- -
- 100%
- +
© Евгений Пышкин, 2024
ISBN 978-5-0062-3169-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Праздник мертвеца
Давно задумывалось человечество о свободе, равенстве и братстве. Оно говорило об этом вслух, написало об этом много книг, поэтому помнило о свободе, равенстве и братстве, а пора бы и забыть.
У дрейков – представителей разумной рептилоидной расы – подобных проблем не наблюдалось. Им не то чтобы думать некогда, они размышляли, конечно, на высокие материи, но с какой стати им сдались избитые лозунги?!
Дрейки занимались делом: их патрульный космический корабль летал вокруг планеты Земля и проводил исследования. Земляне не были невнимательны, просто патруль рептилоидов бороздил безвоздушное пространство в stealth-режиме. Технология невидимости у них иная, чем у людей.
Патруль состоял из трех дрейков. Назовем их по первым буквам латинского алфавита: «A», «B», и «C». В рубке дежурили посменно. В тот злополучный день, а, может быть, и ночь, ибо в космосе всегда темно, была очередь «A». Он сидел перед панелью управления, смотрел на стену, представляющую собой полиэкран, и аппетитно хрустел сушеными тараканами. Тараканы были земного происхождения.
Иногда рептилоиды позволяли себе дерзость и нелегально охотились на наших представителей мира насекомых в stealth-режиме.
Если говорить об отношении дрейков к Земле, то они видели ее интересным полигоном для изучения, местом охоты на насекомых, а также зоной экспериментов со временем, но основная задача разумных ящеров – это селекция человеческого интеллекта.
На полиэкране для непосвященного творилась вакханалия. Бегали символы, напоминающие обгрызенные китайские иероглифы, мигали рамки треугольников, квадратов, кругов и прочих двумерных фигур. На одном из экранов был изображен черный космос с немигающими звездами и Земля – это передавалась картинка в реальном времени. Другие экраны заполнены трансляциями с различных медиа. По сути, это видеосигналы земных каналов. То, что смотрело человечество по телевизору и в сети, то и видел «A».
Он обратил внимание на одно изображение. На экране появилось лицо земной женщины. «Это какой-то клип?», – спросил сам себя «A». Кожа земной женщины была лимонного цвета, веки подведены ярко-фиолетовыми тенями. Женщина совершила странное движение рукой перед лицом, словно смахнула невидимую вуаль. Мелькнула желтая кожа пальцев и ногти, покрытые голубым лаком. Земная самка улыбнулась карминовым ртом. «A» поперхнулся, потому что сопоставил в уме желтую кожу женщины и собственное брюхо, а оно у разумных ящеров было желтого оттенка. Проглоченный таракан вылетел из гортани, ударился в полиэкран и, отскочив, провалился в щель в полу. Пол состоял из металлических решетчатых плит. Под ними находились коммуникации с инженерными ходами и система вентиляции.
Таракан упал вниз. Он был мертв. Его тельце ударилось об оголенную часть провода усатой головой, а низ брюшка задел другую токоведущую часть. Замыкание длилось мгновение, но его оказалось вполне достаточно, чтобы воскресить таракана. Падая во тьму инженерного хода, таракан вспомнил, что его зовут Жу.
…
Жу существовал мирно на Земле и ничем не отличался от своих соплеменников. Род его насчитывал миллионы лет, о которых он и остальные тараканы не помнили. Таракан был маленьким существом, и память его была короткой. Все шло своим чередом, пока не появились рептилоиды и не изловили Жу. Они брызнули в него чем-то сладким. «Карамель», – решил таракан и провалился в глубокий сон. Во сне звуки были размытыми, природу их он не смог определить. Затем Жу увидел нечто странное, похожее на тараканий рай или на идеальный мир, в котором хотелось бы жить. Жу увидел утопию. Он был наблюдателем этой утопии.
Тараканий рай
Ослепительно-белая кухня. Появился человек. Правильнее сказать, мещанин-обыватель с головы до ног, с лысиной, пухлым лицом и пивным животом. Одет мещанин в помятую футболку и жеваные спортивные штаны. На босых ногах тапки. Человек остановился перед входом в кухню. Его взгляд опустился вниз и злобно проследил за тараканом, перебежавшим дорогу. Таракан на запредельной скорости шмыгнул под белоснежный холодильник. Ясно одно: если дорогу пересекло насекомое, это плохая примета – вызывай дезинсектора. Из данного события можно извлечь лишь один приятный вывод: у вас отличное зрение.
