- -
- 100%
- +
– Видите ли, это зависит от ваших целей, – сказала ему доктор. – В больницу его, конечно, примут, и сделают это с полным на то основанием.
– Да, но… – Маллоу смутился.
– С другой стороны, я могу вам сказать, что в этом случае мистер Саммерс довольно скоро изменит свое поведение и вы сможете забрать его домой. В санатории вам скажут, что он все равно нуждается в лечении – они не любят терять денег, но вы скажете, что отвезете вашего партнера в Швейцарию, Блейлеру или Юнгу. Думаю, вам удастся его забрать.
Маллоу долго молчал.
– Нельзя, – сказал он, наконец. – Одно дело, когда я привожу своего партнера, потому что меня беспокоит его здоровье и совсем другое – забрать пациента психушки. Отдавать они его не захотят, это вы верно сказали, мне придется стать его опекуном. Это очень быстро станет известно и…
Он повернулся к компаньону.
– Ну, сэр, я смотрю, ты все-таки нашел способ избавиться от Форда. Если он, а не мы, захочет расторгнуть контракт – а теперь он захочет, ты его знаешь! – можешь забыть про неустойку.
– Я в жизни не думал, что ты такая сволочь! – хрипло произнес Саммерс.
– Я тоже кое-чего не думал, – Маллоу пожал плечами. – Нет, правда: сплетни о тебе разбегутся быстрее, чем я переоформлю дела на себя – фиктивно, само собой. Похоже, ты выиграл. Сошлась головоломка, а?
– Надо было тебя тогда этими гирями…
Маллоу отвернулся.
– Доктор, мне бы все-таки не хотелось его в больницу. Честное слово, не понимаю, как это его так развезло.
– Боюсь, что находиться в обществе мистера Саммерса будет затруднительно, – хладнокровно заметила доктор.
– Знаю, – вздохнул Дюк. – Может, вы что-нибудь посоветуете?
– Я не психиатр, что же я могу советовать, – тоже пожала плечами доктор Бэнкс.
– Ну, что-нибудь, – промямлил Дюк. – Какие-нибудь процедуры…
– Я вас не понимаю. Что вы имеете в виду?
Маллоу со вздохом сунул руки в карманы.
– Сам не знаю. Честно сказать, я просто от безнаде… – он оборвал сам себя. – Значит, ничего. Ну ладно. Компаньон, ты говоришь, тебе все равно? Три-четыре раза в год я тебя как-нибудь стерплю. Постарайся меня не подставить. Забирай свою долю и мотай отсюда. Снимешь квартиру где-нибудь подальше. Поменьше людей, поменьше шума. Так будет лучше для всех.
Д. Э. Саммерс лишился дара речи. Такого поворота он не ожидал. Но прежде, чем он успел прийти в себя от потрясения, доктор задумчиво прикоснулась пальцем к губам.
– Подождите, – произнесла она. – Процедуры, вы сказали? Пожалуй, все-таки можно провести кое-какие процедуры.
– Да что вы! – изумился М.Р. и уставился на нее своими бархатными глазами.
Доктор Бэнкс улыбнулась, как улыбаются благотворительницы.
– Прекратите балаган! – потребовал Саммерс.
– Балаган? – изогнула бровь доктор Бэнкс. – Ну что вы, какие могут быть шутки. Все очень серьезно.
Она подошла к окну, раздвинула занавеси и подняла раму.
– Поможете, мистер Маллоу?
Дюк с готовностью подошел.
– Вон ту, пожалуйста, – доктор указала на иву, качавшую за окном своими ветвями. – Потом вот эту, эту и те две.
Дюк влез на подоконник и достал свой старый складной нож.
– Благодарю вас, – сказала доктор.
– Вы что! – тихо и яростно произнес Д. Э. Саммерс. – Это еще зачем?
Доктор обернулась к нему.
– Не догадываетесь? Ничего, сейчас поймете. Немного терпения, мистер Саммерс.
– Хватит, ладно? Я всегда знал, что вы циничны, но должны же быть границы!
