Венский стул для санитарного инспектора

Действующие лица:

Джейк (Д.Э.) Саммерс (29 лет) – рыцарь без стыда и совести. Ивент-менеджер на «Форд-Мотор». Совладелец «Автомобильного сервиса Саммерса и Маллоу». Совладелец рекламного бюро этой же фирмы.

Бывший шарлатан. Бывший владелец «Музея-аукциона Знаменитые Вещи». Половина бывшей газетной советчицы Джулии Дей. Соавтор книги «Как выйти замуж». Бывший владелец кинематографической фабрики.

Дюк (М.Р.) Маллоу (28 лет) – поэт, большой дипломат.

Ивент-менеджер на «Форд-Мотор». Совладелец «Автомобильного сервиса Саммерса и Маллоу». Совладелец рекламного бюро этой же фирмы.

Бывший шарлатан. Бывший совладелец «Музея-аукциона Знаменитые Вещи». Вторая половина бывшей газетной советчицы Джулии Дей. Автор книги «Как выйти замуж». Бывший совладелец кинематографической фабрики.

Сын неудачливого физика-изобретателя. Родился в Бордо, затем переехал с родителями в Квебек. После того, как отец проиграл многолетнее дело по спорному патенту, разорившаяся семья перебралась в Вермонт.

Где и познакомился с Д.Э. Саммерсом.

Доктор Бэнкс, она же «Ирен Адлер»(28 лет) – дама-врач. Водит автомобиль «Форд-Т». Подозрительна. Недоверчива. Предельно сдержанна в чувствах. Решительна. Дисциплинирована. Хладнокровна. Лишена сантиментов.

Миссис Кистенмахер (61 год) – нянька в амбулатории доктора Бэнкс. Вдова.

Из числа немецких эмигрантов. Говорит с акцентом. Имеет специфическое чувство юмора. Довольно строга, очень дисциплинирована, придерживается передовых взглядов на науку и консервативных на семью. Имела двоих детей, умерших во младенчестве. Муж умер также от оспы в 1900 г.

Добрая приятельница мисс Дэрроу.

Миссис Фокс, она же Алекс Фокс (46 лет) – авантюрист, которого безуспешно пытается найти и арестовать агентство Пинкертона.

Внебрачный сын кафешантанной певички, после смерти которой был взят незамужней богатой тётушкой (Элизабет М. Фокс, дочь торговца колониальными товарами) из сиротского приюта в Париже. Вырос в её доме (Кембридж, Вермонт), откуда и сбежал в возрасте 14 лет.

В 1905 году после смерти тёти тайно вернулся в Соединённые Штаты, чтобы вступить в права наследства. В облике миссис Фокс случайно познакомился в поезде (Берлингтон) с компаньонами, только что покинувшими родительские дома. Бежал с места ареста (Уинчендон, Массачусетс), оставив в руках Д.Э. Саммерса свой самый обычный саквояж.

Очень любит и прекрасно разбирается в кофе.

Профессор Найтли (56 лет) – химик. Обладает чрезвычайно широким кругом заказчиков и вообще знакомств. Широчайшая сфера интересов: полимеры, фальсификация пищевых продуктов и артефактов, фармакология и проч.

Разработал быстросохнущий чёрный лак для «Форда-Т». С компаньонами познакомился в Детройте, куда перебрался из Чикаго после скандальной женитьбы на юной студентке.

Вскоре после истории с чёрным лаком, несмотря на то, как обошёлся с ним Генри Форд, переехал из тесной квартирки в Детройте в дом в Плимуте, где и живёт в настоящий момент.

Жена: Люси-Элеонора Найтли (27 лет). Оставила обучение химии после замужества, став ассистенткой мужа.

Мисс Дэрроу (59 лет) – хозяйка «Фигли» – маленькой старой виллы в провинциальном Блинвилле. Засидевшись в девушках из-за высоких моральных принципов, должна была выйти за местного писца, но накануне свадьбы тот покинул город, навсегда запятнав своим поступком репутацию мисс Дэрроу.

Мисс Дэрроу всё видит, всё слышит, в курсе помолвок, браков, разводов, семейных ссор, родственных и внебрачных связей и проч.

Очень любит детективы. Пользуется славой особы слегка «ку-ку».

Генри Форд(56 лет) – великий промышленник, владелец заводов компании «Форд Мотор», изобретатель, автор множества патентов. Посадил весь мир на колёса «Форда-Т», или, как его называли в народе, «Жестянки Лиззи».