Жу понял, что этот таракан – он.
Обыватель ушел и вскоре вернулся с баллончиком дихлофоса. Жу читать на человеческом языке не умел, но догадался: ничего хорошего в следующее мгновение не произойдет. Человек наклонился и глянул в щель между холодильником и полом. Точка обзора сменилась. Жу увидел экран, разделенный вдоль горизонтальной стороны на три равные полосы. Верхняя и нижняя полосы оказались черного цвета. Средняя – ярко-белая. На ней – огромный человеческий глаз, пристально смотрящий во тьму. Вынырнула из нижней полосы черная тараканья голова. Человеческий глаз моргнул. Голова насекомого исчезла. Жу вновь увидел кухню и согнувшегося мещанина. Он прыснул ядом под холодильник. Казалось, жизни конец, но не тут-то было. Точка обзора вновь сменилась. Теперь Жу видел холодильник сверху и обывателя, который продолжал, нагнувшись, смотреть в щель.
Жу немного испугался, когда снизу экрана вынырнула огромная тараканья голова. Он видел ее с затылка. На затылке болтались странные ремешки. Таракан повернул голову к экрану. Теперь Жу понял, откуда ремешки: таракан оказался в противогазе. Насекомое лихо стянуло противогаз с головы и бросило взгляд вниз – та же согбенная фигурка мещанина. Таракан воинственно прыгнул на человека. Экран погас. На черном фоне появилась красная надпись: «Wested».
Затем надпись растворилась. Стояла непроглядная тьма и, секунду спустя, сердце Жу радостно взыграло. Прозвучали первые звуки симфонической поэмы Рихарда Штрауса «Так говорил Заратустра». Тьма сгинула. Жу увидел электрические провода. Обзор полностью загородило коричнево-рыжее тело таракана. Лапки его прижаты к брюху. Усы чуть оттопыривались. Это был Жу. Он, медленно вращаясь, удалялся под звуки музыки, но каким-то невероятным образом всегда оставался в фокусе. Жу плыл в пространстве и, когда симфония взыграла торжественным и победоносным аккордом, голова его коснулась оголенного провода. Яркая вспышка. Симфония оборвалась. Тьма вернулась. Жу стремительно рухнул вниз. Он падал и падал. Он успел окончательно проснуться, растопырить лапки и успешно зацепиться за что-то мягкое и шершавое.
…
– Ай-ё! – вскрикнул «В» и, смахнув таракана с плеча, спросил по интеркому: – Какого варана у вас там происходит?! Почему свет мигнул?!
Жу уполз в темноту.
«A» ничего не ответил, потому что не разобрал слов, да и отвлекаться от экранов не стоило, ибо на одном из них появилась пугающая надпись из обгрызенных китайских иероглифов: перебои в работе stealth-режима. «А» сразу связался с «В».
– Прием. Как слышно?
– Слышу отлично! Я второй раз уже спрашиваю. Ты оглох?! Что у вас происходит? Почему мигнул свет?
– У нас проблемы со stealth-режимом.
– Тараканов объелся? Нас засекут на Земле.
А на планете происходило нечто странное. На всех радарах, которые сканировали околоземное пространство, то появлялся, то исчезал непонятный объект. Он явно не был спутником, но и вражеской ракетой тоже, потому как не двигался. Однако никто еще не отдал приказа военно-космическим силам о повышенной боеготовности, ибо грешили на оборудование или на атмосферные явления.
Дрейки приняли решение задействовать резервы, отвечающие за невидимость, и приземлиться. Тогда на небольшой высоте средства пеленгации землян не засекут.
Рептилоиды высадились в безлюдной тайге. «А» оставался на вахте. «В» устранял неполадки, а «С» контролировал внешний периметр на случай появления непредвиденных ситуаций, хотя по расчетам здесь не должно быть разумных представителей планеты. Разве только животные.
И местность действительно показалась глухой. Это была лесная поляна, окруженная со всех сторон густым лесом.
Ни один радар землян НЛО не засек, а вот пьяные глаза лесника Антонова Сергея Александровича заметили патрульный космический корабль рептилоидов, но поскольку лесник был, мягко говоря, окосевшим, принял корабль за вертолет.
Здесь мы должны сделать небольшое пояснение.
