Слёзы Цернунна
- -
- 100%
- +
– Никак не пойму, зачем магистры ордена Благого Знания запретили вам рассказывать об этом под угрозой исключения, – тяжело вздохнула Сирения.
– Не магистры, а магистр, – с гневом поправила её Брайна. – Сколько вам повторять? Это гнусный очёсок Ксантос во всём виноват, блевотина вонючая! Вечно он строит козни и всем вредит!
Ковен попытался её успокоить.
– Во всяком случае, магистры поблагодарили нас и похвалили.
Пушнис, Зародыш Брайны, обычно зарывавшаяся в её шерсть, выглянула и мелодично защебетала. Она не любила ссоры и обрадовалась всеобщему примирению.
– И что с того? – огрызнулась Брайна.
Сперва магистры восстановили фасад замка, разрушенный Триликом, а потом пригласили в книгохранилище Ковена с Брайной и выразили им благодарность за неоценимую отвагу и блестящую победу над безумным автоматоном. Их подвиги не впечатлили одного только Говарда. Он не преминул хорошенько пропесочить школяров за безрассудство.
– Вы могли погибнуть! О чём вы только думали?
В присутствии Сирении и Лексиоса магистры ни разу не упомянули рукокрылое. А накануне и вовсе запретили Брайне и Ковену рассказывать о морском вампире кому-либо, пригрозив исключить из школы.
– Почему ты скрываешь от них правду? Не говоришь о таинственном голосе в Заоблачных Высях, что давал тебе наставления? – не отставала Сирения.
– Они опять решат, что я всё выдумал. Ксантос и в первый раз мне не поверил. С меня довольно!
Куда приятнее было делать вид, будто им с Брайной невероятно повезло, вернее, они нашли уязвимое место и обезвредили взбесившегося Трилика благодаря исключительной интуиции Ковена и его глубоким познаниям в механиматике.
– На твоё счастье, магистры охотно заглотили наживку. Ложь у них не вызвала подозрений.
– Это кто кому лжёт! – возмутилась Брайна. – Понять не могу, отчего все им верят и не задают вопросов? «В ночь Шамониоса пробуждается хаос, стихийные бедствия неизбежны!» Да, конечно, это хаос проснулся и всё спалил!
– Но они же не видели того, что открылось вам с Ковеном, – примирительно заметила Сирения. – Мы с Лексиосом тоже поверили бы в стихийные бедствия, если бы Ковен в начале первой четверти не рассказал нам, какого «гарвафа» встретил в коридоре. Если бы потом вы не поделились с нами случившимся в пещере кристалла.
– Сирения права, – сыграл на кантеле Лексиос. – Гости и хозяева на празднике видели только, как огромный автоматон потерял управление и давай всё крушить. Больше они ничего не могли заметить.
– Меня заставляют всех обманывать, а я это ненавижу! – прошипела Брайна.
– Признайся: ты хочешь сказать им правду, чтобы в замке началась паника и Ксантос засуетился. Просто ему назло, – поддразнил её Ковен.
– Вовсе нет! – обиделась Брайна.
Метис насмешливо распушил усы.
– Ладно, сдаюсь, ты отчасти прав, – признала ангорская кошка. – И всё-таки я не лукавила. Ненавижу врать своим товарищам! Ну да, не врать, а замалчивать правду. Всё равно, они вправе знать, какая опасность им угрожает!
Лексиос прервал их спор, сыграв минорный аккорд. Все умолкли.
– Как вы думаете, неужели магистры напуганы?
– «Гарваф» пожаловал из Иномирья, как тут не испугаться? – поддела его Сирения.
– Он был всего один и быстро покинул замок…
– Его появление не предвещает ничего хорошего. Я бы охотно спросила совета у родителей, коратов-астрологов, коратов-провидцев, но, боюсь, мне пришлось бы сказать им правду, и Брайну с Ковеном сейчас же исключили бы.
– А ты не хочешь сама попробовать?
– Ясновидение – непростое искусство. У меня нет ни достаточных знаний, ни опыта, ни умений, – объяснила Сирения. – Дело опасное. Однако даже я способна предугадать, что беда близко.
Кораты действительно славились на континенте обострённой интуицией и способностью предвидеть будущее.
– Сегодня вечером я как раз пишу родителям письмо, но у меня и в мыслях нет поделиться с ними случившимся, – шутливо заметил Ковен, стараясь разрядить атмосферу и отвлечь друзей от мрачных предчувствий.