– Не без этого, – признала доктор Бэнкс. – Приходится быть и циничной тоже. Что же поделать – профессия.
– Я понял, – кивнул Саммерс, складывая на груди руки. – Это сговор.
– Почти, – отозвался компаньон, спрыгивая на пол. – Ну, мисс Бэнкс, вы или я? Мне, честно сказать, не очень с руки все эти изящества. Больше хотелось набить ему морду.
Доктор приняла из рук Маллоу пучок длинных тонких прутьев и подняла глаза на опешившего коммерсанта.
– Готово, мистер Хайд. Сейчас будем возвращать к жизни ваш положительный двойник. Ложитесь на живот и снимайте штаны.
– Чего? – ахнул тот.
Доктор Бэнкс устало вздохнула.
– Опять театральные эффекты. Только не изображайте, что страдаете нарушениями слуха, хорошо?
– Слушайте, правда, хватит! – возмутился Джейк. – Я, может, и свинья, но вы, ей-богу, хватили через край!
– Вот уж кто бы говорил, – парировала доктор. – Может быть, перестанете заговаривать мне зубы и начнем? Или вы хотите в больницу?
Она несколько раз взмахнула прутьями в воздухе, проверяя их гибкость. Коммерсант погасил сигарету в горшке. Смял окурок.
– Давно ли, – поинтересовался он, – вы практикуете подобные методы?
– Честно говоря, в первый раз, – призналась доктор. – Но я справлюсь, не волнуйтесь.
– Вы что же, – Саммерс встал с нервным смешком, – правда верите, что я позволю это сделать?
– Не особенно, – согласилась доктор Бэнкс. – Думаю, что не позволите. Мистер Маллоу, можно вас попросить?
Дюк спокойно прошел к двери и загородил выход.
– Совсем обалдел? – рявкнул Д.Э.
Теперь они стояли вплотную. Маллоу не доставал компаньону даже до подбородка.
– Что, сэр, – поинтересовался он, – решили дать деру? Ну давай, препятствие из меня так себе. Но представляешь себе сцену? Ей-богу, розги – не больший позор, чем этакий дивертисмент.
– С-с-скотина! – прошипел Джейк, шаря глазами по комнате.
– В окно я бы тоже не советовал, – присовокупил Маллоу. – Ну ты подумай, как это будет выглядеть? Что мы скажем соседям? И потом, некрасиво заставлять доктора Бэнкс ждать, пока ты набегаешься.
В комнате повисла мертвая тишина. Компаньоны смотрели друг на друга.
«Вас же предупреждали! – неожиданно рассмеялся в голове Д. Э. Саммерса голос миссис Фокс. – Смотрите, не станьте черствым, иначе потеряете свое везение! Вот вы его и потеряли.»
– Все, старик, не тяни кота за хвост, – посоветовал Дюк – Устроил, понимаете ли, целую дискуссию. Давай-ка, штаны долой – и к делу! Приступайте, доктор. Я, пожалуй, выйду. Если все же понадоблюсь – только позовите.
– Конечно, мистер Маллоу! – заверила его доктор.
Дверь за компаньоном закрылась. Саммерс ошалело смотрел ему вслед. Хлопнула дверь библиотеки. Послышался испуганный голос мисс Дэрроу, потом он пропал и через минуту послышалась музыка.
«Что-то Моцарта», – машинально подумал коммерсант.
«Турецкий марш», – мысленно отметила доктор Бэнкс.
– Так как же? – повернулась она. – Вы еще не готовы? Странно.
– Но это произвол! – возмутился он. – Вы не имеете права!
Доктор пожала плечами.
– Действительно, не имею. Когда мы закончим, можете отправляться прямо в полицию.
Коммерсант окинул ее уничтожающим взглядом. Постоял. Открыл и закрыл шкаф. Затем, не веря, что все же делает это, лег ничком на кровать и обнял подушку.
– Мистер Саммерс, – негромко сказала доктор Бэнкс, – вы злоупотребляете моим терпением. Спустите штаны, сколько я могу повторять.
