Жена ужасного чудовища

— Я ваша жена!

Отчаянный крик эхом бился о каменную кладку стен и звенел в затхлой сырости подземелья. Толстые стальные прутья закрытой на ржавый засов решетки впивались в спину, а перед глазами в тусклом свете извивающихся от порывов ветра свечей мощными когтями взрывало сырую землю чудовище.

— Монстры, убивающие своих жен, навсегда остаются жуткими безобразинами и сами умирают в муках!

Голос Айрин дрожал, как и она сама. Руки крепко обнимали плечи, будто это как-то могло ее защитить, а сердце разрывалось в груди от страха.

То, что по всем законам королевства теперь считалось ее законным мужем, рычало так оглушительно и злобно, что она потеряла всякую надежду на спасение, но все равно продолжала неистово кричать:

— А хорошие монстры, не убивающие своих жен, превращаются в прекрасных герцогов, которые мирно и честно разводятся со своими навязанными женами! Клянусь именем Его Величества Валариса Грейдариона Четвертого, я вам помогу!

Ее голос сорвался на хрип, и Айрин задушено всхлипнула, позволяя слезам сорваться с ресниц. В этой соленой мути она едва могла различать силуэт огромного невиданного никому прежде зверя, что успел вплотную приблизить скалящуюся пасть.

Однако рык его постепенно ослаб, и на смену ему пришло громкое сопение. Зверь принюхивался, а Айрин вздрагивала от хлопков его мощных крыльев. И как завороженная смотрела в два горящих алым пламенем глаза.

— Ваш друг не забыл вас… не оставил надежду. Поэтому, пожалуйста… пожалуйста… я не хочу умирать.

Она шептала, отворачивая голову, ведь была просто не в силах больше смотреть на громадного зверя с мощными рогами, кусками серой слипшейся шерсти, что обрамляла шею и спускалась тонкой дорожкой по спине к кончику хвоста. На чешуйчатую кожу крупных лап, под которой перекатывались тугие мышцы, и клыки в раскрытой пасти, что были толще ее запястий.

— Несправедливо… я тоже здесь жертва! — пискнула Айрин и, зажмурившись, крупно задрожала всем телом, когда влажный холодный нос коснулся ее голой шеи. — Я здесь, потому что человек, которого я любила больше жизни, предал меня! Я…

Стоило только словам сорваться с губ, как перед закрытыми глазами возник образ мужчины, за счастье с которым она готова была отказаться от всего — имени знатного рода, дорогих платьев и расторопных слуг. От шанса стать женой состоятельного аристократа, каких с особым усердием подыскивал для нее дядя.

— А он… он променял меня на сталь новенького меча! Ва-а-а!..

И тут Айрин разрыдалась так горько, что чудище тихо буркнуло, склонило набок косматую башку и накрыло ее трясущиеся плечи тяжелым горячим крылом.

Только тогда она ощутила, сколь сильно продрогло ее тело в тонкой кружевной сорочке, что с таким усердием натягивали на нее слуги по приказу троюродной тетушки этого чудовища. И от осознания, что ее привели в эту грязную холодную камеру ради первой брачной ночи, в которую ее должны были растерзать, в груди Айрин воспылал неукротимый гнев.

— Мне сказали, вы не понимаете человеческой речи, герцог, — она вскинула голову и посмотрела в алые глаза в упор. — Но намерения-то должны почуять? Нос-то во-он какой! Так знайте, я намерена не дать вам и вашему дому бесславно сгинуть от чужих рук. Но для этого мне нужно выйти отсюда живой.

И с чего Айрин вдруг решила, будто с этим чудовищем можно так просто договориться? Должно быть, его минутное спокойствие и собственное смирение с неизбежным притупили бдительность, и в этот самый момент неподвижно сидящий зверь зашевелился.

— Нет, нет, нет!.. — зашептала одними губами Айрин, когда чудище разявило пасть.

Но оно не слушало. Зверь подцепил край запачканной ночнушки передними зубами и настойчиво потянул.

— Да что вы?.. — задыхалась от негодования Айрин, хватаясь за ткань руками и натягивая ее на себя. — Пустите!

Вместе с ее возгласом клетку наполнил характерный треск, и клочок ткани остался в зубастой пасти, а молочное бедро Айрин показалось в вульгарном разрезе. Пока она хватала ртом воздух, силясь разразиться ругательствами, зверь смачно плюнул несъедобную тряпку и занес над головой Айрин переднюю лапу.