– Ты врёшь маме, что в замке всё тихо и мирно? Ты вообще ничего ей не рассказал о Шамониосе? – всполошилась Брайна.
Ковен внимательно посмотрел ей в глаза.
– Если бы рассказал, мы бы с тобой сейчас не говорили. Мама примчалась бы сюда на первом летучем корабле, стёрла бы в порошок все автоматоны, расцарапала бы физиономию Говарду, схватила бы меня за шкирку и утащила домой.
– Ну и характер у твоей мамы! Жесть!
– Сверхопекающая, неумолимая, – подтвердил тот. – Я написал без подробностей, мол, праздник Шамониос в этом году не удался. И она пообещала меня утешить, прислать из дома побольше печенья и других сластей.
Брайна посмотрела на него одновременно умильно и угрожающе.
– Если ты со мной не поделишься посылкой, я непременно наябедничаю братцу-магистру, что некий туполап не умеет хранить важные секреты ордена и разбалтывает их всем и каждому!
Ковен засмеялся и дружески боднул её в лоб, а про себя вздохнул: «Самое ужасное, голодная Брайна вполне способна на предательство!»
«Она на многое способна!» – телепатически поддержал его Черномордик.
Пройдя коридор до середины, друзья остановились.
Перед ними стояла Дареза и отрешённо рассматривала витраж. От созерцания её отвлёк Драк, Зародыш Лексиоса. Малыш обнаружил новый ковёр и тут же вцепился в него зубами, наконец выплюнув прежний кусок. Лесная кошка с презрением оглядела компанию, заметила Ковена и буквально затряслась от гнева. Поспешно схватила своего Зародыша в виде крошечного ёжика и была такова.
– Неужели она до сих пор не поблагодарила тебя? – спросил Лексиос, играя на кантеле.
– Ты всерьёз ожидаешь, что она меня поблагодарит?! – удивился Ковен.
– А как иначе? – последовал уверенный ответ в до мажор, хотя сам Лексиос явно сомневался.
– Меня, скорее, удивляет другое: почему Дареза до сих пор не перегрызла мне горло, не отравила меня или хотя бы не избила, на худой конец…
– Ты сильно преуменьшаешь её изобретательность. У неё есть масса других возможностей навредить тебе, – заметила Брайна.
– Вот-вот! – поддержала её Сирения. – Дареза никогда не простит тебя за то, что ты спас ей жизнь. Лучше беги из замка!
– Шутки шутками, – добавила Брайна, – но разве можно быть такой упрямой тупицей? Её гордыня – здоровенная туша. Как Дареза таскает её на себе?
– Когда встречаю злобный взгляд Дарезы, – признался Ковен, – охотно верю, что для неё лучше смерть под грудой обломков от взорванного Трилика, чем спасение от туполапа. И всё-таки есть в этой ситуации и положительная сторона.
– Позволь узнать, какая? – сердито спросила Брайна.
Дареза ей уже осточертела.
– С тех пор, как я спас ей жизнь, она не вяжется ко мне на уроках, не устраивает засад на переменах. Мне кажется, она стала меня избегать, и это к лучшему!
Ангорская кошечка брезгливо поморщилась.
– Хочешь стать оптимистом – на здоровье! Предлагаю по пути сделать крюк и забежать на кухню. Иначе Драк кого-нибудь сожрёт!
У всех урчало в животе, так что друзья охотно согласились. Между тем Брайна отнюдь не преувеличивала: только что Зародыш попытался проглотить цветочный горшок вдвое больше него самого.
Глава 2
Вторая четверть
Брайна вдруг стала сосредоточенной и молчаливой.
Раньше такого с ней не случалось. Куда подевалась прежняя неугомонная болтушка? Проснувшись рано утром на Насесте, Ковен ошеломлённо прислушался к непривычной тишине. Поначалу решил, что вместе с ним пробудился хаос и принёс неизбежные стихийные бедствия, но потом осознал, что это его ангорская подруга не проронила ни слова.
Они спустились с Насеста, но и в столовой белая кошечка проглотила завтрак, ни разу не мяукнув. Отрешённо глядела вглубь парка за остеклённой стеной, даже не отряхнула крошки с усов и мрачно нахмурилась, словно не одобряла слишком смелых кулинарных экспериментов сиамского кота, шеф-повара Амана, этих жалких потуг угодить гурманам, по её мнению.
«Переживает, что сегодня мы начнём с истории хаоса, которую ведёт Ксантос, её брат», – догадался Ковен.