Дело в том, что у Антонова имелся брат-близнец по имени Андрей. Андрей Антонов – «новый русский» и потенциальный олигарх. Он прилетал на вертолете к брату-леснику поохотиться. В этой местности охота запрещена, но Сергей по-родственному закрывал глаза, да и деньги, алкоголь и ниакок были весомыми аргументами.
Итак, Антонов пьяный и под марафетом вышел к пришельцам с незаряженным ружьем. (Патроны лесник пропил неделю назад). Рептилоид заметил приближающееся двуногое существо со странным взглядом. Из-за плеча Антонова выглядывало дуло двустволки.
«С» занервничал и стал бледно-зеленым. Антонов, заметив зеленого двуного, вначале принял «С» за человека в полном камуфляже, но, наконец-то приблизившись и рассмотрев незнакомца, хладнокровно решил: «Если это глюк, то пофиг. С глюками тоже надо бороться». Он вскинул ружье и направил дуло на рептилоида.
Дальнейшее произошло в течение одной секунды. «С» бросился к леснику, выбил из рук двустволку, чуть приоткрыл пасть и высунул скользкий раздвоенный язык. Язык проник в ноздри и достал до мозга Антонова. Слюна дрейка содержала нервнопаралитическое вещество. Оно, смешавшись с алкоголем и наркотиком, возымело на лесника тяжелое последствие: лесник, потеряв сознание, упал в траву. В свою очередь «С» случайно слизнул с носоглотки остатки ниакока. Ниакок быстро проник в кровь рептилоида. Рептилоида замутило, и он также свалился в траву, потеряв сознание.
«С» и Антонов очнулись меньше чем через минуту и побежали в разные стороны. Антонов – в лес, дрейк – к кораблю, но пришелец отчего-то промазал мимо корабля и, пробежав несколько шагов, опустился на колени. «С», как сумасшедший, что-то забубнил невнятное, рвал с земли дикий лук и щавель и судорожно запихивал себе в рот. На самом деле ему мерещились тараканы. Много тараканов. Он ловил их и ел.
Антонов, забыв о ружье, нёсся сломя голову по лесу. Он, объятый страхом, ничего не соображая, походил на лося в брачный период. Ему было на всё и вся пофиг. Он очутился на гари и замер в трансцендентном ужасе. Посреди гари находился обугленный пень старого дерева, над которым зависла матрешка в человеческий рост.
– Склонись перед истинным богом, – громогласно произнесла матрешка.
Антонов опустился на колени и бухнулся лбом о грязную землю.
– Антонов, – обратился бог к леснику.
– Я перед тобой, – проскулил Сергей, не отрывая лба от земли. – Я всё сделаю, как ты велишь. Я брошу пить, курить и ниакок.
Лесник благоговейно поднял взгляд на гигантскую матрешку. Матрешка ухмыльнулась. Это выглядело сюрреалистично: нарисованный рот искривился в дикой нечеловеческой гримасе.
– Слушай меня, Антонов, – сказал бог. – Теперь ты избранный. Ты будешь основателем новой религии. Назовем ее… – Матрешка наморщила лоб. – Назовем ее матрёшкианство. Это религия мертвецов и обратной рекурсии. А теперь слушай подробные инструкции…
…
Всемогущая длань божья смахнула Жу с только что насиженного места. Он полетел по параболе во тьму, зацепился за провода и повис на них. Его ловкости позавидовал бы опытный акробат, а тот кульбит, который он исполнил следом, зависнув в воздухе, не пришел бы в голову голливудскому постановщику трюков. Жу, завершив кульбит, спокойно спустился вниз. Внизу также было темно, и только зеленые, красные, оранжевые огоньки приветливо мигали ему вслед. Жу верил, что тараканий бог не оставит его и выведет заблудшую душу к свету истинному.
Жу увидел свет, он побежал на манящее белое пятно и выбрался наружу.
– Земля! – радостно воскликнул Жу и, весело перебирая лапками, устремился по качающимся травинкам.
Он заметил странное существо или сущность в траве. «Это бог», – решил Жу. Он не стал докучать богу. Бог был занят делом. Он на коленях ел дикий лук и щавель, произнося магические заклинания.
Таракан, упоенный свободой, бежал вприпрыжку. Веселая песенка играла в его голове. Слов ее он не знал или не помнил. Жу добежал до дерева и буквально взлетел по стволу, остановился и осмотрелся. С высоты мир оказался иным: волшебным и захватывающим.
– Я на вершине мира! – заорал, впадая в экстаз, таракан.
