Универсальный саквояж миссис Фокс

Глава одиннадцатая, в которой двое джентльменов сочиняют церковный гимн

– Я себя чувствую привидением, – сообщил Дюк.

И вот, наконец, джентльменам воссияли три больших освещенных квадрата.

«Полировочный салон, комната номер пять», – сообщали золотые буквы на стекле тяжелых дверей. Ниже написанное от руки объявление предлагало «специальный однокоробочный патентованный кожаный полировщик за десять центов». Справа от входа один на другом громоздились рекламные щиты:

«Столовая для дам – вверх по лестнице»

«Почистим, отпарим и натянем на болванки все виды шляп!»

Парнишка примерно их лет в гостиничной униформе стоял, сохраняя безграничное спокойствие на усталом лице. На него, может, вообще никто не обратил бы внимания, но в саквояже была бритва, а верхнюю губу парня украшали почти настоящие усы. Не очень, может быть, густые, но вполне заметные. Гораздо заметнее, например, чем то, что росло на щеках и под носом мистера Маллоу. Не говоря уже про мистера Саммерса, у которого вообще растительность на лице была заметна только в солнечную погоду.

Искатели приключений оказались в просторном освещенном холле перед стойкой портье. За стойкой вела наверх неширокая лестница. Напротив, у стены, стоял желтый железный ящик «Почты Соединенных Штатов» и узорчатая чугунная печь. Портье с нафабренными усами поправил галстук в горошек и выжидательно оперся на стойку. Под рукой его блестела чашка звонка.

– Сколько, – зеркало за спиной портье отразило две растерянные физиономии., – у вас стоит номер на двоих?

– Два доллара сутки с каждого.

– Ужин входит в сумму?

Услышав положительный ответ, компаньоны переглянулись и опустили картонки на мозаичный пол.

– На какое время вы хотите остановиться? – поинтересовался портье, снимая с крючка на дощечке ключ.

– На одну ночь, – отозвался Джейк. – Но сначала – ужин.

Ресторан их ошеломил: высокий потолок с лепниной, бриллиантовые люстры над белоснежными скатертями, гул голосов, звон посуды, звуки рэгтайма, который играл, не обращая ни на кого внимания, чернокожий тапер. Компаньоны робко ступили на ковер, чувствуя себя не очень-то, но к ним тут же подошел метрдотель.

– Столик на двоих, пожалуйста, – не слишком громко попросил Дюк, и через минуту искатели приключений, со скрипом отодвинув стулья, уселись.

Над головой блестел медью и сиял хрусталем светильник. Хрустящая скатерть задевала ноги в новых штанах. Локти как-то сами собой вспомнили, что на столе им не место, руки растерялись и то робко хватались за краешек стола, то стыдливо складывались на коленях, то вообще не знали, как быть, пока официант не принес меню.

Меню ресторана «Уинчендон»

Супы:

Рыбный суп

Вареные блюда:

Отварной лосось, соус из креветок, ветчина, индюшка и устрицы

Главные блюда:

Отварная говядина, цыпленок и свинина, нога ягненка. Длиннохвостый песочник. Бараньи котлеты, тушеная телячья голова в соусе «мадера», тушеный голубь, макароны, рисовые крокеты, омлет и студень

Жареные блюда:

Говядина, индейка, ягненок с горошком, свинина

Пудинги и десерт:

Рулет «Султан», замороженный пудинг, клубничное печенье, русская шарлотка, шербет, сушеные фрукты, пирог с крыжовником

– Что быстрее готовится? – поинтересовался Дюк. – Вареный лосось? Ну, вот его и будем.

– А еще русскую шарлотку и мороженое. На двоих, – добавил Джейк.

Официант ушел, сохраняя на лице непроницаемое выражение.

– И кофе! – спохватились компаньоны. – Со взбитыми сливками!

– Ну вот, – сказал Джейк удовлетворенно, устраиваясь поудобней. – Ты знаешь, я все думаю: как мы сразу не догадались про миссис Фокс? Все ведь было странно с самого начала. Это очевидно!

– Ну, знаешь, оно было бы очевидно, если бы нам вообще пришло в голову, что такое возможно! Сэр, скажите мне как местный житель: кто такой этот «длиннохвостый песочник»?

– Это такое животное, – Джейк снисходительно опустил веки. – Имеет длинный хвост. Предпочитает для жилья места, где много песка.

– Ах, я вспомнил! – Дюк хлопнул себя по лбу. – У него, действительно, длинный хвост. Шесть штук.

– Да-да, – кивнул компаньон. – И еще вот такой хобот, шесть пар глаз и лап три пары. А ушей совсем нет.

