- -
- 100%
- +
Саммерс молчал.
– Битый час я убеждала мисс Дэрроу, что деньги, обаяние и остроумие еще не делают порядочного человека…
– Денег нет, – тихо напомнил он. – Я нищий.
– И что же? Все это время она говорила одновременно со мной! – доктор Бэнкс сделала жест в сторону своего собеседника: – Конечно, ее можно понять. Слава богу, мы с вами можем говорить прямо. Мы достаточно знаем друг друга, чтобы…
– Мисс Бэнкс, похоже, вы погорячились, – произнес, наконец, Саммерс. – Не стоило принимать все так всерьез. Просто пошутили бы, да и шли бы себе… ах, я забыл, с вашим чувством юмора… В общем, не мучьте себя напрасно, примите ее к себе и не обращайте внимания.
– Никогда!
Саммерс смотрел на нее с таким несчастным видом, что она схватилась за часы, висевшие у нее на шее.
– Послушайте, мало того, что это старое чучело вынуло из меня душу… – голос доктора как-то подозрительно зазвенел.
– Из меня, – Саммерс с трудом скрыл зевок, – из меня оно тоже ее вынуло. Это оно к вам явилось уже обессиленное, потому что до часу ночи вынимало душу из меня.
Доктор Бэнкс, только что вынувшая вторую руку из кармана, застыла с платком в руке.
– Еще неизвестно, кому хуже, – продолжал бывший коммерсант. – Кстати, что ей от вас было нужно? От меня-то понятно, на вас жениться. А от вас что? Не собиралась же он отправить вас делать же мне предложение, в конце-то концов.
– Она… – доктор высморкалась, – настаивала, чтобы я немедленно к вам отправилась.
– Так в чем дело? И отправились бы.
– Зачем?
– Ну, я бы помог вам объяснить, что…
– Я совершенно ясно ей объяснила, что между вами и мной ничего нет, не было и не может быть!
– Конечно, не может, – пробормотал он. – Так вы могли мне телефонировать!
– Мне не хотелось.
Повисла тишина. Доктор встала.
– Я пойду, мистер Саммерс.
Он встал.
– Мне и в самом деле пора.
Молчаливое согласие.
– До свидания.
– Всех благ.
Доктор Бэнкс подхватила саквояж и направилась к двери.
– Завтрак готов! – послышался за дверью голос мисс Дэрроу.
Мгновение – и доктор Бэнкс оказалась у окна, поставила саквояж на пол и уже подняла раму.
– Куда! – Саммерс схватил ее за локоть. – Вы соображаете, что творите?
– Отвлеките ее! – выдиралась доктор. – Уведите куда-нибудь!
– Хватит делать из меня идиота!
Саммерс крикнул мисс Дэрроу: «Сейчас спустимся!», увел доктора от окна и усадил на диван. Сел сам, спросил разрешения закурить, придвинул пепельницу.
– Уедете спокойно после завтрака.
– Но я не хочу! Я не собираюсь у вас завтракать!
– Это вы зря, – он чиркнул зажигалкой. – Все-таки следовало бы посмелее.
– В чем дело? – доктор отодвинулась от него. – Имею право.
– Какое право?
– Право спокойно позавтракать у себя дома.
– Ну, знаете, – Саммерс сложил ногу на ногу и усмехнулся. – Вот уж не ожидал от вас. Боже мой, столько лет держала фасон, и вдруг здрасьте – ведет себя, как нашкодившая кошка.
– О чем вы?
– Вы знаете, о чем.
– Я вас не понимаю.
– Прекрасно вы все понимаете. Ну что, так и будете дальше прятаться от моего компаньона?
– Что вы себе позволяете! – разгневалась доктор Бэнкс.
– А вы скажите, что это неправда.
– Это чушь. У нас с ним ничего не было.
– Ого-го, – бывший коммерсант присвистнул. – Посмотрите на нее, врет мне прямо в глаза и не краснеет!
– Вы что, сумасшедший? Оставьте свои фантазии при себе!