– Но вы поймите, что это чепуха! – взвился коммерсант. – Бред! Ваши идиотские выдумки!
– Понимаю, – кивнула доктор, – неприятно. У вас нервы и все такое. Я сейчас позову мистера Маллоу.
– Не надо!
– Отлично, – обрадовалась она. – Я жду.
Коммерсант, не отвечая, приподнялся на кровати и нетвердыми руками (да гори все синим пламенем!) оголил зад.
– Довольны? – зло поинтересовался он.
– Прекрасно.
Доктор подошла к кровати. Аккуратным движением опустила его брюки пониже. Завернула на спину подол рубашки.
– Стерва! – не очень внятно послышалось сквозь подушку.
– Как грубо, – сдержанно отозвалась доктор. – Ну что же, вы только что напросились на добавку.
– Подумаешь, напугали!
– Рада, что вы такой смелый, – доктор Бэнкс аккуратно примерилась розгами. – Вселяет надежду.
Саммерс услышал свист. В первое мгновение ему показалось, что все чепуха. Но затем он дернулся в одну сторону, в другую, вжался в матрас, и не успел взять себя в руки, как вновь свистнули розги.
– Что такое? – поинтересовалась доктор. – Вам же все равно?
– Вполне, – послышался сдавленный ответ.
– Прекрасно, продолжим.
Опять свист и доктор подровняла розги.
– Потом поставите меня в угол? – съехидничал коммерсант.
– Обязательно, – заверила доктор. – В гостиной и со спущенными штанами.
Саммерс в ужасе обернулся.
– Ну-ну, пошутила, – успокоила она. – Двух дюжин вам хватит за глаза. На первый раз.
– На первый раз? – ахнул он.
– Лежите спокойно. Да, на первый, – подтвердила доктор, укладывая его обратно.
– О.
– Что?
– Ну, знаете…
– Пока не знаю, – весело сказала доктор. – Это будет зависеть от вашего поведения.
«Шесть – уже четверть…», – отметил коммерсант, вцепился зубами в кулак и тут, неожиданно для самого себя, взвыл и попробовал прикрыться.
– Вы же врач! Клятву Гиппократа давали!
– Сейчас же уберите руки!
Семь.
– Клятву, говорите? – продолжала доктор. – Что же, вот вам клятва. Я направлю режим больных к их выгоде…
Восемь.
– …сообразно с моими силами…
Девять.
– и моим разумением…
Десять.
– …воздерживаясь от причинения всякого вреда…
Одиннадцать.
– … и несправедливости.
Двенадцать.
Тишина.
– Вы же обещали две дюжины? – поддел пациент, обнаружив, что пауза затянулась.
Доктор выбросила сломанные прутья в камин и осмотрела единственный оставшийся.
– Гм, – сказала она. – Не беда, я попрошу мистера Маллоу срезать еще.
Она примерилась – так, чтобы удар пришелся по еще нетронутому месту. Доктор преследовала гуманную цель – не рассечь кожу до крови, но пациента подбросило.
– Не надо Маллоу, я лучше сам!
– Хорошо, – с улыбкой согласилась она. – Режьте сами.
Саммерс подтянул штаны.
– Доктор Бэнкс, – с трудом выговорил он.
– Да?
– Хватит, прошу вас!
Высокая бровь доктора ехидно изогнулась.
– Что говорят в таких случаях?
Музыка смолкла. Похоже, Маллоу менял пластинку.
– Не знаю! – испугался Саммерс.
– Придется продолжить. Освежить вашу память.
– Нет!
– Это совершенно необходимо.
– Нет, честное слово, нет!
– Чувствуете, что были неправы?
Коммерсант кивнул. Он давно ничего не чувствовал так отчетливо.
– Не слышу, мистер Саммерс.
Язык не повиновался.
– Ну-ну, – подбодрила доктор, – продолжайте. Что – «да»?
Джейк вытер лицо.
– Был неправ.
– Замечательно, – доктор Бэнкс всем видом выразила внимание. – А дальше?
