Кольцо предательства

Чужая ладонь плавно опустилась вниз.

Дышать стало легче.

– Что такое проценты? – Мира тут же ухватилась за новое слово.

Испуг мгновенно уступил место облегчению и быстро перерос в радость.

Охотиться вместе с кем-то? Она давно об этом мечтала! Да и помогать ей всегда нравилось!

– Позже объясню, – наёмник усмехнулся. – Также хочу тебе предложить ученичество. Это не отменит твоего долга, но тогда во время путешествия я ещё буду тебе объяснять разные вещи: начиная от общего устройства нашего мира, заканчивая ремеслом наёмничества…

– Хочу! – Мира выпалила, но тут же осеклась, – то есть… я согласна! Я ведь смогу задавать вам вопросы? – от любопытства она подалась чуть вперёд.

– Если не будешь задавать мне вопросы, я откажусь от тебя как от ученицы, – кажется, он был доволен. А вот Мире стало немного тревожно от таких слов. Не хотелось, чтобы от неё… отказывались, – говорю сразу: в людях я больше всего ценю тягу к знаниям. Всякий, кто имеет возможность получать информацию, но не пользуется ею – идиот. А идиоты меня бесят.

– Я… – Мира, казалось, снова забыла о том, как дышать, – я буду стараться!

– Пока у тебя очень хорошо получается, – хотя со стороны было сложно сказать, насколько эти слова были правдой. Но осталось лишь довериться, – только говорю сразу: ученичество – это лет на двадцать-двадцать пять…

– Это надолго? – Мира моргнула. Фин подтвердил её догадку. – Я согласна! Только… что такое «ученичество»?

Эта ситуация ей показалась немного неправильной: наверное, нужно было сперва узнать, а потом согласиться, но радость, кажется, села плотной повязкой на глаза, мешая думать о чём-то, кроме того, что она больше не будет одна.

– Ученичество – это особый вид взаимоотношений между людьми, в котором один выступает учителем, – наёмник развёл ладони, разделяя воздух, – тем, кто даёт знания и к кому относятся с уважением и почтением, а второй – учеником, получающим эти знания и слушающим учителя. И первое, чему хочу сразу тебя научить, – он сложил руки в замок, – никогда не соглашайся на то, что не до конца понимаешь или чего не знаешь. Это может закончиться очень плачевно.

Мира зажмурилась. Всё-таки не ошиблась. Вернее, ошиблась, но хотя бы это поняла.

– Фин был спокоен, вот я и согласилась, – заёрзав на месте, она всё же взяла себя в руки и постаралась выдохнуть как можно медленнее, – я всегда хотела путешествовать с кем-то и узнать обо всём вокруг. К тому же, вы сильный и много чего знаете, а у меня, похоже, много проблем, так что мне лучше держаться поближе к кому-то, вроде вас. Вот и выпалила сразу от радости.

– Фамильяр – это, конечно, очень хорошо, – мужчина хмыкнул, – но в любом случае, лучше сначала уточнить все детали, а уже потом делать выводы. Как минимум, фамильяр может ошибиться.

– Фин не ошибается, – Мира поджала к груди колени, прижимаясь лицом к соколу.

Вообще-то, как она успела заметить, птицы подобного поведения не то что не любили, а попросту не позволяли, но Фин не выказывал ни капли недовольства. Ни разу. Более того, он сам забирался к ней на колени и подставлялся под любые поглаживания и почёсывания.

– Хочется в это верить, – наёмник кивнул, – но не стоит слепо всему доверяться – никто не может быть уверен в том, что произойдёт в следующую секунду. к тому же, когда ты понимаешь, почему фамильяр разрешил или запретил тебе что-то делать, ты начинаешь лучше понимать мир вокруг себя, а не просто как слепой щенок ползать за мамкой.

Мира тихонько прыснула, вспомнив слепых щенят, которых она видела в доме у старушки Нэн.

– Я буду стараться, правда, – она улыбнулась и подняла взгляд на наёмника, продолжая выглядывать из-за Фина, – расскажете, что от меня требуется, если я буду ученицей?