Саммерс встал и сунул руки в карманы халата. Сигарета дымилась у него в зубах.
– Вот так, да? Слушайте, пусть не совесть, но хоть здравый-то смысл у вас должен быть? Я знаю Маллоу почти двадцать лет. Он, конечно, тот еще…. э-э-э, – он нагнулся стряхнуть пепел. – Но оклеветать женщину – вот тут увольте. Плюньте мне в глаза, но чтобы Дюк сказал, что было то, чего не было, да еще про вас – ну, нет. Этого быть не может.
– Рада это слышать.
Саммерс опустился на диван. Повисла пауза.
– Но ведь он сам… – пробормотал бывший коммерсант и вдруг запнулся. – Хм. Надо было все-таки дать ему договорить.
Доктор Бэнкс обхватила себя за плечи.
– Я передумала, если вам угодно знать, – сообщила она ледяным тоном. – Хотя признаю, что сделала это в последний момент. Это был просто минутный порыв, помутнение, глупость. Я…
– Знаете, – поморщился бывший коммерсант, – сделайте одолжение, увольте меня от подробностей. Не хочу я слушать про ваши амурные приключения.
– Что-что?! – ахнула она.
– Что слышали.
Доктор Бэнкс побледнела еще больше, глаза у нее сузились. Она вскочила, будто собираясь не то дать ему пощечину, не то вцепиться в лицо. Но почему-то это не произвело никакого впечатления.
– Я, значит, нехорош, да? – Саммерс курил, глядя мимо нее в стену. – Потому что я жулик, мошенник, шаромыжник. Так?
– Да, – она сжала губы. – Да, так.
Бывший коммерсант выпустил струю дыма.
– Мерси. А я думал, наши отношения располагают хотя бы к тому, чтобы… – он на мгновение умолк, – …не вешать мне на уши лапшу, а просто сказать: так, мол, и так, мне нравитесь не вы, а он. Или: мне нравится он, а не вы.
Саммерс хлопнул ладонью по крышке стола.
– Нет, ну надо же! Мне – жулик, жулик, а сама…
– Не говорите ерунды, – отрезала доктор. – Я же объяснила вам!
– Да чего уж теперь, – он смял в пепельнице окурок и встал. – Ладно, дело ваше. Идемте завтракать. Не хватает только вам от него бегать.
Эти слова Саммерс произнес уже на ходу. Доктор догнала его на лестнице.
– К вашему сведению, – шепот ее был уничтожающим, – я передумала потому, что вы оба жулики!
Глава 4, в которой происходит то, чего Д.Э. Саммерс так надеялся избежать
За завтраком двое джентльменов блистали в обществе: один – роскошным фонарем под глазом, второй – ссадиной, которая не оставляла иных версий, кроме одной: М.Р. Маллоу возили лицом по ковру. Завтрак проходил в молчании. Как вдруг Найтли спросил:
– А скажите, доктор, не приходилось ли вам сталкиваться в последнее время с какими-либо интересными работами по евгенике? Что-нибудь о сверхчеловеке, сверхрасе, создании улучшенного рода homo sapiens?
Доктор Бэнкс посмотрела на профессора.
– Да, это популярная тема. Вас интересует что-то определенное, мистер Найтли?
– Нет-нет, – отвертелся старый химик, – я просто полюбопытствовал. Только что вернулся из Европы, знаете ли. Меня некоторым образом тревожит темп, с которым растет популярность этой темы. Но, возможно, это только мое собственное ощущение.
На лицо доктор набежала тень.
– Пожалуй, нет. Я бы сказала, что разделяю вашу точку зрения. Впечатление действительно настораживающее.
– Да, да, – забормотал Найтли. – Хотя, разумеется, это естественно. Вполне естественно. Наука достигла небывалых высот, человечество вступает в новую эпоху…
– Вне всяких сомнений, – подтвердила доктор. – Общественная мысль так сконцентрирована, что становится видна невооруженным глазом. Достаточно только… секунду, профессор.