Магистра ордена Благого Знания они не встречали со знаменитой роковой ночи Шамониоса.
«Поговори с ней, попробуй отвлечь», – посоветовал телепатически Черномордик.
– Как ты себя чувствуешь, Брайна? – догнал он ангорскую кошечку у дверей аудитории. – Всё в порядке?
– Да, вполне, – отозвалась она вяло. – Просто не выспалась. Снились кошмары из-за… «гарвафа». Только и всего.
Теперь Ковен с лёгкостью угадывал, когда его подруга по тем или иным причинам скрывала свои истинные мысли и чувства. В такие моменты у неё на лбу между ушами топорщилась и шевелилась белая шерсть, будто отлетающий пух на одуванчике.
– Уверена, что ваши с Ксантосом трения тут ни при чём?
– Вполне, – повторила она рассеянно.
И сделала вид, будто что-то усердно ищет.
– А скажи-ка нам, Пушнис, – обратилась Сирения к Зародышу. – Что на самом деле творится в голове у Брайны?
Пушистый голубой шарик, примостившийся на лапке ангорской кошки, некоторое время испуганно таращился на неё, потом пронзительно пискнул и зарылся в длинную и шелковистую белую шерсть.
– Не смей! – возмутилась Брайна. – Это нечестно! Мы так не договаривались. Наоборот, поклялись, что не станем выведывать у Зародышей чужие тайны!
– Что-то не припомню такой клятвы, – заиграл на кантеле Лексиос.
– Ты первая приставала к Зародышам, чтоб разузнать все наши секреты, – поддразнил её Ковен.
Брайна обиженно наморщила нос и отвернулась.
Они вошли в просторный прямоугольный зал с высоким потолком. Три яруса деревянных галерей-аркад с витыми перилами опоясывали стены. На каждом ярусе – по четыре витража с изображениями, что менялись в зависимости от темы урока, так что зал каждый раз преображался. Сейчас на витражах мерцали далёкие звёзды и туманности.
Ни единого следа механиматики. В замке Каслкотц, лучшей школе магии и волшебства, первозданный хаос почитали особенно. Поэтому ни многочисленные шкафы с книгами, ни пюпитры, ни кафедра не освещались клампочками. Вместо них по залу неспешно с ленивой грацией парили круглые голубоватые волшебные огни. Ковен сразу вспомнил первую четверть: пугливые яркие блуждающие огоньки, охоту на них в заброшенном замке Зловест, Заоблачные Выси, заклинание призыва, появление их любимых замечательных Зародышей…
Чей-то Зародыш подошёл к нему совсем близко, и Ковен почувствовал, как завибрировали чешуйки под шерстью. Теперь он всё лучше и лучше понимал, как взаимодействовала его магическая природа с чужим волшебством.
– Вы тоже всё никак не успокоитесь после Шамониоса? – «заговорщицки шёпотом спросил Ланн, незаметно подкравшись к ним.
Брайна и Ковен с тревогой переглянулись. Не следовало им ссориться при всех. Неосторожность и неосмотрительность чуть не довели их до беды.
Неловкое молчание затянулось. Лексиос поспешно вывел всех из неприятного положения.
– В замке по-прежнему кто-то шалит, какое уж тут спокойствие? – сыграл он.
– Вот и подмастерье Убар всем твердит, что это гарваф забрался внутрь Трилика, учинил все разрушения, сбежал, а теперь прячется в замке и пакостит.
Четверо друзей испуганно уставились в пол, чтобы ненароком не выдать тайну.
– С чего он взял? – наконец промямлил Ковен.
– Видел, как автоматоны по приказу Эркенбальды волокли останки Трилика к ней в мастерскую, и заметил полость внутри. По его словам, некое существовполне могло там поместиться.
Ошарашенный Ковен невольно обнажил клыки и зашипел.
– Убар просто любит быть в центре внимания, вот и выдумывает всякую ерунду, – невозмутимо возразила Сирения. – Чем слушать болтунов, лучше бы ты…
Она поспешно умолкла, заметив, как на пол легли две гигантские тени. Ксантос, спокойный и строгий, неслышно вошёл в зал.
– Начнём урок, – рыкнул он.
Брайна смерила брата ненавидящим взглядом.
Школяры послушно расселись по местам, магистр поднялся на резную, испещрённую рунами, окружностями и полукружьями кафедру.