Тут уж она зажмурилась и сжалась вся, принимая свою судьбу. Но вместо удара почувствовала, как ее неуклюже, но все же настойчиво подпихивают в плечо, а затем и в спину, когда она попыталась уйти от прикосновения.

Зверь направлял ее вглубь своего жилища, и внимательно оглядевшись, Айрин увидела горку соломы, накрытую парой некогда ярких и наверняка дорогих ковров. Успела даже умилиться, что чудище проявило заботу. Вот только через пару шагов она встала как вкопанная и лишь взглядом покосилась на морду, что все это время внимательно рассматривала ее профиль.

— Сожрать меня решил. — с укором и как-то обреченно сказала Айрин поджав губы. — А к столу нести лень?

Проследив за ее взглядом, зверь фыркнул. Он вновь схватил зубами разодранный край ночного платья, и чтобы не остаться совсем уж нагой, Айрин засеменила к лежбищу. А этот! Этот!.. Монстр! Еще и в спину лбом подпихнул, отчего бедняжка рухнула на ковры, царапая нежную кожу коленей.

Тихо зашипев себе под нос, Айрин развернулась, чтобы не терять из виду чудовище. Оно же в этот самый момент со всего маху дало лапой по горке обглоданных костей, которые и привели ее в ужас. Откинув все до единой, зверь шагнул на свое законное ложе и свалился у самой стены, отчего Айрин подпрыгнула на месте.

Зверь вольготно улегся, притянул ее лапой поближе к себе и накрыл массивным крылом-куполом, отрезая пути побега. Когда его голова опустилась, а красный, словно драгоценный рубин, глаз оказался совсем близко, Айрин судорожно вздохнула и под внимательным взглядом улеглась на теплую лапу корпусом, подкладывая ладони под щеку.

Так и замерли под шумное сопение зверя. Что уж он думал в этот самый момент и способен ли вообще был по-человечески мыслить, Айрин не знала, а вот сама она невольно вспоминала последнюю безумную неделю, что привела ее в эту клетку.

Глава 2

Тихим субботним вечером, когда близилось время купания, в комнату Айрин залетела ее личная служанка с ужасом на лице, а за ней ворвалась и управляющая поместьем.

— Его Сиятельство желает видеть леди. — прогнусавила она приказным тоном, задирая подбородок. — Немедленно.

— Но как же?.. — встрепенулась служанка, собирая распущенные волосы Айрин в ладони. — Дайте хоть минутку…

— Презренная девка! — взвилась на нее управляющая, вот только при этом она смотрела в глаза юной леди графского дома. — Смеешь заставлять Его Сиятельство ждать?

— Ничего Лили, — Айрин перехватила руки служанки своими. — Просто подай мне банный халат и теплую шаль.

Поведение управляющей, что заняла свое место пять лет назад, уже стало привычным. Этот дом давно стал для Айрин холодным и чужим. После несчастного случая с каретой, который забрал ее родителей, она пережила столько всего, что мелкие попытки слуг графского дома возвыситься за счет бесправной некогда хозяйки были сущим пустяком.

К тому же она знала, что сколь бы прекрасным и утонченным ни был ее силуэт, дядя все равно потратит первые минуты на недовольство. И Айрин никогда не ждала от него добрых слов или теплого взгляда. Ведь едва он вошел в опустевший дом, она перестала быть дочерью графа и превратилась в обузу и лишний бесполезный рот.

— Вы желали меня видеть, Ваше Сиятельство? — прошелестела Айрин, расплываясь в приветственном реверансе. Она не смела поднять головы, пока человек, что сидел за темным дубовым столом отца, ей этого не разрешит.

— Что за вид? — презрительно прогудел Дариус Вальмарн, не утруждая себя приветствием, как делал всегда.

— Прошу меня простить, Ваше Сиятельство. Я готовилась принимать ванну, когда мне сообщили…

— Мне изрядно надоели твои вечные отговорки. — перебил граф прорезая кончиком пера бумагу. — Подними голову, сколько еще будешь стоять там как презренная рабыня?

— Прошу прощения, — тихо выдохнула Айрин, поднимая глаза.

Ко всему можно привыкнуть, смириться с судьбой, но это было для нее самой настоящей пыткой. Смотреть на Дариуса и видеть в нем отца, лишь с тем отличием, что лицо последнего всегда сияло и смягчало строгие черты в ее присутствии, стало самым большим испытанием и оставалось им до сих пор.

