- -
- 100%
- +
Побродив, Тереза наткнулась на мастерские. Кто-то, сдавая на ремонт рацию, выражал недовольство, что мастер, ссылаясь на сильную загруженность, сможет заняться ею только завтра.
– Давайте я посмотрю, – предложила она.
Всё, как всегда: первичный ступор, недоверие, затем надежда… Как солдат, так и седой мастер внимательно следили за Терезой, разбирающей рацию.
– Можно воспользоваться вашим паяльником? – спросила она.
– Вон второй. – Мастер указал подбородком. Понятное дело: мало кто доверит постороннему дорогие сердцу инструменты. Тереза привезла с Т5 свои, но не предвидела, что они именно здесь и сейчас понадобятся.
– Забирайте. – Проверив рацию, она отдала ее обалдевшему солдату, и тот, пробормотав слова благодарности, удалился.
Мастер задумчиво посмотрел на нее.
– А вы, госпожа, откуда будете?
Она мотнула головой.
– У вас моей планеты не знают.
– То-то и оно, – проговорил он со странной интонацией.
– Может, помочь еще чем?
– Науф моя фамилия, – вымолвил он после долгих колебаний. – Если это не противоречит планам вашего мужа, госпожа… У меня вообще-то завал.
Остаток дня Тереза провела в мастерской. Возясь с отвертками и паяльником, она отдыхала душой. Так хорошо отдохнула, что почувствовала себя готовой к новым подвигам. И решила назавтра снова прийти сюда – после подвигов, конечно.
Хэнка не было несколько дней. Вечернее время Тереза проводила в мастерской, а в обед, когда тренажер свободен, упорно пыталась убить компьютерного зохена. Она поставила себе цель до возвращения мужа получить проклятый зачет и предъявить ему: вот, а ты небось надеялся, что я не смогу? Это оказалось непростой задачей. С Терезы сходило по семь потов, тело болело после тренировок, словно на нем живого места не осталось, изображения зохенов с оскаленными пастями снились ей по ночам. И – никак. Неизменное «Вы погибли».
Тренажер был пугающе реалистичен. Отличная объемная графика и почти безупречная иллюзия движения. Тому, кто находился на платформе, казалось, что он бегает и прыгает свободно во всех направлениях, а на самом деле платформа полностью компенсировала усилия ног, и сойти с нее было нельзя. Тереза оценила продвинутую технику. После каждого боя система давала возможность посмотреть его в замедленном темпе, проанализировать ошибки. Иногда даже предоставляла подсказки, как следовало бы поступить и в какую точку зохена ударить. Жаль, что на это тратилось время тренировок, заходить с внешних компьютеров было запрещено, но тут ничего не поделаешь.
Нельзя сказать, что тренировки не шли впрок. Тереза научилась вовремя замечать зохенов и открывать по ним стрельбу. Правда, лишь из автомата. Попытка воспользоваться гранатометом привела к тому, что ее едва не снесло отдачей. Лучше бы снесло, но она заняла позицию спиной к бетонному забору – как ей казалось, предусмотрительно, а на деле плечо практически вбило в чертов забор. И вроде знаешь, что не по-настоящему, но как же больно! Так, что уже не до зохена, а ему того и надо было, чтоб ногу откусить. Опять «Вы погибли». После этого, несмотря на настойчивые советы системы убивать зохенов из гранатомета, она зареклась им пользоваться. Эта штука – для таких здоровяков, как Хэнк. Или Фарн, или тот же Сниттке. Надо менять тактику. Из автомата не пробить шкуру монстра, значит, надо бить в глаз или в открытую пасть – туда, где нет чешуй. Другое дело, что за те секунды, которые тебе отведены, фиг прицелишься. Надо противопоставлять стремительности твари собственную ловкость. Уходить из-под удара на пределе скорости, чтобы отыграть еще секунду-другую.
