- -
- 100%
- +
Первый уровень
Терезу беспокоил досмотр в космопорту. Вдруг Лику Хэнк уже разыскивают? Но нет, документов у нее даже не спросили. Хэнк небрежно мотнул головой в ее сторону: «Моя супруга», – и всё. Хорошо, что не проверили. Бумагу со свидетельством о браке можно было предъявить, но в базе брак аннулирован.
А ведь когда они с Ильтеном переезжали с Т1 на Т5, у нее не было вообще никаких документов, вспомнила Тереза. И тоже прокатило. Рейс местный, внутри Союза Тикви, женщина в сопровождении уверенного в себе, не вызывающего подозрений мужчины – значит, все нормально. Она приободрилась.
Хэнк слегка хмурился. Нет, не Тереза его волновала и не то, как ее воспримут бойцы на Т2. Если как-то не так – это их проблемы. Тереза живо всех в шеренгу построит, а самым невменяемым он вправит мозги. Хэнка тревожила задача, поставленная перед ним командованием. Задача, абсолютно не укладывающаяся в ту стратегию, что превалировала прежде. Бои велись на Т2 восемь дюжин весен, да как бы не дольше. Нашествие зохенов успешно сдерживалось, но изгнать их окончательно не удавалось… и, честно говоря, особых усилий в этом направлении не предпринималось. Служба была рутиной. Убить зохена и не дать себя съесть – так видел свою цель солдат. Выгнать зохенов из ближайших развалин или отступить без потерь – так формулировал командир. Никаких «освободим нашу планету и за ценой не постоим». Героям на этой войне не было места. Зохены, казалось, мыслили так же. Их вполне устраивали локальные бои за тот или иной пригорок. Стремления вытеснить тиквийцев и захватить планету целиком они не проявляли. Если люди уйдут, кого тогда жрать?
Похоже, правительству эта вялая война надоела. Конечное дело, зохены держат армию в тонусе, мотивируют повышать выучку бойцов и модернизировать технику. Вооруженные силы Союза Тикви высокопрофессиональны и постоянно находятся в полной боеготовности – единственные в регионе. Но платить за это приходится жизнями солдат. А население Тикви и так балансирует на грани вымирания.
Под начало верховного командира Хэнка поставили корпус – пять дюжин дюжин человек. «Сколько-сколько? – переспросила Тереза. – Семьсот двадцать?» И засмеялась. По масштабам Земли, это ни о чем. В Тикви такое считалось крупным формированием. Ставку испокон веков делали не на численность, а на эффективность. Но эффективность в режиме сдерживания – это одно, а очистить такими силами планету от зохенов – совсем другое. Простых решений у этой неожиданной задачи нет. Что-то надо придумывать.
С орбиты планета казалась приветливой: зеленые массивы растительности, синие нити рек, пятна озер и кружевная канва морей – настоящих океанов здесь нет, суша преобладает над водой. В середине материков окраска желтая, это понятно: должны же быть и пустыни. А бело-серые вкрапления, связанные между собой серой паутиной, будили мысль, что планета населена. Увы! Поселения покинуты, немалая их часть превращена в руины. Это остро чувствовалось, когда корабль пролетал над ночной стороной: полная тьма, никакого электрического свечения городов. Работает лишь несколько рудников, которые слишком жаль бросать. Собственно, удерживать территорию, на которой ведутся разработки полезных ископаемых, и составляло до сих пор основную цель военного присутствия Тикви на Т2. Потому мы и продолжаем кормить зохенов, как цинично выразился Хэнк.
В промышленной зоне был даже оборудован космодром, куда корабль благополучно приземлился. Подъехал автомобиль со встречающими – большой джип, снизу выкрашенный серым, а начиная с уровня груди – в разные оттенки зеленого. Судя по всему, чтобы незаметен был на дороге на фоне окружающей ее растительности.