Пациент молчал.
– Жаль, – сочувственно произнесла она. – Я уже хотела закончить. Ну, раз так, продолжим.
– Нет!
– Нет? Тогда я хочу услышать волшебные слова. Ну?
– Я больше…
Саммерс опять вытер лицо.
– Вы делаете успехи, – заметила доктор. – Чуть-чуть твердости в голосе – и я согласна вам поверить.
Пациент закусил губу.
– Ну вот, – расстроилась доктор Бэнкс, – вы опять за свое.
– Я попытаюсь…
– Что-о?!
– Я больше не буду!
– Вот это другое дело, – одобрила доктор. – Осталась добавка за вашу грубость. Марш за прутьями.
Коммерсант застегнул брюки, вынул из кармана складной нож – совершенно такой же, как тот, которым срезал прутья Маллоу.
Доктор сложила руки на груди, глядя, как он идет к окну, как поднимает раму, морщась, залезает на подоконник. Как честно срезает, отряхивая от дождя, несколько прутьев и неуверенно оборачивается.
– Получите четыре удара, извинитесь – и мы в расчете, – сообщила доктор Бэнкс. – Ну, что вы встали? Думали, пожалею?
Коммерсант вздохнул и, увы, был вынужден вернуться на позицию.
Выслушав извинения, доктор отшвырнула розгу.
– Теперь, полагаю, с вас хватит, – произнесла она. – Одевайтесь. В постель не позже полуночи, подъем не позже восьми. Холодный душ утром и вечером. И только попробуйте опять запереться в своей комнате!
Ей ничего не ответили. Не поворачиваясь, кое-как, Саммерс привел в порядок штаны и остался лежать.
Вновь послышалась музыка. Доктор Бэнкс постояла, глядя на вздымающуюся спину коммерсанта, ровным тоном пожелала ему всего хорошего и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Глава четвертая, в которой мисс Дэрроу знакомят с последними достижениями психиатрии
Маллоу сидел в своем любимом кресле у камина. В руках у него была газета. На столе стояла кофейная машина и две чашки. Увидев через приоткрытую дверь доктора, он поднялся.
– Не вздумайте заходить, – предупредила доктор Бэнкс, усаживаясь.
– Какой там «заходить», – возмутился Дюк. – Пусть в себя придет. Я что, похож на идиота?
– А я даже думать боюсь, на кого похожа теперь, – призналась она.
– На гения, мисс Бэнкс, на гения.
– Или на сумасшедшую. Впрочем, вы, полагаю, слышали обо мне подобные отзывы.
– Ну, что за чепуха. Дуракам ведь надо же о чем – то трепать языками. Им ведь так скучно. Но как вы чертовски изобретательны!
– Знаете, – доктор бросила взгляд на свое отражение в серебряном кувшине, – а ведь я боялась, что вы меня остановите.
– Остановлю?! – возмутился Дюк. – Да я расцеловать вас готов!
И он налил ей кофе.
Кофе остыл, но доктор любила холодный кофе. Она взяла чашку и выпила залпом.
– Сообщите мне, пожалуйста, потом новости, – сказала она, поднимаясь. – Мне необходимо знать.
Маллоу расхохотался.
– Мисс Бэнкс, я вас не узнаю! Потратили весь запас храбрости на моего компаньона, что ли?
Она села обратно.
– Об этом не может быть речи. Я всего лишь подумала, что оставаться здесь будет неловко.
– Будет очень неловко, мисс Бэнкс, да только не вам. Рано или поздно ему придется вылезти, и как он будет смотреть нам, и особенно вам в глаза – его собственная проблема. Вы героиня, доктор.
Чашка доктора опустела во второй раз.
– Что же вы так хлещете кофе, – пробормотал Маллоу. – Сами же говорили, вредно пить такой крепкий.
– В качестве тонизирующего. Мистер Маллоу, перестаньте смеяться, я и так еле держу себя в руках!
Маллоу взъерошил кудри. Провел ладонями по лицу, как если бы вытирал его полотенцем. Хрюкнул.