Спустя три дня она убила первого зохена. Разработанная тактика не подвела: при всей своей безумной скорости зохены не слишком маневренны. Увернуться, замедлить противника плотным автоматным огнем, быстро выйти на позицию и влупить в глаз… Получилось! Виртуальный зохен упал, пачкая землю зеленой кровью, почти у ее ног, чуть-чуть не добравшись до добычи. И в этот момент на спину Терезы рухнул второй, вгрызаясь в шею. «Вы погибли».
– Скотина! – взвыла она.
Да что ж такое! Ведь бойцы корпуса как-то сдают этот проклятый зачет. Почему у нее не выходит? Прежде ей казалось, что у нее хорошая физическая подготовка и быстрая реакция. Неужто она – просто много воображающая о себе неуклюжая тетёха?
– Госпожа Хэнк, похоже, что тренировки совсем не доставляют вам удовольствия, – глядя на ее мрачное лицо, предположил Хирроэс. – Зачем продолжать? Может, отменить завтрашнюю запись?
– Нет! – рявкнула она. – И на ночь меня запишите. Наверняка есть свободные слоты, когда все спят!
Верховный командир вернулся спустя декаду. Пока объедешь все укрепленные пункты, пока ознакомишься с обстановкой… Однажды джип подвергся внезапной атаке, был поврежден корпус и колеса. Но удалось отбиться, никто из людей не пострадал. Другой раз засекли зохенских разведчиков, двух убили, а самку оставили. Хэнк отметил, что высший командир Сниттке, ныне выступающий при нем первым помощником, за прошедшие годы начисто избавился от предубеждений и даже, пожалуй, приобрел вкус к негуманоидным женщинам. А вот Хэнк утратил всякое к ним влечение. И возраст не тот, чтобы бросаться на все, что шевелится, и любимая жена ждет на базе. Тоже, правда, может башку оттяпать под горячую руку, но несравнимо обаятельнее и привлекательнее.
Он был рад увидеть Терезу. А она – как-то неестественно грустна. Снова господина Ильтена вспомнила, что ли? Не вовремя! Но он по себе знал, что такое никогда вовремя не бывает. Накатывает, и поди справься без рюмки. А Тереза не напивается, терпит.
Он попытался ее растормошить. Секс – отличное средство от дурных мыслей, ему всегда помогало. И вроде бы она разделяла это убеждение. Подействовало, но ненадолго. Тогда он предложил:
– Хочешь, на охоту завтра пойдем? Тут знаешь, какая охота! Раздам распоряжения, и махнем до вечера за кордон. Ты ведь сдала зачет?
Тереза стиснула зубы. Ужасно не хотелось говорить ему об этом. Но врать тоже нельзя. Она выйдет с ним за пределы охраняемой территории, и он будет рассчитывать на то, что она готова. А на самом деле она беспомощна, как курица!
– Нет, – буркнула она.
Он недоверчиво поднял бровь.
– Как это – нет? Сколько у тебя побед?
– Одна-две из десяти, – чуть не всхлипнула Тереза.
Он помотал головой.
– Не может быть. – Это совсем не то, чего он ожидал от Терезы. Он же видел, как она двигается, как дерется. Даже на себе как-то раз испытал. – Ты что, заболела? Или беременна?
Она фыркнула. Не попусти судьба! Тереза сильно надеялась на генетическую несовместимость, ибо иного способа избежать появления детей, которые совершенно некстати, тут не существует.
– Со мной все нормально! Просто я не могу, и всё! Наверное, способностей не хватает. – Хоть плачь. – И нечего издеваться, понял?
– Да у меня и в мыслях не было. Я искренне думал, что ты сдашь этот дурацкий зачет со второй попытки, если вообще не с первой. Я же знаю тебя! И твои способности тоже. Что случилось, Тереза?