– Господин Хэнк! – Такой же бритый наголо мужик, разве что моложе и чуть поскромнее в комплекции, стукнул себя кулаком в грудь. – Приветствуем вас на Т2!
Камуфляж на нем расцветкой, как верх джипа. И оружие – что-то тяжелое за спиной, Тереза не разглядела, не считая автомата на груди. Вряд ли оружие необходимо, чтобы встретить командира корпуса; наверное, тут просто не принято ходить невооруженными, подумала Тереза, все равно как голыми. Хэнк внимательно рассматривал встречающего.
– Сниттке! – Узнал? Мужик радостно заулыбался. – Высший командир? Поздравляю! Это ж сколько лет прошло? Нет, не говорите, не хочу об этом думать. – Хэнк предусмотрительно выставил ладонь, останавливая собеседника, уже открывшего рот. – А Траллион, Двент? Всё еще служат?
Высший командир Сниттке смутился.
– Господин Траллион вышел на пенсию, господин Хэнк. По ранению. А Двента съели. – Он вздохнул и грустно добавил: – Тех, кого вы знали, уж и не осталось, почитай.
Хэнк помрачнел, но лишь слегка. Что он, не знал, как на Т2 бывает? Сниттке дожил – вот и хорошо. И не сбежал на родину – вообще молодец. Хотя, может, и зря.
– Располагайтесь в машине, господин Хэнк. Сейчас ребята принесут ваш багаж. А… – Сниттке запнулся и уставился на фигуру, показавшуюся из-за спины верховного командира. С виду женщина, а одета по-мужски. Пока она маячила на заднем плане, Сниттке принимал ее за молодого ординарца.
– Это моя супруга, Сниттке. – Хэнк понимающе усмехнулся, приметив вытаращенные глаза высшего командира. – Вы ведь помните, что я женился? Знакомьтесь: госпожа Хэнк.
– Светлого солнца, госпожа Хэнк, – промямлил Сниттке.
Тереза милостиво кивнула.
– Господин Хэнк, но здесь же война. Разве можно женщине находиться в таких условиях?
– По-вашему, Сниттке, я должен был оставить жену одну искать любовников, а сам бегать тут за зохенками, как дурак?
Она возмущенно ткнула его кулаком в поясницу. Он поморщился.
– И вообще, Сниттке, женщины бывают разные. Будьте с ней поосторожнее. Если ей что-то не понравится – башку оторвет не хуже зохена. Разве что жрать не станет.
Как только ошарашенный высший командир отошел отдать какие-то распоряжения, как Тереза высказала Хэнку:
– Ты чего меня позоришь? «Жрать не станет», – передразнила она.
– А что, станешь? – ухмыльнулся он.
И получил кулаком в пресс.
– Нечего сравнивать меня со всякими зохенами! И за какими это зохенками ты собрался бегать, а?
– Эй! – Он перехватил ее вторую руку. – Перестань немедленно! Я вот обещал тебя не бить.
– А я ничего такого не обещала!
– Так пообещай, проклятье!
Она внезапно прекратила попытки вывернуться из захвата. Посмотрела на него искоса:
– Это та самая просьба?
Он понял, какая. Та, в исполнении которой она торжественно поклялась. Зарезервированное желание. Он подумал. Нет, нельзя тратить этот шанс так бездарно. Сам справится.
– Нет.
Она лягнула его в голень. И показала язык. Зохенка, как есть.
В путь двинулись колонной. Автомобиль, приехавший за верховным командиром, был не единственным. В расположение корпуса следовало несколько грузовиков: корабль привез на Т2 еду, медикаменты, боеприпасы. И, конечно, молодую кровь – дюжину пацанов, впервые побривших головы.
Что-то казалось Терезе неестественным. Спустя некоторое время до нее дошло: примитивный набор оружия. Автоматы, гранатометы… Где лазеры, где ракетные установки? Хэнк и в рассказах не упоминал о них, но она думала, что их использование само собой разумеется. Что за война без этого?