Она полезла в саквояж, а когда выпрямилась, в руках у нее оказался журнал.
– Вы позволите? – сказал Найтли.
– Пожалуйста, – доктор отдала журнал профессору. —
Это был свежий номер «Физикал Калчер».
«Зрение: укрепление и болезни»
«Удаление аденоид без хирургического вмешательства»
«Пути и способы достичь идеальной женственности и мужественности»
«Нужно ли есть сахар?»
«Молочная диета»
«Советы как достичь совершенной формы от Анны Павловой»
«Дуглас Фэрбенкс: Как он тренируется. История одного успеха»
«Можно ли вывести лучшую породу человека?»
«Ожидает ли Европу полигамия?»
«Правда о евгенике»
«Двадцать доводов против корсета»
«Настоящий брак – что это?»
«Жена – ревнивая фурия. Персональная история»
«Ваше притворство и ваш успех»
«Купание и мораль»
– В точности повторяет предыдущие, – констатировала доктор. – Идеальная женственность и мужественность, дебаты об отношениях полов, полигамия, улучшение рода. С военного времени каждый номер содержит одну-две статьи о евгенике – прямо или косвенно. Так или иначе.
– Вы правы, – листая журнал, бормотал Найтли. – Вы правы…
– Господин профессор! Ну, как? – закричала из кухни мисс Дэрроу. – Нашли что-нибудь?
– Э, нет, – пробормотал тот.
Взгляд доктора выразил легкое недоумение.
– А что именно вы ищете? – опять спросила она.
– Ничего, ничего, – опять ответил Найтли.
Он был погружен в чтение.
– А я вам говорю, что так вы ничего не найдете! – опять закричала мисс Дэрроу. – Вы уже решили, когда едете, джентльмены?
Саммерс закашлялся.
– Простыл, – сказал он, поймав взгляд доктора. – Наверное.
– Поперхнулись, – отмахнулась та. – Мистер Найтли, это довольно интересно. Вы не откажете рассказать немного о вашей поездке? Я так давно не была в Европе, что, боюсь….
– На вашем месте, – громко продолжала с кухни чертова любительница детективов, – я бы поспешила. Иначе этот маньяк изведет на свои опыты половину венских девушек!
– Простите? – уже с напором произнесла доктор. – Что здесь происходит?
Профессор был вынужден поднять глаза от журнала.
– Ничего! – честно ответили компаньоны.
– А вот хотела бы я знать, почему! – снова прокричала с кухни мисс Дэрроу.
– Потому что… – замялся Маллоу, – э-э…
Доктор отодвинула стул.
– Всего доброго, джентльмены. Прошу простить мне это вторжение.
– Э, э, – Саммерс стал подниматься и, наконец, вскочил. – Да стойте же вы! Упрямая баба! Мало ли, что.
– Я вас не понимаю, – доктор Бэнкс дернула плечом. – Дайте сюда. Дайте мое пальто, вам говорят! Мистер Саммерс, вы что, не слышите?
– Слышу, – удерживая ее весеннее пальто, сказал Д.Э. Саммерс. – Я просто… мы просто решили… мы не можем позволить вам… если вы окажетесь втянутой… ох. Ну, словом, дело слишком опасное.
Он посмотрел на компаньона.
– Э… да! – подтвердил Маллоу.
– Что за чепуха, – с недоумением произнесла доктор. – Не понимаю, о чем вы.
Маллоу закрылся газетой.
– Пятнадцать лет назад, – проговорил его компаньон, – вы представились «Ирен Адлер».
Доктор вырвала пальто у него из рук, аккуратно повесила на вешалку, вернулась в гостиную и села опять на свое место.
Найтли крякнул.
– Я не знал, мадам, – он галантно склонил лысую голову. – Неужели это правда?
Доктор не успела ничего ответить. Саммерс повернулся в сторону кухни.
– Мисс Дэрроу! – рявкнул он. – Хватит носиться со своими фантазиями! Думайте, что творите!