– Да в том-то и дело, что ничего! – Пропадать так пропадать. Ладно, он обещал не издеваться… – Я каждый день в этой тренажерке по часу выкладываюсь, и каждую ночь, и все напрасно, хоть ты тресни! Как будто я маленькая неумелая девочка. Или… а может, это старость? – Заплакать захотелось еще сильнее.
– Не говори ерунды! – резко оборвал он ее. И обнял, в диссонанс тону. – Ты красивая женщина в самом расцвете. Какая, к зохенам, старость?
– Билле, я нашла у себя седые волоски, – произнесла она с отчаянием.
– Подумаешь! У меня вся голова седая, и что, в утиль меня списывать?
– Ты голову бреешь, вот и незаметно, – жалко проговорила она.
– А ты покрась свои волосинки, и дело с концом. Или выдери их на хрен. Тоже мне! Или не делай ничего, мне по фигу, я не за это…
Он скомкал окончание, и Тереза невольно улыбнулась. Сквозь слезы. Эх, только разреветься не хватало! Она вздохнула и уткнулась лицом ему в грудь.
– Да, ты прав. Не знаю, что на меня нашло. Хотя знаю: мне просто стыдно. Мнила себя крутой, а сама даже на первом уровне облажалась, как последняя тютя…
– Что?!
Хэнк отстранил ее, держа за плечи и вглядываясь пристально, словно ища подвох.
– Билле, ты чего? – Тереза слегка оторопела. – Я что-то не то сказала? Тютя – это по-нашему рохля. Надеюсь, у вас это не какое-нибудь жутко нецензурное слово, которое не полагается знать женщинам?
– Ты проходила тренажер на первом уровне? – переспросил он шепотом. – Да ты охренела! Сколько раз тебя убивали за сеанс? Дюжину, две? Это же страшная боль! Почему ты не прекратила?
Она хлюпнула носом.
– Ты ведь сказал, что надо сдать зачет.
– Но не на самом сложном уровне! – Он снова прижал ее к себе и погладил по спине всей ладонью, как она любила. – Тебе надо было начать с пятого и только потом постепенно продвигаться дальше. Светлые небеса, ну что ты творишь? Я на первом и в лучшие годы брал не больше полудюжины побед из десяти. Как тебе в голову-то?..
– У всех нормальных людей первый уровень – самый легкий! – Она обиженно пихнула Хэнка кулаком. – И чем номер выше, тем больше возрастает сложность. Только у вас, тиквийцев, все не так. Как всегда! – припечатала она.
Но сквозь обиду просвечивала радость. Значит, это не она – тютя. А просто уровень не тот. Вот как можно было догадаться? Хэнк сам виноват, что не объяснил. А она из-за него натерпелась!
– Всё, завтра соберу победы на пятом, – посулила она. – И получу чертов зачет, вот увидишь.
– Завтра мы едем на охоту, – напомнил он.
– Без зачета? А ты говорил, что не выпустишь.
– На хрен нужен зачет на пятом, когда у тебя на первом есть победы? Пусть даже одна из десяти. Будешь дальше тренироваться, на пятый не заходи, бессмысленно. Работай на третьем, чтобы держаться в тонусе.
Я тебе помогу
На охоту собирались, как на бой. Автоматы; маскировочные костюмы, обеспечивающие почти полную невидимость. Хэнк взял гранатомет, Тереза привычно отказалась.
– Вот зачем тебе гранатомет? – не поняла она. – Каких зверей ты из него мочить собрался? Это ж ни шкуры, ни мяса не останется, одни ошметки.
– У нас тут война вообще-то, – напомнил он. – Нарвемся на зохена – мало не покажется. И ты бери, пригодится.
Она выставила ладонь:
– Не надо, не мое оружие. Слишком громоздкое для меня. Я и на тренажере без него обходилась.
– На первом уровне? – Он покрутил шеей. – С одним автоматом и ножами? Да ты сама зохенка, шарахнутая на всю башню.
Тереза решила не обижаться и считать это комплиментом.
