Дневник Странницы – часть 1. Путешествие в глубины Незримого

Запись 9 — одна дома

Мне четыре года. Город Ленинск-Кузнецк. Многоэтажки.

Вышла гулять во двор одна, с куклой в руках. Почему-то никого во дворе нет. Странно?! Обычно во дворе многолюдно, на игровой площадке играют дети, взрослые постоянно ходят туда-сюда…

Небольшой пустырь сбоку домов, железная крышка канализационного люка, наступаю по неосторожности, так как видать «витаю в облаках», и крышка переворачивается. Я каким-то чудом зависаю в люке на подмышках, продолжая держать куклу, и пытаюсь подтянувшись вылезти, но ничего не выходит. Начинаю звать на помощь, но тщетно — никого нет. Силы держать тело в воздухе на исходе, ещё немного и не миновать беды. Внутренне собираюсь и держусь, как могу. Начинаю мысленно просить Боженьку помочь мне, не дать упасть и умереть (хотя я уже приготовилась к тому, что упаду). И буквально, тут же из-за угла дома, выходит моя бабушка — мать отчима. Увидев торчащую из люка мою голову, идёт быстро ко мне. Хоть и ругалась она на меня всеми не хорошими словами, но я на неё не злилась, а только улыбалась. Она помогает мне вылезти и тащит за руку домой, а приведя, велит наказать за то, что шляюсь, где попало. Весь оставшийся день, я с содранными до крови боками и подмышками простояла в углу. Стояла молча, поглядывая одним глазом в стоящий так же, как и я в углу телевизор, в котором шло заседание партии КПСС, слушая долгую монотонную речь Леонида Ильича Брежнева. Прощение я не просила, для меня было унизительно сказать, «я больше не буду», как это всегда говорил брат, не успев постоять наказанным. Я, стояла всегда молча, серьёзно, может даже о чём-то думая, но это состояние скорее походило на медитацию, нежели на казавшуюся обиду. Чувствуя за собой вину, я считала, что должна за это отработать наказанием.

Сейчас с высоты лет и полученного опыта, я могу предполагать, что мне на помощь, Силами, был послан человек. И этот человек пришёл вовремя. Помню, бабушка говорила маме, что ей просто захотелось пойти к нам, сама не зная почему и свернуть именно там, где находилась я. В жизни каждого думаю, есть подобный случай, когда из ниоткуда, приходит помощь в виде человека. Этот человек сам того не зная, ведом некими Силами.

Однако закрадывается в голову и другая мысль, почему не было ни единой души в это время на улице. Как будто некая другая неведомая Сила создала именно для меня такую ситуацию, при которой можно было через страх забрать мою душу. Фантазирую? Может быть. Но ведь исчезли куда-то люди? Попала в другое измерение? Что ж, и это версия.

Через очень короткое время, маму кладут в больницу, её сильно избил отчим. Я четырёхлетняя и годовалый брат остались с ним и его другом детства, у которого интересная фамилия Согрешил, одни в квартире. Приходит бабушка — мать отчима и забирает с собой моего маленького братишку, и своего непутёвого пьяного сына. Закрывает меня в квартире одну с этим самым Согрешилом и везёт их в Узбекистан к своей дочери. Это я узнала конечно же потом, когда стала более взрослой, а пока я сидела над Согрешилом, который пьяный валялся на полу и пыталась привести его в чувства, крутя ему нос, уши, дёргая за всё, что можно — но тщетно. Проспавшись, он сам встал и ушёл хлопнув дверью, которая тут же защёлкнулась на тугой замок. Я прожила в квартире три дня и это в четыре года. Могла бы дольше, но отчим в поезде протрезвел и, узнав, что меня оставили одну, сошёл на станции и стал звонить моим дедам по маме, чтобы те приехали и забрали меня к себе — перепугался ужасно. Меня он любил по своему, и никогда не обижал. Не знаю, что я эти три дня кушала и что делала, только нашли меня не сразу. Я сидела за диваном в углу, поджав к себе колени, и тихо спала, а на кухне из крана хлестала вода.