Громадный тигр гордо возвышался над собранием учеников, а за его спиной светилось голубое подобие луны: все волшебные огни слетелись к нему и слились воедино. Остальная часть зала погрузилась в таинственный полумрак. В темноте кошачьи глаза горели особенно ярко. И ярче мерцали звёзды на витражах.
– В течение первой четверти мы с Говардом объясняли вам, как связаны хаос и магия.
Ковен вообще неплохо запоминал лекции, но всё, что касалось хаоса, особенно врезалось в память, поскольку эта тема его волновала. Затаив дыхание, школяр слушал о том, как их древние предки, фелиды, осваивали хаос, налаживали с ним связь, пока не научились черпать из него магическую силу. Даже вводный курс – казалось бы, самые общие сведения – пробуждал воображение. Многие века тому назад весь континент преобразился благодаря магии, возникшей из хаоса. Изменился рельеф, выросли невиданные растения, появились удивительные, неизвестные живые существа.
– Прежде чем перейти к новой теме, я хотел бы проверить, хорошо ли вы усвоили прежний материал и способны ли его анализировать.
Тигр начертил в воздухе магический круг. Звёзды на витражах внезапно увеличились. На самых верхних появились огромные планеты, парящие в космическом пространстве в непрестанном, но неуловимом для кошачьего взгляда движении.
– Проследим обратную связь. Что, по вашему мнению, способно влиять на хаос, вызывая всплески и импульсы? Что помимо хаоса влияет на магию и волшебство?
В ответ напряжённая тишина.
Все задумались, сосредоточились. На семинарах Говарда ученики молчали иначе, не хотели ляпнуть какую-нибудь беспримерную глупость, боясь его насмешек и оскорблений. Ксантос раздражительным не был, поэтому ему доверяли.
Ковен вспомнил о волшебной астролябии в книгохранилище.
– Может быть, звёзды? – неуверенно предположил он.
– Правильно, звёзды. Расположение созвездий, сочетание планет влияет на магическую ауру нашего мира. Точно так же две луны над нами управляют приливами. Когда комета Эрза приблизилась к континенту, хаос пробудился. Невидимые и нерасторжимые нити связывают звёзды и планеты между собой.
Иллюстрируя его слова, витражи вдруг покрылись запутанной сияющей золотой сетью, уловившей планеты и звёзды. Мерцающие блики замелькали по залу, расцвечивая шерсть кошек и котов.
Потом сеть исчезла, и зал погрузился во мрак.
– Кто или что кроме звёзд? Другие предположения?
Снова молчание и напряжённая работа мысли.
– Сверхъестественные существа? – сказала Адалина.
– Ещё один правильный ответ. Однако школярам ещё рано рассуждать о духовных сущностях, особенно о демонах. Могу вам сказать лишь немногое: вмешательство сверхъестественных существ вызывает кратковременное возмущение хаоса или, наоборот, мгновенное затишье. Магическая аура безусловно страдает, но это явления редкие и быстро поправимые.
– А демон Аодан жив и здоров? – спросила Элисса.
Вопрос явно удивил магистра, даже застал его врасплох. Кончик хвоста у него едва заметно дёрнулся, как дёргался у Брайны, когда она бывала ошарашена.
«Если однажды мне захочется трёпки, скажу Брайне, что заметил у них некоторое фамильное сходство!» – подумал в этот момент Ковен.
«Трёпка? – засмеялся Черномордик. – А ты и правда оптимист! Даона тебя испепелит на месте!»
– Что-то мы отвлеклись от темы нашего урока! – сердито заметил тигр. – Но, если уж вам довелось познакомиться с Аоданом, так и быть, отвечу: с тех пор как Трилик в ночь Шамониоса окатил его водой, никаких вестей от демона мы не получали.
Класс заволновался и зашептался.
– Демоны – существа выносливые. Особенно такие, как Аодан. Не беспокойтесь, с ним всё в порядке!
– Но мы ведь сами видели, как он…
– Хватит болтать о демонах! – рассердился тигр. – Мы рассуждаем о хаосе, вы не забыли? Кто или что ещё способны влиять на него? Ваши предположения?
Ковен с ужасом увидел, что Брайна поднялась с места.
– Магистр, а можно я отвечу? – спросила она ласковым голоском.
Все коты и кошки разом обернулись на неё. На многих усатых мордах отразилось изумление. Ангорская кошечка до сих пор не проронила ни слова на семинарах Ксантоса.
– Внимательно слушаю вас, школярка Брайна, – пророкотал тигр.
– Что, если на хаос влияют существа из иных миров?
Ковен почувствовал, что у него в груди от страха замерло сердце.