Вышли пешком – Хэнк не собирался значительно удаляться от базы. На КПП ему пожелали удачи, как обычно, проводив Терезу взглядами. Впрочем, недолго: за пределами охраняемой территории они надели защитные шлемы, включили режим невидимости и набросили капюшоны костюмов. Гранатомет Хэнк упрятал в такой же невидимый чехол. Остались видны только глаза. Тереза забеспокоилась: как бы не потерять друг друга. И тут же почувствовала пожатие: Хэнк взял ее за руку.
– Когда мы выступаем группой в костюмах, то берем веревку, – негромко сказал он. – Вот, держи. – В руку легла петля тонкой серо-зеленой веревки, почти нитки. Тереза подергала ее на всякий случай: вроде прочная. – Если упустишь, зови.
Так они и двигались по лесу: два призрака на одной веревке. Вначале это казалось странным, потом Тереза приноровилась к ритму передвижений Хэнка, веревка перестала дергаться, и она обратила внимание на окружающее. Подсознательно сканировать местность в поисках скрытой опасности она как начала с самого КПП, так и не прекратила: рефлекс, выработанный на тренажере. Но теперь осмотрелась сознательно.
Здешний лес по окраске напоминал позднее лето на Земле. Разных оттенков зелень, немного желтого, коричневые и черные ветки, коричневые и желтые пеньки – Тереза сперва думала по инерции, что это древесные останки, а потом поняла: грибы! Огромные и странного вида, но точно грибы. Любопытно, съедобные или нет.
В ветвях почудилось движение. Тереза рванула молнию костюма, чтобы достать автомат, но первым выстрелил Хэнк. Из кроны вывалилась чья-то тушка, покрытая желтой шерстью. Четыре ноги, острые уши.
– Остроух, – прокомментировал Хэнк. Тереза одобряла говорящие названия: не нужно запоминать новые слова или придумывать земную аналогию. – Жестковат, но ты же сумеешь приготовить. Складывай в мешок, и пойдем на базу.
– Чего это? – подбоченилась Тереза. – Я тоже должна кого-нибудь подстрелить.
Из высокой желто-зеленой травы выглянули круглые глаза-пуговки. Тереза снова схватилась за автомат, но высунувшаяся мордочка была такой милой, что стрелять расхотелось. Светло-зеленый мохнатый колобок на маленьких толстых лапках с любопытством поводил глазками туда-сюда и вновь нырнул в траву.
– Да это же иррас!
– Правильно, что не убила, – откликнулся Хэнк. – Мяса в них на один укус, да и то жирное. Пусть бегают, они неопасные.
– У Вериного учителя дома жил иррас. Его другу папа привез с Т2. Только он был ярко-рыжим.
– Они разные встречаются. Есть и синие, и красные. Но тех быстро съедают хищники. Такие, как остроух, например. – Хэнк кивнул на добычу.
Тереза убрала тушку в мешок и предупредила:
– Следующий выстрел – мой. Пока кого-нибудь не убью, обратно не пойду.
Хэнк коротко хмыкнул.
– Главное – чтоб не меня. Ну, давай пройдемся до реки. – И поднял мешок.
Мешок был обычным, без режима невидимости. Сюрреалистическая картина: мешок сам плывет в воздухе. Тереза похихикала, не забывая смотреть по сторонам. Увидела еще одного ирраса, тихарящегося в траве – и впрямь синего, – посочувствовала его судьбе. Сказать по правде, будь он зеленым, желтым или коричневым, Тереза бы его не заметила.
Повеяло свежестью. Деревья и кусты расступились, и показались блики на темной поверхности воды. Тереза заприметила крупную серую птицу, стоящую на одной ноге посреди реки. Приготовилась выстрелить, но птица осуждающе каркнула и, вместо того чтобы ожидаемо взлететь, нырнула, скрывшись под водой.
Тереза подошла к самому краю обрывистого берега. Вода текла не быстро. Но не застаивалась, дно у берега просматривалось хорошо. Не особенно глубоко. Тереза потянулась, оглядывая окрестности. Вроде все чисто.