Айрин не знала всего, но причину жгучей ненависти дяди к ее семье понять было несложно. Старший из близнецов унаследовал все — графский титул, земли и богатства. Младшему же полагался клочок земли, и то с широкой руки их отца, за что Дариус должен был до конца жизни рассыпаться в благодарностях. Но судьба распорядилась иначе.

— Вчера тебе исполнилось восемнадцать, — тяжело вздохнул граф. — А ума так и не набралась!

Айрин едва сдержала улыбку и опустила взгляд, чтобы цепкий взгляд дяди не заметил в нем искорок радости, что не утихали со вчерашней ночи. И пусть в ее честь не закатили грандиозного бала, пусть про подарки для леди из графского дома Вальмарн вспомнили лишь пару семей, для Айрин этот день рождения был самым лучшим из всех.

Ведь как только ночь накрыла графство сияющим одеялом из звезд, она выбралась из окна комнаты в сад по раскидистому дереву, в тени которого уже ждал он.

Томас был одним из немногих, кто остался в графстве после вступления дяди в права. Сын конюха, что всегда приносил ей в детстве полевые цветы, стал для нее единственной опорой в самый трудный час, а затем и первым, кто обжег сердце любовью.

Спрятавшись в глубине необъятного сада, они танцевали на влажной траве в ее восемнадцать лет. Босые, счастливые и свободные. Айрин видела пылкую нежность в зеленых глазах и цеплялась за медные волосы пальцами, когда вдруг сбылось ее самое тайное и нестерпимое желание, когда Томас коснулся ее губ своими. И со всей страстью поцеловал.

— Будешь вести себя подобным образом в доме мужа и опозоришь весь наш род! — выдернул из сладостных воспоминаний рокочущий голос, и Айрин дрогнула, не стразу поняв смысл этих страшных слов.

— Я буду стараться еще усерднее на уроках мадам Сальго, — пролепетала она, хватаясь за ничтожную надежду.

То, что ее продадут за больший из предложенных мешочков золота Айрин прекрасно знала. Но надеялась, что торги за дочь шестнадцатого графа Вальмарн продлятся чуть дольше, чем день после ее совершеннолетия. Что у нее будет время, возможность, попытка исполнить план, зревший в ней последний год. Но дядя забрал у нее эти смелые мечты.

— Уроков было достаточно. — его усталый взгляд потемнел, и Айрин, уже научившаяся считывать каждую мелочь, прекрасно знала, больше раскрывать рта не стоит. — Я принял решение о твоем браке.

Айрин уговаривала себя не трусить и не отчаиваться. Договоренность семей была лишь первым шагом, а сколько времени занимает помолвка и подготовка к свадьбе, и говорить не стоило. Наверняка у нее был еще год в запасе, чтобы решиться на отчаянный шаг, который она бесчисленное количество раз делала в своих снах.

— Отец! — раздался за спиной голос, и Айрин дрогнула от хлопка массивных дверей, что разлетелись в стороны. — Ты правда решил отдать сестру в логово монстра?!

Тонкие пальцы вмиг похолодели, когда единственный наследник графства обернулся с полным скорби лицом, а затем шагнул вплотную, обнимая плечи Айрин ладонями.

— Сестрица Айрин! Ты бледна! Должно быть, новости сильно тебя обеспокоили. Но не волнуйся, я поговорю с отцом и ты…

Прожигающий взгляд черных глаз жадно блуждал по лицу, а пальцы все сильнее впивались, причиняя боль. Айрин едва заметно поморщилась, что было не разглядеть за широкой спиной. Спадающие водопадом волнистые волосы напускали на молодое лицо густые тени, выделяя и без того крупный нос и яркие скулы, и не позволяли графу увидеть, как оскал окрасил губы его сына.

— Теоний, довольно.

В голосе Дариуса не было ни раздражения, ни недовольства. Напускная строгость не могла никого обмануть, но Теоний сгорбился и будто через силу опустил руки, делая невыносимо медленный шаг назад.

Взгляд Айрин зацепился за мятую рубаху, пуговицы которой были наспех застегнуты в неправильные петельки. И невольно она посмотрела выше, туда, где на толстой смуглой шее красовались вульгарные разводы алой помады, которые этот парень даже не попытался смыть, направляясь к отцу.