– Насчёт ученичества, – наёмник сел иначе, поджав колено и положив на него руку, – условия простые: споришь со мной только тогда, когда у тебя есть аргументы против. Просто доводы «Не хочу», «не интересно», «не буду» не принимаются. Вопросы задавать не боишься. Глупые вопросы те, которые не заданы. Если ты пытаешься думать – ты уже молодец, даже если думаешь неправильно. Если я тебе говорю что-то делать – выполняешь. Даже если я говорю молчать и какое-то время ничего не спрашивать.

– А что это за ситуации? – Мира выпрямилась. – Вдруг у вас не будет возможности мне об этом сказать?

Внезапно из дальнего угла пещеры раздалось блаженное бульканье.

Украдкой взглянув на источник таких звуков, Мира увидела, как Элизабет, закатив глаза, тёрлась мордой о брошенную ей гальку. Странно, что сейчас жар от камня совершенно не ощущался, как прежде.

– К сожалению, прямо сейчас описать эти ситуации не могу, так что придётся понимать самостоятельно, – наёмник посмотрел туда же, но затем вновь вернулся взглядом к Мире, – надеюсь на твою сообразительность.

– Тогда, может, есть какие-то признаки, по которым я смогу это понять? – Мира склонила голову к плечу.

– Скорее всего поймёшь по моей напряжённости, – он усмехнулся, – но мне сейчас сложно представить ситуацию, в которой тебе нужно будет молчать, а я не сообщу тебе об этом заранее.

– Поняла, – Мира чуть качнулась назад, потом вперёд, затем назад, разбирая мысль за мыслью, чтобы вникнуть в общий смысл.

– Продолжим, – чужой голос остановил её, но лишь на мгновение, и она качнулась снова, – на все вопросы отвечаешь честно и без стеснения.

– Без стеснения? – Мира снова оглянулась на бульканье, но вернула внимание на мужчину. Он продолжил говорить как только они снова встретились взглядами.

– Некоторые люди считают те или иные ответы слишком неловкими, неправильными или глупыми, поэтому либо не отвечают вообще, либо говорят неправду. Не потому что хотят обмануть, а потому что не хотят, чтобы о них плохо подумали.

Мира нахмурилась, вникая в услышанное. Ей такое поведение показалось странным, но с другой стороны, она многого не понимала, так что не торопилась делать выводы.

К тому же, разве то чувство, которое она испытала от своего торопливого согласия… разве оно не оказалось той самой неловкостью? Когда зазудело жуткое желание закрыть себе рот или забрать слова обратно… чтобы о ней не подумали плохо.

– Хорошо, – она наконец-то кивнула, качнувшись вперёд, – постараюсь так не делать.

– Далее. Ближайшее время полностью личного имущества у тебя не будет, – эту фразу наёмник произнёс чуть осторожнее.

– Что это такое? – Мира не побоялась, замерев, заглянуть прямо в глаза: таким поступком она решила показать свои мирные намерения, вернее, отсутствие агрессии. Вышло это скорее по привычке, как иногда случалось при общении с разными лесными обитателями – такой жест очень помогал в те моменты, когда ситуация внезапно обострялась.

– Это те вещи, о которых знаешь только ты, – наёмник уже продолжил, как обычно. Мира про себя улыбнулась, – не в том смысле, что я буду у тебя забирать вещи, а в том, что ты мне покажешь всё, что у тебя есть, и какое-то время я буду отслеживать любые твои пополнения в снаряжении.

Мира кивнула. Примерно то же самое делал Фин.

– Также тренировки, – наёмник продолжил, – они будут регулярные, возможно, их будет много. Точнее скажу в ближайшие дни, когда разберёмся с твоей формой и навыками.

– Что такое тренировки и форма? – Мира ощутила от этих слов смутное воодушевление. Что-то знакомое, за чем тянулся лучик чего-то тёплого и светлого.

– Тренировки – это обучение навыкам и умениям. Умения – это когда ты можешь что-то сделать, но тебе нужно для этого задуматься. А навыки – это то, что твоё тело выполняет само. Ты ведь не думаешь над тем, какую ногу поднять, чтобы сделать шаг, или как открыть рот, чтобы вдохнуть? – Мира кивнула, а затем задумалась.