– Может, искупаемся? – предложила она.
Хэнк вздохнул. Порой диву даешься: и как меня угораздило связаться с этой сумасшедшей? Они на враждебной планете, а ей купаться приспичило. Душа и ванны мало! И ведь не отстанет. Вокруг тихо и на первый взгляд безопасно: от леса их отделяет узкий лужок, вода прозрачная, хищников поблизости не наблюдается…
– Только по одному, – решился он. – И быстро: раз-два. Я прикрою. – И на всякий случай расчехлил гранатомет.
– Раз-два – это если надо грязь смыть, – проворчала Тереза, разоблачаясь. Но негромко. – Я не вымыться хочу, а купаться!
У берега вода была по пояс, дальше русло понижалось. А водичка теплая, удивительно, что не цветет. И рыб не видать. Впору подумать, что где-то недалеко сток химзавода. Но нет, жизнь в реке присутствует: по дну ползают какие-то мелкие бронированные существа, норовят цапнуть за пятку – слабо, не больно, не по ним добыча. Должно быть, их та птица и клевала.
– А что тут с рыбой? – крикнула она Хэнку.
– Ничего, – пробурчал он, водя глазами туда-сюда, гранатомет наготове. – Нет на Т2 рыб, вообще нету. И не ори так.
Тереза смутилась. Вспомнила, где они находятся. Пнула особо настойчивого броневичка, подплыла к берегу и вылезла. Полотенца нет, экая жалость. Натягивать одежду на мокрое тело не хотелось.
– Билле, а давай…
– Даже не думай! – осадил ее Хэнк. – Нельзя обоим отвлекаться. Только если нас будет прикрывать десяток бойцов.
– Еще чего, – буркнула она, одеваясь. – Не хватало устраивать показательные выступления перед твоими бойцами!
Хэнк стоял лицом к лесу, полагая, что наибольшая опасность грозит оттуда. Но зохен показался с другой стороны. Из-за излучины реки вынесло бревно, на котором расслабленно расположилось могучее чешуйчатое тело. Зохен увидел Терезу, не успевшую активировать маскировочный костюм, издалека, и расслабленность мигом его покинула. А когда он сделал первый прыжок на берег, то приметил и гранатомет. Добраться до людей не заняло у него и секунды.
– Справа! – крикнула Тереза, предупреждая.
Она отпрыгнула в сторону, уходя от протянутых когтей. Зохен промахнулся, гневно взревел… Тереза в движении подхватила автомат. Хэнк уже стрелял из автомата, висевшего на шее – наклониться за гранатометом не успевал. Пули отскакивали от толстой чешуи, прямо как на симуляторе. Монстр развернулся и прыгнул снова, и Тереза опять пропустила его… Улучила момент, когда он поднял хвост, чтобы затормозить, и выпустила очередь в приоткрывшуюся задницу. Зохен жутко заорал и завалился носом в землю.
Хэнк, скинув капюшон и сняв шлем, вытер со лба рукавом холодный пот, выступивший от страха за Терезу… и заржал. Он раньше учил молодых бойцов целиться в места, не прикрытые чешуей: глаза, уши, открытый рот… А о противоположном отверстии почему-то забывал.
Тереза была уже рядом с подбитым зохеном. Одиночным в глаз, в другой – правильно, для гарантии. Враг издох, перестал хрипеть.
– Кто это? – спросила Тереза подошедшего Хэнка. – Разведчик? Диверсант?
Он пожал плечами.
– Скорее всего, просто отдыхающий. Охотник, как мы. В точности мы уже не узнаем, ты ведь его добила. Могла бы не торопиться, поговорили бы.
– Они еще и разговаривают?
Хэнк усмехнулся.
– Им, конечно, трудновато, с этакой-то пастью. Но объясниться могут, если захотят… или если заставить. А вот нам их звуки не воспроизвести. Приезжали лингвисты – давно уже… Расшифровали, но выговорить никто не сумел.