— У Айрин появилась хорошая возможность сделать что-то для графства, которое вложило в нее столько сил.

Дариус убеждал своего сына так, будто это ему предстояло занять место невесты, а вовсе не едва дышащей Айрин.

— И все же, отец! — Теоний с чувством мотнул головой, отчего каштановые волосы упали за спину, открывая шею еще сильней. — Ты всерьез готов отправить сестрицу в герцогство Арманд? Кому она сможет стать там женой? Разве что чудищу, в которое превратился герцог.

Он рассмеялся, а вот у графа ни один мускул на лице не дрогнул.

— Именно ему.

У Айрин все похолодело внутри. Чудом устояв на ногах, она сжала края шали пальцами, стараясь спрятаться от жестокой правды, которую так небрежно вываливали рядом с ней. Герцогство Арманд стремительно разрушалось, и причиной тому было проклятье, что обрушилось на последнего прямого потомка семьи. До нее долетали лишь слухи, но и они пробирали до самых костей. Поговаривали, герцог утратил человеческий облик, потерял разум и жил запертый в клетке, словно настоящий дикий зверь. И как же Айрин могла выйти за него замуж?

— Не понимаю, отец, — все больше хмурился Теоний, а затем в его голосе послышалась тревога. — Неужели все было ложью, и герцог Арманд в добром здравии? Но почему Айрин?! У него же была невеста!

— Слушайте меня внимательно, — Дариус осадил сына одним коротким движением ладони. — Оба.

Айрин дрогнула и только после гримасы двоюродного братца поняла, что ей следует сесть на гостевые кушетки. Она выбрала ту, что была напротив Теония, отчего он недовольно сощурился, но промолчал, не желая навлечь гнев отца.

— Пусть Его Величество и пытается пресечь распространение этой информации, но от семьи Арманд мне достоверно известно, что герцог действительно проклят. И проклятие мощное, чертовы маги постарались на славу. Никто в нашем королевстве не способен его разрушить.

— Но герцог близок с Его Величеством Валарисом, — скривился Теоний, будто под нос его сунули что-то зловонное. — Он наверняка потребует помощи у хозяина магической башни.

— Этот дьявол уже отказал, — хищно ухмыльнулся Дариус. — И нахально заявил, что примет запрос на снятие проклятия только от Арманда первой линии родства, но и в этом случае не обещает результата. У герцога же нет ни жены, ни детей, а родители давно покинули эту бренную землю. Так что быть ему грязным безмозглым животным до конца его дней.

— И зачем же тогда отправлять к нему Айрин? — двоюродный братец словно озвучивал вопросы, что возникали в ее голове. — Неужто, чтобы попытаться развеять проклятие?

— Вздор! — рыкнул Дариус, недовольный недалекостью своего единственного отпрыска. — Баронесса Марсент является троюродной теткой герцога Арманда. Она платит внушительную сумму за покладистую невесту с хорошей родословной. У Его Величества не найдется достойной причины, чтобы отказать в браке с леди из графского дома. Тебе, Айрин, нужно лишь убедить его в своих чистых помыслах.

Дариус так неожиданно обратился к ней, что Айрин дрогнула всем телом. Подняла взгляд, столкнувшись с черными глазами дяди, и закусила щеку изнутри, чтобы отрезвить себя и не показать истинного отчаяния, что тянуло в груди.

— Когда окажешься перед Его Величеством, говори только то, что заранее выучишь. Что для тебя честь позаботиться о землях, которые приходят в запустение из-за отсутствия хозяина. И можешь даже пообещать, что приложишь все силы, чтобы добиться аудиенции с хозяином магической башни. Наш король молод и сентиментален. Он ухватится за эту призрачную надежду и одобрит ваш брак. Поняла?

— Да, Ваше Сиятельство. — выдохнула Айрин едва слышно.

Кровь леденела в жилах, стоило подумать, что придется лгать самому королю. Да и разве ж он поверит? Король Валарис может и был молод, но вовсе не глуп. Он прекрасно понимал, зачем Арманды пытаются заключить откровенно фиктивный брак и противился ему всеми возможными способами.

— После вступления в права герцогини, исполнишь наши договоренности с баронессой. — продолжал говорить дядя. — Назначишь приемником дома Арманд ее старшего сына, как делают жены, потерявшие мужей и не имеющие наследника. Но перво-наперво продашь нашему графству южные рудники и близлежащие к ним деревни. Эта старая лиса Марсент дала свое слово, но оформить сделку лучше до передачи титула.

