Брак по-тиквийски 2. Призрак Риаведи

Лодка – моя!

Дача! Собственная дача! Ну, не совсем собственная, но какая разница?

Если сильно не гнать, а ехать с разрешенной скоростью, то от Ноккэма до Риаведи полный день пути. Выехали затемно, чтобы прибыть не совсем уж к вечеру, двумя арендованными машинами: легковушка и фургон. Фургон с материалами и инструментами вел нанятый отделочник, Тереза сменялась за рулем легковой с Винком, Камма дремал на заднем сиденье. Тереза уже совершала поездку в Риаведи, но ее везли похитители – оглушенную, без сознания. Теперь же она с любопытством посматривала по сторонам. Сначала ехали по трассе, довольно скупо освещенной: сказать по чести, а для кого светить-то? Машин мало. За узкими полосами деревьев торчали коробки домов, потом они пропали, и открылось большое поле, по которому ползали автоматические комбайны. Прямо впереди вставала звезда Т5 – желтая, так напоминающая Терезе Солнце. К полудню по бокам дороги потянулись леса. Сперва реденькие – то деревья, то кусты непривычных расцветок. Затем, когда миновали поворот на Риаведи – настоящие, густые, с терпким запахом хвои и нежным – каких-то ягод. Асфальт незаметно сошел на нет: только что была дорога, и вдруг – просека, грунтовка. Немудрено, что дождливой зимой сюда не ездят: если развезет, тут только трактор пройдет. Явление совершенно невозможное для центральной планеты Союза Тикви Т1, где кругом асфальт, бетон да стекло.

За деревьями замелькали дачные домики – точь-в-точь деревушка: домики, правда, в основном типовые, из разноцветных пластиковых модулей, но заборы с калитками и воротцами часто деревянные, из подручного материала. Деревья с желтыми, лиловыми, розовыми, серыми цветками и зелеными листьями самой причудливой формы росли не в строгом геометрическом порядке, как на городских аллеях, а были натыканы там и сям, где упали семечки, хаотическими живописными кучками. К воротам от центральной просеки шли ответвления.

– Куда нам? – спросил Винк, крутя руль.

Всю дорогу веселый сварщик развлекал спутников анекдотами и байками, но сейчас подустал.

Тереза сверилась с планом.

– Вон там, на отшибе. Дом 12. – Тут всего дюжина домов, такой милый поселочек.

Если не знать, что должен быть дом 12, можно было бы подумать, что их одиннадцать. Своротка к двенадцатому дому пряталась в зарослях. Но вблизи становилось ясно: этот домик побогаче остальных – деревянный, два этажа, забор высокий, ворота кованые, с ажурной решеткой. Тереза открыла замок на воротах ключом, и Винк загнал машину во двор, следом въехал фургон.

– Разгружайтесь, осматривайте фронт работ, – распорядилась Тереза. – А я сориентируюсь маленько.

По краям натоптанной площадки сквозь свежую, чуть влажную почву пробивалась вверх густая высокая трава, в которой попадались крупные красные цветы, напоминающие не совсем раскрывшиеся тюльпаны. Воздух был свеж, вдали за деревьями блестела гладь озера. Выкупаться бы… Но непонятно, как отнесутся к этому рабочие – чего доброго, решат, что представление специально для них. Ладно, приедет Ильтен, тогда и пойдем купаться.

Местечко дикое, но в этом-то его прелесть. Настолько дикое, что даже не обслуживается никаким Районным Центром Питания. Еду надо готовить самим. Перед отъездом Тереза приобрела в магазине «В помощь туристу» кучу консервов и круп. Наверное, настала пора кормить мужиков, разложивших на столе кухни какие-то чертежи. Тереза шуганула их во двор и принялась за готовку. Воды в доме не было: не потому, что проект не предусматривал, просто трубы пострадали при штурме. Тереза сунула ведро Камма: мол, найдите воду, где хотите. Лишний стимул для него поскорее восстановить водопровод. Зато электрика оказалась в полном порядке: и свет, и плита, даже холодильник не разморозился. Продукты из него, правда, Тереза не рискнула использовать, выбросила от греха подальше.