Она не стала пихать Хэнка в бок, уже жалея о сегодняшней вспыльчивости. Наоборот, погладила. Он обернулся, и она задала вопрос. Он хмуро покивал.
– Угу, чего проще: выжечь тварей лазерами с орбиты… Не получается. У этих есть такая штука – резонирующий круг. Соберется их дюжина, меж собой входят в резонанс и подавляют работу сложных систем. Орут особым способом. Должно быть, электромагнитные импульсы наводят, но точно неизвестно. Хвала небесам, в таком количестве они неохотно собираются вместе, хищники же, индивидуалисты. Только по необходимости. Прикрыть наступление, обеспечить защиту своих баз… Так что застать их врасплох возможно, но систематически воевать приходится тем, что попроще. Ты машину хорошо рассмотрела? Двигатель паровой. Электромобили тут не катят.
В самом деле, Терезу слегка удивили мощный капот внедорожника и укрепленный на крыше водяной бак. А это, оказывается, паровоз такой. Вот засада! Выходит, и авиацию применять невозможно.
– Билле, а как же наш космический корабль прошел?
– Окно было. Помнишь, сколько мы на орбите болтались? Ждали, пока с планеты не передадут о возможности безопасной посадки. Разведка работает, следит за активностью зохенов и за потенциальными резонирующими кругами. Разрешили посадку – значит, кругов поблизости нет или они заняты чем-то неотложным. Сейчас мы знаем, как поступать, а в самом начале войны теряли корабли.
– А почему они связь не глушат? – задала Тереза актуальный вопрос. – Радио – это ведь тоже электромагнитные волны.
– Они не понимают, что такое радио. У них всё на каких-то иных принципах. Хотя, когда круг работает, идут большие помехи. Дублируем пси-связью, только незащищенный пси-излучатель тоже сдохнет, если случайно попадет под удар. К счастью, действие резонирующего круга ограничено по дальности. На открытой местности – в прямой видимости, в ином случае – лонг-полтора.
– Билле, а если их чем-нибудь незнакомым давануть? – пришло в голову Терезе. – Они не поймут, что это оружие, не встревожатся и не соберут этот свой круг.
Он вздохнул.
– Мы с ними почти сотню весен деремся. Им уже все знакомо, Тереза, все испробовали. Думаешь, наши старые командиры были глупее нас? Чуть появляется новая военная разработка – ее сразу сюда. На первых порах эффект и правда есть, у зохенов большие потери, паника. А потом они идентифицируют новую чудо-мясорубку, и потери начинаются у нас.
– Блин! – Тереза озадаченно почесала голову. – И как их тогда победить?
– Хороший вопрос, – мрачно проговорил Хэнк. – Жаль, мне спросить не у кого.
База представляла собой двенадцатиэтажное здание, самое высокое в окрестностях, частично пребывающих в разрухе. На нижних этажах развернута последняя линия обороны, выше размещался контингент, на двенадцатом оборудован наблюдательный пункт.
– Разумно ли сосредоточивать все в одном здании? – скептически спросила Тереза. – А вдруг снаряд попадет?
– У зохенов нет снарядов, – ответил Хэнк. – Все, что здесь развалено, сделано нашим оружием. Большей частью – в самом начале войны, когда работали ракетные установки и летали самолеты.
Тереза скривилась. Все время она забывает, что это не обычная война. Взорвать дом зохены не могут. Зато они могут запрыгнуть в окна… Впрочем, помимо оборонительного рубежа в самом доме, подступы к зданию хорошо охраняются.
Верховному командиру предоставили отдельную двухкомнатную квартиру на шестом этаже. Он пожелал ознакомиться с картами и созвать высших, а Тереза принялась распаковывать багаж, принесенный парой солдат. Надо обустраиваться. Синий ковер и подушку из кожи дракона пришлось оставить на даче, проданной Хэнком со всей обстановкой. Тереза жалела, но он прав: на Т5 они не вернутся, а тащить барахло на войну – это сибаритство какое-то. Она взяла с собой, кроме самого необходимого, только чайник Ильтена – запихнула в рюкзак, пока Хэнк не видел.