– Как – нет? Еще как есть. Просто они внутри.

– Зубов тоже нет, – не моргнул глазом Джейк. – Питается цветочным нектаром, потому и хобот.

– Сам ты питаешься нектаром! Где он тебе цветы возьмет, если кругом сплошной песок?

– Это особенные цветы, – не растерялся Джейк. – Растут только в песке. У них тоже хобот. Чтобы добывать воду из недр земли!

Принесли обед и вниманием компаньонов завладел обыкновенный вареный лосось. У него, может быть, и был всего один хвост и отсутствовал хобот, но зато он исходил паром такого волшебного аромата, и плавал в таком нежном соусе, что у длиннохвостого песочника вообще не осталось шансов.

– Ладно, – Дюк изо всех сил пытался орудовать ножом как следует, – то, что он нас подхватил, еще ничего.

– Хорошенькое «ничего»! – возмутился Джейк. – Пальцы железные! Я думал, руку оторвет, но уж точно не выпустит.

Дюк вытер губы салфеткой.

– Вот это как раз пустяки. Нервы. Я вон вчера ночью, наволновавшись, ремешок у саквояжа оторвал. Двумя пальцами. Днем попробовал – как бы не так.

– Но потом-то! – не успокаивался Джейк. – Одна кофейная машина чего стоит!

– А чего она стоит? – спросил Дюк с полным ртом. – Где-нибудь написано, что тетка не может иметь при себе такую штуку? Тем более, если подарок.

– Ладно, – не очень охотно согласился компаньон.

Принесли кофе и десерт.

– А это, про школу? – спохватился через минуту Джейк.

– Ну, а что такого? – возразил Дюк. – Ну, была, действительно, в их доме библиотека. Ну, начитанная дама. Ну, зануда – вот уж это вообще не редкость! «Учитесь точно формулировать свои мысли»!

Джейк долго жевал горячую шарлотку.

– В конце концов, нигде не написано, что женщины должны беседовать о том-то и том-то, и не должны обо всем остальном, – согласился он в конце концов. – Но кое-что все-таки было неправильно.

– Что?

– Деньги.

– Какие деньги?

Тут искатель приключений спохватился, что во время небезынтересной беседы на тему «откуда у людей берутся большие деньги» компаньон спал.

– Ну… – начал он. – Стой, погоди.

И подозвал официанта.

– Принесите-ка нам длиннохвостого песо…

Он посмотрел в расширившиеся глаза компаньона.

– Ну, а что? Нельзя, что ли?

Дюк быстренько пожал плечами. На всякий случай даже покивал.

– Длиннохвостого песочника, – решительно закончил Джейк.

Официант удалился.

– Ну так вот, – искатель приключений сделался серьезен, – я ему говорю: откуда, мол, у людей берутся деньги. А он мне…

Длиннохвостый песочник оказался просто бекасом.

В номер их провел кельнер – тот самый парнишка, что стоял у входа. Отпер дверь, шагнул в темноту, щелкнул выключателем и над кожаной кушеткой у стены зажегся светильник.

В зеркале трюмо у окна отразились графин и два стакана. Два тяжелых кожаных кресла со стегаными, как кушетка, сиденьями стояли у круглого столика. Голубые, немного выцветшие обои украшали скромные букеты нарциссов. Кельнер положил на столик прейскурант и ушел.

Вращающееся овальное зеркало, стоявшее у стены за дверью, вздрогнуло, когда на «рога», между которыми оно висело, повесили шляпы. Охнула кушетка: на нее плюхнулся Джейк.

– Завтрак для джентльменов в семь часов, – Дюк открыл прейскурант. – По воскресеньям – в восемь. Очень мило, сэр. Не придется, по крайней мере, вскакивать ни свет, ни заря.

Двое джентльмены прошли в спальню. Включили свет. Лампа под зеленым абажуром осветила ореховое трюмо. Трюмо стояло между железными кроватями. Обои покрывал узор из осенних листьев. В углу на комоде тикали часы.

Джейк пощупал пружинную кровать – мягкая, вдохнул запах свежего белья и повернулся к компаньону.

– Надеюсь, – тихо произнес он, – его не взяли. Надеюсь, у него при себе есть деньги. Надеюсь…

– Надейся лучше, что мы с ним не встретимся. Вряд ли ему понравится, что мы стырили его бумажник и все добро.

– Не стырили, а позаимствовали!

– И вообще, – Дюк расстегнул ремни саквояжа и бесцеремонно вытряс все содержимое на кровать. – С таким барахлом – и чтобы у него при себе была всего тридцатка? Не смешите меня. Чековая книжка в кармане, зуб даю!