Маэдо считал, что дачу необходимо избавить от всех следов присутствия бывшего хозяина. Ободрать до голого каркаса и отделать заново. И, разумеется, выкинуть все вещи покойного, включая мебель. Тереза подошла к вопросу менее радикально и более практично. Зачем выбрасывать хорошие вещи и портить дорогую отделку? Ремонтировать надо лишь то, что нуждается в ремонте. Стекла, водопровод, подоконники, залитые косыми дождями, вздувшиеся половицы. Подвал, само собой, полностью реконструировать. А остальное – рачительно использовать. Ванна в доме чудесная, на две персоны, и два зеркала – одно напротив другого, и потрясающей красоты светильники. Вечером Тереза обошла свои новые владения… то есть не ее, а Маэдо, ну и что? Две небольшие, но прекрасно обставленные комнаты на первом этаже с роскошными резными кроватями, вместительными шкафами и великолепными коврами – ну как такое можно выкинуть? Пускай они были собственностью маньяка, теперь это ее боевые трофеи. Холл первого этажа огромный, совмещен с кухней и гостиной. На втором этаже располагались еще две комнаты, пребывающие в запустении – ничего, она найдет им применение. Ванная – в пристройке-флигеле, войти можно как с улицы, так и из внутреннего коридора. На дворе – кованая беседка с ажурным каркасом, оплетенным вьющимися растениями, в ней деревянный стол и раскладные стулья. Стулья явно обветшали, надо заменить, но стол под плотным навесом, укрывающим от дождя, крепкий. Неплохо жил этот глава Энергетической Компании, чтоб ему в гробу спокойно не лежалось.

Посуду Тереза, недолго думая, тоже объявила своим имуществом. Грех тонким фарфором разбрасываться. И кастрюли со сковородками хороши. Варя кашу на всех, она поразмыслила, что делать с одеждой и постельным бельем. В принципе, белье она привезла с собой, но в необъятных шкафах такие запасы… Надо устроить ревизию, использованные комплекты пустить на тряпки, а новые применить по назначению. Одежду, правда, девать некуда. Может, отдать рабочим? На плотную фигуру Винка, пожалуй, как раз сядет.

Ужинали в беседке, застелив пыльные потрескавшиеся стулья полиэтиленом. Над столом висела лампочка – правда, не горела, вот тут надо завтра разобраться. Тереза расставила на столе свечи. Прямо романтика: поздний вечер, темнота, лишь звезды в небе да свечи на столе. Легкий ветерок, шелестящая листва, колеблющиеся тени, а у них здесь – горячая каша с тушенкой по-солдатски, овощные консервы и водка. Пить Тереза не стала, за рабочими смотрела придирчиво: нажрутся, пойдут вразнос… Но мужики аккуратно употребили по рюмочке и закрыли бутылку: завтра с самого утра ждет работа. Камма и Винк изъявили желание занять одну из верхних комнат, Тереза едва успела сунуть им первый попавшийся комплект белья. Сама расположилась внизу, в уютной комнатке с электрокамином и пушистым синим ковром. Предоставленный самому себе отделочник поскребся было к ней и с надеждой спросил, не скучно ли ей одной. Был послан и убрел на второй этаж.

Проснулась Тереза рано – еще не все звезды успели скрыться в лучах желтого светила. Спалось в кровати маньяка, между прочим, хорошо, спокойно. После утренней тренировки Тереза накинула длинный халат, прошлась по двору, где росли не только деревья в цвету, но и кусты с симпатичными на вид плодами. Она сорвала с куста желтый серповидный плод, обтерла, откусила. Он был кисловатым и сочным. Тереза задумчиво погладила ветки, пошла на кухню, стала резать хлеб и сыр.

