Болевой порог: безымянный

Пролог

Мне осталось десять шагов... И наконец этот мир перестанет причинять мне боль. За свои семнадцать лет я так и не понял, за что он так со мной поступил. Где я допустил ошибку? В каком периоде своей жизни я обидел Мироздание? Или не было никаких чувств ко мне, кроме презрения? Как людям мерзки тараканы, так миру мерзок я?

Мне осталось семь шагов... Возможно, я чужд для этого мира. Сверстники видят во мне лишь куклу, нечто неживое, но при этом забавно испытывающее смущение. Унижение. Стыд. Наверное, было весело наблюдать за моими попытками жить нормально. Возможно, я и не должен был, зачем мне давать шанс? Ведь кукла так забавно корчится от боли унижений и плачет от душевных ран.

Мне осталось четыре шага... Я очень хотел верить, что мне не повезло в общении, я хотел верить, что это просто сложный этап подростковой жизни. Взрослые были детьми, они живут дальше и радуются каждому дню, значит, и я бы смог. Я бы пережил, правда, но... Глаза, которые смотрели на тебя с любовью ,окрашиваются в красный от истерических слез. Теперь в них радость и насмешка. Она смотрела на меня. Что я сделал не так? Они ведь тебя подговорили, ты же не хотела этого? Это ведь они виноваты, они зло, так почему ты так на меня глядела?!

Мне остался только шаг... Теперь все должно быть окончено. Грустный финал, сожалений нет. Участники спектакля скоро забудут этот акт и перейдут в следующий. А я стою у крыши. Мое право на жизнь украли. А вдруг его никогда и не было? Вдруг мне просто не повезло? Но скоро все наконец закончится. И я в том числе.

Шаг в бездну... Свист ветра, заложенные уши. Удар об асфальт выбил воздух из груди. И появилась Боль:

— А-а-кха-кха, — заорал кто-то рядом. Не могу понять, кто это, сложно сосредоточиться. Кости покинули мягкую плоть, треща на ветру, мясо свисало с них, словно разодранный флаг. Я чувствовал своими оголенными мышцами каждую пылинку ,витавшую в воздухе. В голове будто роются мыши, прогрызающие норки, чтобы спастись от знойного вечера. Все мое тело превратилось в оголенный нерв.

— Гврл... Бр-л-л хр-р, хр-р,— забулькало где-то сверху. Дерганые движения ног говорили о том, что тело пытается выжить. Но зачем? Я же вступил на крышу школы только для того, чтобы все это закончить. Зачем мое тело пытается жить?! Зачем?! От меня остался лишь фарш, утыканный шпажками из костей и суставов. Так зачем ты, тело, сопротивляешься неминуемому?! Или дело не в тебе, несчастная плоть? Дело во мне? Я все решил, это мой единственный выбор, так почему?.. Я понял, изможденное тело. Я не хочу умирать.

— Поздно...Кх-р... — прошипело из моей глотки.В смысле, поздно?! Я не хочу так умирать, я не могу так умереть! Как вернуть все назад?!

Легкие уже наполнены кровью, сердце остановилось минуту назад, я могу только чувствовать бесконечную боль, что пытается меня успокоить. Только она была со мной всю жизнь, утешала и поддерживала в худшие эпизоды моего печального существования .Она меня не покинула даже, когда я простился с жизнью. Она — мой единственный верный друг .Спасибо, что ты рядом...

Глава 1

Смерть — это не выход. Я где-то слышал это выражение, но никогда о нем не задумывался. В этом все же есть какой-то смысл. Можно ли решить проблему, избегая ее? Не знаю, у меня никогда не получалось. И почему я до сих пор думаю? И не хватает кого-то… Я почувствовал мерное покачивание, плеск воды, скрип чего-то металлического. Открой глаза. Худшее, что могло произойти, уже произошло.

Свет. И темнота. Но могу точно сказать, что видеть я могу. Лодка, бесконечная темная морская гладь ,охватить взором которую невозможно. Старик ведет веслом лодку. Мои руки целы. Я слышу, я вижу, я думаю. Может быть, это морок, наведенный агонией. Что мне хочет показать мой разум, чтобы выжить?

— Очнулся? Поразительно, хех, — обратился ко мне старик. Его лицо испещрено не то морщинами, не то шрамами, отчетливо светящимися алым светом. Одного глаза нет, а рот был без губ.