Он вынул туалетные принадлежности, вытащил полотенце, еще свое, из дому, сунул компаньону в руки сверток с новым бельем.

– Или в чулке, – добавил Джейк, стоя с прижатым к груди свертком. – А как он рассуждал про карманников, э?

Дюк кивнул.

– В общем, компаньон, наша дорогая миссис Фокс – тот еще прощелыга. Ей, ой, то есть, ему, точно не впервой.

Джейк сел на кушетку, стащил «Окончательный выбор победителя» и вдел ноги в ковровые комнатные туфли, которые положила ему миссис Маллоу.

– Выкрутится твоя кофейная дама! – буркнул компаньон. – Вон как пинкертонов уложила.

– Ловкий парень, – проговорил Джейк медленно. – Умереть, какой ловкий. Я бы так никогда не смог.

– Вот нам с тобой только не хватало, чтобы была необходимость мочь такие вещи! – компаньон распахнул дверь. – Для полного, так сказать, счастья!

Они вышли в коридор.

– Ты хоть представляешь, что надо сделать, чтобы на тебя натравили Национальное агентство Пинкертона? – Дюк запер номер, подергал для надежности ручку и сунул ключ в карман.

– Второй бритвы в футляре нет. Значит, впопыхах собирался.

Искатели приключений направились по чуточку вытертому ковру к двери в ванную комнату.

– И щетка только дамская, – добавил Дюк, помолчав.

– При том, – подхватил Джейк, – что вещи уложены аккуратно. Трогать страшно!

– Ну, кабы у тебя на пятках висели пинкертоны, дорогой компаньон, ты бы тоже что-нибудь да забыл.

– Не умничай, – Джейк осторожно приоткрыл дверь ванной и заглянул внутрь.

Высокий, гулкий, сыроватый потолок. Кафельные стены. Большая чугунная ванна с зеленым мраморным узором на боках и сияющей круглой колонкой для нагревания. Медные крючки для одежды. Простой стул с прямой спинкой. Деревянный умывальный шкаф с фаянсовым умывальником и чуточку мутным зеркалом.

– Вот ты защищаешь, – заметил Дюк, раскладывая на полке перед зеркалом принадлежности для бритья, – а ведь кабы он увел твои денежки, запел бы по-другому.

Джейк повернул медный кран и в чугунное дно ванны ударила струя горячей воды.

– Запел бы, – согласился он.

И, вперив распахнутые глаза в полированный латунный абажур, пропел:

– Этот вор – он украл мои деньги, стырил, увел, уволок!

– Ну и голосина! – не то ужаснулся, не то восхитился компаньон.

– Да ладно.

– Нет, правда, у тебя здорово получается!

– Иди в зад.

– Сам иди.

Дюк отодвинул несессер и умывальник неожиданно превратился в пианино.

– Парарам, – он пробежал пальцами по «клавишам», – и-раз!

– Господи, меня обокрали! – завел Джейк.

– Ужас какой, сын мой!

– Боже, ты видишь это?

– Конечно, слава Мне, не слепой!

– Как этих жуликов носит земля? Где справедливость, Отец?

Дюк задумался на минутку и выдал:

– Что – я? Что сразу я? Что сразу я…

– А кто?

– Понятия не имею.

– Я так и знал, – вздохнул сын пресвитера. – Ну ладно, давай сначала.

Компаньоны прокашлялись. Получилось у них вот что:

– Господи, меня обокрали!

Жулик, мошенник и вор!

– Что, сын мой, вот так, сразу трое?

– Нет, что ты, один всего.

Что же мне делать, к кому вопрошать, если, отец, не к Тебе?

– А я – что? Что сразу я? Что сразу я? Ты-то был где?

– Господи, меня обокрали!

– Да что ты, сын мой! Опять?

– Нет, это я о том же…

– Стыдись, пора б уж и замолчать.

Неблагодарное стадо мое, вечно вам что-то не так!

Хуже могло быть. Могло, могло!

Искатели приключений набрали воздуха и хором закончили:

– Сам ты дурак, сам ты дурак, са-ам ты ду-у-рак!!

Отсмеявшись и прочистив надорванное горло, Дюк сказал:

– Ты все-таки не очень его защищай.

– Я не защищаю, – пожал плечами компаньон. – Ты вон на нас посмотри.

– А что? – возмутился Дюк. – У нас не было другого выхода!

– Отчего же не было, – Джейк развешивал одежду на спинке стула. – Выход есть всегда. Другое дело, что он не всегда доставляет.