Появился Винк, за ним – Камма. Винк радостно схватил бутерброд.

– Отвалите! – недовольно бросила ему Тереза. – Не можете подождать дюжину минут? Как из голодного края.

Он смущенно положил надкусанный бутерброд обратно.

Завтракали в той же беседке. Тереза вынесла большую тарелку с бутербродами, банку консервированной зелени, нарвала желтых плодов. Принятие пищи проходило в деловой обстановке. Поев, все занялись работой. Тереза тоже: поменяла лампочку в беседке, прозвонила проводку, нашла и ликвидировала обрыв. Потом принялась разбирать вещи, сортируя: вот это в утиль, это – кому-нибудь из рабочих, это оставлю себе, а это заныкаю для Ильтена, благо тот имущество покойного не описывал и не знает происхождения вещички. Поймала Винка за курением в доме, выбранила, в наказание погнала выбрасывать мешки с мусором. К вечеру отделочник закончил с одной из комнат наверху. Тереза протерла там пол и велела Камма и Винку, если они хотят в ней ночевать, снимать обувь.

После ужина Тереза, погасив свет в беседке, присела на лавочку у крыльца. Прозрачное небо было все в звездах. Совсем не такое, как на Земле, но тоже очень красивое. Мягкий и холодный звездный свет пробивался и сбоку сквозь листву деревьев. Она сидела, поджав ноги, на крошечной лавочке у крошечной дачки, а наверху, прямо над ней, расстилалась безграничная Вселенная. А хочу ли я домой, подумала вдруг Тереза. На Т1 ее грызла глухая тоска по Земле, но здесь, на Т5, все по-другому. Ласковое желтое солнце, чудесные деревья, прекрасная дача в райском уголке. И любимый мужчина. Даже два, вот незадача. Она подумала об этом как-то спокойно, смирившись. Ну, такая вот ситуация, не терзать же себя теперь попусту. Ночная прохлада овевала лицо, неплохо загоревшее за день. У соседа слева горело окно. Кто-то шуршал в траве. Было хорошо, и даже слабость в ногах от усталости, накопившейся за день, ощущалась как некая странная разновидность блаженства. Только немного грустно. Потому что на самом деле сейчас вершилось прощание. Прощание с родиной. Цель – вернуться туда во что бы то ни стало – растворилась. Вот место, где можно прожить жизнь.

Еще пара дней – и Тереза переделала все дела. Даже новые стулья для беседки заказала. Камма ковырялся с водопроводом, отделочник менял полы на первом этаже. Только Винк уже заварил все, что можно, а потом от нечего делать сварил из обрезков какого-то сюрреалистического монстра, которого новая хозяйка водрузила у ворот. Обрезки кончились. Теперь Винк скучал и постоянно курил, Тереза даже задумалась о его здоровье. И предложила:

– А давайте походим по поселку. Поспрашиваем, может, где требуются наши услуги.

Идея была в принципе верной, но практический выход дала небольшой. Половина дачек пустовала: хозяева откладывали отпуск на середину лета. А там, где жители наличествовали, они редко нуждались в сварщике или электрике. Дача – не город, здесь живут короткими наездами. Телевизоры не держат: пси-приемника в поселке нет. Компьютеры многие считают атрибутом работы и не берут с собой на отдых. Утюги и то не у всех: какой нормальный мужик будет на даче носить глаженую одежду? Только записные франты. Винк починил стойку забора соседу с дачи номер 11, Тереза отремонтировала рацию патрульному безопаснику, заехавшему в эту глушь и внезапно оставшемуся без связи, вот и весь улов.