Совещание проходило в квартире по соседству. Туда-сюда сновали люди – и по лестницам, и на лифте. Действующий лифт Терезу сразил – хотя понятно, что в двенадцатиэтажном здании наличие лифта весьма актуально. Если питание и было когда-то нарушено, систему явно починили, как только это стало возможным. А резонирующий круг зохенов не подпустят так близко, чтобы электричество отказало.
На лифте Тереза спустилась вниз, миновала кордон на первом этаже. Постовые снова проводили ее взглядами. Женщина на Т2 – такое не укладывалось в мозгах с одного раза. На фоне этого впечатления терялось даже осознание, что женщина в брюках.
Далеко отходить от дома Тереза не стала – понимала: она тут ничего не знает и не то что зохена вовремя не заметит, а, чего доброго, может заблудиться в сумерках. День подходил к концу. Зеленоватое солнце Т2 садилось куда-то за сетчатые ограждения и минные поля. Во дворе курили отдыхающие бойцы. Под навесом технический персонал обслуживал автомобили. Лязгнули металлические ворота, пропуская вернувшийся десяток солдат. Зажглись прожектора на крыше и на столбах ограждения, отгоняя ночь. Такая привычная картина по военной молодости… и все же донельзя странная. Многоэтажка с квартирками, кому бы из землян рассказать – обхохочутся.
– Госпожа Ильтен? – Очень знакомый голос.
Она вздрогнула от неожиданности. Не готова была к тому, что здесь, в заднице мира, кто-то знает госпожу Ильтен.
Солдат из того десятка, что вошел в ворота, задержал шаг. Молодой, широкоплечий, кровь с молоком, вооруженный до зубов, в высоких ботинках и серо-зеленом комбинезоне. Он снял защитный шлем, и она узнала.
– Фарн! – с облегчением выдохнула она. Рыжая шевелюра сбрита под корень, но веснушки на месте. – Ты все-таки поехал бить зохенов?
– Так точно, госпожа Ильтен, – пробасил он. – А чё, я ж со школы этого хотел.
– Фарн, не зови меня так больше. – Она огляделась: не услышал ли кто? – Я теперь Хэнк.
– Ваш муж – верховный командир Хэнк? – Парень выпучил глаза. – Новый командир корпуса?
Она рассмеялась.
– Он едва приехать успел, а вы все уже в курсе?
– Так точно, госпожа Иль… то есть госпожа Хэнк, – поспешно поправился он. – Нам сказали, он крутой. А еще сказали, что мы под его руководством победим проклятых зохенов! Ну, а чё?
Она потянулась потрепать Фарна по затылку, но на полудвижении остановилась. Он уже не маленький мальчик с рыжими вихрами. Наверное, его нужно звать на «вы»… Невероятно сложно перестроить восприятие того, кто вырос на твоих глазах.
– Госпожа… эта-а… Хэнк! А как дела у вашего сына… – Он покраснел. – Ну, то есть, дочери?
Хотелось бы ей самой знать, как у Веры дела. После смерти Ильтена она опасалась писать дочкам. Но не говорить же это парню.
– У Веры все хорошо, Фарн. Она замужем за профессором Термом, полтора года назад родила ему сына.
– Профессор, ни фига себе, – пробормотал Фарн себе под нос.
– Помнишь, она мечтала о том, чтобы заниматься наукой?
– Когда она еще была мальчиком? Да, он это дело любил. – У Фарна в голове никак не укладывалось, что Вера не превратилась в девочку, а всегда ею была.
– У нее получилось, Фарн. Она работает вместе со своим мужем над разными космологическими проблемами. Извини… извините, – Тереза сделала над собой усилие, – я не очень хорошо понимаю, в чем они заключаются.
Фарн заулыбался:
– Я вообще никогда не понимал, госпожа… Хэнк. Но это здорово, что он… она получила, что хотела.
