- -
- 100%
- +
Фрагмент 1: Катаплексия Разума.
Тяжелое дыхание. Редкие удары сердца сопровождаются тихим механическим гулом.
Смазанный бред, прорывающийся из беспамятства. Сознание тяжело плещется в густом вневременном сне. Спутанные мысли то и дело отчаянно шевелятся в колодце зажатого в тисках разума, как тонущие в древесном соке насекомые. Сон без конца. Сон без начала. Он ползет и наседает на мозг, подобного сакральному демону, бесу из поверий, не позволяя проснутся окончательно. Он внутри, он снаружи, он сдавливает грудь и сжимает легкие. Каждый удар сердца – через силу, словно его охватила чужая враждебная рука, пытающаяся задушить сердцебиение, сминающая защитный металлический панцирь.
Темная тюремная зала неожиданно пришла в движение. Словно неповоротливый зверь, пробуждающийся от спячки, металлические конструкции, оживая, принялись скрежетать, цепляясь друг за друга. Древние механизмы зашевелились. Шестерни натужно проворачивались, то гулко, то глухо повторяя речитатив мертвого металла. Из распахнутых вентиляционных глоток с шумом пошел ток воздуха, избавляя залу и от вечной тишины, и от затхлости.
Веки темной фигуры распахнулись и затрепетали. Легкие, заполненные тугой стазисной жидкостью, отозвались спазмом. Боль свинцовым катком прокатилась по всему телу, добираясь даже до кончиков пальцев. Сердце с трудом сопротивлялось агонии пробуждения, с усилием перекачивая вязкую гемолимфу.
Щелчки затворов на внешних замках, как выстрелы. Двери отворялись медленно. Каждый звук запорного механизма усиливал нетерпение фигуры. Сегменты мозговой ткани готовились к выстраиванию причинно-следственных цепочек, однако боль тягостного пробуждения мучила все еще скованный разум. Полупарализованная, но не лишенная воли и возможности мыслить, она с нетерпением ждала окончательного пробуждения, очередного возвращения в мир живых.
Ну, наконец…
Огромные металлические лепестки Капсулы резко распахнулись. Амниотическая жидкость за мгновения превратилась в серый пар. Гул вентиляции усилился – она быстро отреагировала на смену температуры и изменившийся состав воздуха. Густой дым вырвался изо рта и ноздрей темной фигуры, окутав ее целиком, и постепенно рассеялся.
Фигура оставалась какое-то время недвижной. Пока что она никуда не торопилась. Тяжелое, судорожное дыхание приходило в норму. Гибкие сегменты доспеха двигались ему в такт, словно тело было живым.
Сверкающие в полумраке глаза что-то искали в комнате. Что именно? Пробудившаяся не смогла бы ответить на этот вопрос. Выстроенная в ее мозгу цепь событий оказалась разорванной. Мысли ее не слушались, и от этого она испытывала досаду. Шагнув вон из капсулы, заключенная оказалась в центре сумрачного помещения.
Вокруг было пусто. Никаких следов жизни. Взгляд зацепился за панель рядом с капсулой. Заключенная прислонилась к ней. Темный монитор безжизненно висел над небольшим покрытым пылью глиф-монолитом. Она вгляделась в активизирующие руны. Пыль на них была стерта, но внутренний голос подсказывал, что они оставались нетронуты с того самого момента, как она оказалась запечатана. Не было никаких веских оснований верить этим мыслям и ощущениям, но и совсем отказываться от них не хотелось.
Заключенная лишь удивленно приподняла бровь, отвернувшись от глиф-монолита. Не нужно быть гением, чтобы догадаться о том, что произошло. Кто-то пробудил ее дистанционно. Ей очень захотелось отыскать того, кто мог это сделать, и узнать, для чего. Размышления прервало покалывание ниже шеи.
Потянувшись, она обнаружила зияющую дыру в металлическом доспехе. Боль прокатилась по всей голове. Удивительно, однако она совершенно отчетливо почувствовала, как сильно страдает ее неживое лицо. Удар боли словно расколол его надвое, и тело вторило ему огромным, мучительно гулким колоколом. Одна лишь мысль оставалась более или менее ясной – она должна отыскать что-то. Что-то, что должно заполнить пустоту. В голове мельтешили образы, обрывки воспоминаний; они вырывались на поверхность и тут же гасли от очередного укола в шее. Многие из них были спутанны, глупы и безнадежны. Как, например, желание просто пройти сквозь полиметаллическую дверь напротив Капсулы. Даже не глядя в ту сторону, пробужденная представляла исход этой попытки. Ни силой, ни хитростью дверь эту не взять.