Зато познакомились с соседями. В доме номер 10 жил пожилой дед, бывший заядлый рыбак. Почему бывший? Потому что глаза подводят: наживку на крючок не насадить, поясницу ломит: в лодку не сядешь… Услышав про лодку, Тереза сделала стойку. Да, лодка находилась у деда в сарае. Облезлая, от души поюзанная, но все еще крепкая. Тереза тут же договорилась о продаже. А заодно пригласила деда на ужин: неизвестно, чем он тут питается, раз с глазами и суставами проблемы, как бы с голоду не помер. А он так честно и сказал, что живет здесь постоянно с тех пор, как вышел на пенсию, потому что хочет умереть в красивом месте.

А хмырь из домика номер 7 Терезе не понравился. Жуликоватая физиономия. И домик неухоженный, покосившийся. У деда и то дом в относительном порядке, хотя тому трудно убираться и зрение так себе.

Тереза выспросила у деда Калле, нет ли в поселке охотников. А есть, ответил он. В четвертом дворе живет семейный мужик, любитель пострелять птичек. Даже лодку брал в том году, чтоб на озере поохотиться. Ну, теперь будет у нее брать.

И она отправилась во двор номер 4.

Дорога была недалекой, но густые заросли вдоль просеки и смыкающиеся над головой кроны создавали ощущение, что держишь путь куда-то в другой мир. С обеих сторон колыхалась зелень. Тереза шла посередке между двумя неглубокими колеями, осторожно придерживая длинную капроновую юбку. Будь проклят этот идиотский обычай наряжаться на даче, как на свадьбе! Но если уж идешь знакомиться, то стоит соблюсти статус замужней женщины. До чего я докатилась, сокрушенно подумала Тереза: веду себя по правилам. Вот Рино порадовался бы!

Домик номер 4 был немаленьким, но одноэтажным, из типовых модулей. Во дворе столик под навесом и не то клумбы, не то грядки с цветами. Из дома доносился шум – громкая брань, грохот чего-то ломаемого и жалкий писк. Кажется, я не вовремя, подумала Тереза. Чтобы убедиться в этом, она решила для начала заглянуть в окно, но случайно уронила попавшееся под ногу ведро. Ведро со звоном покатилось с крыльца. Тереза чертыхнулась.

Брань и грохот смолкли, как отрезало. Пока Тереза раздумывала, не смыться ли, дверь распахнулась, и на крыльцо вышел злой хозяин. Высокий и широкий, бритый наголо, с золотой цепью на мощной шее – только бейсбольной биты не хватало. Образ братка на отдыхе довершали серая майка, камуфляжные шорты и шлепанцы. За все пребывание в Тикви Терезе попадался всего один подобный экземпляр, и, конечно, она сразу его узнала.

– Господин Хэнк?

Он тоже узнал ее. Отчего бы не узнать? Не так много женщин в Тикви, и Тереза из них, мягко говоря, не самая незаметная. Он поспешно спрятал за спину руку с содранными костяшками, неловко поклонился:

– Госпожа Ильтен?

– Светлого солнца, – пожелала она традиционно. Ильтен должен прыгать от счастья: вон как она усвоила этикет. – Что-то пару дней назад я вас тут не видела.

– Так сегодня с утра заехали, госпожа Ильтен. – Он прятал от нее руку, и от этого его жесты казались смешными. – Вы проходите, садитесь. – Словно в контраст этому предложению, он загораживал ей вход в дом, кивая на столик во дворе. – Вон туда, пожалуйста. Лика! – заорал он. – Неси пожрать!

– Я сейчас не могу, – пискнули изнутри дома.

– Я те дам «не могу»! Живо!

Если бы кто-то из мужчин Терезы позволил себе так с ней разговаривать, она бы его прибила на месте. Но Лика, само собой, не такова. И в ее защиту ничего не скажешь: как же, встревать в чужие отношения – дурной тон.

– Вижу, я не вовремя, – с извиняющейся улыбкой произнесла Тереза. – Не буду вам мешать.

– Да что вы! – воскликнул Хэнк, всплеснув одной рукой. – Садитесь, а то обижусь.