Всё бы ничего, да через много лет, в июне 2009 года, мне приснился необычный сон, по чувствам связанный именно с этими самыми событиями.

Во сне, мне было как тогда, четыре года. Я находилась в большом многоэтажном здании. Это дворец, с красивыми орнаментами внутри. Я ходила по коридорам и любовалась — мне было хорошо. Я знала, что этот дворец принадлежит мне. Вдруг я почувствовала тревогу, что должно что-то произойти. Позади меня затряслись стены и потолок. Вижу, ко мне идёт быстро мужчина в чёрном камзоле, шляпе-цилиндре и накидке до пола — как сошедший из какой-то старинной сказки. Он протянул мне руку. Я посмотрела на него с опаской, хоть и чувствовала исходящее от него тепло, всё же руки не подала. Тогда он сказал мне: «Не бойся!». Я доверилась и протянула ему свою маленькую ладошку, ощутив мягкость, и тепло его руки и стала, совершенно детским голосом, ему что-то говорить. Он взял меня за руку, и мы быстро стали уходить оттуда, затем бежать в конец коридора. Оборачиваясь, я видела, как рушатся за нашими спинами потолок и стены, вот-вот нагоняя нас, стараясь поглотить в пучине разрушения. Когда мы уже были на безопасном расстоянии, а я с облегчением проснулась, что осталась жива. Та детскость ещё ощущалась какое-то время на физическом уровне. Я долго лежала и думала о сне, зная откуда-то, что это был эпизод именно из тех дней моего детства, только показан он был символами сна.

Именно в то время, стал рушиться мир, выстроенный моим детским мироощущением, и чтобы перейти на следующую грань моего развития, и не дать мне погибнуть, как личности, на помощь мне поспешил мой Ангел-Хранитель.

А так же мне дают понять, что не помешало бы помнить о присутствие светлых сил, их помощи и благодарности им. Если бы не их помощь, то мой внутренний мир мог быть разрушен, и тем самым пострадать могла я сама, придавленная внутренним разрушением. Бесновались какие-то демонические силы, уничтожая ещё одну душу на земле.

В одном из своих размышлений, я заметила совпадение в том, что эта бабушка умерла в день моего рождения, в 3 часа дня, я же родилась в 3 часа ночи — зеркально — смерть и жизнь — день и ночь. У неё пошла горлом кровь, а у меня с детства были проблемы с горлом. Не знаю, как расценивать это совпадение, но то, что этот знак о чём-то говорил, факт.

Запись 10 — маленькая старушка

Город Барнаул, вокзальная площадь, мне пятый год. Я нахожусь со своей бабушкой Варей, которая забрала меня из той пустой квартиры, в которой я пробыла три дня. Мы идём сбоку площади по тротуару. Вижу, поперёк площади идёт очень маленькая бабушка, буквально чуть выше полметра. Она одета в темную одежду, которая почти касается земли. Идёт очень быстро. Я начинаю говорить и показывать бабе Варе на эту маленькую старушку, но та её не видит. Сейчас я думаю, что её тогда скорее всего никто не видел кроме меня. Но вот почему её видела я, зачем?

Иногда мне кажется, что мы находимся в чьём-то сне, или параллельная с нами жизнь на земле, в каком-то месте соприкасается и проявляется. Кто-то этого не замечает и ведёт себя, как в бессознательном сне, а кто-то фиксирует все необычные изменения, что происходят вокруг.

Как-то во сне пришла ко мне такая же маленькая старушка, которую я восприняла там Ведуньей и потому спросила у неё зачем-то: «Моя свекровь колдунья?» Она мне ничего не ответила. Прыгнув мне в ладони, в которых я держала небольшую глубокую чашку, превратилась в чистую воду. Я долго потом думала об этом сне, гадая, что этим мне хотела поведать Ведунья. Разное приходило в голову: «будь чиста, как эта вода и не думай ни о ком плохо», «вся сила в воде, которая смывает все порчи и сглазы», и «подружись на веки с водой, поддерживая чистоту в доме, и она будет помощницей». Вобщем, как ни крути, а все варианты правильные, пользуйся любым или всеми сразу.