С этими словами он сложил руки на груди и опять обратился к доктору.
– Так вот. Только идиот не понял бы, что пронюхай вы об этом деле, оно вызовет у вас интерес.
– Что вы говорите, – Найтли погладил свою всклокоченную бороду, – я и представить не мог. Вы выглядите такой…
По-стариковски неторопливо он подбирал нужное слово.
– Старый павиан, – сказал себе под нос Саммерс.
– А то сразу я, – вставил Маллоу. – Вечно я во всем…
– …безупречной, – нашелся, наконец, Найтли. – Я бы даже сказал, строгой.
Химик обвел лучистым взглядом присутствовавших.
– Неправда ли, господа? Она выглядит строгой?
Доктор приготовилась пресечь неуместные ухаживания, но бывший коммерсант навис над ней, чуть не вплотную приблизив свое лицо.
– Слушайте меня. Слушайте внимательно. Через мой труп вы влезете в эту историю, ясно?
Доктор Бэнкс спокойно смотрела ему в глаза.
– Вполне, – сказала она. – Мне только хотелось бы уточнить некоторые детали. Где именно и какого характера опыты?
Саммерс испепелил взглядом профессора. Тот почесал лысину.
– Но мы не можем позволить вам такой риск! – пробормотал он. – Это в самом деле опасно!
– Вы опять повторяете, что существует какая-то опасность, – промолвила доктор Бэнкс. – Это опасность для меня лично?
Некоторое время все молчали.
– Да, – сказал Саммерс.
– Так расскажите мне о ней.
– Поверьте, доктор, это совсем не то дело, чтобы…
– Мистер Саммерс, за сегодняшнее утро вы надоели мне больше, чем за последние десять лет.
– Пятнадцать.
– Не имеет значения, – она повернулась к остальным. – Так я жду объяснений, господа. Раз вы взялись мне что-то запрещать, объясните причину. Я не могу последовать вашему совету, не имея о ней представления.
– Кое-где пропадают девушки, – неохотно отозвался Дюк. – Похоже, какой-то псих занимается чем-то вроде вивисекции.
– Почему вы считаете, что это вивисекция человека?
Без особенного желания, прокашливаясь, крякая и терзая и без того уже всклокоченную бороду, Найтли пересказал обстоятельства дела.
– Доказательств, само собой, никаких, – прибавил Саммерс.
– Не думаю, – доктор закусила губу и повторила: – Нет, не думаю. Слишком много совпадений.
– Все эти ваши «совпадения» – просто кучка фактов, – возразил Д.Э. – Скорее всего, они вообще не имеют друг к другу отношения.
– Это сомнительно.
– Не более сомнительно, чем все это «дело дамы с леопардами».
– Ах, вот что! – доктор рассмеялась. – Мне кажется, мистер Саммерс, что ваши слова – ни что иное, как провокация. Мне следует понимать их как приглашение?
– Мои слова следует понимать так, как вы их слышали, – проговорил Д.Э. с своим жестким вермонтским акцентом. – Ни больше, ни меньше.
– Хорошо, я поняла. Разрешите не согласиться с вашей позицией.
– Не разрешу.
– Но тем не менее…
– Никогда.
– И все же я позволю себе настаивать…
Теперь они стояли вплотную.
– Я сказал: «только через мой труп вы влезете в это дело», – раздельно произнес Саммерс. – Что именно в этой фразе вам непонятно?
– Может быть, вы дадите и мне высказать свою точку зрения? – поинтересовалась доктор Бэнкс.
– На кой дьявол мне сдалась ваша точка зрения.
– Но вы могли бы поинтересоваться моим мнением?
– Зачем? – бывший коммерсант нагло пожал плечами.
– А на каком основании, – я правильно понимаю, что именно за вами здесь последнее слово? – на каком основании вы взяли на себя право решать, что мне делать?
Саммерс, наконец, собрался сообщить этой сумасшедшей, что ничем и никем не командует, никто никуда не едет и вообще двое джентльменов не имеют к этому делу никакого отношения.