Считает, что мир спасёт эффективный менеджмент и насаждает корпоративную культуру. Презирает всё бесполезное.

Знаменит фразой: «Автомобиль может быть любого цвета при условии, что он чёрный».

Мики Фрейшнер(17 лет) – помощник компаньонов. Очень любит детективы про Ната Пинкертона, поэтому себя видит этаким Бобом Руландом при Д.Э. Саммерсе. (Боб Руланд – помощник и правая рука Ната, обожавший своего великого шефа, отчаянно смелый парень, мастер гримироваться и переодеваться. Время от времени звони Нату Пинкертону по телефону, для того чтобы получить от него дальнейшие инструкции).

Дитя своего времени, вдохновлён духом коммерции, унаследованным от дедушки.

Дедушка Фрейшнер – владелец придорожного кафе. Очень любит лечиться методами народной медицины, порицает доктора Бэнкс (хотя и воздаёт ей должное), и строго воспитывает внука.

Миссис Грацци (65 лет) – матриархиня большого итальянского семейства, владелица единственной гостиницы в Блинвилле. Очень уважаемая особа.

Миссис Христодопуло (72 года) – самая строгая дама в Блинвилле. Подруга и конкурентка миссис Грацци: держит пансион.

Миссис Палпит (61 год). Мистеру Палпиту принадлежит лавка. В свободную минуту миссис Палпит любит посидеть за стаканом лимонада в аптеке мистера Аджета вместе с миссис Христодопуло и миссис Грацци.

Миссис Фраклин (46 лет) – вдова торговца табачными изделиями, управляет магазином, оставшимся после мужа. Всё свободное время проводит в аптеке Аджета вместе с миссис Христодопуло, миссис Грацци и миссис Палпит.

Миссис Демолль (34 года) – всего год, как приехала в Блинвилль. Её мужу принадлежат склады оптовой торговли O.J. DeMoll &Co. Недавно принята в кружок дам, которые любят посидеть за стаканом лимонада в аптеке мистера Аджета.

Мистер Аджет – аптекарь.

Мистер Роблин (45 лет) – санитарный инспектор.

Мистер Халло (39 лет) – механик в «Автомобильном сервисе Саммерса и Маллоу». Социалист крайних левых взглядов, из-за чего всё время навлекает на себя неприятности.

Во избежание заражения испанским гриппом соблюдайте правила гигиены:

Носите медицинские маски

Избегайте людных мест

Гуляйте за городом

Тщательно следите за гигиеной рта

Не ешьте сырые овощи

Пейте только кипяченую воду

Следите, чтобы в комнате было тепло

Не переохлаждайтесь, ешьте лимоны, жуйте «Патентованные пластинки Dr. Gustav Schmeckli на основе лекарственных трав и древесной смолы»!

Блинвилль,

окрестности Детройта,

штат Мичиган

Соединённые Штаты Америки

Джейк Саммерс вошёл в город пешком, держа в руке саквояж, когда-то доставшийся ему от одного беглого жулика.

Провинциальный Блинвилль, ещё недавно процветающий, напоминал теперь чумной город. Ветер гонял по улицам мусор: некому стало убирать. Там и сям валялись отбросы. Пахло сортирами. Электрический трамвай не выезжал больше на площадь по спуску через аллею. Скамейки на площади были пусты, и только с голых яблоневых ветвей изредка доносился тревожный вороний вскрик. Через стеклянную витрину аптеки, этого уважаемого здания, больше не было видно собрания старых кошёлок, старых кляч, старых кошек, старушенций. Пожилых леди словно сдуло промозглым мартовским ветром.

Говорят, пошла третья волна испанки. После затишья, оно длилось всё лето, и даже думали, что с гриппом покончено, ограничения стали очень суровы. Но, чёрт возьми, не до такой же степени!

Ни одного человека не было ни у почтового офиса, ни у продуктовой лавки, ни у кондитерской. Даже старенький мистер Фрейшнер, хозяин придорожного кафе, не спорил с очередной жертвой насчёт пользы лечебных бандажей у входа в магазин «Всевозможных резиновых изделий» – этим неистовым конкурентом аптеки Аджета. Жестяные крыши двух- и трёхэтажных зданий, покосившиеся заборы и шаткие ограды, полуразрушенные каменные ступени покрывал растаявший снег. Словно и не прошло почти десяти лет с того ноября, когда в город, под проливным дождём, примчались два нищеброда в белых летних брюках на взятом в кредит «Форде-Т».