– А умение драться – это больше навык или всё же умение? – пальцы сами собой погладили Фина. – Если я не задумываюсь над тем, как именно отвести удар, но выбираю, как лучше увернуться или напасть?

Мире ответили одобрительным кивком.

– Умение драться должно быть именно умением. Но каждый удар, прыжок, блок или кувырок должны быть навыками. Бой – это сложная вещь, где полностью полагаться на навыки нельзя. При этом нужно постоянно отслеживать ситуацию и тратить время на выбор нужной комбинации, но никак не на её выполнение. Так что все приёмы должны выполняться без раздумий – мгновения задержки могут стоить жизни.

Мира мрачно вспомнила ту ловушку с пузырями и поёжилась. Жизнь бы та вряд ли отняла, но сделала бы её сложнее – это точно.

– А можно вопрос? – от мыслей о следопытах она перешла к воспоминаниям из таверны. Получив разрешение, продолжила: – Во время обеда тот человек велел убить вас и говорил про деньги за вашу голову. Но я знаю, что деньги дают за головы преступников. А вы не похожи не преступника. Как так?

– А, это? – наёмник едва поморщился, качнув головой, будто сгоняя муху. – Сейчас, тогда договорю про ученичество, и потом ты будешь задавать все вопросы, которые тебя интересуют.

– Хорошо, – Мира поторопилась всем своим видом показать готовность слушать дальше. Фин от такого весело курлыкнул.

– В ближайшем городе оформим документы, чтобы ты числилась ученицей официально, – наёмник вдруг что-то разобрал во взгляде Миры, – это бумаги, которые подтвердят то, что ты моя ученица, для других людей. Я – это, конечно, не крупная гильдия, но моё имя имеет определённый вес. Так что есть много случаев, в которых тебе будет достаточно сказать, что ты моя ученица, чтобы избежать конфликтов или других сложных ситуаций.

Мира замерла. С каждым новым словом приходило понимание того, что что-то в её жизни круто менялось.

Это была не радость от вкусной еды или мягкой постели. Это было что-то большее.

Мира была счастлива. По-настоящему.

– Ну а потом, когда пройдёшь испытательный срок, проведём ритуал привязки ученика и ученицы, – этими словами уже заинтересовался Фин, вынырнув из-за ладони Миры.

– Хорошо, я всё поняла, – в мыслях пронеслось пернатое ворчание, но Мире было до того радостно, что ей хватило и такого короткого объяснения. Хотя скорее его отсутствия, но её это устраивало. Старушка Нэн говорила «Решай проблемы по мере их поступления», так что расспросит о ритуале уже когда пройдёт этот «испытательный срок».

– В таком случае можешь задавать вопросы, – тем более, что её сейчас волновали другие вещи, о которых она боялась забыть расспросить:

– Тогда тот вопрос про ваше убийство. Вы скрываетесь?

– Не совсем, – мужчина качнул головой, – как я уже говорил, я наёмник. Я неоднократно выполнял задания, которые вредили разным торговцам или даже средним феодалам, – Мира нахмурилась, пытаясь вникнуть в сложные слова, – главы небольших городов крепостей, – мужчина, похоже, только что объяснил ей последнее запутанное слово, но «крепость» сбила с толку ещё больше.

В голове вдруг пронёсся образ высоких крепких стен, крупного сражения и огромного количества людей, которые пытались взобраться наверх, и тех, кто пытался им помешать.

Стрелы, кипящая чёрная жижа, огромные лестницы, крики и кровь…

Встряхнув головой от яркой картинки, Мира вздохнула.

– Я, наверное, поняла. В любом случае, эти люди имеют большое влияние? Это как хозяин таверны, только на весь город, да?