— Здравствуйте, — единственное, на что хватило моих коммуникационных способностей в данной ситуации. Честно, их никогда не хватало ни в каких ситуациях.— И тебе не хворать. Снова, — прокряхтел над своей же шуткой лодочник. — Ну, давай, рассказывай, почему такой, как ты, — эти слова он сказал с неприкрытым презрением, — всплыл из Болота Неупокоенных?

— Не знаю, — честно ответил я. Боюсь, все мои знания не имеют смысла.

Разговор пока затих. Не знаю, уместно ли беспокоить и без того беспокойного старика, а он не посчитал нужным пока развивать беседу. Я поежился от фантомной боли в ногах, что не осталось без внимания старика.— Спрыгнул? — ехидно спросил лодочник, ударяя веслом по волнам.

— Как догадались?— Никому никогда не сообщай причину своей смерти! — Перевел собеседник тему. — Ваш вид обычно в другом месте пребывает свою Вечность. Еще раз спрошу: почему ты здесь, а не там?— каждое слово старик припечатывал ударом весла о воду, все быстрее разгоняя лодку.— Я хотел жить, — робко ответил я.

— Забавно, — что-то для себя решил старик и направил лодку все быстрее к горизонту. — Дам еще один совет, юнга, цени его. Что бы ни было в твоем мире, здесь будет все во стократ мрачнее, так что не думай, что все закончилось. Хе-хе, сбежал из своего мрака, чтоб оказаться в бездне, кхе-кхе, — закашлялся старик и продолжил везти лодку в неизвестность.— Кто такие Неупокоенные? — спросил спонтанно я и тут же захотел зажать рот, боясь, что не вправе задавать вопросы.

— Те, кто решил, что их жизнь в их руках, хе-хе. Те, кто решил выбрать лёгкий путь. Вечное забвение, которое они жаждали по жизни. Короче, салага, не бери в голову. Удивительно, что ты такой особенный. Надо будет выдрать у тебя волосы из носа на удачу, кхе-кхе.

Лодочник продолжал смеяться, а я погрузился в раздумья. Если смотреть на свою жизнь, то единственным, чем я мог гордиться, — это наблюдательность. Я осмысляю себя, все органы чувств работают исправно. То, что я наблюдаю, подсказывает, что это все не морок, не иллюзия. Я умер, но я жив, и это, по словам старика, очень странно.

— Спасибо, мир, что исполнил мою просьбу... — прошептал я. Старик только кхекнул, ударяя по волнам веслом.

Глава 2

— Мы почти на месте, кхе, — выкашлял слова старик. Создалось чувство, что чем ближе мы к берегу, тем ему хуже.

Так и есть, мы почти на месте, чем бы это место ни было, ведь старик не захотел сильно распространяться. «Кишки болят при виде тех мест, пожрала бы Ехидна их всех», — вот и все, что он сказал.

Наш путь начал пролегать через пещеры, в одну из которых мы заплыли. Иногда мне казалось, что мы застрянем меж скал, но каждый раз обходилось. Вроде, должно быть страшно, клаустрофобия — вещь серьезная, но каменная громада, давящая со всех сторон, чувств во мне не вызывала. И вскоре мы вышли в гавань. То, что я увидел, сложно описать человеческими словами. Вид града, что стоит средь вод и пустоты, будоражил нечто, заложенное внутри меня, будто пробудившаяся ото сна память. Гигантские шпили, пронизывающие небеса, свет и тьма, что окрасились в цвета, недоступные, но так притягательные для человеческого глаза. Душа трепещет при виде зданий, громоздящихся друг на друга. Мысль о том, что даже архитектура сражается здесь за место под светом, становится не такой абсурдной.

— Ирефес, забери ее Геенна, — сплюнул старик и направил посудину к пирсу, расположенному вдали от главных портов и дорог. Я пребывал в блаженном трепете, не в силах переварить увиденное. Не пойму, почему старик так отзывается о городе. О Ирефесе, прошу прощения.