В Блинвилле не любили перемен. Будь на то воля горожан, здесь вообще бы никогда ничего не менялось.

Местные коммерсанты не сразу оценили подарок, который послала им судьба в лице двух джентльменов. Д.Э. Саммерс и М.Р. Маллоу, едва спасшие свои шкуры после одной лотереи, искали в то время, чем можно заняться на законных основаниях – и нашли. Устроились дилерами к Форду, взяли кредит и открыли автосервис – ещё недавно невиданное чудо, которому не очень-то доверяли, предпочитая по старинке покупать газолин в аптеке, а чинить машину у кузнеца, – а теперь одно из множества заведений на дорогах, из тех, куда всегда очередь.

Всё, что было связано с автомобилями, в особенности с «Фордом-Т», неизменно приносило деньги. Автомобили и немного изобретательности.

Конечно, после того, как они занялись фордизацией Блинвилля, дела здесь пошли существенно лучше. Но ох как поначалу им совали палки в колёса. Как ни странно, именно негласная война с местными жителями помогла им встать на ноги. И, кстати, избежать мобилизации. Когда газеты затрубили о призыве в армию всех мужчин до 45 лет, двое джентльменов колесили по всей стране: окучивали фермеров, таких же консервативных и упрямых, как блинвилльцы, и тоже не желавших принимать автомобилизм. Компаньоны не успели узнать о знаменитом краудеровском приказе[1], как уже получили бумагу, подписанную лично Фордом. Бумагу, за которой охотился чуть не любой совершеннолетний мужчина Соединённых Штатов: «занят на важных работах». Нужно было кровь из носу впаривать гражданам облигации военного займа. Компаньоны не слезали с телефона. Правдами и неправдами уговаривали сенаторов, актёров, богатых промышленников принять участие в автопробеге на не слишком красивом, не слишком удобном, зверски дребезжащем, вечно ломающемся «Форде-Т».

Что ни день, приходилось мотаться в какой-нибудь респектабельный особняк на очередной Лафайет-бульвар, Ла Саль-стрит или Вашингтон-роуд.

Проделав сотни миль, нужно было выглядеть элегантно, так что пришлось возить кофры с костюмами и переодеваться в общественных уборных, а то и просто в кустах, прячась от взглядов прохожих.

После того, как два часа ругались последними словами, пытаясь понять, почему авто заглох посреди дороги и, наконец, снимали колесо, разбирали колесо и вытаскивали оттуда маленький камешек.

С каким гордым видом все эти люди изображали демократичность – в кожаных шофёрских бриджах и шерстяных гетрах, в воняющих касторкой куртках и грубых башмаках из свиной кожи!

Ну и рожи были у них, когда они всё же добирались до финиша.

«Модель-Т» закупали для фронтов, воочию убедившись, что «простота, надёжность и высокая проходимость автомобиля…» – для которого приходилось устраивать самые немыслимые передряги – не рекламный трюк, хотя это был именно он.

Всё зависит от того, как подать: можно сказать, что «Жестянка Лиззи» – дешёвая дрянь. А можно – «недорогой автомобиль гениально простой конструкции, любую поломку в котором можно быстро устранить где угодно и чем под руку пришлось».

Ещё до войны, в 1912 году, победа «Форда-Т» в ралли Императорского автомобильного общества в России, в один миг преобразила скромное заведение – «Автомобильный сервис». Саммерс и сейчас не мог поверить своей удаче. А ведь он предложил Форду эту поездку от отчаяния. Ухватился за идею профессора Найтли о шантаже русского графа – какой позор! И какое унижение им пришлось пережить в доме графа. Вертелись, как ужи на сковородке, но выкрутились. Устроить ралли. Зимой. В Санкт-Петербурге, этом огромном промозглом северном городе, где дороги только называются дорогами, а сугробы достают вам до груди. Уговорить Фриде – прижимистого директора российского филиала заказать в Лондоне дирижабли для рекламы авто!

При одном только воспоминании о ралли в России Джейк Саммерс и сейчас начинал нервно ржать в кулак.

Чудом, невероятной удачей, которая помогает тем, кто сделал всё, что мог, и чего не мог тоже – они тогда выиграли. Первый раз за всю жизнь.