– Мистер Саммерс открывает детективное агентство, – сообщила из кухни мисс Дэрроу.
Глава 5, в которой доктор Бэнкс нарушает приличия
8 апреля 1925 года
Четыре часа двадцать две минуты пополудни
Наверху зазвонил телефонный аппарат. Мисс Дэрроу с кряхтеньем поднималась по лестнице.
– Алло! – послышался из библиотеки ее зычный голос. – Алло, алло! Да, мистер Фрейшнер, я вас слушаю. Есть какие-нибудь новости?
– Что там? – крикнул из ванной Маллоу.
– Мистер Фрейшнер просил передать, – доложила экономка из-за двери, – что он продал ваш «Линкольн». Две тысячи семьсот пятьдесят пять долларов!
Машину брали два года назад по лояльной цене у Форда – пять пятьсот.
«Две семьсот пятьдесят пять, – считал Маллоу, – пятнадцать процентов Мики. Семьсот родителям – нет, тысячу. Джейк против не будет. Мало ли, как теперь получится. Заплатить за дом мисс Дэрроу… вода… уголь… Триста да триста – за два года… Лучше ведь за два года? Ведь неизвестно, как теперь получится. Нет, родителям лучше восемьсот. Что же останется?»
Маллоу побледнел. Поездка на двоих в Европу обходилась в полторы тысячи по самым скромным подсчетам.
Пароходно-железнодорожный билет компании «Мессажери Маритим «в оба конца – сто пятьдесят на одного человека.
«Надо было Джейку взять хоть что-нибудь за гроб. Все равно старушка не жилец – слепому видно. Родственников нет. Половина, говорит, у нее, половина. Ну, так и взял бы половину! Или хоть половину половины. Гуманист!»
Дюк опять пересчитал. Сначала.
На все предприятие оставалось около девятисот долларов. И тысячу двести – если платить мисс Дэрроу за год.
– «Слепая лошадь» на ходу! – продолжала за дверью экономка. – Мистер Халло перед отъездом ей занимался. Она в сарае!
* * *– Думаю, что удобнее всего будет наняться к этому человеку под видом медицинской сестры, – говорила доктор Бэнкс, держа Д.Э. Саммерса за рукав.
Весь день она не могла застать его ни в «Мигли», ни в доме умершей вчера миссис Смит и, наконец, дождалась у бензоколонки. Той самой бензоколонки, которая еще недавно было его собственностью.
– Я смогу сказать, что меня уволили из частной психиатрической клиники. Адрес по понятным причинам называть не стану. Намекну, что клиника находится в Вене. Упомяну кое-какие детали. Продемонстрирую некоторую излишнюю склонность к точности и скрупулезному соблюдению полученных указаний. Это мне свойственно. К тому же, одинокая женщина, иностранка, прекрасно подойдет. Ей некому будет болтать, ее можно без хлопот поселить при лаборатории, и меньше шансов, что кто-нибудь будет ее искать, если она вдруг исчезнет. Особенно если она предварительно сообщила соседям, что уезжает. Правда, – тут лицо доктора омрачилось, – мне придется предварительно снять жилье.
– И там пожить, – добавил Саммерс. – Разведать обстановку. – Он высвободил свой рукав. – Другими словами, вы ухватились бы за это дело и без нас, но у вас ни цента на накладные расходы.
Доктор подумала.
– Знаете, что? – сказала она, наконец. – Катитесь в ад.
– С удовольствием, – новоявленный детектив вежливо прикоснулся к шляпе. – Без вас, мисс.
И «Слепая лошадь» уехала.
2 марта 1926 года,
полдень
– Я не блондинка, – шепотом сказала доктор Бэнкс (на сей раз она догнала бывшего коммерсанта в мясной лавке). – Это совершенно другой цвет! Скорее, это можно назвать «пепельная шатенка«.
– Отстаньте, – тоже шепотом велел он.
Тишину нарушало только тремоло пальцами по прилавку бывшего коммерсанта и стук большого ножа, которым орудовал мясник за прилавком.