– А вы, Фарн? Вы довольны тем, что сражаетесь здесь?
– Так точно, госпожа Хэнк! Драться – это то, что я умею и люблю.
– И не боитесь, что вас съедят зохены?
– Не, не боюсь. Не хочу, чтобы съели, но чё дрейфить-то? Я стреляю хорошо, дерусь еще лучше. Пусть они сами меня боятся!
Дурачок. Но искренний и обаятельный, этого не отнять. Лучший Верин друг. Явно не врет, что ему здесь нравится. В школе парню было тоскливо и муторно, а теперь вон какой оптимист.
– А вы не боитесь, госпожа Хэнк? – спросил он. – Давайте я вас провожу.
– Это не первая моя война, Фарн, – улыбнулась она. – Но вы проводите. Спасибо.
Младший командир Рикер не особенно раздумывал над приказом. Сказано «обеспечить», значит, надо исполнять. Вопросы «зачем» и «почему» не приветствуются. К назначенному часу все было подготовлено. У крутого поворота дороги, прямо рядом с памятным столбом и табличкой, оборудован спуск – сколочена временная дощатая лесенка. А внизу, на том месте, где чуть больше года назад патруль Рикера обнаружил сгоревшую машину, расстелено красное бархатное покрывало, под которое для мягкости положен матрас. Три угла покрывала придавлены: один – вазой с водой, другой – большим красивым камнем, третий – подсвечником со свечой. А четвертый угол, наоборот, приподнят привязанным к нему воздушным шариком.
Над трассой Ноккэм – Тильгрим раскинулась звездная ночь. Зимняя, прохладная, зато ясная и прозрачная, как мытое стекло – ни облачка в небе, просматривающемся на световые годы во все направления. Воздух словно замер, полное безветрие, роща в стороне от дороги не шелестит, будто спит. Только Рикер и его подчиненные не спят в стоящем на обочине джипе. Ждут, пьют кофе из термоса.
На дороге показались фары, приближаясь. Прошуршали шины на отрезке торможения, и представительский автомобиль городского управления службы охраны безопасности Тильгрима остановился рядом с джипом. Обтекаемый силуэт, комфортные сиденья. Самое то – начальство возить.
Водитель вышел, открыл противоположную дверь. Начальник городского управления вылез, отряхнул чуть смявшийся пиджак и в свою очередь открыл заднюю дверь, давая выйти супруге. Полненькая веселушка в пышном платье оперлась на его руку, выбираясь, хихикнула, зацепившись за что-то подолом. Патрульные Рикера стукнули себя кулаками в грудь.
– Время? – осведомился начальник.
– В запасе дюжина минут, господин Дас, – почтительно ответил Рикер, сверившись с часами. – Пожалуйте сюда. – Он указал на лесенку и замахал рукой Пинту, чтобы посветил фонариком. – Я вас провожу и, с вашего позволения, зажгу свечу.
– Как романтично, – снова хихикнула госпожа Дас, осматриваясь.
– То ли еще будет, дорогая. – Супруг повел ее вниз по лесенке, придерживая под руку на всякий случай: перила казались хлипковатыми.
Высший командир Дас внимательно прочел рапорт Рикера не потому, что как-то выделял этого ничем не примечательного младшего. А потому, что в рапорте упоминалась покойная госпожа Ильтен. Хоть она и проживала в Ноккэме, но лето всегда проводила в Риаведи, в тильгримской зоне патрулирования. И постоянно фигурировала в сводках: то влипает в истории, то помогает безопасникам. Погибнуть она тоже сподобилась на территории, подотчетной Тильгриму. При ее жизни высший командир симпатизировал энергичной даме. Даже если бы она не сотрудничала со службой охраны безопасности, за одно то, что она пробила в муниципалитете строительство асфальтированной дороги до Риаведи и благоустройство улиц в самом поселке, ей стоило бы поставить памятник. Но превращение госпожи Ильтен в привидение напрягло господина Даса. Порядочные люди если и доставляют службе хлопоты, то с их смертью проблемы заканчиваются, а не начинаются. Он связался с Синиэлом и получил инструкцию, как избавиться от призрака.