Вот она — истинная цель. Айрин знала, что графство так и не оправилось от потери ее отца. Дела с каждым годом шли все хуже, и вот дядя нашел способ быстро и основательно пополнитьпустеющую казну. Железные рудники были основой благополучия герцогства Арманд, которое имело самую большую армию в королевстве из-за воинственных соседей с севера.

— Справишься, и получишь развод, как только сын баронессы вступит в права. — Дариус взбудоражил своими словами Айрин, у которой уже комната плыла перед глазами от напряжения. — В награду я разрешу тебе самой выбрать нового мужа. Пусть то будет аристократ, купец или ничтожный крестьянин.

Дядя говорил спокойно, уверенно. И эти его слова были точно выверены, били в самую цель. Он точно знал, ради чего племянница будет готова рискнуть всем, даже жизнью.

«Он знает…» — пронеслось в голове Айрин.

Из кабинета она выходила ни жива, ни мертва. Ноги едва гнулись, а по телу расползались липкие мурашки ужаса. Мысли путались, сердце грохотало в груди, и Айрин пыталась как можно скорее оказаться в своих покоях. Вот только на очередном повороте ее грубо ухватили за локоть и дернули с такой силой, что бедняжка вмазалась в разгоряченное литое тело своим и тихо простонала от боли.

— Эй! Куда собралась, сестренка? — Теоний затащил ее в одну из гостевых комнат и, едва захлопнулась дверь, как он прижал ее своим телом к стене. — Думаешь, сможешь так легко от меня избавиться?

— Пустите! Ваш отец услышит!.. — задушено пискнула Айрин, жмурясь и отворачивая голову, чтобы не видеть дикого блеска черных глаз.

— Так не визжи. — припечатал он, хватаясь пальцами за щеки и заставляя ее повернуть голову на себя.

Айрин ненавидела подобные моменты, к счастью, они были редки. Чаще она замечала на себе долгие взгляды или терпела общество его неотёсанных дружков. Она знала, Теоний был ей одержим. И одержимость эта порождала в нем злобу.

— Слушай внимательно и запоминай. Ты отправишься в герцогство не навсегда. И станешь герцогиней пустышкой тоже на короткое время. А затем ты вернешься сюда, ко мне, и продолжишь мозолить глаза своей совершенной красотой и мнимой невинностью.

Став в одночасье сыном графа, Теоний очень быстро понял, что достоин всего самого лучшего. Но вот беда, леди, которую весь высший свет признавал самым прекрасным цветком королевства, была ему сестрой. И Айрин иногда думалось, что он ее просто однажды убьет, лишь бы не отдавать столь желанный всеми приз в чужие руки.

— Ты ведь не успела поверить, что сможешь и правда выйти замуж за своего жалкого дружка-конюха? А, благородная Айрин Терра Вальмарн?

Ее полное имя Теоний произносил редко и лишь будучи на грани злобы. Должно быть, за это имя и он, и его отец ненавидели Айрин больше всего. Второе имя могли получить лишь дочери и первенец аристократа, носящего благородный титул. Оно означало непрерывность линии главной ветви семьи. И когда эта линия прерывалась — общество знало.

Оно знало и никогда ни на секунду не забывало — Дариус Вальмарн оказался на месте графа случайно, как и Теоний Вальмарн стал случайным наследником великого дома. Только после принятия титула от отца, он сможет дать своим детям второе имя и возродить былое величие семьи.

Таковы были традиции королевства Грейдарион сотни лет до рождения Айрин, но винили во всем почему-то ее.

— Лучше оставь эти мысли, предупреждаю тебя. — шипел Теоний, опаляя нежные щеки раскаленным дыханием. — Иначе во всех подворотнях королевства зашепчутся о том, как благородная дочь шестнадцатого графа Вальмарн отдалась слуге в стойле для лошадей.

— Это ложь!.. — пискнула она, но ладонь сжавшая горло не дала продолжить.

— Ложь? — вкрадчиво спросил Теоний, медленно сжимая хватку все туже. — Но я своими глазами видел, как ты лобызалась этим порочным ртом со страстью присущей продажным девкам. Как эти вульгарные бедра призывно вжимались в его, а руки жадно хватали худосочные плечи.

— Нет, нет… — одними губами повторяла Айрин, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха.