Он тоже находился в плену этикета: хозяину надлежало проявить все возможное гостеприимство. Вот он и проявлял его, как мог.

– Лика, зохен тебя сожри! Ты что, заснула? Я вас оставлю на минуточку, – предупредительно обратился он к Терезе, – приведу себя в приличный вид.

Он исчез в доме. Тереза посмотрела ему вслед с осуждением. Наверняка перед ее приходом не просто подвернувшуюся под руку мебель ломал, кресла так не пищат. Бил жену, и к гадалке не ходи. При этом встречает гостью как ни в чем не бывало. Право, а что такого? Проклятые тиквийские нравы! Тронуть чужую женщину – ни-ни, а в свою можно хоть гвозди забивать. Если бы приснопамятный маньяк не похищал чужих жен, а мучил собственную, у службы охраны безопасности не было бы к нему никаких претензий. Как это сочетается с декларируемой тиквийским правительством особой ценностью женщин? А проще некуда: женщина тут всегда кому-то принадлежит. Мужу, отцу; если прибыла издалека и еще не выдана замуж – государству. А собственностью, даже ценной, распоряжается хозяин. В полной мере, н-да.

Хэнк вернулся, переодевшись в легкую рубашку. Шорты остались, а шлепанцы сменились на матерчатые кроссовки. И руку он больше не прятал – смыл кровь.

– А вы какими судьбами здесь, госпожа Ильтен? – вежливо осведомился он. – Господин Ильтен же на Т1 работал.

– Его перевели осенью, – ответила она. – Зимой мы встретились в магазине с вашей супругой, и она очень рекомендовала Риаведи. Ну, я и решила, что неплохо бы обзавестись тут дачей.

Следовало сказать «муж решил» или, в крайнем случае, «мы решили». Жене не подобает решать самой, ей надлежит поддерживать решения мужа и следовать им. Но этикета с Терезы на сегодняшний день уже хватило. Хэнк удивленно поднял на нее глаза. Наверняка Лика за время жизни с ним не приняла ни одного решения.

Сказать он ничего не успел. Подошла Лика с подносом. Лицо ее было скрыто под вуалью, руки дрожали, и от этого тихо звенели бокалы, стоящие на подносе. Она поставила на столик два бокала с коктейлем, консервированный салат, нарезанную ветчину, вазочку с хлебом и печеньем. Хэнк кивнул.

– Я пойду? – нерешительно спросила Лика.

– А кто будет гостей принимать? Сиди здесь.

– Но, Билле, – умоляюще пролепетала она, – мне же надо кормить ребенка…

– Вечно у тебя все не вовремя, – проворчал Хэнк. – Вали, придешь потом.

Бедная Лика, подумала Тереза. Муж совсем ее затюкал.

Она взяла бокал, отпила. Неплохой коктейль. Это слегка примирило ее с действительностью.

– Значит, у вас родился ребенок, господин Хэнк? Поздравляю.

– Спасибо, – довольно хмыкнул он. – Да, мне повезло. Жена, подходящая по генетике – великое дело.

На Земле о генетике говорили разве что биологи и иногда врачи. А тут, в Тикви, это всегда актуальная тема для светской беседы.

– Мальчик, девочка?

Хэнк рассмеялся.

– Ну конечно, мальчик! Родись у меня девочка, первым делом похвастался бы. Но такое везение еще реже. А у вас как? – любезно осведомился он.

– Пока никак, – осторожно ответила Тереза.

– Ну, вы не расстраивайтесь. – Он пододвинул ей тарелку с ветчиной. – Бывает, дети появляются не сразу.

Ильтен об этом рассказывал. Частично совместимых браков больше, чем идеально генетически совместимых. Это значит, что шанс для зачатия есть, но выпадает он далеко не каждый цикл. Существует теория, что женские лунные циклы вообще явление для Тикви чужеродное, ни у одной планеты Союза никогда не было спутника. Ритмы размножения исходно определялись чем-то другим. И, похоже, новая и старая системы конфликтуют.