Но экстаз был круто обломан появившимся хохлатым дятлом. Он склевала насекомое. Мир навсегда потерял Жу.
Вот так и в жизни человеческой: всякие дятлы мешают нам жить.
…
«C» сидел на пороге открытой двери патрульного корабля. Он курил. На коленях лежало незаряженное ружье лесника. Шок прошел: тараканы не мерещились, и сознание было девственно чистым как неисписанный лист бумаги. Ощущение такое словно всё очищающий ветер ворвался в мозг и взвихрил мусор, увлекая его за собой, прочь из головы.
В дверном проеме появился «В».
– Как «А»? – спросил «С».
– На вахте. Режим невидимости восстановлен. Теперь работает без сбоев. Это таракан. Когда «А» поперхнулся насекомым, оно провалилось под пол. Там что-то замкнуло. Скачок напряжения вызвал сбой настроек программы, отвечающей за stealth-режим. Кстати, бросай курить.
«С» загасил сигарету о металлический рифленый порог и выбросил бычок щелчком в траву.
– А ружье тебе зачем?
– Нашел.
– Выбрось этот примитив. И курево.
«С» взял за ствол ружье и отправил следом за сигаретой.
Сигареты у «С» хранились в спальной комнате, но он решил их не выбрасывать.
По поводу вреда курения «С» вспомнил социальный ролик землян.
Минутка социальной рекламы
На экране мы видим журнальный столик, претендующий на роскошь. Его столешница выполнена из толстого закаленного стекла. Справа располагается хрустальная пепельница, сверкающая гранями. В ней лежат окурки и одна недокуренная сигарета. Сизый дымок тонкой змейкой поднимается вверх. Слева появляется хомяк, он ползет по столику к пепельнице. Животное встает на две лапы, достает недокуренную сигарету своей маленькой лапкой и затягивается. Из ушей хомяка валит дым. Животное выпускает изо рта колечко. Хомяк начинает судорожно короткими и быстрыми затяжками курить, но по истечении пары секунд заходится кашлем, почти задыхается. Кашель похож на сухой и противный кашель заядлого курильщика. Хомяк не может остановиться. Он кашляет и задыхается. Он пытается насильно остановить кашель: бросает сигарету и лапками зажимает рот. Щеки животного раздуваются. Хомяка разрывает на куски. Мы видим его окровавленные останки, что заляпали стеклянную столешницу. На весь экран появляется надпись: «Курение убивает. Smoking kills».
…
«С» устало встал и зашел внутрь. Он запел песенку: «На пыльных тропинках далеких планет останутся наши софты».
Дверь тихо закрылась, и патрульный корабль рептилоидов улетел.
Через несколько минут на лесную поляну вернулся Антонов. Антонова тоже отпустило. Волосы его были всклочены, лоб испачкан сажей. Лесник искал ружье. Он нашел его и осмотрел поляну, пройдя по ней дважды вдоль и поперек. Никаких следов, кроме примятой травы, инопланетный корабль не оставил. «Значит, Рен-ТВ не врало насчет рептилоидов?», – вяло подумал Антонов, но тут же отбросил эту мысль, ибо она не имела смысла. Ведь всё равно они улетели.
Матрёшкианство. Основная концепция
Обратная рекурсия субъективного взгляда на объектовый мир раскрывает для нас суть мироздания, которая заключается в том, что оно есть иллюзия, но в нем гнездится примат истинного света. Он есть метареальность.
Метареальность порождает новое время. Оно рождает и новый взгляд. Метареалистичность дарит нам правильный ход мыслей и верный путь преображения мира – от живого к мертвому.
Малое скрывает большое, в большом никогда нельзя скрыть малого. Живой человек лишь инкубатор для истинного плода метареальности. Истинный плод – мертвец. Человек вынашивает в себе мертвеца – такова цель жизни.
Обратно рекурсивная матрешка выражает собой суть мироздания. Большую матрешку прячут в маленькой, а не наоборот.
Истинный бог – матрешка. Он велик в своей малости, и мал в своем величии.
Существует матрешка апокалипсиса. Только человеку под силу в правильном порядке собрать ее. (Смотри через абзац выше). Как только матрешка будет собрана, бог откроет каждому свою суть и все живые скользнут на вершину эволюции – станут мертвыми. Тогда метареальность сожжет иллюзию.
Если кто-то посчитает это абсурдом, то я отвечу: «Неисповедимы пути абсурда, ибо только через него открывается истинная природа мироздания, которая называется метареальностью».
