Драконья свадьба с младшим братом моего жениха

Глава 3

Не помня образа матери, я четко отпечатал в памяти ее последний наказ — “живи, смиренно принимая свое положение, и более ничего не желай”.

Это было просто. Быть может виной тому мое врожденное уродство, но жажды дракона никогда не просыпалось во мне. Одержимость, захлестывающая разум, казалась мне оправданием обычной алчности и неспособностью проигрывать другим. Я же был рожден проигравшим, это чувство не было новым, а оттого настолько страшным, чтобы подчиниться жажде зверя, что живёт внутри.

Богатства, роскошь, женщины, власть и красивые титулы — все это не разжигало огонь во мне. Я никогда ничего не хотел так отчаянно, чтобы смести все не своем пути, чтобы забрать желаемое силой или сложить голову в попытке его обрести. Признаюсь, в какой-то момент я на мгновение почувствовал себя выше всех, кто подобен мне.

А затем рухнул вниз с самой страшной отвесной скалы. Драконья жажда не обошла меня стороной. Она притаилась, выжидала, а затем захватила сердце в раскаленные тиски. Впервые увидев ее, ту, что должна идти под венец с братом, я едва не разодрал себе грудь, пытаясь освободиться от них.

Я не понимал тогда, и сейчас не понимаю, почему именно к ней воззвало мое сердце. Красавиц в мире не счесть. Даже таких изящных и хрупких на вид. Даже с такими большими янтарными глазами, что как нельзя лучше подходили члену королевской семьи, принцу золотых драконов. Даже с такой мягкостью в улыбке, что, казалось, греет лучше, чем любой огонь на этой земле.

Почему из всех женщин моя жажда коснулась ее? Я чувствовал себя обманутым. Чувствовал, знал, что хочу держать ее в своих руках, и этого мне было достаточно. Достаточно прямо сейчас.

Но сомнения разъедали мой разум — что, если это только начало? Что, если вместе с ней я захочу власти, захочу корону, которую она могла бы мне дать. Вместе сила ее семьи и половина моей крови были словно поднятое знамя войны.

Я предпочел отвернуться.

Решение было верным, пусть глухая злоба и раздражение поселились в груди. Они пригодились в бесчисленных битвах, что мне удалось пережить. Удача ли? Я уже не знал ответа. Время шло, новости приходили, пусть и с опозданием. Газетные статьи и портреты наштрихованные от руки, где двое связали себя королевской клятвой.

Помолвка, которую невозможно расторгнуть, ожидаемо подвела к свадьбе. И письмо с приглашением было словно удар под дых. Насмешкой братца, не иначе. Этот мерзкий слизняк знал, видел в моих глазах тот огонь, в котором горит сам. Горит в этой жадности по блеску короны, что венчает голову нашего отца, но не по той, что так преданно заглядывает в его глаза.

Я не собирался даже думать над ответом, но ноги сами привели меня. Я хотел увидеть ее снова, пусть и в свадебном платье, что предназначалось не для меня.

Глупо? Не спорю. Я ненавидел эту слабость в себе, ненавидел ее уверенные речи о брате, который бросил ее ради юбки, за которой таскался последние десять лет. И все кроме нее это знали. Ненавидел ее одинокий образ и хрупкие плечи, что незаметно для многих дрожали от грядущей неизбежности.

Ненавидел ее тишину.

И смирение с которым она готовилась принять уготованную братцем судьбу.

Она не кричала, не плакала, не молила. Ни своего отца, ни короля, ни меня.

Должно быть, она вообще не знала о моем существовании. И эта мысль гневила меня больше всего. Миг, когда я пересек барьер, недоступный даже отцу, был для меня неожиданным, что уж говорить о Его Королевском Величестве. Я впервые ощутил удовлетворение от искры гнева в вечно пустых блекло-желтых глазах. Но это была лишь маленькая вспышка, что вскоре исчезла без следа.

Кровь на золотом платье, что было символом вхождения в королевскую семью, я превратил в знамя, запечатлев поцелуй на холодных губах. То самое знамя войны за корону, которую я не желал. Но я готов был к последствиям.

Думал, что готов.