Он подобрал так и не использованный гранатомет, зачехлил.
– Всё, охота удалась? Убила, можешь поставить галочку. Пошли домой. Не приведи судьба, этот не один по речке плавал, кого-то еще принесет.
Тереза накинула капюшон, включила невидимость и последовала за Хэнком, держась за веревку.
– Здорово ты его уделала, – отметил Хэнк и не сдержал смешок. – В жопу!
– Странно как-то, – произнесла она, не ослабляя внимания: появление зохена в такой близи от базы ее встряхнуло. – Его было довольно легко убить.
– Для первого уровня? – иронично откликнулся Хэнк. – А то! Это самец на отдыхе. Самки опаснее. А самцы у них мощные, но туповатые.
– Прямо как у вас, – съехидничала Тереза.
Хэнк насупился. Тереза не видела его лица, скрытого шлемом и капюшоном, но почувствовала напряжение. Обиделся. Десяток лет назад, небось, в драку бы полез. Сейчас понимает, что не стоит.
– Билле, ну не дуйся. – Она сменила тон. – Это я так, об усредненном самце. Не про тебя. Ты же умный. – Напряжение уменьшилось, и она сильно сбавила громкость: – Для военного.
Ладно, она и сама не совсем гражданская. Отвыкла, естественно, за годы в Тикви, но уже вспоминается, как вести себя на войне.
– Билле, а мы еще пойдем на охоту?
Он воздел глаза к небу и беззвучно вздохнул, пользуясь тем, что ей не видно. Как обычно реагирует новобранец, столкнувшись с живым зохеном? Ховается в угол, мечтая, чтобы его больше не отправляли с базы вообще никуда. Честно говоря, Хэнк надеялся, что Тереза посидит какое-то время тихо, переваривая впечатления. Одно дело – тренажер, а другое – настоящий зохен. Хотя она – не новобранец. Младший командир, вспомнил он ее рассказы.
– Интересно, – вымолвил он, – а если я скажу «не пойдем»? Тебя это остановит? Послушаешься? – Он фыркнул. – Ты же сбежишь, на хрен, и нарвешься не на одного зохена, а на двух, трех… и ищи потом по лесам твои обглоданные кости! Пойдем, конечно. Лучше уж со мной.
– Вот видишь, какой ты умный, – проворковала Тереза.
На базе им встретился вышедший покурить мастер Науф, и Тереза поздоровалась.
– Светлого солнца, госпожа Хэнк. – Отсалютовав верховному командиру, мастер повернулся к ней. – А я думаю: что это вы сегодня не приходите?
– Много работы? – осведомилась она.
– Нет. – Он покачал головой. – Текучка. Завал мы разгребли с вашей помощью.
– Пойду тогда остроуха разделаю, – решила Тереза и приоткрыла мешок, хвастаясь добычей. – Замариную, и завтра будет шашлык.
– Что такое шашлык? – Мастер еще не был знаком с земной кухней.
– Пища богов, – причмокнул Хэнк. – Рассказывать бесполезно, Науф, завтра увидите. Судя по всему, вы поладили с Терезой, с чем вас и поздравляю, это непросто… Так что она вас пригласит попробовать.
Разумеется, она позвала Науфа. И одноногого Хирроэса, получившего от Хэнка нагоняй за то, что заранее не объяснил ей отличие первого уровня от пятого. И Фарна, хоть юному солдатику и не по чину вкушать амброзию вместе с командиром корпуса. Удачное место для костра нашлось у самого ограждения, подальше от автомобильных ангаров и поближе к зелени. По приказу Хэнка к костру принесли складные стулья, доставили легкий пластмассовый столик и тарелки – красота, самой ничего организовывать не понадобилось.