Вскоре мы пришвартовались у одного из множества стояночных мест, где нас практически никто не встречал. Только сейчас у меня родилась мысль: что делать дальше? Я в неизвестности, из себя мало что представляю, и снова один против всего мира. Но я больше не сдамся. Никогда. Одного раза хватило. Мои громкие обещания самому себе прервал старый лодочник:

— Все, юнга, довез тебя до нулевой точки. Отсюда начинается твой новый путь. Все живые души направляются к Алтарю, это вон то огромное беспонтовое здание с тремя башнями по центру. Там все расскажут, главное — не ври, Их обмануть нельзя.

— Следует наказание? — задал я один из самых бесполезных вопросов.

— Нет, просто это бесполезно. Тебе дадут Путь, с которым ты сможешь существовать в этом уродском мире, кхе-кхе, — почему-то любое упоминание этого места, где я очутился, вызывает у старика приступы кашля. — Путь у каждого свой. Зачем он нужен? Кхаа-кхаа, — старику стало хуже. — В общем, не знаю я до конца, для чего он нужен. Власть, сила, знания, счастье — у каждого своя трактовка. Разберешься, ты хоть и салага, но толковый. Вроде как, хе-хе.

— Благодарю за Вашу мудрость, — не зная, как подкрепить искренность своих слов, я поклонился. Старик хоть виду и не подал, но чувствовалось, что слова его смутили.

— Ладно, юнга, удачи тебе. Пообещай только, что останешься человеком несмотря ни на что, — серьезно сказал старик, шрамы которого вновь засветились алым светом.

— Я знаю боль. И я знаю, как ее не причинять. Я обещаю, капитан. Еще раз спасибо за все. Может, даже когда-нибудь вместе порыбачим.

— Не приведи Создатель такого счастья, хе-хе, — отсалютовал старик и отправился в море. Я провожал его взглядом. Первый человек... Или не человек. Первый, кто ко мне отнесся как к человеку, есть человек. Жаль, не все такие. Крайне жаль.

«И снова один», — подумал я. Пора действовать. Мир начинается с моих поступков.

Глава 3

Первое впечатление при созерцании Ирефеса сошло, остался закостенелый страх с прошлой жизни — страх мегаполиса. Страх потеряться, зная, что никто не придет на помощь, страх масс людей и стекла, где любая твоя ошибка — достояние публики. В огромном городе легко исчезнуть от чужого взора, но не от взора самого города.

Я шел по менее шумным улицам, специально выбирая малолюдные места. Всегда интересно, что в кармане у человека, а не у него в руках. С каких пор у меня такие смелые мысли? Чтобы не ошибиться, нужно изучить место, в которое я попал. И то, что я наблюдаю, мне нравится все меньше и меньше.

В одном из переулков я увидел лежащего человека с интересным зеленым оттенком кожи. Бездомный? Возможно. И никто не обращает на него внимания, даже подходя к нему в упор. На другой улице при виде меня сразу закрылись ставни. Возможно, так совпало. Проходящие мимо люди... И не люди... Смотрели на меня с некоторой опаской или брезгливостью, хотя я не выделялся от остальных. Или, опять же, сыграл мой страх и опасения большого количества человек.

Спустя, по моим ощущениям, час, я дошел до огромной лестницы, ведущей к Алтарю. Здание возвышалось над нагромождением домов и ларьков, словно аристократ, отделяло себя от прочей черни. Возможно, грубое сравнение, но архитектура здания нагоняет определенную мысль: ты здесь никто.

По лестнице неспешно идут Разумные. Идут все только к Алтарю. Значит, там есть отдельные выходы для посетивших здание. А зачем?

Под свои мысли я дошел до вершины лестницы и уставился в очередь, которая медленно, но уверенно шла внутрь Алтаря. Сложно перечислить особенности и странности Разумных, что стояли впереди меня и уже собирались за мной. Значит, люди — не единственные разумные существа в мире. Но меня это мало смутило. К сожалению, если есть разум, то есть и место злу. Обидно. Или зря я на них клевещу? Я знаю боль — значит, не зря.

Внутренняя часть здания — колонны огромные, колонны поменьше, колонны на колоннах. Я мало что смыслю в интерьерах и экстерьерах, так что оценку давать не буду. Задачу по доведению посетителей до состояния насекомого среди вселенной Алтарь выполняет шикарно. Все посетители молча стояли и ждали своей очереди на судьбоносное распределение. Или распределение Судьбы? Старик смутно и второпях объяснил истинный смысл сего мероприятия, я до сих пор не могу понять, что ждет дальше. Что такое Путь, зачем он нужен. Ведь во всем должен быть смысл, возможно, Путь и нужен, чтобы дать смысл. Сложно. Нет причин сильно над этим задумываться.

Очередь все шла, Разумных распределяли по залам служители этого места, их легко различить по красно-белым одеяниям. Также они, скорее всего, разделены по рангам или званиям. Одни были с ромбовидными узорами, у других, кто обычно указывал своим коллегам, были пятигранные узоры. По логике, где-то есть и обслуга с треугольниками и настоятель этого места с неизвестным количеством граней. Возможно, информация пригодится в будущем, которое, надеюсь, у меня здесь настанет.

Вот и мой черед, через пару людей меня встретит один из служителей. С каждым шагом меня одолевал легкий мандраж то ли от предвкушения, то ли от страха. Но может ли бояться тот, кто уже умер? Надо обдумать, но потом, меня ждут:

— Приветствую тебя, душа, — воспел служитель передо мной, — пройдем, твой путь скоро начнется. А пока мы идем к старшему мадриху, можешь задавать мне вопросы. — Прочитал мои мысли человек в ромбовидных одеяниях.

— Здравствуйте. — Первое, на что меня хватило. Всегда, когда разрешают задавать любые вопросы, начинаешь теряться. И какой вопрос задать первым? Еще в той жизни слышал мысль: вопрос должен стоить столько же, сколько и человек, дающий тебе ответ. На вопрос «сколько стоит хлеб?» мне и обычный прохожий ответит, а тут служитель, обязанность которого встречать новоприбывших в этот новый мир. Благо служитель не дал додумать мне мысль:

— Ты умер, но вместо вечного счастья или страданья ты попал сюда. Это место зовется Срединный мир, мир неопределенностей, сомнений... И надежд. Есть черное, есть белое, а есть серое. Мы — серость, которой следует определиться вновь. — Речь служителя прервалась, когда мимо прошел один из старших моего проводника. После легкого, но уважительного поклона старшему, мой служитель, в смысле, служитель, ведущий меня, продолжил:

— Самый распространенный вопрос всех Разумных — что делать дальше? Жизнь закончилась, началась новая, так какой теперь в ней смысл? Следуй Пути, душа, и ты достигнешь счастья, скрытого в тебе, — пафос нагонялся всеми вербальными и невербальными действиями. Похоже, он истинно верит в правильность своих слов. Либо в их организации такая методичка по первому контакту с Разумными.

— И все следуют своему Пути? — спросил я, на свой взгляд, очевидное. Служитель нахмурился, но все же ответил.

— К превеликому сожалению, нет. Нам дано право, — он многозначительно поднял палец вверх, — созидать и любить. Но мно... Точнее некоторые следуют Пути ради сиюминутных удовольствий, сомнительных фетишей или, что еще хуже... Но об этом ты и сам догадываешься. Ты человек, значит, концепция Добра и Зла тебе известна? — я неоднозначно кивнул, — тогда вопрос, думаю, закрыт. Серым быть нельзя, душа тянется к крайностям. Дальше дело только за тобой, Разумный. — Холодность в его речи явственно говорила об окончании разговора. И, судя по большим резным вратам, мы уже пришли.

— Удачи, Разумный, — попрощался мой недолгий проводник. Интересно, а зачем мне удача?

Я постучался, в ожидании ответа осмотрел еще раз место, в котором нахожусь. Все те же высотные потолки, колонны метров в шесть высотой, ворота резные, из красного дерева с серебряными прожилками в узорах. Выглядит это дорого, но органично. Нет ощущения избыточности роскоши, богатство интерьера пребывает в балансе со строгостью и сакральностью места.

Врата отворились, и я вошел в небольшое помещение. Люстра, шкафы, у правой от входа стены находится дверь, менее заметная, чем входные врата. У постамента в виде жертвенного алтаря, как у древних шумеров, стоял, как я понял из разговоров, мадрих. Выглядел он совершенно иначе, чем представлялось. Точнее она. Янтарно-желтые глаза, в которых переливался свет, идеально белая кожа, которую воспевали азиатские культуры. Наверное. Одета была в одеяния, похожие на одеяния древних греков, на запястьях и груди были элементы золотых ювелирных изделий с нечитаемыми надписями. Оценка обстановки на этот раз заняла меньше времени, но начинать разговор не решался, есть ощущение, что это может быть ошибкой:

— Приветствую тебя, душа, — я кивнул, это уже слышал, — твой Путь скоро начнется, — и это я слышал. — Путь — это адаптация, а не свод правил, — а вот это не слышал, — Путь — это помощник, а не судья или правитель, только ты выбираешь, следовать ему или нет. Срединный мир — синтез Материального Начала и Начала Духовного. Многие разумные сталкиваются с фундаментальными проблемами в его понимании. Путь поможет тебе, — с этими словами врата позади меня резко захлопнулись, комната погрузилась в мрак, она будто воспарила в небытие. Показалось, будто мы перестали быть не то что в Ирефесе, мы перестали быть в этом Срединном мире.

— Взгляни в себя, взгляни и увидь. Тело, разум, душа. Тело гниет, разум мутнеет, душа вечна, — набор слов, не говорящий ни о чем. Но перебивать равноценно смерти, где-то внутри поселилась именно эта мысль. — Взгляни в себя, взгляни и узри. Есть Альфа, есть Омега. Дух есть начало и конец, — глаза Мадрих засветились сильнее. — Взгляни в себя, взгляни и узри. Путь твой — страдание. Тело гниет, разум мутнеет, душа страдает. Так страдай, страдай во имя Его, страдай ради Него, ведь Он поступил так же. — Свет пронизывал все, растворяя тьму. Он заставил меня вспомнить всю мою печальную жизнь. Я снова пережил то, ради чего хотел умереть. Он проникал внутрь меня, прожигая кости, сжигая глаза, выжигал на душе Символы и Смыслы. Нет. Он просто осветил то, что изначально было во мне. Жаль. Я был прав.

Но предаться вселенской печали мне не дал странный свет, мелькавший на периферии моего взора. Сконцентрировавшись, я увидел надпись:

«Путь страданий

Канон первый: Боль — это информация

Прогресс стези: |0.00 …1.00 |»

Пока я пытался осознать, с чем имею дело, мы вернулись в комнату. Мадрих была в прямом смысле высушена, щеки впали, глаза потускнели. Она мертвым взглядом смотрела на меня, что напомнило мне о последних месяцах той, материальной жизни. Я знал этот взгляд, отчего стало так дурно, что хотелось убежать и забиться в самый темный угол этого нового мира. Но ее слова были иными:

— Страдающий, самоубийца, жаждущий жизни больше любого алчущего бессмертия. Ты иной, тебе не было места среди живых, бе’улам каторми, Срединный мир тоже будет для тебя чужд. Твой дух должен был обрести лелеемый покой, но твое решение... Я видела. Боюсь, я бы поступила так же. Как вышло, что ты здесь, а не в Болоте Неупокоенных. Все же Он дал тебе шанс... — жрица уже говорила сама с собой, но после нескольких минут прострации вернулась в реальность:

— Срединный мир подарит тебе то, чего ты лишился в бывшей жизни, — право выбирать свою судьбу. Теперь твоя жизнь может зависеть от тебя. Иди, — она указала на неприметную дверь, — душа и его Мадрих не должны больше пересекаться. Твой Путь начинается. Удачи.

Я пребывал в немом шоке, огромное количество переживаний, информации и вновь пережитого не давали сосредоточиться. Вереница мыслей, одна перебивающая другую. Они словно группа детей, пытающихся докричаться, чтобы именно ему было оказано внимание. Я не мог сконцентрировать внимание ни на чем. Кто я, зачем я, почему мои догадки оказались верны, что за дух и материя? И еще этот путь — путь страданий — не дает покоя. Что за числа? Это и есть адаптация к Духовному Началу? Голова начала соображать, когда я дошел до одного из перекрестков улиц. Судя по разбросанному мусору около тротуаров, я пришел в не самый близкий к Центру район. Здания громоздились друг на друга словно химера, урод без симметрии и без отличительных черт, каменная масса.

Я шел по улочкам в надежде, что антураж натолкнет на правильные ответы, ведь правильные вопросы наконец сформировались. Я не ел примерно двенадцать часов, и голод потихоньку подступает. Значит, физиологические потребности тела сохранились. Надо позаботиться об еде, воде, жилье. Раз Срединный мир — синтез Духа, а главное, Материи, то понятие денег здесь должно быть. Интересно, если взять сто миров, в скольких из них будет экономика? По посетителям Алтаря можно понять, что миров много. Непростительно много.

Так, еще раз, меня сбила с мысли компания неких Разумных, больно шумно разговаривающих на непонятном булькающем языке. Раз есть деньги, нужно понять какие, это же новый мир с новыми правилами. Деньги — эквивалент представляющему ценность. У всех, или почти у всех, мало информации, есть Путь. Возможно, как у меня, может у всех уникальный. Суть в его развитии, тогда можно предположить, есть нечто, помогающее в этом самом развитии. Мысль интересная, но бесполезная, пока сам не пойму, как этот прекрасный Путь развивать. И снова эта группа лиц, неприятных, но то детали. Они зачем-то идут за мной. Догадки есть. Все повторяется, снова.

Можно ли ненавидеть человека за то, что он просто существует? Который ничего злого тебе не сделал. Вы ведь как-то до встречи жили? В чем проблема продолжить жить. Проблема в самих людях, в их страхе. А страхов много, если бы не надстройки в нашей психике, люди бы сошли с ума. Есть страх — не быть принятым обществом, и чтобы избежать участи изгоя, нужно обществу доказывать свою причастность и полезность к нему. Хех, интересные мысли меня всегда посещали в эти гнилые моменты. Когда по твоему телу ударяют множество ног и кулаков. Эти, не побоюсь этого слова, Разумные боятся. Нет, не меня. Они боятся общества, и им нужно самоутвердиться. В своем лице, в лице дружков, не важно. Страх двигает людьми, словно машина без тормозов.

Они что-то говорили, посмеиваясь между собой. Что-то про уродов и про место в этом прекрасном Срединном мире. Про пищевую цепь и дальше по списку, который я выучил еще с десяти лет. Обидно. Грустно. Больно.

Через полчаса я смог найти в себе силы встать. Синяки были по всему телу, мне рассекли бровь, благо в нос не попали. Кости все целы, память о том, как они хрустят и скрипят, жива во мне до сих пор. Мадрих была права в рассказах о равенстве Материального и Срединного миров. И все же, как же больно... Мои причитания перебил свет на краю зрения. Сфокусировавшись, прочитал следующее:

«Материальный аспект:

Сопротивление физическому тупому урону увеличено на +1»

«Путь страданий

Канон первый: Боль — это информация

Прогресс стези: |0.10 …1.00|»

Вот что значит «Путь Страданий». И я понял, чего нужно достичь и к чему стремиться. Пройти Путь, чтобы больше никогда не страдать.

Глава 4

Новые открытия никак не решали моих текущих проблем. Базовые потребности — основа любого развития. Пока я не закрою этот вопрос, у меня не получится продолжить свой Путь. Нужно всего лишь... Акх, как же я отвык от боли! И есть некая маниакальная радость, что она вернулась. Та, кто была всегда рядом. Но делу она не поможет, так что пока не мешайся.

Я перебирал ногами по улочкам, не зная даже с чего начать. Найти родник в городе или хотя бы плодовое дерево — вещи на уровне фантастики, в которой, так вышло, я нахожусь. Так что есть надежда, с каждым пройденным кварталом все сильнее тающая. Проситься к людям на ночь или молить лавочников о крохах пищи — верх наглости, да и низко это для меня. Я страдающий, а не страждущий. Но если припрет... Умирать не хочется. Я не умру. Я обещал.

Я сам не заметил, как город закончился. Да он велик, что можно днями ходить и не повторять маршрута. Но даже у Ирефеса есть свой конец. Как метафорично. Конец города равно как и конец человечности предстал перед моим взором. Мусор, смог, непонятной природы дымки и эманации. Дома перестали расти вверх и расползлись словно слизь. Я пришел в место, где собралась та самая человеческая слизь. Маргиналы и изгои, здесь их прибежище. Свалка. И мне здесь самое место. Пока что.

Улицы... Хотя, какие улицы, просто пустое место между грудами мусора, домами и прочей грязи. Ладно, пусть будут улицы. Так вот, они были хаотично разбросаны без намека на планировку, и загадка, что я планирую найти в конце своего пути по этим измызганным тропам.