Рикер чиркнул зажигалкой, свеча в углу покрывала вспыхнула.
– Что это? – спросила госпожа Дас с веселым изумлением.
– Символы стихий, – объяснил ее супруг. – Вода, воздух, земля и огонь. А это покрывало – для нас. Понимаешь?
– Ну ты и романтик! – засмеялась она. – Никогда бы не подумала.
Он не стал просвещать жену о сути ритуала. Зачем расстраивать заранее? Пусть наслаждается необычной атмосферой, она такое любит.
– Рикер, идите наверх, – распорядился он. – Да, и прикажите всем отвернуться.
Столовая находилась в том же доме на третьем этаже. Тереза продегустировала ужин и не нашла, к чему придраться.
– Это всех так кормят? – уточнила она. – Или у тебя, как верховного командира, специальное меню?
Хэнк пожал плечами.
– Столовая общая. Я, конечно, могу попросить поваров приготовить что-нибудь особенное, но не вижу смысла. Они и так неплохи.
И верно. Тереза даже слегка разочаровалась, что не получится ткнуть кашеваров в их промахи и поучить уму-разуму.
– Грех плохо кормить бойцов, – сказал Хэнк. – База для них – вроде дома. В поле, конечно, не так. Сухие пайки, таблетки для обеззараживания воды, а вода – там, где найдешь. Ну и, если надолго уходить, ешь то, что поймаешь и зажаришь.
Она кивнула. Ясно, что, сидя на базе, много не навоюешь, приходится покидать зону комфорта.
Утром Хэнк вознамерился эту самую зону комфорта покинуть. Дескать, карты и доклады – хорошо, но необходимо осмотреться на месте своими глазами. Он велел подготовить машину.
– Куда мы поедем? – полюбопытствовала Тереза.
– Что значит «мы»? – прищурился он. – На рубеж отправляюсь я.
– А я?
– Для тебя там может быть опасно.
– Билле! – произнесла она с укором. – Ты же меня знаешь.
– Вот именно. Я серьезно говорю. Ты на Т2 впервые, ты ни разу не видела живого зохена и не имеешь понятия, что делать, когда его увидишь.
– Но я ведь буду с тобой! – В Хэнка она верила. И, когда он рядом, чувствовала себя действительно замужем – за широкой спиной мужа. Удивительное ощущение.
– Тереза, нет. Мне там будет не до того, чтобы за тобой смотреть. Я, если помнишь, командир корпуса, а не твой телохранитель.
– И что мне теперь, сидеть взаперти? – возмутилась она. – Это я и на Т5 могла бы.
Он усмехнулся.
– Не могла бы. Ни на Т5, ни здесь. Ты так в принципе не можешь. Но пока не сдашь зачет на тренажере, я тебя за ворота не выпущу.
Тереза вычленила главное:
– То есть, если сдам – выпустишь?
– Только в моем сопровождении! – отрезал он.
И уехал без нее. Она не стала обижаться – по большому счету он прав. Встречаться с врагом, не подготовившись – глупый и непростительный риск. Значит, надо просто подготовиться. Где тут у них тренажер?
Трындец, подумала Тереза, выходя из зала на девятом этаже.
Она взмокла, как заяц под дождем. А успеха так и не добилась. Хорошо, что тренировка была индивидуальной, и на нее никто не пялился. По крайней мере, на самом тренажере – на входе и выходе-то таращили глаза, словно ночные лемуры.