Запись 11 — ночное небо детства

Эти ночи, я помню, как одну сплошную чудесную фантасмогорию. Я, по-прежнему жила с мамой, отчимым и младшим братом в Ленинск-Кузнецке, в многоэтажном доме и было мне три-четыре года. Ночь, для меня была прекрасна. Это было время отдыха, тишины и мечтаний. Когда затихал весь дом, и я, ложась в свою кровать у противоположной стены, напротив которой, находилось огромное окно, наблюдала, как полосы света от фар машин, строками пробегают по всем стенам комнаты — это было необычно, словно окунувшись в какой-то фантастический мир, я принимала его с радостью своим. Мне было комфортно, тепло и уютно. Огромное окно показывало мне красоту звёзд, а фонари и мигающие вывески, мне говорили, что я нахожусь в сказке. Под это волшебное действо я любила засыпать.

Позже, когда я уже жила у дедушки с бабушкой в Алтайском крае, в частном доме, то кровать моя стояла головой к окну. Звёзд я не видела, так как окно заслоняла густо выросшая сирень, а вот, как её веточки двигались под особый ритм ветра и навивали на меня медитативное состояние (это я поняла только теперь), в которое я проваливалась и уносилась со своими мыслями и видениями в сон. В тихую же, безветренную погоду, я любила из промежутков между веточек находить рисунки, а они были разнообразными и никогда не повторялись. Правда я и на стенах и на коврах любила находить такие рисунки, которые видела только я. До сих пор осталась такая привычка. Не знаю, что это даёт, наверное это с родни какой-то медитационной практики, потому что ход мыслей прекращается и включается изменённое сознание.

Сейчас же моё ложе тоже стоит напротив окна, в которое заглядывают яркие звёзды и Луна, а так же мои любимые сны, которые мне помогаю стать лучше, показывая мои слабые бессознательные места, и поддерживающие сильные стороны моего характера.

А пока мой любимый друг фотоаппарат, который мне подарили дети на день рождения, помогает запечатлеть красоту неба и земли — и я бесконечно благодарна им за такой дар.

Запись 12 — большая собака

Мне восемь лет, 1977 год. По моему согласию, родители меня забрали жить с собой в Узбекистан. Одно из первых ярких воспоминаний там. Играя с ребятами во дворе, к нам подошла большая овчарка. Ребята насторожились и замерли. Мне стало жаль собаку оттого, что никто её не встретил приветливо. Я подошла и, гладя, заговорила с ней. Она ответила мне взаимным теплом.

В этот момент пришла мама. Увидев меня около огромного пса, стала меня, ругая и отгонять от него. Ругалась она так сильно, что не следила за своими словами. Я стояла, смотрела на неё, и не было во мне ни грамма обиды. Зашла мама в дом и расплакалась. Поняла я тогда своим детским умом, что она расстроилась из-за того, что наговорила. Подошла я к ней и сказала:

— Мам, не плач. Правильно, что ты меня ругаешь. Ты просто боишься за меня. Я тебя люблю.

Обняла я её за шею, а она ещё больше расплакалась.

Вспоминая ту себя, я с уважением отношусь к той маленькой девочке, за её доброе, большое сердце и взрослую не по годам мудрость.

Запись 13 — деньги

1977—79 года

Пока мы жили два года в Узбекистане, ко мне легко приходили деньги. На них я могла наткнуться в арыке, пиная листву и наблюдая, как она красиво взбивается под ногами. На дороге, да и вообще, где угодно. Деньги отдавала маме, понимая, что в нашей семье их большая нехватка.

Однажды увидев вываленную кучу, макулатуры из школы, в которой я только что перешла во 2-м класс, я с радостью побежала покопаться в ней, чтобы найти интересные книги. Перебирая тетради учеников, мне на глаза попался кем-то сшитый красный кисет. Засунув руку внутрь кисета, я нащупала бумажку. Когда её вынула, то удивилась, что это была купюра в десять рублей. Я поделилась о находке со сводным двоюродным братом, Игорем. Так как он был старше меня, то сообразил поделить деньги поровну.