Впрочем, расстраиваться по этому поводу Тереза не собиралась. При здешнем запрете контрацепции идеально совместимый брак – это по ребенку каждый год-два. А Тереза отнюдь не считала, что ее призвание – стать матерью-героиней. И плевать ей на генеральную линию государства, которое она все еще по инерции рассматривала как враждебное, хоть и согласилась с тем, что некоторые его уголки прекрасны.

– Господин Ильтен, конечно, тоже здесь? – Хэнк, запив ветчину коктейлем, продолжил светскую беседу.

Кажется, он и мысли не допускал, что женщина может находиться на даче без мужа. И тут Тереза его обломала:

– Нет, господин Хэнк. Рино приедет позже, когда я закончу ремонт.

У Хэнка глаза полезли на лоб. Болтаться за городом отдельно от мужа – само по себе странно, но обычаи это позволяли. В самом деле, досуга у женщин в Тикви существенно больше, чем у мужчин. Как правило, если муж сам не может, женщину на отдыхе сопровождает родственник мужа или иное доверенное лицо, но это не носит характера непререкаемого правила. Однако чтобы женщина занималась ремонтом – полный нонсенс.

– Дом, знаете ли, был поврежден при штурме службой охраны безопасности, – пояснила Тереза, и Хэнк вышел из ступора:

– Так вы купили дом номер 12? Говорят, в отсутствие хозяина там творились всякие убийства.

В принципе, слухи не врут, вот только убийства творились в присутствии хозяина, более того – им лично. Но Тереза не стала уточнять. Маэдо поручился за нее перед Энергетической Компанией, что не разгласит тайну – значит, так тому и быть.

– Верно, господин Хэнк, – согласилась она, смакуя коктейль. – В подвале много следов. Ничего, зачистим, будет как новенький.

– Там видели призраков, госпожа Ильтен, – предупредил Хэнк. – Вы не боитесь призраков?

Сам Хэнк не верил в призраков. Но Лика ужасно их боялась. Особенно после того, как сосед наплел в том году, что видел в зарослях светящуюся девушку без головы.

– А чего их бояться? – легкомысленно пожала плечами Тереза. – Они же бесплотны. Что они могут сделать?

К такому трезвомыслию Хэнк отнесся одобрительно. Но должны же быть какие-то причины, почему люди боятся призраков. И он предположил:

– Ну… они могут действовать на нервы.

– У меня нервы крепкие, – отмахнулась она.

Внезапно ей пришло в голову, что у Ильтена психика может оказаться более нежной. Но, в конце концов, Рино будет с ней. Она уложит его под одеялко, поцелует на ночь и все такое, после чего кошмары сниться не должны. Да и не слишком она доверяла слухам о призраках. Молва чего только не напридумает.

– Я, собственно, вот о чем. – Тереза вспомнила об истинной цели своего визита. – Господин Калле порекомендовал мне вас как опытного охотника. Я тоже люблю охотиться. Может, проведете мне экскурсию по здешним звериным тропам? Или по озеру. Обещаю не конкурировать с вами за дичь.

Она взглянула на Хэнка искоса, чтобы добавить выразительности своим словам, но мимика пропала втуне. Слов хватило с избытком, чтобы выбить вояку из колеи. Челюсть Хэнка отвисла, глаза оквадратели и готовились покинуть отведенное им природой пространство.

– К-какая еще экскурсия? – выдавил он. – Г-госпожа Ильтен, вы что? Об охоте не может быть и речи. Это опасное и кровавое занятие, совсем не для женщин.

– Болван, – со вздохом констатировала Тереза, не в силах больше выдерживать этикет.

– Э? Госпожа Ильтен, не стоит разговаривать оскорбительно, – он сделал замечание.

– Да разве ж это оскорбление? Коли вы не понимаете, что женщины могут увлекаться охотой, болван вы и есть.