Контракт на рекламные эвенты с самим Фордом стал последним и самым нужным штрихом: он придал компаньонам вес в глазах блинвилльского общества. Двое джентльменов открыли собственное рекламное бюро – над гаражом, где располагался офис «Автомобильного сервиса Саммерса и Маллоу». Просто добавили вторую вывеску.

Две конторы совсем не были таким уж странным сочетанием. Они работали одна на другую.

«Сервис» стал артерией местного бизнеса. Проезжающие автомобили, которых стало много, как никогда, кормили ещё недавно еле живой город.

Кузнец, чьи ребята превратили Д. Э. Саммерса в отбивную, чтобы запугать и заставить прикрыть лавочку, далеко не сразу понял, что «Автомобильный сервис» не портит ему дела, а наоборот, подгоняет клиентов. Они с механиком «Сервиса» отлично спелись в смысле ремонта машин. Вот уж кто был мастером «несчастных случаев» на дороге. Социалист Халло утверждал, что таким образом борется с частной собственностью.

Аптекарь, которому не улыбалось терять покупателей газолина, когда в «Сервисе» завелась своя бензоколонка, даже представить не мог, сколько посетителей она приведет в его аптеку, если умело взяться за дело. О некоторых его заказах «Рекламному бюро» тоже лучше не знать полиции. Несложные манипуляции со «Справочником фельдшера» и хорошо подвешенный язык двоих джентльменов в считанные минуты превращали легковерных клиентов в развалины.

Для укрепления позиций пришлось подключить к делу дедушку Фрейшнера. Тот для вида посопротивлялся, но поскольку человек дедушка был деловой, к соглашению пришли быстро. Слабительное в кофе он подкладывал только тем посетителям, что не умели себя вести. И только после того, как те вопили что-нибудь вроде «Я проделал шестьсот миль из самого Коннектикута не для того, чтобы вы здесь травили меня своими мерзкими сосисками с вонючим кофе!»

Чтобы двигаться дальше сколько-нибудь непрерывно после таких выступлений, приходилось проехать вглубь города. Аптека на дороге, может, и была проще, но для этого пришлось бы:

1. строить новое здание аптеки;

2. лишить удобства самих блинвилльцев.

Которые, как уже было сказано, любили посидеть за стаканом лимонада в аптеке Аджета на главной площади. У которого двое джентльменов за свою маленькую услугу имели процент.

Ну и ещё кое-что в разных местах. Они и сами не очень хотели заниматься магазинчиком у дороги, который был бы так удобен, учитывая «Автомобильный сервис». Чёрт возьми, тогда бы владельцы магазинов их просто убили! Но увешать станцию ремонта вывесками и указателями оказалось очень выгодно. И при этом ни геморроя с поставками того и сего, ни хлопот с дополнительными налогами, ни лишних требований и проверок санитарной инспекции – сплошной рай.

Юный Мики Фрейшнер, служивший на побегушках и заодно помогавший механику, тоже был неплох. Он всегда так искренне извинялся за неудобства. Так непринуждённо просил очередного посетителя передать привет дорогому мистеру Вагнеру в химчистке «Юрика Вакуум», сапожнику или владельцу швейной мастерской, чьи вывески висели на станции за скромный процент.

И, к слову, заведение доктора Бэнкс тоже неплохо набрало обороты. Могла бы оценить. Никакие законные методы не раскрутили бы так быстро её богадельню. Только подумать, нашла, где открывать амбулаторию – в провинции! Женщина – практикующий врач! Их в Нью-Йорке-то всего четыре. Одних пожилых леди хватило бы, чтобы испортить ей всё, и, насколько Саммерс знал, пожилые леди старались.

Когда почти десять лет назад доктор на своем «Форде-Т» вытащила Саммерса с Маллоу из отчаянного положения, она даже не подозревала, что спасла компаньонов не только от линчевания разозлённой деревенщиной. Одним своим появлением дева на автомобиле помогла двоим шарлатанам найти золотую жилу. Измученный страхом ареста, разоблачения, всех земных кар, Маллоу требовал от компаньона перейти на законные рельсы. Саммерс и сам понимал, что нужно что-то по-настоящему серьёзное. Изготовление шарлатанских лекарств, музей-аукцион «Знаменитые вещи», газетные советы от мудрой миссис Дж. Дей и книга «Как выйти замуж» – это всё мелочь. Так, перебиться.