— Что бы ты купила? — спросил меня Игорь.

— Шоколадный батончик, — ответила ему я. Это было самое любимое моё лакомство, которое очень редко мне покупали родители.

— Пойдём!

Мы зашли в магазин, он протянул деньги продавцу и вот уже батончик, за 46 копеек был у меня в руках.

— Ну, теперь можно разделить деньги, — сказал он в закутке, в котором мы спрятались. — Вот смотри, даю тебе одну бумажную и много-много мелочи, а себе беру только две бумажных. Видишь всё справедливо, у тебя больше, чем у меня, так как это ты нашла деньги.

Я, улыбаясь, мотнула головой и побежала домой. Обернувшись, увидела, как брат кладёт свои купюры под большой камень. Без всякой задней мысли, я с радостью преподнесла на вытянутой руке деньги маме.

— Мама, я деньги нашла, возьми!

— Ух, ты! — удивилась мама. И я всё до копеечки, рассказала ей о своей находке, об Игоре, о справедливой сделке, (умолчав про камень), протягивая и угощая её своим шоколадным батончиком.

— Ну, и дура ты Светка, он тебя обманул, а ты радуешься, — и мама объяснила мне, что он взял себе почти все деньги, отдав мне один рубль и мелочь с шоколадки.

Я задумалась. Мне не понравилось, что он меня обманул и я, не раздумывая пошла к камню. Отдав все деньги маме, пошла к Игорю. Я стояла и смотрела, как он шарил рукой под камнем, после моего признания, зло и обиженно поглядывая в мою сторону.

— Не будешь больше меня обманывать! — Уходя, я кинула ему, считая, что поступила с ним справедливо.

Не знаю, правильно ли поступила тогда я. Прошло более 20 лет, Игорь остался всё тем же «коммерсантом» и живёт в достатке, а я, как и тогда, появившуюся копеечку, делю с тем, кто в ней больше нуждается.

Выводы напрашиваются следующие: всё уже заложено с детства.

Запись 14 — кукла

Другой случай, который я считаю характерной чертой моего характера, произошёл там же, в Узбекистане. За то, что я нянчилась с маленьким годовалым братом (мне было почти 10), родители решили купить мне в подарок куклу. Игрушек у меня не было, и я была рада их решению. В игрушечный магазин, мы шли всей семьёй — я, брат Саша — семи лет, мама, отчим и маленький брат Кирилл. Помню, как родители стояли у прилавка, за которым до самого потолка сидели и стояли куклы. Я обернулась и увидела Сашу стоящего у стеклянной витрины. Его взгляд впился в пистолет с пистонами. Я почувствовала его грусть, и мне стало стыдно за то, что пришли покупать мне, обделяя его.

— Мам, не надо мне куклу, — дернула я за руку маму, привлекая её внимание. — Купите вот этот пистолет и пистоны. По-жа-лу-ста! — протянула умоляюще я.

Они посмотрели на меня удивлённо. Но пистолет всё же они купили, хоть и долго сопротивлялись моему настырному вмешательству. Домой я шла с куклой в руках и, радуясь, смотрела, как брат бегает вокруг нас с пистолетом и, бахая им, счастливо вопит.

Прослеживая характеры детей, я пришла к выводу, что человек рождается с тем запасом характерных черт, которые наработал за годы прошлых воплощений. С этим самым багажом и предстоит разобраться человеку при жизни. Что-то оставить, как полезное и созидающее, а что-то утилизировать, как ненужное, отягощающее и тормозящее.

Запись 15 — характер

Характер в детстве был у меня ещё тот. Про моё упрямство, бабушка Варя мне говорила, что я поперёчная и от этого буду потом страдать. Я же считала, что имею право на своё мнение и кому-либо угождать не хотела. А вообще я была спокойным и тихим ребёнком. Могла часами заниматься тем, что мне интересно. Одиночество меня никогда не тяготило, в нём была своя прелесть — я могла найти любое интересное для себя занятие. Моя настырность выражалась и в следующем: если я хотела научиться плавать, или играть на фортепьяно, то ставила в известность своих родных и, получив отказ, всё равно изо дня в день твердила им о своём намеренье, пока те не сдавались. Тогда я шла сама записывалась и посещала все занятия без конвоя надо мной.