Она рыдала так громко, что мои руки тряслись. Отчаянно захлебывалась горем, едва узнав, что вышла за брата своего жениха. Я думал, надеялся, что жизнь дороже любви, что так ярко горела в ее сердце, но похоже ошибся.

— Ублюдок!

— Тонко подмечено, Ваше Величество.

Хлесткий удар отца был первой настолько бурной реакцией на мои поступки, обычно ему было не до меня. Таким разъяренным не видел его никогда, если бы мог, он бы уже плевался огнем. Но не мог. Огонь это я.

Он же, король золотых драконов, был символом изобилия, жизни и света исцеления. А потому моя щека иронично пришла в норму от неконтролируемых всплесков энергии отца.

— Как ты посмел?! Ты хоть понимаешь, что сделал?!

— Я спас ей жизнь, — бросил небрежно. Будто мне было абсолютно плевать. — Глупо отрицать — Маркус приехал лишь пару часов назад. К этому времени мы бы уже приступили к омовению тела и подготовкой в последний путь.

— Мы не можем позволить забрать ее, — гневался король, по шеи и лицу которого начала мерцать чешуя.

— Похоже, отец, Вы бы предпочли ее смерть моему поступку. Жаль разочаровывать вас.

— Глупый мальчишка, — прошипел король. — Не смей больше пальцем двинуть без Нашего дозволения! Мы найдем способ разлучить вас.

Пальцы медленно сжались в кулак, и я не знаю, что могло произойти, если бы ни вестник отца.

— Леди уже какое-то время в сознании, — пролепетал он то, что я уже знал.

Она была красивой даже такой. Взъерошенной, обеспокоенной, слегка воинственной и все же растерянной, словно птенец выпавший из гнезда. Я бы хотел быть единственным, кто видел этот ее образ наутро первой ночи, но этого права у меня не было сейчас. И не окажется в будущем.

Она была странной. Притворялась зачем-то, что благодарна нашему браку, ведь он спас ее жизнь. Но я слышал, как горько она плакала в кругу родных. Громко, истошно, навзрыд. Так не оплакивают страх от близости смерти, я знал, я видел подобное ни один раз.

И злился от того, с каким невинным лицом она мне лгала. Я знал, драконья жадность толкала меня, как глубоко проросли ее чувства к брату. Как бы ни хотел, как бы ни отворачивался, все равно видел взгляды, направленные на него, касания робкие и приветливые улыбки, что сами расцветали на пунцовых губах.

Я ненавидел. Мысль, что она будет думать о нем, вынужденно беря меня под руку. Что будет вспоминать его лицо, проводя ночи в моих объятиях. Что будет представлять, будто бы он касается ее тела, целует мягкие губы и шепчет сладкие речи, которые я готов был без конца ей дарить.

Пусть лучше перенос печати окончательно сломает мне сердце. Пусть она обретет желанное счастье, что было так ненавистно мне. Пусть будет свободной, я не стану стоять на пути.

— Ваше Величество, моя дочь приняла решение, и я, как действующий глава семьи Фиенн, поддержу его.

Альбин Фиенн удостоил меня лишь коротким взглядом и сухим приветствием, когда я вошёл в гостиную за десяток минут до прихода королевской семьи.

Я видел, как нервничает моя ещё законная жена, как сжимает ручку веера, которым предпочла бы полностью закрыться. И ее нервозность перекинулась на меня, стоило тяжелым дверям распахнуться.

Король, королева, кронпринц. Идеальная семья, если бы не мое существование. Маркус был не просто похож на отца, он копировал образ до мелочей. Прическа, одежда, манера держаться. Его мать, принцесса королевства белых драконов, будто и вовсе не участвовала в его создании.

Истинная северянка с бледной как снег кожей, серебристыми волосами и холодными словно лёд голубыми глазами была самим воплощением слепящей чистоты. Жаль весь этот образ не касался ее чёрной души.

— Прежде, чем озвучить решение леди, позвольте нашему сыну принести свои глубочайшие извинения.

Фыркнул негромко, но это не укрылось от пытливого взгляда мачехи, что не упускала повода ужалить меня. Но сейчас и ей пришлось сдержаться, настолько сильной была энергия гнева отца, что ложилась на плечи каждого в комнате.