– Вроде того, – наёмник хмыкнул, – Некоторые из этих людей были явно расстроены тем, что я выполнял подобные задания, поэтому они готовы заплатить деньги тому, кто меня убьёт. Правда, среди уважаемых наёмников на это не обращают внимания, хотя бы потому что почти за каждого имеется подобная награда. Однако есть те, кто совсем не разбирается в жизни наёмников и хватается за подобную работу, не понимая, кого конкретно им надо убить. Они идиоты, которые не оценивают риски перед выполнением задачи, поэтому и нарываются на подобные ситуации, вроде сегодняшней.

Мира устало прикрыла глаза. Мыслей наёмник озвучивал много, так ещё и давались они для понимания с лёгким скрипом в голове: вроде основные моменты понятны, но было слишком много сложных цепочек из, казалось бы, знакомых слов.

Этот человек говорил гораздо сложнее любого жителя деревни.

– Эти громилы выглядели внушительно, – помедлив, Мира ухватилась за старое воспоминание, – я имею в виду, их снаряжение – остальные в зале боялись к ним подходить.

– Снаряжение они купили, скорее всего, на деньги того самого Фридриха – судя по всему, он из богатой семьи. Но мозгов за деньги не купишь, – наёмник замолчал. – Ладно, давай сейчас разберёмся с твоими вещами, остальные вопросы оставим на завтра – перевари пока всё, вижу, что устала.

– Я не устала! – Мира вскинулась. Фин сдавленно пискнул, напоминая о том, что он был в её руках.

– Я же говорил не спорить, – заметил наёмник, но вроде без злобы.

– Но вы сказали не спорить, только если я «не хочу» или «не буду», – Мира с жаром возразила, но пальцы немного разжала, – но я же хочу!

На чужом лице показалась лёгкая усмешка.

– Сейчас на тебя свалилось много информации, – мужчина внимательно посмотрел на неё. Каждый раз Мира чувствовала себя не на своём месте под его взглядом. Казалось бы, перед ней сидел всего один человек, но даже в шумной таверне ей не было так… неспокойно? Вроде и не страшно, но и спрятаться постоянно хотелось. – Лучше отдохни, иначе всё свалится в кашу – какой тогда будет толк от новых рассказов. Как проснёмся – продолжим, не переживай, это никуда не убежит.

– Кто не убежит? – Мира едва поникла, но непонятная фраза её оживила.

– Я о знаниях. Так обычно говорят о чём-то… – наёмник нахмурился. Замолчал. Затем вздохнул, – когда не нужно беспокоиться о чём-то, что и так не может убежать или пропасть. Проще говоря, новая информация не исчезнет, если ты сейчас ляжешь спать. Не волнуйся и спокойно отдыхай.

– Ладно, – Мира нехотя кивнула, пряча лицо за соколом, прижав его к себе.

– А сейчас покажи своё снаряжение: достань всё, что у тебя есть в рюкзаке и сними свои наручи. Мы будем находиться в пути долгое время, и вскоре у нас не будет возможности пополнить запасы. Мой провиант рассчитан на одного человека, да и посмотреть, как у тебя обстоят дела со средствами личной гигиены и антисептиками, тоже не помешает.

– Анти… что? – неловкость становилась всё ярче и неуютнее с каждым новым словом. Кажется, речь шла о чём-то важном – о чём-то таком, о чём она была просто обязана знать.

– Как ты борешься с грибком, паразитами, вроде вшей и клещей? – в ответ на это Мира растерянно моргнула. Наёмник вздохнул. – Антисептик – это обеззараживающее средство, которое помогает очистить воду, раны…

– А, – в мыслях прояснилось: наконец-то заговорили о том, что она понимала, – мне помогают травы, которыми я набиваю сумку и обрабатываю одежду, а если вдруг что-то сильно чешется, я просто это выжигаю. А воду я никогда не очищала: если мне становится плохо, я просто прогоняю огонь через себя.

– Прогоняешь через себя? А ты не устаёшь от этого? – кажется, её ответ оказался необычным.

– Нет, для меня это так же естественно, как дышать. Я и волосы себе сушу каждый раз после умывания, да и одежду тоже, – и Мира позволила себе лёгкую улыбку.

– Ладно, – протянул мужчина с какой-то непонятной интонацией, – дай взглянуть на наручи и из рюкзака всё выкладывай.