На фабрику фильмов, которую они потом открыли, он рассчитывал уже всерьёз, но Эдисон своей монополией убил это начинание.

Они затеяли лотерею, но тут нужно быть Барнумом, а Саммерс таким не был. К тому же, как последний дурак, затеял лотерею в городке, где они уже развлекались. И где как-то были вынуждены совершить унизительную пробежку в голом виде, перемазанные колёсной мазью и в перьях.

Хотел отыграться, а ведь компаньон предупреждал.

Но это ладно, суть в том, что после всех перипетий и приключений двое джентльменов научились делать деньги. Выигрывать там, где проигрывают обыватели.

Даже сейчас, когда мир ещё не оправился после войны, а из-за эпидемии почти все зрелища прикрыли, Форд всё-таки отправил их на «Альпенфарт», старейшее ралли в Европе, старше «Монте-Карло». Принц Генрих Прусский, подавший после окончания войны в отставку, надеялся возродить своё детище и помочь возрождению своей страны, потерпевшей позорное поражение.

Маршрут через Альпы славился у автомобилистов своей трудностью. А заодно открывал кое-какие возможности.

Саммерс поправил марлевую маску. Господи, как надоело, совершенно нечем дышать, ведь буквально вчера думал, что привык и, наверное, будет уже странно наоборот: без маски. Но есть вещи, к которым не привыкают. Хотя он свыкся и с остро-сладким вкусом дезинфицирующего раствора, которым они с Маллоу спрыскивали глотку трижды в день, и с мягко-холодящим ощущением вазелина с ментолом в носу, и даже с тем букетом противных «антибактериальных» запахов, которые преследовали теперь всюду: от собственной ванной до купе поезда и вагонов метро.

Медицинские маски, которые теперь требовали носить даже на улице, здорово помогали двум жуликам. Никто не мог уверенно заявить, что видел за рулём авто именно этих джентльменов.

Рекламные аэростаты, пересланные в Детройт из Санкт-Петербурга представителем филиала Фриде, и здесь сослужили свою службу. Надувные рекламные автомобили, висевшие под ними, не были надувными. Они были настоящими. Три изуродованных «Модели-Т» убрали с трассы люди Форда, пока компаньоны пересаживались в подставные авто.

На «Форд Мотор» машины вернут к жизни. Тем «Жестянка Лиззи» и хороша.

Призовых денег хватало, чтобы поддержать «Сервис» месяца три. Форд милостиво распорядился считать их гонораром за рекламную акцию (в случае проигрыша съездили бы даром, а гонораром пришлось бы считать оплаченные Фордом расходы). Но этих денег не хватит, чтобы подкормить и «Сервис», и рекламное бюро, и собственно двоих джентльменов.

Карантин душил бизнес, убивал экономику. От всего, что писали газеты, шла кругом голова.

Упадочные настроения Саммерс себе запретил. Домой, ванну, завтрак (ну или наоборот), а там разберёмся. Завтра он как следует выспится, и на свежую голову… Но сначала насладиться победой.

Они выиграли ралли, почти не напрягаясь. Да, конечно, после войны от былого блеска ничего не осталось (призовой фонд теперь не шёл ни в какое сравнение с довоенным. Конкурентов, положа руку на сердце, было четыре экипажа – сплошные авантюристы вроде них самих, только классом пониже. Не конкуренция, а избиение младенцев. И всё-таки – пусть даже такая – это победа в «Альпенфарт». Что ни говори, репутация.

Саммерс шёл по улицам и у него ёкало сердце. Они с Маллоу так надеялись, что провинциальный Блинвилль устоит, что пока их нет, всё как раз и наладится. Ведь ещё в октябре писали, что в самом Детройте всего сто тридцать пять заболевших. Уверяли, что это не испанка. Все газеты хором успокаивали: обычный грипп.

Но город, удачно державшийся в стороне от царившей в мире катастрофы, теперь был мёртв.

Такси так нигде и не встретилось. Он шёл пешком и некому было поздороваться, никто даже из окна не махнул. Зимние цветы, всегда украшавшие здешние подоконники, лежали почерневшими в ящиках. Хозяйкам было не до них.

И на каждом доме ветер трепал плакаты:

Мужчина, женщина или ребёнок без маски – опасен для окружающих!

Как сделать маску дома? Смотри на рисунок и учись! Береги себя и меня!