– Вы не знаете немецкого, – торжествующе прошептала доктор Бэнкс. – А я знаю. И даже хорошо знаю! Тетя заставила меня выучить его еще в детстве!
– Я помню, – Саммерс неохотно повернулся к ней. – Вам будет трудно поверить, доктор, но и я, представьте, провел не один месяц в Австрии, Германии и немецкой Швейцарии.
Вошедшие в лавку пожилые дамы тотчас прервали свою беседу. Обоих исподтишка рассматривали. Но доктор Бэнкс и не подумала уйти. Она вынула из сумки блокнот, делая вид, что выписывает некие рекомендации, сделала бывшему коммерсанту знак нагнуться и сказала на ухо:
– Я значительно старше пропавших девушек.
– Я это уже слышал, – тоже вполголоса ответил он.
– Я надену очки.
– Вы еще коньки наденьте.
– Что?
Ее не удостоили ответом. Саммерс взял у мясника три фунта говяжьей вырезки и вышел.
Телефон в «Мигли» второй день врал голосом экономки, что мистера Маллоу нет дома.
4 марта 1926 года,
без четверти час ночи
Маллоу уже ушел спать. Мисс Дэрроу снизу осведомилась, не хочет ли мистер Саммерс, чтобы ему в комнату принесли чаю и долго ли еще собирается бодрствовать, получила ответ, что нет, совсем недолго, и собралась на покой. Но в это время с улицы послышался скрип тормозов, на каминную полку упал отсвет фар, хлопнула дверца автомобиля.
Доктор Бэнкс никак не объяснила свой поздний визит. Она молча поднялась в библиотеку.
– Я, между прочим, вам не агентство Пинкертона, – объявил ей Д.Э. Саммерс. – Я дилетант и иногда, знаете, сплю [Девиз Международного Детективного Агенства Пинкертона: «Мы никогда не спим»].
– Я увидела в окнах свет, – сдержанно отозвалась доктор.
– Ну, даже, если вы начнете врываться ко мне среди ночи, чтобы взять измором, не надейтесь, – он пожал плечами. – Мой ответ вы знаете. Я сказал «нет «и повторю это, сколько потребуется.
Доктор без приглашения уселась в кресло.
– Вы не думаете того, что говорите, – сказала она спокойно. – Более того: вы сами знаете, что хотите, чтобы я присоединилась к вам в этом деле.
– А это не имеет значения, – Саммерс придвинул пепельницу и закурил. – Разговор не о том, чего хочу я, или вы, или кто-то еще. Я делаю то, что должен. Ни больше, ни меньше.
– Не имеете же вы в виду, что собираетесь провалить дело?
Доктор Бэнкс подняла ироническую бровь и тут только сообразила, что наделала.
– Ох, мистер Саммерс, простите меня! – поторопилась она. – Проклятый характер. Я хочу сказать, что с вашей… вашим… вашими способностями… или талантом…. гм… ну, я просто знаю, как вам свойственно… это, кажется, называется «зрить в корень«. Не можете же вы не понимать, что характер дела диктует необходимость моего участия?
Закончив, наконец, фразу, доктор Бэнкс почувствовала большое облегчение.
– Господи, мало того, что вы не умеете льстить… – начал было Д.Э.
Но почему-то никак не мог придумать окончание этой многообещающей фразы.
– Ну… э…
Саммерс пораскинул мозгами и сообразил, что взялся за дело не с того конца.
– Нет, доктор, – сказал он. – Тут, понимаете, дело не в том, что вы умеете как раз то, что нужно. Умеете, да. Это очень мило, но, как ни прискорбно, совершенно неважно.
– Поясните, пожалуйста. Что же, в таком случае, для вас важно?
Он глубоко затянулся.
– Хорошо, я повторю. Как вы уже слышали все эти четыре дня, важно то, что мне не хотелось бы, то есть, нет, я ни под каким видом, и вообще категорически не могу допустить, чтобы вы стали жертвой вивисектора. Нет, что за бред. Никогда. Ни за что. Нет.