— Ив! — оживился этот наглый поганец, растягивая свою лошадиную морду в премерзком оскале.

Да, я ошибся. Все же было в нем что-то от матери, теперь это отчетливо проявилось, пусть на ее мертвенно-бледном лице от рождения не бывало улыбки.

— Я так волновался за тебя, места себе не находил, — не торопился переходить к извинениям принц. — Какое счастье, что ты невредима.

Совершенно не чувствуя настроения своей бывшей невесты, этот дурак схватил ее за руку, но она дёрнулась. Отмахнулась, как от назойливого жука. А затем мельком глянула на меня.

Удовлетворение мёдом разлилось в груди, и я готов был поддаться мучительному чувству собственничества, жажде, что так долго терзала меня. Украсть прекрасную девицу, утащить в своё логово, как делали наши далекие предки на этой самой земле. Жаль мне на крыльях далеко не уйти.

— К моему счастью, принц Аслахан не позволил случиться непоправимому.

Дутые губешки брата искривились, а на высоком лбу проступила пульсирующая вена. Возможно, он впервые ощутил себя ниже презираемых им людей.

Драконы всегда чувствовали свое превосходство. Большинство из них. Мне же не доставляло удовольствия возвышаться над слабым. Это не делало меня кам-то другим.

— Моя леди, — вновь сладко запел Маркус, обуздав рвущийся наружу гнев. — Я приношу свои искренние извинения, что позволил этому варвару коснуться твоей руки. Мне так жаль, Ив.

Ему определено было жаль. Себя, в первую очередь, ведь гнев отца, что обрушился на него по приезде, едва не лишил его всей чешуи. Жаль, что поддался на провокации своей бледнолицей девицы, фрейлины его матери. Невеста не волновала его до тех пор, пока я не увёл ее из-под носа. И он сам позволил этому произойти — вот о чем действительно жалел этот лживый слизняк.

— Но ты не волнуйся, как только отец исправит это недоразумение, как только у брачной печати сменится владелец, он и пальцем тебя не коснётся!

— Ваше Высочество, — осадил распаленного Маркуса герцог Фиенн. Тон его голоса не сулил ничего хорошего, ведь свою дочь он горячо любил. А ящер перед ним, едва не стал причиной ее гибели. — Позвольте Ивелин ответить вам.

— Разумеется, — растянул улыбку Маркус.

— Благодарю, принц Маркус, — ее голос не потеплел ни на сотую градуса, — за ваши извинения. И за то, что позволили понять настоящую ценность моей жизни, которую впредь я буду трепетно беречь.

— Ваше Величество, — вновь заговорил герцог, не давая Маркусу раскрыть рта. — Моя дочь приняла решение остаться женой принца Аслахана. С этого момента и впредь ее намерения неизменны.

Глава 4

Вместе с неожиданным, вполне себе настоящим шансом на новую жизнь на меня свалилось разом столько забот, что я не сразу сообразила, за что первым делом хвататься. Но одно я знала точно — нельзя медлить и оставаться в стороне. Не в этот раз.

Отсидеться, спрятаться в тени не получится, да я и не хотела этого. До безрассудного неожиданный поступок второго принца, а теперь уже моего мужа, открыл для меня множество дверей. Думая обо всем и сразу, я боялась радоваться своей удаче. Не хотела вновь попасться в ловушку самообмана. Вся первая жизнь прошла в надеждах и иллюзиях, но в этой я собиралась действовать.

И первым делом мне нужно было закрепить наш брак со вторым принцем. Лучшим решением для этого была брачная ночь, но первую я провела в отключке, а после принца Аслахана не пускали ко мне.

Наверняка король позаботился об этом. Он был уверен, что я приму его предложение о переносе брачной печати, и не допускал иной мысли. Что ж, я собиралась испортить его планы по укреплению власти своего наследника. Оставалось сообщить мое решение отцу.

— Иви, я понимаю, ты многое пережила и боишься снова оказаться в опасности, но решается судьба всего королевства! Твое решение приведет к необратимым последствиям!