Человек в маске – герой!

Человек без маски – предатель!

Мужчина, плюющий на землю – убийца!

Его могли вообще не впустить в Германию. Да что там, они с Маллоу были как раз теми редкими счастливчиками, кого выпустили из Америки! Форд расстарался. Но даже специальная рабочая виза не помогла Маллоу – умудрился кашлянуть на таможне в Гавре. Его взяли прямо там, и отправили в карантин.

Джейк Саммерс был не из тех, кто впадает в панику. Опыт шарлатана говорил ему, что не бывает безвыходных положений. Мрачное прошлое сына гробовщика научило шутить, когда страшно. Его так просто не испугать. Пуганые.

Тем более, что произведённый ими фурор до сих пор обсуждали в газетах автолюбители. Они были совершенно правы: победы «Форда-Т» никак не могло быть.

Механик Халло, чьи знания и опыт помогли провернуть подлог, только что вернулся в свою каморку над гаражом. В саквояже беглого жулика, когда-то оказавшемся в руках совсем юного Джейка, который с тех пор берёг саквояж как зеницу ока, лежал чемпионский кубок.

Аферист. В двадцать девять лет клейма негде ставить.

Чем он и гордился к вящему возмущению одной особы, которую – единственную во всём городе – не удалось умиротворить. Доктор Бэнкс не принадлежала к тем, кто с охотой повесил свою рекламу на стены их офиса. Её как-то уговорил Маллоу, пригрозив компаньону застрелить, если тот хоть сунется в разговор.

Что делать: они в долгу перед доктором. Вот горгона, надо же так его ненавидеть.

Как, интересно, у неё теперь дела. Наверняка помогает в госпитале. Даже любопытно, поможет её практике пандемия или… Ладно, потом. Думать сейчас нужно не об этом.

Ящик для для почты был забит по самую щель. Коммерсант сунул кипу газет под мышку и вошёл в дом – пустой и холодный, ни единого звука, кроме размеренного стука маятника. Он бросил саквояж на кресло, обтянутое ситцевым чехлом в цветочек, заглянул в кухню. Распахнул дверцы буфета, где предсказуемо не нашёл никаких следов еды. Сунулся в чулан, где обнаружился приличный запас угля. Мисс Дэрроу уехала к родным, как только стало ясно, что «испанка» всерьёз добралась до Блинвилля. Телеграмма от неё прождала их месяц до востребования в Париже.

Саммерс затопил плиту. Не позавтракать, так хоть чаю выпить. Он совершенно не ожидал, что так и не сможет купить по дороге хоть что-нибудь. Магазины и лавки – все до единой! – оказались закрыты. Ближайшая к дому лавка Палпита (на неё-то он рассчитывал в любом случае)стояла запертой на висячий замок. Их поездка заняла всего месяца два, а казалось, что магазины, киоски, лавки бездействуют уже лет десять. Поставив чайник и протянув руки над нагревающейся чугунной поверхностью плиты, коммерсант попробовал разобраться. Все магазины не могут быть закрыты, должен быть хоть один. Зря они с Халло прошли мимо доски с объявлениями на станции.

Ладно, он спросит кого-нибудь.

Неясно пока, кого. Все сидят по домам. Мики Фрейшнер болен, Джейк уже знал это из ежедневной сводки газеты «Блинвилльский орёл», пока растапливал ею плиту. Судя по датам газет, последний раз почтальон заходил пять дней назад. С Халло разговаривать не хотелось, механик заражён теорией заговора хуже испанки. Он ещё по дороге измучил своего шефа разговорами о масонском заговоре. Заговор масонов с бациллой, по мнению механика, охватил весь мир, а говорить Халло мог несколько часов без остановки.

Думая так, Джейк Саммерс уже сидел на корточках перед отопительной колонкой в ванной. Потом возился с камином в гостиной. Чёрт, холодно. Он поднажал на мехи, но быстро устал и выпрямился. На то, чтобы дом стал пригоден для жилья, понадобится ещё часа три, не меньше.

Мисс Дэрроу обычно докладывала ему все новости, но её нет. Остаются только соседи, все эти старые кошёлки, старые клячи, старые кошки, словом, пожилые леди. Но пожилые леди сидят по домам вместе со своими неторопливыми мужьями. Полицейский инспектор, санитарный инспектор… Кто ещё может толком изложить, что здесь творится?