Да прибудет с тобой сюрреализм во веки вечные, да разверзнутся врата его, да придет к тебе ОРМ (Обратно Рекурсивная Матрешка), да запустит она колесо апокалипсиса.
С. А. Антонов «Обратно рекурсивная матрешка».
…
– Ты точно уверен, что оно?
– Да.
– Это какая-то ерунда.
– Действительно, безвкусица.
– Да какая безвкусица! Мерзость!
– Точно. Словно брюхо на лицо натянули.
– А почему ногти крашеные?
– Мода такая. Наверно.
– А почему глаза подведены фиолетовым?
– Мода такая.
– Странно.
– И губы.
– Да, будто кровью испачканы.
– Нормальные губы должны быть тонкими и бледно-зелеными.
– Погодите, а, собственно, это что?
– Как говорят на их планете: черт его знает? Возможно, вирусное видео.
Дрейки всмотрелись в ту часть полиэкрана, где была изображена странная земная женщина с желто-лимонной кожей. Видеоролик стоял на паузе. Рептилоиды уже три раза просмотрели клип, но так и не поняли его смысла. Имелось два вывода. Первый вывод: смысла не было. Второй вывод: смысл был, но так глубоко запрятан под культурными пластами и смешан с поп-арт фетишом и символикой, что за всю жизнь не разберешься.
Клип начинался с появления из темноты подиума-сцены, освещенной разноцветными огнями. На сцену поднималась желтая девушка в прозрачной голубой тунике в блестках. Она в полной тишине выходила на авансцену и замирала в позе солдата, стоящего в карауле. Крупный план: лицо женщины. Она проводила рукой перед лицом, только после этого в клипе появлялся звук. Играл барабан. Он тягостно и ритмично ухал: бум… бум… бум… и т. д.
Вновь зритель видел полностью сцену. Девушка начинала двигаться. Она пыталась изобразить какой-то танец, напоминающий конвульсии. То ли художественно переосмысленная пляска святого Вита, то ли ритуальный пляс забытого африканского племени. При этом или барабан, или девушка фальшивили: они не попадали в ритм друг друга. Затемнение кадра. Бой музыкального инструмента стихал полностью. Конец клипа.
– Ладно, «С», забей. Мы отдыхать. Как закончишь смену, разбудишь. Кстати, как режим невидимости?
– Норм, – ответил дрейк, бросив взгляд на светящиеся символы.
Stealth-режим невозможно было обойти землянам, ибо он имел двойственную природу. Дело в том, что на конце раздвоенного языка пришельца имелись выходы тонких канальцев, по которым подавалось нервнопаралитическое вещество (шиш – так его называли дрейки). Это оно, смешавшись с алкоголем и ниакоком в мозгу Антонова, дало сногсшибательный эффект. Но много лет назад рептилоидам удалось молекулярную структуру парализующего вещества конвертировать в волновую природу, что позволило применять шиш в области неживой природы. То есть, нервнопаралитическое вещество дурманило средства пеленгации других инопланетных цивилизаций.
…
Антонов вернулся в домик и проспал три часа. Проснувшись, сел на кровати.
Лесник плавал в прострации, вспоминая лик истинного бога. Как дико всё это не звучало, решил про себя Сергей, но матрешка сказала правильные слова. Особенно насчет мертвецов. Ведь, если рассудить здраво, то итог любой человеческой жизни – смерть. Конечно, следует отбросить бредовые идеи трансгуманизма, который боролся, по сути, за бессмертие человеческого тела, в крайнем случае, за долголетие.
Антонов громко произнес:
– Да. Бессмертие или долголетие – это противоестественно. Пора с этим кончать. Кардинально кончать.
Слова прозвучали так четко и уверенно в тишине комнаты, что лесник испугался собственного голоса, но в следующее мгновение поджилки сладостно затряслись. Это было новое открытие. Самое величайшее открытие в истории Земли! Вначале Антонов решил совершить самоубийство, но затем внутренне приказал себе остановиться: «Если я уйду из жизни, то кто расскажет о мертвецах, как о цели человеческой жизни? Никто. Поэтому я должен остаться в живых и нести в мир новое знание. Кто-то должен держать дверь открытой и пропускать в нее адептов нового учения? Да. И этот человек – я».
Так Сергей утвердился в вере своей, зашел на кухню, достал из холодильника бутылку водки, налил полный стакан и выпил залпом. Выдохнул. Закусил маринованным мясом.