Волнения отца были мне понятны. Но он не знал того, что знала я — мы не будем в безопасности, какую бы сторону не выбрали. Буря грядет, и либо наша семья выстоит, либо мы снова окажемся на самом дне. И я собиралась сделать все возможное, чтобы в этот раз не ошибиться.

— Очень на это надеюсь, — ответила спокойно, чем еще больше разбередила отца.

Он не узнавал свою юную, по-детски наивную дочь, а я не могла рассказать, почему так сильно изменилась за ночь. Потрясения от предательства и близости смерти меняют человека, но не столь быстро. Брат Норман тоже чувствовал во мне что-то странное, но ни понять, ни объяснить был не в силах. А я не могла сдержать взгляда, с которым смотрела на них. На родных, которых оплакивала долгими одинокими ночами, пока муж развлекался в объятиях другой.

— Ивелин, — строго свел брови отец. — Ты хорошо все обдумала? Еще есть время. Твое сердце сейчас в смятении и…

— Отец, — перебила бестактно. — Мое сердце в порядке, а разум трезв. Поступок принца Аслахана не просто спас мне жизнь, он спас наше будущее.

— Принц Аслахан бастард! — герцог редко повышал голос, а на меня и вовсе лишь пару раз за все девятнадцать лет. — Вскоре он будет сослан на границу королевства, к варварским кочевым племенам, кровь от крови красных драконов! Будет вычеркнут из реестра королевской семьи!

— Унизить зятя дома Фиенн… даже если король все же решится на это, принц Аслахан получит титул герцога. Уж кому, как не вам, папенька, знать, о всех привилегиях этого положения.

— Да кто вложил в твою голову эти мысли? — с усилием потер лоб отец, будто виски прострелило невыносимой болью. — Это второй принц?! Что он наговорил тебе?! Я знал, что вас нельзя оставлять наедине!

— Отец, успокойтесь. — вмешался Норман, который отличался самым светлым и холодным умом среди членов нашей семьи, да и жителей королевства в целом. — Дайте сестре высказаться. Не похоже, что ее намерения лишь минутное помутнение рассудка.

— Спасибо, братец, — кривовато улыбнулась я, а затем вновь повернулась к отцу. — Папа, принц Аслахан настаивал на переносе брачной печати. Это мои руки цепляются за него.

— Но почему, дочка, — теплые ладони обхватили мои, а светлые глаза были полны непонимания. — Ты ведь так сильно хотела замуж за принца Маркуса, любовь к нему расцветала на твоем прекрасном лице лишь от мысли о нем. Его поступок ужасен, отвратителен, но…

— Именно так. Ужасен и отвратителен. Этот мужчина оставил меня умирать у алтаря. Цинично и жестоко, безразлично. Не существует обстоятельств, которые оправдали бы его, а значит, это было намеренно.

— Ивелин Фиенн! — взревел было герцог, но родная фамилия осела тяжестью на языке. — Оскорбление королевской семьи недопустимо, даже… для невестки Его Величества. Больше не бросайся подобными обвинениями.

— Это нас оскорбили, отец, — не отступала, пользуясь своим положением едва не почившей. — По-вашему, я не понимаю, что творится вокруг? С каждым годом наше королевство все отчетливей становится сырьевым придатком севера. Король потакает слишком уж родовитой жене, а все несогласные отправляются на плаху. Нами просто хотят прикрыться, отрезать сопротивляющейся знати доступ к реальным силам.

— С каких пор голову сестрицы занимают подобные мысли? — не смог скрыть своего удивления Норман, а я не дала ему зайти глубже в подозрениях.

— Брат Гилберт наследник герцогства Фиенн и будущий хранитель меча королевства, на его плечи лягут клятвы верности кронпринцу. Брат Норман столь стремительно поднимается по карьерной лестнице в министерстве финансов при дворце, что откровенно метит в секретари кронпринца. Брат Саймон прямо сейчас входит в обязанности хозяина магической башни, а брат Вальтер одарен настолько, что стал мастером меча в свои неполные двадцать два. Я же нужна королю, чтобы не допустить повторного брака с белыми драконами. Не дать прорасти корням, что закрепят их на золотом троне.