– Простите, доктор, истерика.
– Я, между прочим, трусила.
– Кто, вы?
– Да. Налейте мне, пожалуйста, еще, если можно. У вас превосходный кофе.
– Ява, – Дюк с готовностью выполнил ее просьбу. – Настоящий, из Пуэрто-Рико.
– Собираетесь куда-то? – поинтересовался он.
Доктор Бэнкс покачала головой и добавила:
– Честно говоря, думала, что он меня просто-напросто убьет.
– И тем самым распишется в собственном окончательном ничтожестве? – Маллоу усмехнулся. – Собственно, теперь или победа за нами, или… А что, неужели ничего не натворил? Так вот и сдался?
– Ну, почему, он хамил, – не скрыла доктор. – Получил за это добавку.
Оба машинально повернулись: кто-то открывал дверь.
– Мистер Маллоу, – в библиотеку заглянула экономка, – накрывать ланч?
– Конечно, дорогая мисс Дэрроу, – широко улыбнулся М.Р., – конечно, накрывайте! Мы будем есть здесь.
Экономка помолчала, оглядела стол, на котором стояла полная пепельница, и с укором покачала головой. Впрочем, сделала она это робко. Движения ее, то, как она выглянула из-за двери, и сам голос, звучавший гораздо тише обычного, и интонации этого голоса, – все говорило о том, что мисс Дэрроу постоянно находится в страхе. Да, старая любительница детективов боялась. Глаза ее за стеклами очков были красными, под ними набрякли мешки, суровое, мужеподобное лицо потемнело и осунулось, полные, сделавшиеся от старости похожими на копченые венские колбаски пальцы судорожно цеплялись за дверь.
– А… мистер Саммерс? – так же робко спросила она. – Он опять… у себя? Может быть, принести ему ланч в комнату?
– А мистер Саммерс, – сказал Маллоу таким тоном, что экономка втянула голову в плечи, – волен объявлять голодовку. Ну, или составить нам компанию. Это его собственное дело. Но я хочу сказать вам, мисс Дэрроу, что если вы опять сделаете по-своему и потащитесь его уговаривать…
– Мистер Саммерс принял лекарство, – перебила доктор Бэнкс. – Первое время он может вести себя странно. Не обращайте внимания.
Экономка полезла за платком и так долго сморкалась, что придала своему крупному носу сходство с переспелой сливой.
– Доктор, что с ним будет?
– Зависит от него самого, – голос доктора звучал хладнокровно. – Лекарство будет действовать какое-то время, но если он сам не захочет излечиться, медицина бессильна.
– А если вы опять поставите в холле вазу с конфетами, я буду уничтожать их, – прибавил Маллоу. – Ликвидировать. Каждый раз.
У экономки затряслись губы.
– Но… но… ведь он же ничего не ест, бедный!
Маллоу встал.
– Мисс Дэрроу, – позвал он вполголоса, – мисс Дэрроу, подойдите сюда.
И когда экономка приблизилась, обнял ее за плечи и, глядя в испуганные глаза, произнес:
– Милая мисс Дэрроу, если вы будете его жалеть – испортите все лечение. Мне сейчас доктор как раз говорила: никакого сочувствия.
– Именно так, – подтвердила доктор Бэнкс. – Никакого сочувствия. Более того, я как врач настоятельно рекомендую вам пойти и потребовать от него убрать тот беспорядок, который он устроил у себя. И чем быстрее он это сделает, тем для него лучше.
– А еще доктор сказала, что его надо гонять. Как sidorovu kozu! – добавил М.Р.
– Как sidorovu kozu? – переспросила доктор Бэнкс. – Я не употребляла этого выражения.
– Это коза, доктор, – объяснила мисс Дэрроу. – Русские говорят «гонять, как sidorovu kozu» вместо «как серого козла».
– Правильно, – согласился Маллоу. – Вот я и говорю. Мисс Дэрроу, хотите ему добра – гоняйте, как sidorovu kozu.
Он повернулся к доктору.