– То есть, ты хочешь сказать, что бегать дальше по горам и долам без денег и вещей, после того, как нас же и обокрали… – Дюк старательно взбивал в чашке мыльную пену.

– Я? – отозвался Джейк, достал из кармана брюк мультископ и полез с ним в ванну.

Улегшись в воду, прильнул к окуляру и наставил его на лампу.

– Я как раз хочу сказать, что грешно не воспользоваться посланной Им удачей.

Лицо сына пресвитера сделалось сконфуженно-невинным. Он опустил окуляр и взглянул на молчащего компаньона.

– А?

Тот, сопя, возил бритвой по щекам. Бритва ужасающе скрипела. Лицо Дюка выражало величайшую сосредоточенность.

– Ужасно, – сурово сказал он, наконец. – Просто ужасно. Богохульник.

– Исчадие порока и смехословия, – Джейк потряс мультископ.

– Засранец, одним словом. Встань в угол и подумай о своем поведении.

Джейк рассмеялся, положил мультископ на стул и нырнул в ванне. Дюк продолжал бриться.

– Не смотри под руку, – потребовал он, глядя в зеркало. – И на меня не смотри!

– Господи, меня обокрали, – Джейк вылил из бутылки на ладонь кокосовый шампунь. – Как этих жуликов носит земля, где справедливость, Отец…

Тут певец добавил несколько непечатный выражений: в глаза попало мыло и пришлось вслепую нашаривать кран.

Спустя четверть часа Дюк смыл кровавую пену, прижег порезы кусочком квасцов и залепил пластырем.

– Красавец, – Джейк ерошил полотенцем мокрые волосы. – Мечта всех барышень.

Пока наливалась ванна, юный мистер Маллоу, хихикая, наблюдал, как компаньон намыливает абсолютно гладкую физиономию, а потом, шипя и чертыхаясь сквозь зубы, прижимает к подбородку квасцы.

Несмотря на саднящие порезы и сморщенные кончики пальцев, искатели приключений чувствовали себя превосходно. С мокрыми прилизанными волосами возвращались они в номер. В новом белье, натянутом на мокрую кожу было несколько сыровато, а в холле гуляли сквозняки. Слабо пахло кофе и сильно – чужими духами. Внизу хлопнула дверь, послышались голоса. Какая-то женщина позвала «Бобби!» и ей ответил детский голос.

Заперев за собой номер, оба джентльмена ощутили, что в комнатах довольно зябко, на горячий чай раньше утра рассчитывать не приходится, и хочется скорее забраться под теплое одеяло.

– Надо будет вынуть все ненужное, – пробормотал Джейк, споткнувшись о валяющуюся на полу шляпную картонку. – Только это будет…

Он зевнул, едва не вывихнув челюсть.

– … только это будет завтра.

Дюк швырнул пиджак на спинку кресла и поплелся в спальню, расстегивая на ходу жилет.

– Завтра, – от сонности у искателя приключений заплетался язык, – завтра все наконец-то будет.

Медный рожок бра над кроватью изображал бабочку. Джейк спихнул с ног обувь, сбросил костюм. Из кармана брюк с глухим стуком выпал мультископ. Джейк поднял его, поставил на трюмо и забрался под еще холодное и чуть сыроватое одеяло. Натянул повыше плед. Щелкнули один за другим два выключателя.

– Вот интересно, – сказал Джейк, слушая в темноте тиканье часов, – как там он сейчас?

– Не знаю. Даже представить не могу.

Искатель приключений подумал, что беглому Фоксу довольно трудно будет объяснить кому бы то ни было свой скандальный облик, а без багажа уладить ситуацию будет довольно сложно. Зато у него лошадь. И экипаж. Скорее всего, ему удалось оторваться от погони. Не может быть, чтобы не удалось.

Наутро Джейк, еще не совсем проснувшись, сел в постели. Кровать компаньона была пуста, через зеленые бархатные портьеры пробивалось солнце. Искатель приключений пошел в гостиную, продирая на ходу глаза. Юный мистер Маллоу в одном белье расселся в кресле, сложив ноги на беспощадно качаемый стул и вертя в руках пистолет.

– Сдавайтесь, сэр! Национальное Агентство Пинкертона!

– Какой ужас.

Джейк подхватил с кушетки накладной бюст, продел руки в лямки, нахлобучил пышную траурную шляпу и возмутился:

– Неужели вы будете стрелять в беззащитную женщину? Вы, хам, неотесанный мужлан!

– Мадам, да у вас, мне сдается, накладные!

– Да как вы смеете! – хамски облапанная мадам схватила со стола меню, мгновенно превратила его в шпагу и сделала выпад.