— И мы с честью служим королевской семье поколениями.

Впервые чувствовала растерянность в крупном, статном мужчине, каким был мой отец. Казалось, в свои годы он нарастил непробиваемую броню, но передо мной он неуклонно смягчался. Родительское сердце могло быть глухо к сыновьям, но не к единственной дочери.

— А как же народ? Кто защитит людей, чьи страдания только множатся под гнетом северного королевства? Наша свадьба с принцем Маркусом могла стать лишь очередным прикрытием для выкачки ресурсов.

— Иви, когда ты успела забраться в дебри политики? Неужели на уроках мадам Гертруды вы говорили о подобном?

О, нет. Нет, нет, нет. Мадам Гертруда обучала меня совершенно другим вещам. И нынешняя я с удовольствием засунула бы ей чашку в глотку за все хорошее, что она вдолбила в мою голову. Благодаря ее стараниям я до последнего собирала по кусочкам давно развалившийся брак, бесконечно унижаясь и получая в ответ лишь насмешки.

— Мадам не при чем, — ответила сухо. — Все на поверхности, стоит лишь раскрыть пошире глаза.

— Я впечатлен, сестра.

Улыбнулась. Подобная похвала от Нормана стоила дорого.

— Дорогая, — герцог подвинулся ближе ко мне, заключая в теплые объятия. Его большая рука легла на затылок, и я вновь почувствовала себя маленькой девочкой. — Я лишь хотел устроить для тебя достойное будущее под защитой короны. Брачная клятва должна была защитить твою жизнь, а положение — не думать о достатке. Надеялся, что однажды ты станешь счастливой, разве можно тебя не любить?

Проглотила ком в горле, не давая чувствам вырваться на волю.

— Папа, я знаю, королю не отказывают. У вас не было причин противиться нашему браку, даже не будь я так очарована принцем. Но сейчас все изменилось. Принц Маркус своими руками подарил нам шанс. Возможно это единственный раз, когда у нас есть реальный выбор.

— Ты хочешь, чтобы наша семья поддержала второго принца?

— Я хочу, чтобы вы, отец, поддержали мое решение остаться в браке с ним. Одно это раскатится предупреждающим громом по королевству.

Мое решение рождало новую силу, с которой даже королю придется считаться. И потому отцу так сложно было согласиться со мной. Но он еще никогда не видел ту пылающую решимость, что горела в моих глазах.

— Нужно подготовиться. — резюмировал он. — Его Величество будет в ярости, услышав ответ.

Истинно так. Драконы сгорали в неистовстве, если что-то шло не так, как было задумано, а уж когда посягали на власть…

Но пока речь шла лишь о предупреждении. Легкая гирька на противоположной чаше весов, чтобы приподнять ту, что давно опустилась на стол. Я не знала принца Аслахана и не думала всерьез втягивать его в борьбу за престол. Лишь хотела избежать ошибок прошлого. Монарх, полностью подавивший противостоящую ему силу, становится самоуправным тираном, не способным вести к процветанию свой народ. И за ошибки его приходится дорого платить многим поколениям, к чьим мольбам было глухо золотое сердце правителя.

— Иви, ты уверена, что хочешь пойти? Мы могли бы уладить все сами.

— Конечно, отец. Я обязана лично подтвердить свое решение.

— Не знай я тебя, решил бы, что ты не доверяешь нам, сестрица.

Норман пытливо смотрел на меня, ожидая реакции. Его колкость не была правдивой, скорее ему стали вдруг интересны мои изречения. Слишком уж велика была разница между моей ветреной, романтичной натурой и холодной расчетливой личиной, что внезапно открылась им.

— А вы беспощадны к своей едва оправившейся сестре, брат Норман, — улыбнулась я. — Вы лучше меня понимаете, как устроен королевский дворец. Нельзя позволить использовать мое отсутствие для манипуляций решением, которое я приняла. Нельзя допустить слухов, что я была слаба, напугана и импульсивна. Пусть каждый житель и гость королевского дворца увидит меня в полном здравии и душевном покое, пока бесконечные коридоры не приведут нас в зал для аудиенции с Его Величеством.