раздавив ее как мерзкое насекомое в пепельнице, покинул балкон.

Микки, немного успокоившись, решил все-таки встретиться с Алькой. Сколько бы им не владели чувства, но он запомнил, когда она вошла в этот дом, сколько было времени. В следующий раз, словно случайно, он встретился и заговорил с ней. «И начался новый завиток наших отношений», – так назвал это Микки.

Кстати, тот мужчина оказался ее братом. «Почему ты, идиот, даже не смекнул?» – со сладким злорадством мазохиста бичевал себя Микки.

Были встречи, и вновь случилось расставание надолго, и вот…

…

И вот… Пять лет минуло. Алька рядом. Болтает. Улыбается. И все хорошо.

Микки решил: «Нет, больше терять ее не буду. С этого дня все пойдет по-другому».

…

Старший дозорный, рассматривая придирчиво подчиненных, произнес:

– Все улажено. Сейчас дружно идем к транспортному цеху. Надеюсь, никто не передумал? – Молчание было ответом. – Ну, вот и хорошо.

В это утро свалка также была окутана плотной пеленой. Не случилось того короткого мгновения, как двое суток назад, когда она обнажила грязно-рыжее тело перед людьми.

Дозорные зашли в старый ангар и по железной лестнице, находящейся у правой стены, поднялись в каморку начальника мусорщиков. Он взглянул на вошедших людей и сделал жест, чтоб следовали за ним, по дороге разъяснил:

– Бумаги на вас я получил. Сейчас мы сядем в головную машину и направимся к внутренним воротам. Придется немного подождать, должны приехать еще мусоровозы из Серышевска, тогда и попадем на территорию свалки. Предупреждаю сразу, далеко друг от друга не отходить, туман настолько плотный, что не заметишь, как заблудишься.

Они запрыгнули в кабину и через пару минут были на месте. Еще немного ожидания, и открыли ворота. Головная машина – вездеход – медленно въехала на территорию свалки. Густой туман, как молоко, проглотил мусоровозы. В окна нечего было смотреть. Казалось, это не туман, а белесое желе липло к стеклам и пыталось проникнуть внутрь. Дозорные почувствовали неприятный сладковатый привкус во рту. Воздух стал тяжелым и влажным. Тишина закладывала уши. У Микки возникло ощущение, что он лежит на железной платформе и на него медленно и бесшумно опускается поршень пресса и невозможно пережить это ожидание. Уж скорее бы он раздавил грудную клетку, чем умирать в течение этих тягучих секунд, которые набухли до размеров вечности.