Твердость характера проявилась и тогда, когда мама с отчимым меня звали жить с собой в Узбекистан (в это время я жила у родителей мамы). Придя к дедам, мама объявила, что они забирают меня с собой, на что я дала своё согласие. Дедушка и бабушка стали меня уговаривать, чтобы я сказала родителям нет. Но как бы хорошо мне у них не было, я считала, что отказом предам самого дорогого для меня человека — маму, которую я жалела, зная её нелёгкую жизнь.

Узбекистан мне понравился. Окунувшись в его тепло, я быстро росла. Самое странное, что за два прожитых там года, я ни разу не болела, хотя до этого мои родные просто мучились с моими болячками. Мне нравилось залазить там, на большие цветущие акации, (которые росли повсюду) и кушать вкусные сладкие цветочки. А ещё любимым деревом был персик. Вокруг моего рта постоянно всё было колючее от недозревших плодов.

Эти два самых лучших года моей жизни, оставили во мне самые тёплые воспоминания, в которых было всякое и плохое, и хорошее. Хорошее по жизни всегда перевешивало, и даже из плохого я всегда умудрялась смастерить хорошее воспоминание, хотя какое-то время (время счёта с судьбой) были претензии и обиды, пока не поняла, что всё дано нам для нашего же развития и блага.

Юность была более раскрепощенной, я была занята «по уши» — музыкальная школа, инструментальный ансамбль, выступления в клубе, комсорговская работа в школе, школа будущего учителя при пед. институте, математическая школа — как я только успевала, уму сейчас это понять сложно. А вот когда окунулась во взрослую жизнь и быт, то тут и проявилось моё несовершенное Я — то, какая я на самом деле, сколько надо в первую очередь работать над собой, чтобы самой же от себя не страдать. Ведь это великое заблуждение, исправлять вокруг себя живущих людей, думая, что ты станешь из-за этого жить лучше, вовсе нет. Пока не исправишь в себе себя, ты вечно будешь недоволен тем, кто живёт с тобою рядом, и жизнь будет казаться сплошной тягомотиной.

Благодаря трудностям физического мира, мы отшлифовываем качественность души, если принимаем уроки жизни. Оттого насколько имеет душа выход через сердце на духовный план, — настолько проявляется (материализуется) Свет в нашем Мире.

Запись 16 — травма

23. 05. 1979

Мама спросила:

— Поедешь с нами?

Бабушка отговаривала, а я твёрдо заявила, что да, поеду. Мне, как и всем детям, не хватало рядом мамы. Я ещё тогда знала, что иду поперёк дедов, но мой дух был твёрд, не смотря на мои восемь тогда лет.

И вот уже, как два года я жила с мамой, отчимом и двумя братиками в Узбекистане — довольно таки крупном городе Алмалыке. Мне было десять, а братьям семь и два.

В тот день, я с братом Сашей, как обычно полезла на крышу недавно купленного частного дома, стоящего на возвышенности. Мы вскарабкались по высокому стволу вишни, росшей около задней стены дома, и смотрели далеко вниз, где проходила дорога, по которой мама возвращалась после работы из садика с младшим братом Кириллом.

На этот раз Сашка поторопился и, перекидывая ногу задел меня. А так как я ещё толком не уселась и практически держалась за воздух, то с лёгкостью кубарем покатилась вниз по крыше.

Помню, как катилась, как выставила вперед, словно опытная ныряльщица руки. (Скорее всего, сработала автоматически учёба прыжков в воду, я ведь тогда самостоятельно записалась и ходила учиться плавать и нырять в бассейне). Это помню, а дальше темнота… Может даже эта самая темнота, меня и давила потом долгое время по ночам, засасывая в себя воронкой. Она наступала на меня, при этом мне становилось дурно, поднималась высокая температура, иной раз за 40 и начинался бред. Очнувшись в такие моменты, помню, как бабушка сидела рядом, меняя мне на лбу мокрые полотенца, которые бегал, смачивал дед.