– Что вы себе позволяете? – взорвался Хэнк.

– А вы на меня не орите. –Тереза доела салат. – Я, слава богу, не ваша жена. Понадобится лодка – поговорим по-другому.

Она промокнула хлебом салатный соус, стрескала его и ушла, хлопнув калиткой.

Вечером Тереза подговорила мающегося бездельем Винка, и с помощью машины они отбуксировали лодку к озеру. Берега были в камышах и красных цветах, вода спокойная, чистая и холодная. Терезе очень захотелось окунуться, но не при Винке же. Кроме того, имелось более насущное дело: опробовать приобретение. Они спустили лодку на воду с пологого берега. Винк сел на весла; Тереза, чертыхаясь и подбирая длинные капроновые юбки, устроилась на носовой скамейке.

– Как хорошо, что мужчины не должны носить эти неудобные тряпки, – весело фыркнул Винк, глядя на ее мучения.

– Попомните, я их тоже носить не буду, – мрачно пообещала она. – В следующий раз – никаких юбок и проклятых палантинов.

– Сядете в лодку без юбки? – засмеялся Винк. – Насажаете в вашу чудесную попку заноз.

– Размечтался, – буркнула она. – Надену брюки.

Лодка двинулась прочь от берега. Солнце еще не садилось, но тень от леса уже накрыла озерную гладь. Плеснула рыба – должно быть, и рыбалка здесь хороша, хотя рыбалка нравилась Терезе меньше охоты. За зверями и птицами бывает надо последить, и побегать, и выстрелить метко, а с рыбой что? Сидишь и сидишь тупо, а она сама на крючок насаживается. Кстати, птицы кричали где-то у кромки леса, суля неплохое развлечение, когда Ильтен привезет обещанное ружье.

Подул теплый ветер, поверхность воды покрылась рябью. Благодать! Если бы еще Винк не курил каждые пять минут. Он бросил весла, лодка медленно скользила вперед по инерции. Тереза зачерпнула воду ладонью, пропустила меж пальцев.

– Не хотите искупаться? – спросил Винк, погасив сигарету о забортную воду.

Она хмыкнула.

– А вы на меня пялиться будете?

Он улыбнулся.

– Ну, не обязательно! Могу и присоединиться. Вот только вдруг лодка уплывет? Впрочем, можно и в лодке пошалить. Как вы на этот счет, а?

– Что-о?! – вскинулась Тереза. – Ты на что это намекаешь, колобок прокуренный?

– Ну, а чего такого? – Винк, в силу природного оптимизма, не оценил масштаба грозящей ему стихии. – Вы здесь скучаете без мужа, я тоже одинок, так почему бы не развлечь друг друга?

– Завянь, дерево! Охренел напрочь? Ты же спишь с Камма!

– О-о, ну и что? Когда рядом прекрасная женщина, гибко относящаяся к супружеским узам, разве можно думать о чем-то другом? Полагаю, я ничуть не хуже господина Маэдо. Хотите узнать наверняка – попробуйте.

С шаловливой улыбкой он потянулся к складкам пышной юбки Терезы, подобранным и уложенным на коленях. Тут она вовсе рассвирепела. Попытка охмурить – еще туда-сюда, от озабоченных тиквийцев постоянно этого ждешь. Но терпеть, чтобы ее лапали? Ну уж нет! Тереза перехватила тянущуюся к ней руку, больно выкрутила и перекинула Винка через борт. Пускай охладится!

Винк нелепо плюхнулся в воду вниз головой, вынырнул, кашляя, суматошно колотя руками по воде и поднимая море брызг, и заорал:

– Помогите!

– А выкуси! – отрезала Тереза и чуть отгребла от чересчур возбудившегося компаньона.

Он вновь ушел под воду, снова вынырнул, задыхаясь и отфыркиваясь, опять погрузился, отчаянно барахтаясь.