– Вот вечно его всем жалко! Я говорил, что до добра это не доведет – пожалуйста. Почему меня никому не жалко?
Но на его последние слова доктор не ответила ничего. Она обратилась к мисс Дэрроу:
– Если после того, как мистер Саммерс поставит на место всю мебель, вынесет из своей комнаты мусор и вымоет двери, вы еще и попросите его вычистить ковер и натереть паркет во всем доме – душевное равновесие вернется к нему гораздо быстрее.
– Как? – от изумления мисс Дэрроу уронила очки. – Но это мои обязанности!
– В медицинских целях, – успокоила доктор Бэнкс. – Лечение трудом зарекомендовало себя как эффективное средство в лучших психиатрических клиниках. Доктор Жане и доктор Бабински в Париже, замечательные психиатры Ганнушкин и Геллерштейн в России показывают, что метод дает блестящие результаты.
– Значит, мистер Саммерс будет лечиться дома? – вскричала экономка с непередаваемым облегчением. – Вы не отправите его в больницу?
– Вы забыли про ланч, мисс Дэрроу, – строго напомнила доктор. – После того, как вы передадите мистеру Саммерсу мои предписания, пригласите его на ланч.
Тогда мисс Дэрроу засияла, как превосходно вычищенная сковорода для варенья.
Маллоу подкрутил граммофон и перевернул пластинку. Играл рэгтайм. «Деревенский клуб». «Гладиолус». «Хризантема». «Подсолнух». «Действительно медленный рэг». «Маленькая девочка»…
С каждой новой мелодией М. Р. Маллоу и доктор Бэнкс все более мрачнели.
– Неужели бунт? – Дюк сложил руки на груди.
Доктор прокашлялась.
– Он, вполне возможно, не захочет теперь…
Но тут дверь распахнулась.
Глава пятая. «На здоровье, мистер Саммерс!»
Дверь распахнулась. На пороге стоял Д. Э. Саммерс. Ни пламени из глаз. Ни дыма из носа. Револьвера в руке – и того не было. С влажными после мытья волосами, в свежей рубашке и чисто выбритый.
Некоторое время двое джентльменов молча смотрели друг на друга.
– Подвинься, – произнес Саммерс. – Мне нужен телефон.
Маллоу молча отодвинулся, давая компаньону пройти. Несколько мгновений Д.Э. медлил, затем снял трубку висевшего на стене аппарата.
– Алло! Алло! – он чертыхнулся – что-то случилось со связью. – Здравствуйте, мистер Планц.
После этого мистер Саммерс остался стоять, в задумчивости глядя на трубку в своей руке. Потом дунул себе под нос, как бы избавляясь от упавшей на нос пряди, и назвал номер снова. Он делал это до тех пор, пока, разу, кажется, на восьмом, его собеседник не выразил готовность к разговору, начав кричать. Пришлось Д.Э. слушать.
– Мистер Планц, – сказал он затем, – я вас обидел. Простите меня, если это возможно. Скажите, как вам такой вариант: «Ортопедическое заведение Планца принимает заказы на изготовление искусственных рук, ног, корсетов, аппаратов, бандажей и проч. Превосходное качество, рекордные сроки. Вы забудете о неудобствах, неудобства – о вас!» Да? Ну, вот и хорошо. Я рад. Еще раз прошу прощения за свою идиотскую выходку. Нет, что вы. Денег не нужно. Я хотел бы только надеяться, что вы сможете когда-нибудь опять… Да. Да. Ну, как бы ни было, я не должен был позволять себе… Мне очень стыдно, что так…
Пока он произносил все, что уважающие себя люди говорят в таких случаях, Маллоу сказал:
– Знаете, что там у него было, доктор? Картинка с одноногим пиратом и подпись: «За настоящую жизнь приходится платить частью себя. Протезная мастерская Планца.» Ну-с, у него еще десятка два таких вот бесед. Хотите еще кофе?
– Хочу, – отозвалась та. – И хочу, если вы не возражаете, дождаться их окончания.