Очнулась я от Сашкиного вопля. Он сидел надо мною и в буквальном смысле выл по-волчьи. Слёзы градом катились по его щекам.

— Саш, ты чего? — спросила я его.

Он на мгновение остановился и тут же захлёбываясь от навалившейся волны эмоций и страха, заикаясь сипел:

— Я думал, ты умерла, — повторял он это несколько раз. — Ты упала с крыши. Ты так долго лежала, я думал, ты умерла.

Мне не было больно, у меня ничего не болело. Я чувствовала себя отлично и поэтому начала утешать брата, поднимаясь с площадки выстланной булыжниками. Заметила, что угол скамейки вкопанной в землю был окрашен кровью.

— Саш, не плачь, мне не больно, — говорила я брату, уверяя, что со мной всё в порядке.

Первое, что мне пришло тогда в голову, это страх за него. Если, не дай Бог, родители узнают, что это он столкнул меня, хоть и нечаянно, то я себе просто представить не могла всей ужасной картины наказания — и я его попросила ничего не рассказывать им. Он кивнул головой.

Успокоившись, я увидела мои ничем не прикрытые раны, а к ним относился весь левый бок, начиная от внутренней части рук и заканчивая ногой, они были стёсаны. Так же с левой стороны головы, в волосах (тогда чисто белого цвета) запеклась кровь. Я пошла и всё это промыла, чтобы не было заметно. Брату же сказала:

— Если мамка увидит и спросит, скажем, что я упала с крыльца у неё на работе. — Крыльцо там и впрямь было высоким и не мудрено было бы получить такие ссадины, упав с него.

— Понял? — добавила я.

— Понял.

Мама с отчимом и младшим братом пришли намного позже обычного, и мне это тогда было на руку. Помню, мама стала готовить пельмени на ужин, но я отказалась кушать, сказав, что днём наелась всего. Меня мутило и клонило в сон. Я прилегла на мамину кровать и под гул возни на кухне провалилась в сон.

Очнулась ночью. Все уже спали. Мама не стала меня перекладывать и я просыпаясь, потихоньку, чтобы её не будить, перелазила через неё и шмыгала на кухню к ведру — меня рвало. Затем прорыгавшись, я так же тихо залезала обратно. И вот, когда залезала третий или четвёртый раз, мама проснулась. Спросила, чего я шлындаю туда-сюда. Я ей там, что-то буркнула насчёт того, что по малой нужде. Она поверила и сама встала, поэтому же поводу. И тут я слышу, как она громко говорит:

— Это кто харкал в ведро кровью?

Я почувствовала её сильное волнение. Мама быстро зашла в комнату, где мы спали, и включила свет. То, что она увидела, привело её в ужас. Она смотрела на меня, а я смотрела на нее.

— Что это? — закричала мама, показывая на меня. — Что с твоим глазом?

Я не знала, что с моим глазом, поэтому ей так и сказала. Она схватила меня и поволокла к зеркалу. От увиденной картины и я, наверное, ужаснулась, но не настолько, насколько мама.

Мой левый глаз полностью вылез наружу. Глазное яблоко, как у мультяшных героев, после того, как им дадут чем-то тяжелым по голове, вылезло полностью наружу. Этим глазом я ничего не видела, хотя и не сразу заметила этого.

Мама начала меня осматривать и нашла злополучные ссадины. Увидев, что ссадина была и на голове, решила присыпать её стрептоцидом, чтобы ранка не нарывала. Когда она начала стрептоцид втирать ватой в ранку, то ужаснулась ещё больше. Вата вокруг раны проваливалась в голову. Никакой твёрдой поверхности, сплошная очень мягкая, держащаяся только кожей поверхность левой части головы.

Она срочно вызвала «скорую». И когда мы её ждали, мама, то и дело спрашивала:

— Откуда у тебя такие раны?

Я ей честно отвечала: