Один бросок до тебя

Предупреждение:

В книге присутствуют упоминания алкогольной зависимости, психоэмоциональных трудностей, а также сцены неправильного употребления лекарственных препаратов. Описанные действия не являются рекомендацией и могут представлять опасность для здоровья.

Если вы сталкиваетесь с похожими трудностями в жизни, пожалуйста, помните: вы не обязаны справляться с ними в одиночку. Не оставайтесь с этим наедине и при необходимости обратитесь за профессиональной помощью.

ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЁН И ВЛЕЧЁТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Пролог

Я смотрю на пожилую женщину перед собой, изо всех сил стараюсь сконцентрироваться на её словах.

В кабинете тихо. Только тиканье настенных часов и слабый аромат лаванды, доносящийся из аромадиффузора. На подоконнике стоит ваза с засохшими полевыми цветами, несколько книг аккуратно расставлены рядом. Всё предсказуемо и безопасно. Безопасно, но почему-то от этого ещё тревожнее.

— Также рекомендовано во время лечения с осторожностью употреблять кофе, — говорит она ровным голосом, глядя поверх очков. — Лучше воздержаться от крепких напитков. И никаких энергетиков, хорошо?

Несколько раз моргаю, словно с первого раза не поняла услышанное. Отказ от алкоголя звучит вполне логично, но кофе-то в чём провинился?

— И самое главное — доктор делает пометку в карточке и поднимает на меня глаза. — Если лекарство не помогает или вы чувствуете себя хуже, сразу записывайтесь на приём. Не ждите, ладно?

— Идёт, — киваю, хотя внутри всё сопротивляется.

Я всё ещё перевариваю в голове, как собираюсь отказаться от кофе. Будем честны, современный мир сделал культ из этого напитка, и я стала одной из жертв, поклоняющихся ему.

Когда я выхожу из кабинета, воздух в коридоре кажется гуще, чем до этого. На секунду я застреваю в коридоре, закрывая за собой дверь с табличкой «психотерапевт». Светлые стены и мягкие диванчики кажутся стерильными, хотя, возможно, это даже лучше, что на стенах нет излишне жизнерадостных плакатов, той чуши с изображением лугов и радуг, где обычно пишется что «жизнь — это счастье».

Смотрю на рецепт и аккуратно сложенную памятку в моих руках, и искренне не понимаю, как моя жизнь дошла до этого. Я всегда была из тех, кто верил, что психотерапия спасёт мир. До недавнего момента. Пока не поняла, что она не спасает тебя, если ты не готов признать, что тонешь.

И вот она я, с диагнозом, запутанная, и странным ощущением, что стою в начале большого пути, что мне предстоит. И, кажется, настроена слишком оптимистично, просто надеясь, что вскоре почувствую себя лучше.

Когда я еду на бранч с друзьями, то мысленно настраиваюсь на встречу, как актриса перед дублем. Раньше со мной такого не было, всё было просто, никаких репетиций.

Переехав в Бостон пару месяцев назад, я наделась, что новая обстановка поможет мне развеяться. Но, оказывается, твои внутренние демоны не исчезают, стоит тебе упаковать свои вещи и рвануть в другой город. Мои демоны пробрались в мои чемоданы вместе с одеждой, решив составить мне компанию, куда бы я ни направилась.

Автобус мчится по городу, и стекло рядом со мной дрожит от вибрации. В его отражении вижу своё лицо, бледное, с чуть припухшими от усталости глазами. А за окном осенний Бостон, мокрый и яркий одновременно: капли дождя, смешавшиеся с жёлтой листвой деревьев, тянутся размазанными нитями.

Я смотрю, как мимо проносятся кофейни, бегущие по тротуару люди с бумажными стаканами, и думаю, что, может быть, каждый из них тоже что-то скрывает.

Может, мы все просто притворяемся, что держимся.

Сумка на коленях кажется тяжёлой, хотя в неё добилась всего лишь бумажка с рецептом.

«По утрам после еды». Смешно, что что-то настолько простое должно вернуть тебе желание жить.

Автобус тормозит, я выдыхаю и заставляю себя подняться.

Пора улыбаться.

Бранч проходит хорошо. Я шучу и стараюсь изо всех сил вести себя как прежняя Лили, не желая ловить на себе обеспокоенные взгляды моей подруги Грейс. И, возможно, я плохой друг, раз не решаюсь сказать ей про своё состояние. На удивление, я даже почти не притворяюсь, слишком занятая обсуждением последних сплетен, так, что в голове не остаётся места на что-то иное. Отвлечься — вот тактика, которая мне помогала раньше, правда, и она не всегда работает.

Мы непринуждённо болтаем, мы — это Грейси, её парень Элайджа и его сестра Айлин, а также Рид, партнёр Элайджи по команде «Бостон Гардианс». Они местные хоккейные звёзды, хотя Ридли сейчас приходится нелегко, и он в шаге от того, чтобы завершить карьеру.

Айлин — мой второй любимый человек в комнате, сразу после Грейси. И, кажется, она следующая, кто подумывает перебраться в Бостон вслед за каждым из нас. Сейчас она живёт и работает в Нью-Йорке, но приезжает каждые пару недель, достаточно часто, чтобы не выпадать из нашей жизни и быть в курсе всех сплетен.

Внешне Айлин напоминает женскую версию своего брата. Высокая, кудрявая шатенка с волосами чуть ниже плеч и выразительным взглядом светло-голубых глаз. Когда она улыбается, в этой улыбке всегда есть что-то игривое, почти противокационное — и, в отличие от своего брата, улыбается она часто. Она старше нас всех, но за всё время нашего общения я ни разу не почуствовала этой разницы.

— И этот придурок заявил, что я поцарапала его машину! — возмущается Айлин, рассказывая свои последние новости. — Обвинил в этом меня.

— Я надеюсь, он извинился? — спрашивает Грейс.

Айлин только что бурно рассказывала про мужчину на парковке, который заявил, что она поцарапал его тачку.

— Нет! — Айлин шумно вздыхает. — Но знаешь, что хуже? Он горяч.

Я смеюсь, наблюдая, как Рид и Элайджа переглядываются.

— Айлин — стонет её брат.

— Подожди, пока не узнаешь, кто он такой! — она специально делает драматическую паузу, взяв нас на крючок. Даже парни слушают её внимательно. — Когда он вышел из машины, я подумала, что он мне кого-то напоминает, но долго не могла понять, кого

— Не томи! — я чувствую себя так, словно смотрю сериал.

Айлин поворачивается к брату и выдаёт:

— Это твой новый грёбанный специалист по развитию, — выдаёт она, и мы все замолкаем.

— Хейвен? — Элайджа уточняет, нахмурившись.

— У мистера Горячий фамилия Хейвен? — ухмыляюсь, поджимая губы, чтобы не выдать смех. — Это о многом говорит, — я подмигиваю Айлин. — Представляешь, насколько он хорош в постели?

Элайджа чуть не давится кофе от моего комментария, закашлявшись.

Я достаю телефон, вбивая имя Оуэна Хейвена в строку поиска, и открываю рот от неожиданности.

Первое фото, что мне выдаёт поиск, не свежее, ему явно больше десяти лет. На нём Хейвен ещё совсем юн, стоит на сером фоне в форме какого-то хоккейного клуба и в заголовке говорится что-то о его драфте. Я пролистываю дальше, и вот он. Взрослый, красивый, высокий. Вратарь. Даже на фото видно, насколько он огромен и без формы: широкие плечи и мощные руки с татуировками.

Тёмно-каштановые, чуть кудрявые волосы растрёпаны, рыжеватая щетина, которая не вяжется с его серьёзным выражением лица. Глаза кажутся серо-зелёными, взгляд холодный, внимательный, и в нём есть что-то усталое. На одном из снимков он стоит у борта, с шлемом в руках. В нём есть та самая смесь суровости и притягательности, из-за которой женщины обычно теряют голову.

— Ох, — вырывается у меня, когда я пролистываю к фотографии, где он улыбается. Улыбка слабая, чуть неуверенная, он выглядит как человек, которому улыбаться не даётся легко. И, чёрт возьми, именно из-за этого становится ещё хуже.

Да, теперь я понимаю определение слова «горячий» от Айлин. Даже слишком.

— Это самое прекрасное, что я видела, — вздыхаю я, поворачивая экран с изображением подругам. — Девочка, тебе стоит оседлать его.

Элайджа стонет, прикрывая лицо ладонями.

— Лили, пожалуйста, перестань.

— Я не шучу! Айлин, — обращаюсь к смеющейся девушке, — ты просто обязана это сделать. Ради всех нас!

— Почти уверен, что это нарушит один из миллионных пунктов моего контракта.

— Кого волнует твой контракт, когда речь идёт о святом праве твоей сестры на секс с первоклассным жеребцом? — я шуточно закатываю глаза, пока Рейвен смотрит на меня так, словно ещё одно моё слово — и он задушит меня прямо здесь собственными руками.

Мне следовало бы бояться этого грозного взгляда, но на меня он не действует, и я только мило улыбаюсь ему под общий смех друзей.

— Ради бога, не упоминай в одном предложении слово «секс» и имя Айлин.

Я уже открываю рот, чтобы выкинуть очередную пошлую шутку, когда он говорит:

— Я серьёзно, Лилиан.

— О, смотрите, теперь он называет меня полным именем, — шепчу я скорее сама себе, — прямо как мой отец.

— Знаешь, я бы уже, не будь он таким придурком, — шепчет мне Айлин так, чтобы её слышала только я, и я одобрительно киваю, стараясь не расхохотаться.

Грейси тихо хихикает, пряча лицо за ладонью, но я замечаю, как они с Элайджей переглядываются. Они сидят в обнимку, но, к сожалению, не вызывают ничего, кроме умиления. На неё он смотрит с огромной теплотой в глазах.

Я вслушиваюсь, что эта отвратительно-приторная парочка говорит друг другу:

— Думаешь, они готовы?

— Может, не надо? — стонет Элайджа, откинувшись на спинку стула. Я замечаю красные пятна, появившиеся на его щеках. Подождите-подождите, суровый Элайджа Рейвен смущён?

— О, так теперь ты стесняешься? — подначивает его Грейс с улыбкой на губах.

Я наблюдаю за ними, ощущая, как в груди расползается тёплое, щемящее чувство — смесь радости за них и что-то, похожее на тоску. Почти уверена, что у меня вряд ли когда-нибудь будет подобное.

Она поворачивается к нам лицом и мельком скользит взглядом по каждому.

— Ребят, у нас есть для вас новость! — Грейс ослепительно улыбается, и что-то внутри меня замирает, когда я наблюдаю, как Элайджа крепче обнимает её, сам едва сдерживая улыбку.

Мы с Ридли переглядываемся, а Айлин Рейвен так улыбается, словно уже что-то знает.

Наконец, Грейси поднимает вверх левую руку, шевеля пальцами, и под светом ламп что-то блестнуло на её пальце.

— О боже, — прикрываю рот, замечая кольцо на её безымянном пальце. — Твою же мать! — визжу я как сумасшедшая, к моим воплям присоединяется Айлин.

— Вы?.. — я задыхаюсь, не в силах задать вопрос.

— Да, — с улыбкой на губах отвечает Элайджа и берёт её за руку, большим пальцем проводя по кольцу.

Айлин подпрыгивает на месте, Ридли одобрительно свистит, и мы подлетаем к ним, накидываясь с объятиями.

— Что? Когда? — Айлин начинает плакать.

Я смеюсь над нашей реакцией, но сама чувствую, как глаза становятся влажными.

— Почему ты не сказал?! — девушка трясёт брата за плечи под его раскатистый смех.

— А ты знала, что он собирается и тоже не сказала? — верещу я. — Хотя бы намекнула, предательница!

Мир на мгновение становится таким простым. Рядом с ними я чувствую, что являюсь частью чего-то целого и думаю, что, может, счастье действительно существует.

Грейс смеётся, наблюдая за нашей перепалкой, но я замолкаю, стоит мне нагнуться, чтобы рассмотреть кольцо. Сине-голубой овальный камень окружён алмазами поменьше. Кольцо красивое, в нём нет той излишней демонстрации, что сейчас встречается у каждой второй невесты. Я одобрительно киваю головой, даже если моего мнения никто не спрашивал, это кольцо идеально для Грейс, и кто-то явно потратился. Камни переливаются в свете, и я задаюсь вопросом, как могла не заметить его в самом начале нашей встречи.

Ещё одно очко в копилку Элайджи.

— Мои поздравления, — Ридли пожимает Элайдже руку, похлопывая по плечу.

— Я организую вечеринку в честь помолвки! — говорю как можно быстрее, всё ещё обнимая подругу. Всё уходит на второй план, а в голове уже рождаются идеи, как это можно осуществить. — Дорогой зять, — я следующая, кто обнимает Элайджу, он вздрагивает от того, как сильно я пытаюсь сжать его, явно не ожидая, — от тебя мне требуется расписание игр.

— Ты ведь возьмёшь меня в помощники? — шепчет мне Айлин, её глаза горят от радости за брата.

— Конечно.

Теперь я обнимаю и её, и мы кружимся в танце прямо между столиками в кафе, глупые и счастливые. Нам всё равно на взгляды окружающих, моя подруга, блин, выходит замуж!

— Подожди, а когда свадьба? — я резко останавливаюсь, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Мы ещё не выбирали дату, но это будет летом, в межсезонье.

Я одобрительно киваю, не в силах дождаться этого момента. Мы ещё долго не можем успокоиться: смеёмся, строим сумасшедшие планы, Айлин уже предлагает тосты, а Рид спорит, кто организует мальчишник.

Грейси сияет. Элайджа не отрывает от неё взгляда, будто боится, что стоит моргнуть — и всё исчезнет.

И я вдруг понимаю, что никогда не видела её настолько счастливой. Смотрю на Грейс и Элайджу, их переплетённые руки, и чувствую, как где-то под рёбрами рождается тёплая, колющая боль. Впервые радость и зависть сплетаются во что-то неразличимое.

Я улыбаюсь, делая глоток чая, стараясь не думать о пустоте, которая поднимается в груди.

И всё же думаю.

Может, и мне когда-нибудь повезёт.

А может — и нет.

Глава 1

Осматривая украшенное помещение, я не могу скрыть улыбки. Всё здесь пропитано духом праздника и тем особенным уютом, который возникает, когда в одном месте собираются дорогие тебе люди.

Просторная комната наполнена светом гирлянд, огоньками в форме тыкв и бумажными призраками. Между столами с пуншем и подносами с кексами c узором паутин и скелетов перемещаются друзья и знакомые Грейс и Элайджи. Кто-то в костюме вампира, кто-то в кошачьих ушках, а кто-то облит искусственной кровью.

На фоне играют поп-хиты, звук перемешался со смехом, чоканьем бокалов и шуршанием конфет. Всё это создаёт некую камерность мероприятия и ощущение, что время замедлилось на пару часов.

Наверное, идея совместить вечеринку в честь помолвки с Хэллоуином была немного сумбурной. Но так каждый нашёл время, чтобы прийти.

Я наблюдаю за кучкой мужчин в дальнем углу — хоккейными друзьями Рейвена, и даже узнаю пару лиц. Одному из них принадлежит этот шикарный дом. Мужчины уже давно переговариваются друг с другом вполголоса и смеются так, будто снова оказались в раздевалке после тренировки. Их костюмы либо особо не отличаются от повседневной одежды, либо представляют собой нелепые парики и карнавальные очки — довольно символично, но у нас не было строгого дресс-кода.

На мне лиловый костюм феи. Переливающийся, из полупрозрачной ткани, с корсетом вокруг талии и короткой юбкой, и крыльями за спиной, поблёскивающими при каждом движении. Слишком много кожи и блёсток, слишком много меня. Или, наоборот, недостаточно. Я не уверена.

Я даже не знаю почему именно предложила подругам стать феечками на этот вечер. Мне хотелось притвориться, что всё легко? Хотелось бы мне оказаться в сказке и превращать боль в пыльцу.

На деле же я просто стою и сжимаю стакан с пуншем и постоянно поправляю эти чёртовы крылья, что то и дело цепляются за чужие плечи.

Я не сразу замечаю движение в «хоккейном» углу, наблюдая за работой кейтеринговой фирмы, но громкие мужские голоса и возгласы заставляют меня поднять взгляд в их направлении.

Вот чёрт.

Никто иной, как Мик Картер приветствует своих знакомых.

Кто бы сомневался.

Я собираюсь исчезнуть из этой комнаты как можно быстрее, и едва не проливаю пунш на юбку, но стоит Микаэлю повернуть голову, он тут же ловит мой взгляд на себе.

В голове словно включается эвакуационная сирена, призывающая бежать. Но я теряю время, замирая от его взгляда на пару секунд, пока не прихожу в себя и разворачиваюсь, направляясь в противоположную сторону, как можно дальше от него.

Музыка и смех слишком громкие, и я не сразу слышу приближающиеся со спины шаги, пока мужской голос позади не говорит:

— Знаешь, я был очень удивлён, не получив приглашение.

Я снова замираю. «Я ненавижу его», — снова и снова мысленно повторяю себе, вот только непослушное сердце всё равно ёкает при звуке его хриплого голоса.

Я ненавижу его. Пытаюсь выучить эти слова как мантру, но ничего не выходит.

Я. Ненави-

— Не знаешь, почему? — наконец, он равняется со мной, а затем и вовсе преграждает мне путь.

Я сглатываю. Сейчас бы не помешало немного волшебства. Или невидимости. Или, на крайний, вина.

Я не видела его так близко с той ночи, когда он покинул мою комнату, пока я спала. Даже не попрощался. И, что хуже всего для меня, он мне нравился. В прошедшем времени.

На нём, конечно, нет никакого костюма, если это только не костюм самого дьявола.

Он выглядел слишком хорошо, чтобы я чувствовала себя спокойно.

Классика: чёрная рубашка с расстёгнутым воротом, закатанные рукава и привычно надменный вид. Русые волосы растрёпаны, на лице небрежная щетина, но почему даже не потратив и часа на подготовку, ему обязательно выглядеть так хорошо?

Теперь я делала всё возможное, чтобы не забыть, почему ненавижу его.

Во-первых, он заставил меня почувствовать себя брошенной — одно из самых нелюбимых моих чувств, если вы спросите меня. Во-вторых, никто прежде не сбегал от меня на рассвете — считайте, это тоже задело мои чувства. Ну и в-третьих, впервые за долгое время мне кто-то понравился. Вот только этот кто-то сбежал, не оставив номера.

И я понимаю, если бы парню не понравилось и он провёл со мной ужасную ночь, но это явно было не так. Иначе он бы не целовал меня так, как в ту ночь. Так что либо он искусный лжец, либо чёртов придурок. Оба варианта хороши, и я склоняюсь к их тандему.

И тут совсем не помогала его смазливая внешность, и даже если поначалу я ходила по ней с ума, то затем день за днём училась ненавидеть её. И стоило мне почувствовать себя немного лучше в своём приступе ярости и ненависти к нему, переехав этим летом в Бостон, как этот придурок подписал контракт с «Бостон Гардианс», и теперь его лицо время от времени маячило у меня перед глазами с билбордов по всему городу.

— Ты не получил приглашение? — с удивлением поднимаю брови, заставляя себя улыбнуться. — Должно быть, оно не дошло.

Почта в преисподней работает с перебоями.

— Да, должно быть, — он говорит медленно и долго смотрит на меня, испепеляя взглядом. И я улыбаюсь в ответ ровно столько, чтобы дать понять, что разговор окончен.

Когда он разворачивается и уходит, улыбка тут же исчезает с моего лица.

Да, я не пригласила лучшего друга жениха на вечеринку в честь помолвки, и искренне считаю, что без него здесь было бы лучше.

Подхожу к стойке с напитками и, сомневаясь лишь секунду, беру бокал с шампанским. Смотрю на пузырьки в бокале, а затем выпиваю его практически залпом. К чёрту.

Айлин подбирается ко мне сбоку и бросает на меня взгляд, как бы спрашивая, всё ли хорошо, и я вымученно улыбаюсь ей.

Айлин Рейвен для меня была воплощением хаоса и обаяния. Сейчас на ней короткое платье цвета морской волны с блестящими вставками и пайетками, выигрышно смотрящимися на её формах. Крылья феи закреплены кривовато, но подруга совершенно не смущается, назвав свой образ «феей с похмелья».

— Я его не переношу, — жалуюсь ей, все близкие знают, как мы не ладим. Возможно, для какого-то это нелепая ситуация, но не для меня. Он буквально бесит меня одним своим существованием.

— Постарайся не убить его сегодня, — просит она, её щёки раскраснелись, а глаза сияют. Она развлекается явно лучше всех. Когда она отходит, пританцовывая, и я остаюсь стоять одна, наблюдая, как Микаэль направляется к Элайдже, слыша их смех и поздравления по случаю помолвки.