«Что за игру она затеяла?»
Разделяя его опасения, Черномордик в панике закувыркался в своём шаре в непривычном обратном направлении.
Если бы Ланн не боялся, что его выгонят в коридор, он бы аплодировал стоя безрассудной дерзости Брайны. А пока в знак поддержки подскочил и уставился на неё во все глаза.
– Демоны – тоже существа из другого мира, – произнёс Ксантос с нажимом. – Но вы явно говорите о ком-то другом. О ком конкретно?
«Проверяет сестру на прочность», – в отчаянии подумал Ковен.
Каждый удар сердца отдавался в ушах. Трудней всего уследить за хвостом, тот так и рвался взбивать воздух. По глазам Сирении и Лексиоса он прочёл, что они встревожены не меньше, чем он.
«Неужели она отважится?»
«А ты сомневаешься?» –поддразнил его Черномордик.
Упрямая, нетерпимая, безрассудная Брайна в довершение всех бед люто ненавидела собственного брата. Она без колебаний вылетит из школы, лишь бы досадить ему, это очевидно. Но принесёт ли она в жертву своей мести друга – вот в чём вопрос.
Иллена высказалась с предельной ясностью и категоричностью: стоит им нарушить запрет, обоих выставят из замка Каслкотц в тот же миг, раз и навсегда.
Глаза ангорской кошки не выражали абсолютно ничего. Полное бесстрастие и умиротворение.
Ковен вдруг осознал:«Её не остановишь!»
– Конкретно? Да ни о ком. И в нашем мире есть магические существа: блуждающие огоньки, хорьки-камнелазы, гарвафы…
Дальше Брайна перечислять не стала.
Ковен вздохнул с облегчением и вновь затаил дыхание.
– Вы правы. Существа, непосредственно связанные с первозданным хаосом, есть и там, и тут. Вот только они редко ощутимо влияют на магическую ауру континента. Во всяком случае, их влияние нельзя сравнить с влиянием звёзд или старших демонов.
Витражи вновь ожили, на одном замелькал блуждающий огонёк, на другом появилось неведомое Ковену чудище, на третьем хорёк-камнелаз перепрыгивал с планеты на планету.
Котик решил, что можно расслабиться. Не тут-то было! Плохо он знал злокозненный характер своей подруги. С самым невинным видом она задала последний вопрос:
– Скажите, а правда, во всех несчастьях в замке за последнее время виновато как раз магическое существо?
«Нас выгонят, нас разлучат! – мысленно завопил Ковен. – Черномордик, помоги, ну сделай же что-нибудь!»
«Я бы и рад, но что?!»
– Ну если бы в этом зале, к примеру, свил гнездо дракон, он точно спалил бы всех вокруг и возмутил источник хаоса в святилище древних предков. Однако, вопреки слухам и сплетням, дракон в замке не поселился и гарваф по коридорам не рыщет, – спокойно ответил тигр.
Он помолчал, задумчиво оглядел присутствующих и продолжил, взвешивая каждое слово.
– Магистры ордена Благого Знания прекрасно отдают себе отчёт в том, что испорченный праздник Шамониоса и повседневные неприятные происшествия в замке пугают вас и расстраивают. Поверьте, мы делаем всё возможное, чтобы вы учились без помех и тревог. От вас же требуем доверия и прилежания. Прошу, не забывайте, зачем вы здесь оказались.
Магистр грозным взглядом обвёл школяров.
Ланн и все прочие испуганно съёжились и сжались в комок.
– Вы здесь не для того, чтобы кого-то разоблачать, вести расследование и проникать в запредельные тайны. Вы сами выбрали путь, так следуйте ему, набирайтесь знаний и сил, совершенствуйтесь!
Тигр пристально посмотрел прямо в глаза своей младшей сестре. Любой школяр на её месте провалился бы сквозь землю со стыда. Но Брайна выдержала его взгляд. И сделала вид, будто ничего не произошло, тем более что никто, кроме трёх её друзей и магистра, не понял, что за спектакль она разыграла.
Она бы его продолжила, но внезапно почувствовала слюнявую жижу под задними лапками, поскользнулась и растерялась от неожиданности.
«Прости, ничего другого придумать не смог», – телепатически извинился Черномордик.
«Ты гений! План сработал!»– похвалил его Ковен.
Ангорская кошка глянула на них так, будто действительно мечтала испепелить обоих.
– Благодарю за ваше содержательное выступление, – любезно обратился тигр к Брайне.