Обида душила сильнее стальной ладони. Теоний лгал, очернял ее и порочил. Тот поцелуй с Томасом был стремительным и коротким. Страх не позволил им прижаться телами даже через ворох одежды. Их губы лишь встретились и тут же расстались.

Ведь они лучше других понимали, этот короткий миг лег на их плечи тяжким преступлением, о котором никто не должен был знать.

— Если надумаешь сбежать от меня, я не сдержу твою грязную тайну. И папеньке придется смыть кровью слуги этот позор — думаю, он сдерет с него кожу и отрубит все части, что посмели коснуться благородной леди. А вот что он сделает с тобой… я пока даже не в силах представить. Поэтому, сестренка, скорее ко мне вернись. Вернись, пока от скуки я не начал болтать обо всем. Ты все поняла, Айрин?

Глава 3

Едва Теоний ее отпустил, Айрин спряталась в своих покоях и осела по дверному полотну на пол, закрывая голову руками и пряча лицо в сгибе локтей. Страх, что начал разъедать ее душу еще в кабинете дяди, вдруг отступил, а слезы высохли. Дыхание постепенно выровнялось, мысли прояснились. И осталась среди них одна, самая главная. Она вдруг запульсировала в груди с такой силой, что сомнения рассеялись словно тени в лучах полуденного солнца.

Ванна давно остыла, но Айрин все равно окуналась в воду, смывая с себя прикосновения брата. Наспех заплела мокрые волосы в толстую косу и нашла скромное, неприметное платье из тех, что она когда-то одолжила у своей служанки.

Собравшись с духом, Айрин распахнула окно, и тут же ее лицо обдало свежей прохладой ночи. Внимательно осмотревшись и не заметив никого поблизости, Айрин перелезла привычными движениями на дерево, как делала это множество раз. Спустилась по толстому стволу на землю, прислушалась, и поспешила знакомой тропинкой к конюшням.

— Айрин?.. — испуганно воскликнул Томас, когда она обняла его со спины и прижалась всем телом. — Что случилось?.. Как ты здесь… Это опасно! Нам нельзя видеться так часто!

Его страх можно было понять. Слуга и благородная леди — слишком большой была пропасть между ними. И если кто-то увидел бы их, Томас, в отличие от Айрин, не обошелся бы простым заключением в комнате и трех днях на воде.

— Том! — воскликнула она, прижимаясь щекой к горячей груди, стоило ему обернуться в кольце ее рук. — Я люблю тебя!

— Что?.. — ошарашено выдохнул парень, отлепляя от себя Айрин за плечи.

— А ты? Ты любишь меня? — торопливо спрашивала она, заглядывая в зеленые глаза.

— Д-да, разумеется, — неуверенный тон нисколько ее не смутил. Они никогда не говорили о чувствах открыто, естественно Том был смущен неожиданным напором леди. — Но говори тише, прошу тебя! Что если кто-то услышит?

Он заозирался по сторонам, а затем потянул ее за собой, скрываясь с прохода в пустом стойле. Там они пригнулись, и Айрин вновь с чувством обняла своего любимого.

— Томас, дядя решил выдать меня замуж за герцога Арманда! — выпалила она, подстегнутая бешеным стуком своего сердца.

— Герцога? — Том спросил как-то растеряно и заметно сник, опуская глаза.

— Того, что под проклятием! — тараторила тем временем Айрин, пытаясь вновь поймать его взгляд своим. — Ах, неважно! Теоний! Он знает о нас и не оставит в покое! Нам нужно бежать!

Том изумленно глянул на нее и вновь отстранил от себя. Это предложение настолько обескуражило его, что он даже не сразу нашелся что ответить. Айрин же видела, что его не тронула и тень страха от новостей о младшем лорде. И гордость воспылала в ее груди, с таким храбрым мужчиной она не пропадет, вот уж точно!

— Постой, о чем ты говоришь? Бежать?.. — он мотнул головой, а затем жадно всмотрелся в лицо, будто ища там подтверждение ее решимости.

— Он безумец, Томас! — шептала Айрин. — Прошу, давай уйдем из графства завтра же!

— Айрин, успокойся! — Том несильно тряхнул ее за плечи, а затем шагнул ближе и посмотрел сверху вниз. Разница в росте была небольшой, но все равно она почувствовала напряжение, что зародилось между ними. — Как мы сможем? Куда пойдем? Как будем жить, скрываясь от преследования графа?