– О, что вы. Я как раз собирался просить вас остаться, сколько это в ваших силах.
Потом Д.Э. позвонил в «Специальную мастерскую Стивенса по набивке чучел зверей и птиц». После мастерской – в «Резиновые изделия Симпсона».
– А что это вы задумались, сэр? – поинтересовался Маллоу, заметив, что компаньон, только что закончивший третий по счету неприятный разговор, остановился.
– Думаю, – отозвался Саммерс. – Думаю я о «Фабрике братьев Демулен».
– Этих пропусти, – сказал Маллоу. – Пусть продают сами свои «Электрические клетки, вмещающие взрослого человека».
– Что? – ужаснулась доктор. – Что это за вещи? Это законно?
– Это законно, – ответил ей Саммерс. – Всякая дрянь для шуток, карнавалов и прочие параферналии.
– А что делает «Электрическая клетка, вмещающая взрослого человека»?
– Как вы наверняка догадались – бьет током, – Д.Э. пожал плечами. – Человек помещается в ней только сидя, а если ему дать механическую канарейку или начать свистеть, в дне клетки срабатывает специальное устройство. Мило?
Доктор содрогнулась.
– У этих почти все напичкано электричеством, – продолжал коммерсант. – Вон, даже шлепающая машина.
При этих словах он криво усмехнулся.
– Но ведь… – доктор даже запнулась. – А это тоже для шуток? Или это для… (она пришла в ужас) для детей?
– Вы хотели сказать, для родителей, – с улыбкой заметил Маллоу. – Нет, это для тайных обществ. Ритуал посвящения в масоны.
– «Спусковое устройство автоматически освобождается, что вызывает пружинящий шлепок по мягкому месту, вызывая одновременно громкий взрыв холостого патрона тридцать второго калибра», – процитировал Саммерс.
– Это еще не все, – добавил Маллоу. – «Под платформой устройства имеется также электрическое приложение, которое одновременно включает хороший удар электричеством». Не пугайтесь, они у нас такие одни, и я бы настаивал на том, чтобы не восстанавливать с ними отношения. Хотя, конечно, ребята они не бедные.
– И не жадные, – добавил Д.Э.
– Ну, вот как раз тут я тебя к тебе без претензий.
Доктор Бэнкс посмотрела на Саммерса, ничего не сказала, но вопросительно подняла бровь. Тот сделал вид, что не заметил, вздохнул и снова взялся за телефон. При этом было заметно, что стоя он испытывает некие неудобства.
Маллоу засмеялся в кулак.
– Сволочь, – проворчал компаньон.
– Не отвлекайтесь, мистер Саммерс, – сказала доктор Бэнкс. – У вас, как я понимаю, много дел.
Дел было много, но Д.Э. Саммерс старался. Через два часа он покончил с извинениями, заказал у «Столла и Тайлера» корзину роз и «Полный комплект новых детективных историй», после чего осторожно опустился на стул, плеснул себе кофе и окинул еду хищным взглядом.
– Отдариваетесь от мисс Дэрроу? – поинтересовалась доктор, когда коммерсант покончил с ягненком.
– Нет, – отозвался он, накладывая себе шарлотку. – Надеюсь хоть немного ее порадовать.
Доктор не ответила. Маллоу тоже молчал.
– Если, – медленно выговорил Саммерс, – продать Линкольн»? Халло говорил, что «Слепая лошадь» еще хоть куда…
М.Р. ничего не ответил, и он продолжал:
– Ты бы мог взять деньги от продажи и просвистеть их, как душа пожелает. Черт, ну пойми же мою мысль!
Маллоу откинулся на спинку стула.
– Я понял вашу мысль, сэр. Если мы станем ездить на «Слепой Лошади», это, конечно, будет очень забавно. Только Форд опять скажет, что ты молодец. От второго «Модель-Т» я попросил бы меня уволить, ничего лучше, кроме «Линкольна», нам по контракту не положено, к тому же, «Линкольн» отличная машина. Я ценю ваш размах, но… не прокатит, сэр.