– Женщину, говорите? – жестокий сыщик, отбивался, не выпуская из рук пистолета. – Да из вас, сэр, такая же женщина, как из начальника станции!

– Что вы понимаете в женщинах!

– Помогите, – пыхтел агент Пинкертона, выкручиваясь, как кот, которого несут выбрасывать вон, – помогите, грабят!

Пистолет грохнулся на пол и отлетел под кресло. Дюк сменил тактику и перешел от защиты к нападению:

– Держите ее! У нее в сиськах контрабанда!

– Точно, бриллианты, – Джейк полез доставать пистолет.

– Врешь, не уйдешь! – Дюк прыгнул сзади.

Кресло с грохотом повалилось на пол. Придавленная тощим компаньоном, «миссис Фокс» сдирала с плеч лямки накладного бюста, пытаясь натянуть их на вырывающегося «агента».

– Я буду жаловаться! – отбивался прейскурантом агент.

– Кому ты будешь жаловаться, жалкая ищейка?

Оба лупили друг друга прейскурантом, бюстом и шляпой, так что поднялась пыль.

– Я дойду до прокурора!

– До какого-такого прокурора?

– До Генерального! Отдавай бриллианты, старая лошадь, я тебя сразу узнал!

– Это я старая? – резиновый бюст возмущенно трясся, пружиня о кудрявую голову сыщика.

– На помощь! – завопил тот. – Кельнер! Позвоните моему шефу, мистеру Пинкертону, передайте, что агент Спаниель просит подкрепления! Его номер…

Тут в дверь постучали. Бюст и шляпа были быстро засунуты под кушетку, прейскурант вернули на стол, оба джентльмена торопливо отряхнулись, натянули, путаясь в штанинах, брюки, и открыли.

– Эй, вы, в смысле, джентльмены, вы чего? – возмутился кельнер. – Обалдели, что ли? Ведите-ка себя потише.

– Ладно, ладно.

Дверь за кельнером закрылась.

– Завтрак для джентльменов в восемь часов, – напомнил Дюк. – Было бы неплохо на него попасть.

Тряпки сунули в картонку, туда же запихали шляпу и затолкали картонку подальше под кушетку. Остальное сунули в саквояж, застегнули ремни и оставили приготовленный к путешествию багаж на кушетке.

Хлопнула дверь. Двое джентльменов отправились завтракать перед отъездом в Нью-Бедфорд.

Глава двенадцатая, в которой, наконец, дует попутный ветер

– Здравствуйте, мистер Веркор. Могу ли я просить вас уделить мне несколько минут?

Дюк смутился и умолк. Дальше этого места его соображения не сдвинулись.

– Томас Маллоу, мой отец, передал письмо для вас, – подумав, продолжил Джейк.

– Нет, погоди! «Передал» – как-то не так!

– Ну, не «передал», – согласился компаньон. – «Написал». Написал вам письмо. Не сбивайте меня, сэр. Письмо, в общем. Но, к сожалению…

– К глубокому сожалению, – поправил Дюк. – Или стой. «К глубочайшему». «К великому».

– Ну тогда к величайшему моему прискорбию, мистер Веркор, письмо сперли и я вынужден передать вам просьбу отца на словах, – выдал Джейк. – Отец просил вас взять меня и моего…э-э…компаньона на борт в качестве матросов.

– Произошло небольшое дорожное недоразумение и письмо пропало. Остальное шикарно. Только стоит добавить еще не просто «взять на борт», а «взять на борт, если, конечно, это возможно».

Поезд въехал в Нью-Бедфорд. За окном, у которого сидели компаньоны, виднелись шпили церквей между дымовыми трубами домов, слева – трубы длинные, фабричные, извергающие столбы черного дыма. По авеню, вдоль которой теперь ехал поезд, мчали экипажи, спешили люди, а в окнах на другой стороне вагона стал виден частокол мачт, за которым блестели воды Акушнета.

Джейк подумал.

– Мне это «если возможно» не нравится. Получается, что нас возможно взять, а возможно и не взять. И что мы будем делать?

Поезд сбросил скорость. Проплыли ряды дощатых сараев, около которых были навалены какие-то тюки. Показалось каменное здание вокзала. За вокзалом толпились на площади экипажи. Вдалеке полз по рельсам трамвай.

Пассажиры начали вставать с сидений, доставать свои вещи и, выйдя в проход, напяливать пальто и плащи, совсем закрыв собою от компаньонов вид на нью-бедфордский порт. В проходе между сиденьями образовалась толчея. Поезд обогнал набитый людьми трамвай и, сбросив ход, медленно подполз к каменному зданию вокзала.