Мира послушно расстегнула ремни на руках, осторожно протянула наручи и принялась доставать вещи. В итоге на земле лежал узелок с запасными брюками и рубахой, которую нужно будет переодеть в ближайшее время, а также пучком терпко пахнущих трав; фляга для воды, маленький котелок, ложка, заготовленное вяленое мясо и сухари, завёрнутые в полотно; запасное метательное железо, гребень для волос, щетка для зубов, зубной порошок, плотно закрытый в глиняной баночке; рулончик с марлей, пара карандашей и альбом.

К этому моменту наёмник, видимо, закончил рассматривать наручи и вернул их Мире, не сказав ни слова. Затем перевёл взгляд на её пожитки и выдал короткое:

– Аскетичненько, – и потянулся к альбому. Мира даже забыла о непонятном слове: только хотела его остановить и даже успела вдохнуть, но осеклась и замолчала.

Судя по всему, он лучше знал, что делал.

Мужчина в это время раскрыл альбом и начал пристально его изучать.

– Это твои рисунки.

Что это было? Вопрос? Или что-то другое?

– Мои, – Мира зажмурилась от непонятного чувства. Кажется, того самого смущения.

Противное, однако: от него возникало жуткое желание наделать глупостей, например, отобрать альбом, закрыть его и спрятать куда подальше в своей сумке.

Теперь стало чуточку понятнее, почему было сказано «не смущаться».

Листы медленно шелестели.

В этом альбоме, который был для Миры дороже всего, что было в сумке, она рисовала растения, деревья, зверей и птиц, бабочек, стрекоз, красивых жуков, цветы и всё, что окружало её всё то время, пока она скиталась. Где-то были зарисовки деревушек, лица людей, которым она помогала или которые просто выглядели очень ярко и необычно.

Мира давно заметила, что альбом был непростой: внешне выглядел, как тоненькая стопка листов, но на самом деле количество рисунков давно перевалило за сотню-другую. Возможно. Мира их не считала.

– Хорошо рисуешь, – наконец-то произнёс мужчина, и Мира, открыв глаза, забрала протянутый ей альбом. В груди стало гораздо свободнее и спокойнее, – ладно, в следующем городе пополним провиант. Охота – это, конечно, хорошо, но овощи и крупы никто не отменял. Можешь задать последний вопрос, и на этом на сегодня закончим – завтра двинемся утром.

Один вопрос.

У неё сейчас вместо головы улей гудел из разных мыслей и догадок, и из всего этого нужно было выбрать что-то одно…

– Я могу сейчас немного порисовать? – Мира выпалила, зажмурившись.

В ответ – только бульканье за спиной.

– Можешь, – наконец-то она услышала голос наёмника, – завтра нам всё равно весь день в пути, так что если будешь сонная – это не слишком страшно. Если, конечно, освещения тебе достаточно.

– Достаточно! – Мира торопливо закивала, складывая вещи обратно в сумку, оставив лишь альбом с карандашом.

– Тогда доброй ночи, – с этими словами мужчина забрался в спальный мешок. Мира тоже легла, только на живот, чтобы было удобнее набросать несколько лиц и одну чешуйчатую мордашку.

Фридрих вышел чем-то средним между тучей и гусеницей.

А вот наёмник…

Мира вспомнила его имя. Рид.

Она не стала рисовать тени или прорисовывать волосы – побоялась слишком нашуметь карандашом. Немного подумав, возле лица Фридриха она ещё нарисовала хозяйку таверны и одноглазого громилу – их лица были небольшими, так что поместились на одной странице.

Рисунок с Ридом занял лист целиком.

У него были очень яркие глаза. Не только из-за цвета, которого она немогла передать… Взгляд. Казалось, он даже рисунком через бумагу прожигал насквозь.

Зябко передёрнув плечами, Мира закрыла альбом, но не стала его прятать в сумку, чтобы не шуметь, а просто положила рядом.

В объятия нырнул Фин.

Он её очень хвалил и убеждал, что всё будет хорошо, только сейчас ей нужно было спать.

Что же, ему, как и всегда, было виднее. Тем более, что его песни в голове прекрасно убаюкивали.