– Не слышу уверенности в вашем голосе, – нахально заявила доктор Бэнкс.
– Это потому, что мне досадно. Мне и самому хотелось бы пригласить вас. Правда. Но это невозможно, вы сами все прекрасно понимаете, поэтому разговор окончен.
– Ах, так? – сказала доктор.
– Да, так.
Бывший коммерсант действительно испытывал нешуточную досаду, но сейчас с интересом наблюдал сцену: «я даже не собиралась уходить, хлопнув дверью у вас перед носом«.
– Пожалуйста, – с некоторым усилием, но совершенно отчетливо выговорила доктор Бэнкс. – Я прошу вас.
– Кого? – поперхнулся он.
– Я прошу вас позволить мне участвовать в этом деле, – ясным голосом произнесла доктор.
Она посмотрела в глаза собеседнику.
Как и любая женщина, доктор Бэнкс довольно часто смотрелась в зеркало. Она имела представление о том, как выглядит, в частности, тогда, когда воздерживается от принятия ошибочных решений. Было чрезвычайно похоже, что кое-кто сейчас копирует ее собственный взгляд. Или, – уверенность таяла с каждой секундой, – нет?
– Доктор Бэнкс, – мягко, но непреклонно произнес новоявленный детектив, – мне почему-то кажется, что вы собрались рыдать. Ну, рыдайте. Но имейте в виду: у вас ничего не выйдет.
– Почему? – ее голос как будто дрогнул.
– Потому что я не хочу, чтобы вас убили.
– Ах, так? – опять повторила доктор.
Саммерс вынул платок и хотел вручить ей, но она оттолкнула его руку.
Он подошел к окну и посмотрел на темную улицу. Постоял, сложив руки за спиной, сунул их в карманы. Взял с журнального стола бумаги и некоторое время рассеянно их читал. Доктор Бэнкс достала собственный платок.
– Да ну вас в задницу! – рявкнул, поворачиваясь к ней, Д.Э. Саммерс. – Чокнутая баба! Бешеная ку…
– Кукушка? – с готовностью подсказала доктор Бэнкс. – Куница? Кугуар? Кускус? Кубинский плоскоклюв?
Она вздернула голову.
– Что, очень хочется меня прибить? Из гуманных соображений, не так ли? А не кажется ли вам, что…
М.Р. Маллоу, который подслушивал за дверью, вошел в библиотеку.
– Сэр, – произнес он и оперся о дверной косяк, небрежно засунув руки в карманы халата, – совершенно с вами согласен. Полностью поддерживаю. Только последний дурак в состоянии принять ее безумное предложение. Только круглый идиот может взять женщину в логово маньяка. Надо совсем растерять последние крохи ума, чтобы тащить ее с собой.
– Сделай одолжение, уйди, – глядя не на него, а на доктора, – отозвался Джейк. – Я сам ей все скажу.
– …но в то же время мы с тобой оба понимаем: все бесполезно.
Образовалось молчание.
– Абсолютно, – подтвердила доктор.
– Хуже того, – продолжал Дюк. – Ты ее знаешь. И я ее знаю.
– Надеюсь, – добавила доктор Бэнкс.
– И мы оба понимаем, что так или иначе встретим ее там, у него в логове, – М.Р. усмехнулся. – Даром, что ли, она у нас Ирен Адлер? Я прямо так и вижу: «И вы здесь, доктор Бэнкс? Какой сюрприз!» Нам все равно придется ее вытаскивать, понимаешь?
– Еще посмотрим, кому и кого придется вытаскивать, – доктор скрестила на груди руки. – Если память мне не изменяет…
– Да помолчите вы! – взорвался Маллоу. Но, впрочем, тут же продолжил обычным тоном: – Так что давай-ка не станем тянуть резину. Сдадим, как разумные люди, позиции и подумаем, как все устроить. А вы, доктор, не улыбайтесь. Нечего тут улыбаться.