Одноногий солдат с бейджиком «П. Хирроэс», десять раз переспросив, уверена ли госпожа, что ей это надо, выдал в конце концов тренировочный костюм с датчиками и очки виртуальной реальности. Проковылял вместе с ней до зала, открыл, включил висящий на стене компьютерный блок, забранный частой решеткой. Тереза ожидала, что зал будет похож на физкультурный, но он оказался совсем небольшим – одна из комнат в отведенной для этого квартире. Посередине находилась вращающаяся платформа, на которую надлежало встать. Хирроэс показал, куда нажимать, и закрыл за собой дверь.
Тереза выбрала первый уровень, нажала «начать» и надела очки. Вокруг была равнина, залитая зеленоватыми лучами, и Тереза стояла посреди нее с автоматом на шее и гранатометом за плечом. Покрутила головой – тишина и безмолвие. И вдруг, откуда ни возьмись, на нее свалилась рычащая туша. Уйти из-под прямого удара Тереза успела, и туша ее не расплющила. Но избежать стремительного укуса не смогла. Больно, черт возьми! В очках возникла надпись: «Вы погибли».
Как-то быстро. Потерев ноющий загривок, Тереза тут же вновь нажала на «старт». И попала в гущу зарослей. Буйство разных оттенков зеленого резало глаз. Не успела Тереза проморгаться, из зарослей вылезла зубастая зеленая морда и вцепилась пастью в живот, заставив пожалеть об употребленном завтраке. «Вы погибли». Да блин!
У кого другого, может, и опустились бы руки. Но Тереза только разозлилась. Она стартовала раз за разом, и в конце концов приноровилась замечать зохена в начале его атаки. Но неизменно погибала, в лучшем случае успевая поднять автомат. Дико бесило, что виртуальная гибель сопровождалась реальной болью. Оно понятно: лишний стимул побороться за свою «жизнь» для тех, кто склонен воспринимать тренировку как компьютерную игру. Но когда одноногий Хирроэс отключил тренажер и объявил, что ее время закончилось, она чувствовала себя израненной. На теле – ни следа, а нервные окончания еще помнят жестокую стимуляцию.
Тем не менее отступать она не привыкла. И предупредила Хирроэса, что придет снова. Завтра – заставить себя сделать новый подход сегодня она была не в силах.
– Вы в самом деле этого хотите? – удивился он.
Она оскалилась не хуже зохена.
– Нет, я просто так сказала, чтобы вас развлечь! Разумеется, я приду.
Он вздохнул.
– Тогда надо записаться, госпожа Хэнк. У нас всего три зала, и все бойцы поочередно тренируются. Сегодня вы пришли в обеденное время, но остальные слоты расписаны.
– Вот и завтра приду в обеденное время, – буркнула она. – И послезавтра. Запишите за мной.
Авось, обед ей оставят. Хотя, если честно, есть сейчас и не хотелось. Пот заливал лицо, и слегка подташнивало.
Вместо обеда Тереза залезла в душ, а потом часа три проспала. Проснувшись, поняла, что больше не больно: существенный плюс виртуальных ран – проходят они быстро и не дают осложнений. Зато напомнил о себе голод. Тереза оделась, умылась и отправилась в столовую. Время неурочное – ни обед, ни ужин, – но госпожу Хэнк уже запомнили и накормили, чем было, не вступая в пререкания.
Потом она слонялась по дому и по территории. Терезу немного злило, что ее перемещения напоминают балет с одним артистом: куда бы она ни пошла, ее провожали внимательными взглядами – удивленными, восхищенными, жадными. Разве что не аплодировали. На самом деле ребят можно понять: женщины в Тикви и так экзотика, а уж на Т2 – вообще нечто из области фантастики. Хэнк ворчал, что она не взяла с собой платьев: мол, она же не будет сражаться на передовой, а на базе надо бы соблюдать приличия. Но она настояла ходить в брюках, и правильно: рассекай она тут в бархатных юбках, кружевах и блестящих украшениях, окружающие вовсе забросили бы всякую деятельность и глазели на нее, не отрываясь. А сейчас, когда она в простой мужской одежде, все-таки изыскивали в себе силу воли, чтобы вернуться к насущным делам.