Ковен отметил, что Ксантос смотрел на сестру благожелательно, без тени осуждения или упрёка.
«Он простил её искренне или только притворился? Что, если это месть, ответный выпад? Мог бы Ксантос на самомделе выгнать Брайну из школы, если бы она во всеуслышание объявила правду о рукокрылом? Или он всё-таки замял бы скандал и помог ей?»
Истинные мотивы и чувства кота с двумя тенями оставались загадкой. Иногда Ковен думал: а вдруг Брайна права, обвиняя брата в двуличии и любви к интригам? Вдруг он и правда «строит козни»?
– Я подумал, вы не прочь перейти к другой, куда более интересной для вас теме: что, собственно, сулит вам вторая четверть?
Школяры вновь оживлённо зашептались.
– Все здесь присутствующие коты и кошки блестяще справились с испытаниями первой четверти. А некоторые из вас проявили сообразительность и отвагу, каких и не ждёшь от школяров.
Говоря это, магистр посмотрел на сестру и Ковена.
– Но должен предупредить: зимние испытания сложней осенних.
– А это возможно? – тихо всхлипнул соня Ансельм, надеясь, что магистр его не услышит.
– Возможно? Ну ещё бы! – отозвался тот. – Школяр, вы лишь в начале пути. На первой ступени освоения магических и оккультных знаний. По-вашему, подмастерьям и мастерам в замке делать нечего, только почивать на лаврах?
Белый анатолийский кот сжался и постарался стать совсем незаметным.
– Значит, в конце второй четверти нас снова ждут нелёгкие испытания? – робко спросила Элисса.
– Именно так, – кивнул Ксантос. – Но всю вторую четверть вы посвятите сражению с ложью. С вашими и чужими предубеждениями, уловками и лицемерием. Убедитесь, так ли уж хороши или плохи окружающие, как вы считали прежде. Проверите, здраво ли вы оцениваете самих себя. Взвесите каждое своё достоинство, каждый свой недостаток.
Ковен взглянул на свою поблёскивающую под шерстью чёрную чешую и поиграл когтями-протезами, которые Эркенбальда с таким усердием восстановила после того, как прежние расплавились в битве с Триликом в ночь Шамониоса.
Все школяры погрузились в раздумья. Ковен заметил, что Дареза, как всегда, с неудовольствием уставилась на своего Зародыша, крошечного ёжика.
– Пока что я не вправе открыть вам суть испытания. Но каждый, кто упорно ищет ответ, непременно его найдёт.
Четверо друзей переглянулись и мгновенно поняли друг друга без слов. Они уже знали, куда помчатся, как только закончится семинар.
Глава 3
Рогатый кот
Не успел Ксантос покинуть аудиторию, не успел Ковен отчитать Брайну за неуместную отчаянную выходку, как все четверо, дрожа от нетерпения, уже неслись гигантскими скачками по лестнице вниз. Не сговариваясь, они дружно спешили в коридор, что соединял большой зал с пещерой кристалла. Некогда, водя школяров по замку, подмастерье Убар объяснил, что там на витражах иносказательно изображены все испытания четырёх этапов первого года обучения.
– Быстрее! – крикнула Брайна, стремительная, как белая молния.
Скатились по ещё одной лестнице, миновали большой зал с изящной скульптурой фелида в центре.
Едва вступив в достопамятный коридор, Ковен почувствовал, как живот скрутило от боли. Всё тело заныло. Теперь каждый шаг давался с трудом, от любопытства и радостного предвкушения разгадки тайны второй четверти не осталось и следа.
«Я не был здесь ни разу после ночи Шамониоса», – тоскливо подумал он.
Ему слишком живо вспомнилось, как он мчался к пещере кристалла без когтей-протезов, расплавленных в огне сражения, перемазанный грязью, ободранный, обожжённый взорвавшимся гигантским автоматоном. Сил не было, только страх и адреналин гнали его вперёд. Морской солёный запах рукокрылого вдруг ударил в ноздри.
Сердце болезненно сжалось, будто улиткой заползло в раковину. На них надвигалась водяная стена, высокая, от пола до потолка. Сейчас она их поглотит, утопит.
«Рукокрылое пыталось нас убить. Откуда нам знать, что оно не вернётся, не появится здесь опять? Разве можно делать вид, будто ничего не случилось?!»
«Не бойся! Его здесь нет! И опасности нет!»– попытался утешить его Черномордик, хотя сам дрожал от страха, разделяя переживания Ковена.