— Боже, помоги мне пережить этот вечер, — шепчу сама себе.

— Я, конечно, не боже, — слышу знакомый голос рядом и оборачиваюсь, улыбаюсь, замечая Ридли, — но тоже не прочь помочь.

Славный парень Ридли Максвелл. Рид был тем, кто первым показал мне Бостон и влюбил меня в этот город, и пока друзья гадали, что происходит между нами, мы всю ночь проговорили по душам. Правда в том, что Рид практически сразу стал моим хорошим другом в этом городе. Мы часто флиртовали и не зашли дальше одного неловкого почти-поцелуя, что бы там не думали остальные, и мне нравилось это. Он был красив, галантен и делал комплименты так, будто был влюблён, пока я заигрывала с ним. Это был наш негласный договор.

Ридли выбрал костюм вампира: чёрная бархатная накидка, расстёгнутая рубашка и зачёсанные назад тёмные волосы. К счастью, обошлось без теней под глазами, но мне он всё равно больше напоминал персонажа из «Сумерек», чем злодея из сказки, но, возможно, на это и был расчёт.

— Пойдём, перемоем ему косточки, — он приобнимает меня, и я откидываясь назад, на его плечо. Вот почему я не могу ничего чувствовать к парню вроде Рида?

— Я тебя обожаю, — шепчу, потягивая ещё один бокал шампанского. Жар от алкоголя довольно быстро распространяется по телу, но я стараюсь не думать об этом.

Мы устраиваемся на заднем дворе, болтая обо всём и ни о чём одновременно.

Задний двор был оформлен просто: шезлонги и плетёные кресла стояли полукругом вокруг, между ними уличные обогреватели, а над головами в мягкой полутьме свисали гирлянды с тёплым свечением.

— Как думаешь, у нас бы что-нибудь вышло? — спрашиваю с полуулыбкой, потягивая напиток. Наверное, завтра я буду об этом жалеть и считать себя безвольной.

Ридли фыркает, откидываясь на спинку плетёного стула.

— Даже я считаю, что ты бы съела меня заживо. И не в хорошем смысле.

Я действительно слышала подобное мнение от Грейси ранее.

— Ты правда так думаешь? — поднимаю бровь, глядя на него. На мгновение мне становится всё интереснее, получилось бы у меня быть с парнем вроде Рида.

— Ты как вулкан, Лили, — вздыхает парень. — Я бы не выдержал твоего огня.

— Ты хотел сказать, лавы? — уточняю. — Будем считать, что ты назвал меня горячей, — смеюсь, запрокидывая голову, чувствуя, как ветер треплет мои светлые волосы.

Вот почему мне так нравилось находиться рядом с Максвеллом. С ним просто, он не усложняет и не делает больно, и он не пытается залезть в душу.

— Ты пережил серьёзную травму, Ридли, — вздыхаю. — Не думаю, что я опаснее.

Он усмехается, чуть склонившись ко мне. Он него слегка разит выпитым алкоголем, а глаза, как и мои, затуманены.

— Опасность бывает разная, Лили, — он понижает голос. — Ты просто смотришь, а человек уже забывает, кто он.

Я улыбаюсь, усмехаясь. Это слишком приятно — чувствовать себя хорошо, получая удовольствие от комплиментов и флирта.

— Ты просто чудо, — шепчу в ответ, и на этот раз приходит черёд Рида усмехнуться. — Может, нам с тобой всё же стоило попытаться?

— Да мы же даже и не пытались. Не по-настоящему.

Пару секунд мы молчим, я улыбаюсь, чувствуя, как голова понемногу плывёт от выпитого алкоголя. Я скидываю с плеч плед, на улице довольно прохладно, и по коже сразу проходят мурашки, но так я надеюсь, что так быстрее остыну.

Рид смотрит куда-то за мою спину, в сторону дома, и слегка прищуривается.

— Только не оборачивайся.

После его слов, мне кажется, что я чувствую чей-то прожигающий взгляд и, по-видимому, мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит.

Рид улыбается, подсаживаясь ко мне и кладя ладонь на моё оголённое плечо, чуть надавливая, словно не верит, что не повернусь. Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как кожу с непривычки чуть обжигает в том месте, где он касается меня, и перевожу взгляд с него на свечение от уличного обогревателя.