Все приглашенные были в восторге. Ели да нахваливали, только Фарн скромно молчал, с наслаждением жуя и вовремя подливая старшим чай из красного заварника в белый горошек. Хэнк, едва увидел этот чайник, покривился. Она и сюда его притащила! Но ничего не сказал: чайник господина Ильтена – священная реликвия.
Покончив с одной порцией и ожидая, пока подрумянится следующая, он курил, подперев рукой подбородок. В голове крутилась странная мысль, что с женой на войне гораздо лучше, чем без жены… Тут, правда, есть нюанс, какая жена. Лику он на войну не потащил бы, это точно. У бедняги от одного вида зохена разрыв сердца случился бы. Как всегда, вспомнив о Лике, он загрустил.
– Разведчики вернулись, – сказал мастер, поглядев в сторону ворот.
Из КПП выходили трое пеших в маскировочных комбинезонах. Невидимость отключена, как положено на базе. Разведчики напоминали матерых волков: и стелющейся походкой, и почти осязаемым запахом опасности, исходящим от них. Опасности для врагов, не для своих, но… Все трое немолоды, однако в отличной форме. Один зарос седой бородищей до глаз – видать, демонстративно независимая натура, в армии принято брить все волосы. Второй, темнокожий, но чертами лица как Терезин соотечественник, увешан ножами, словно новогодняя елка игрушками. Третий с густыми бровями и шрамом через все лицо…
– Старший командир Сантор, – отрекомендовался он, отдав салют Хэнку. – Разрешите доложить о выполнении задания…
Сантор! Тереза мигом вспомнила не в меру проницательного поставщика, раскусившего ее с полувзгляда. Выпрямилась у костра, бросив ветку с нанизанным мясом и сжимая автомат.
Энне Сантор служил на Т2 пятую весну. Кто-то сказал бы: продержался удивительно долго для старика, пришедшего в армию в пенсионном возрасте. Кто-то, не знающий Сантора. Немалую часть жизни Сантор проработал поставщиком Брачной Компании, причем частенько в таких местах, куда другие поставщики побоялись бы сунуться. Забирался в несусветную глушь, в адские дебри, где находил девушек изумительной красоты, не испорченных цивилизацией. Шрам он приобрел не из-за зохенов, а именно в те годы. Болотный демон, собиравший с окрестных племен дань в виде невинных красавиц, оставил свой след, уйдя из реальности. И девушек заодно: не всех невинными и не всех живыми, но улов был знатным.
Сантор бросил свою рискованную работу, когда одна из девушек была назначена ему в жены. Они с Кэкой уехали на Т3, где прожили душа в душу почти два десятка весен и дали жизнь восьми детям. Он служил охранником караванов, проводником геологов, тренером. Но на свете нет ничего вечного. Женившись на молоденькой в очень зрелом возрасте, Сантор предсказуемо раньше состарился и вынужден был по решению медкомиссии попрощаться с Кэкой. Двух младших детей она забрала с собой по взаимному согласию: Сантор – перекати-поле, хорошего воспитателя из него не вышло бы. Он остался один. И подумал: что толку скучать на пенсии, потихоньку ржавея? Его навыки и опыт могут пригодиться.
И их оценили. Сантор ни дня не провел рядовым. Его сразу сделали младшим командиром, доверили тренировать разведчиков. Никто не думал, что старику захочется самому шастать по лесам и развалинам. А для него это была отдушина. Память о молодости. Все чаще он уходил с группами, которые обучал, и всегда добывал надежную информацию. Ныне старший командир Сантор возглавлял одну из разведгрупп корпуса.
О прибытии верховного командира Хэнка он знал. Хэнк вернулся на Т2 после очень долгого отсутствия, но удачливого и умелого офицера не забывали, и Сантор наслушался легенд о могучем бойце, способном уложить зохена одним ударом кулака. Преувеличение, разумеется, однако показательное: Хэнка тут уважали. И от его возвращения ждали чудес: дескать, он наведет порядок, и мы наконец победим.