Вечером ему позвонил брат и сообщил, что утром «нагрянет с братками поохотиться». «Понял», – ответил Сергей. Александр стал объяснять причину приезда: удачно заключенная сделка с Гламуровым. Но Сергей прослушал новость краем уха. Его это особо не интересовало. Конечно, он знал о Гламурове из телика.
Гламуров – известный олигарх, поднявший свои капиталы в 90-е и просочившийся в большую политику, что закономерно, ведь кто имеет власть, хочет еще власти, иначе власть будет иметь тебя. Но у олигарха не задалось с новым правительством, и он свинтил за границу. Часть капитала осталась в России, поэтому он по-тихому начал распродавать некоторые куски пирога. Вот один из таких кусочков и приобрел брат Антонова.
– Ты меня слушаешь? – спросил Андрей.
– Да. Я тут подумал, а не уйти ли мне из лесников?
– Дельная мысль. Все жалуются на твой аморальный облик. Только они знают, чей ты брат, поэтому помалкивают.
– Вот я и подумал, зачем накалять ситуацию? Только сейчас посетила эта простая мысль, и я сказал сам себе: ну, ты видишь ситуация накаляется, ну, переведи стрелку! Но, что будет с охотой?
– Думаешь я не найду где и как отдохнуть? Кстати, а с чего ты вдруг вздумал смазывать лыжи?
– Будешь смеяться, но я решил основать новую религию.
– У-у, да у тебя там белочка. Не лесная, а другая. Я бы даже сказал, целый выводок белок.
– Не совсем белочка… – Сергей замялся. – Слушай, приезжай и переговорим. С глазу на глаз.
Однако брат, приехавший с компанией, отказался обсуждать этот бред на лоне природы. На самом деле Андрей начал беспокоиться о душевном здоровье Сергея. С другой стороны, если Антонов-лесник перестанет быть лесником и поумерит свои аппетиты в алкоголе и наркотиках, то, может статься, человек будет спасен. Поэтому Андрей предложил не обсуждать матрёшкианство:
– Давай, забудем об этом до того момента, пока ты не уйдешь с этой работы. А то… Ну, сам понимаешь, и так у нас в стране полный «п», а тут еще ты.
– А что случилось? – спросил Антонов. – Полный «п»? Что ты имеешь в виду?
– Я не в конкретном смысле. Ничего еще не случилось. Я в общем.
– А-а, – протянул, немного разочаровавшись, Сергей. – Но с тобой согласен. Вести аморальный образ жизни не к лицу.
– То-то же. А теперь охота. И просьба: в связи с моей удачной сделкой не обсуждать пока твоих заморочек, чтобы не портить настроения.
На лоне природы Сергей, помня о просьбе брата, спросил:
– А о чем же тогда говорить?
– О высоком.
Это прозвучало двусмысленно. Они находились на вышке и ждали, когда братки пригонят зверя. Домик располагался на краю поляны. В середине поляны была разложена приманка.
– О высоком? – уточнил лесник и, зарядив винтовку, передал брату.
– Да. О литературе, например.
– Но я ничего не читаю.
– Плохо, Сережа, плохо, что не читаешь. Вот недавно вышла оккультно-мистическая повесть Виктора Комова «Эффект Шредингера».
– Это о физиках?
– Прикалываешься? Как может повесть о физиках быть оккультно-мистической? Хотя в современных русских реалиях и при наличии «п» всё возможно.
Сергею показалось, что брат произнес не оккультно-мистическая повесть, а огульно-мистическая. Он ухмыльнулся, но решил запомнить: «Неплохо. Это надо где-то использовать. Огульно-мистическое учение».
– О чем повесть?
Андрей оторвался от рассматривания поляны в оптический прицел и проговорил с сомнением:
– Трудно сказать. Какой-то угарный угар. Но в целом о борьбе бобра с козлом. Добра со злом. Света с тьмой. Вечная тема.
…
Кабан, по размерам и повадкам явно хряк, появился на краю поляны и целенаправленно потрусил к кормушке. Андрей посмотрел в окуляр оптического прицела винтовки, вжал в плечо приклад и задержал дыхание. Сергей сделал тоже самое, взяв приставленную у смотрового окошка такую же винтовку. Теперь он хорошо разглядел дикое животное. Лесника немного удивила целеустремленность кабана. Нет, понятно, что запах свежего корма привлек внимание, но, кажется, зверя кто-то гнал, и это были не братки.