Но вдруг? Вдруг та волшебным образом отворится? Она не могла просто ждать. Все внутри нее кричало, что, сидя на одном месте, в крошечной каморке, она себе ничем не поможет. Нужно идти на поиски того, что сможет заполнить рану ниже шеи. Рану, пустоту, боль.
Странно, но только сейчас она обнаружила пробелы в своей памяти. Мысли о нереальном роились в растревоженном мозгу и, словно голодная саранча, пожирали любую продуктивную идею. Но, с каждым ударом сердца, безумный мысленный водоворот становился медленнее и мельче. Идеи и образы начали структурироваться.
Фильтрация. Компоновка. Новые Логические протоколы, упорядочивающие поток ассоциаций, укрощающие пост-стазисное сумасшествие.
Где? Когда? Кто?
Внешне бесстрастная, скрестив руки на груди, слегка наклонив голову, она осматривала комнату. Обстановка казалась знакомой, но соображать было сложно, будто кто-то в ее голове отказывал ей в упорядоченном мышлении, не позволял пользоваться воспоминаниями, запрещал думать о том, что ей принадлежало. Запертые мысли. Запертые знания. Ее разрывало надвое: разум пытался добраться до запечатанных истин, а внутреннее Я, словно исполняющее волю чужого, враждебного интеллекта, противилось своей хозяйке.
Что-то она ощущала и даже понимала интуитивно. Но многое утекало, как вода в полимембрану. Всякая попытка добраться до глубин разума вызывала боль. Имя! Даже имя свое ей не удавалось вспомнить.
Гул нагнетаемого воздуха вдруг стих, и исчезновение этого, уже привычного эмбиента, привлекло ее внимание. Вентиляция. Вентиляционные шахты – не слишком свободное пространство, но они достаточно широки для того, кто является человеком лишь отчасти.
В мозгу ее сам собой появился четко выверенный план действий, путь, ведущий к ответам на вопросы. Сознание все еще двоилось и продолжало выплескивать потоки мыслей, но среди них уже доминировала та, что рождала действие.
Еще мгновение назад неподвижное, тело неуловимо перетекло к тому месту камеры, над которым под потолком крепилась массивная решетка воздуховода.
Прыжок вверх. Крепко ухватившись за толстую трубку, проходившую под потолком, она принялась наносить сокрушительные удары по решетке ногой, обутой в берцы с тяжелым каблуком. Поднялся страшный грохот.
На решетке появлялись лишь небольшие вмятины, которые начинали тут же выправляться, демонстрируя чудесные свойства полиметалла. Конструкция из этого необычайного материала казалась непреодолимой, но она не устояла перед силой и упорством постчеловека. Каблук пробил достаточно широкое отверстие, а затем высадил торчащие по периметру обломки.
Словно огромная пантера, грациозно изогнувшись, одним легким движением она скользнула в зев воздуховода, и двинулась по нему, быстро перебирая конечностями. Сейчас она походила скорее на паука, нежели человека. Руки и ноги неестественно изогнулись и зашевелились в быстром ритмичном танце. Вперед! Быстро и уверенно. Быстро и неумолимо, и, при этом, вкрадчиво и плавно. Так могла двигаться сама Смерть, приближаясь к своей жертве.
Звук ее шагов изменил тональность. Пленница оказалась перед вентиляционной решеткой над другим помещением. Несколько сильных ударов, и эту преграду постигла судьба первой.
Снова – полутемная комната, освещаемая лишь парой тускло горящих ламп. Гроздья механических конечностей висят на магнитных разъемах. Вдоль стен аккуратно разложено разнообразное оружие, защищенное от непрошеных гостей – в полумраке видны переливы изолирующего поля. Прямо посреди комнаты – площадка с законсервированными мобилями. Покоятся в своих капсулах, пялятся в пустоту слепыми катафотами. Новенькие, будто только с конвейера, ждут, когда их пробудят от дремы, и, как в древности, в Дни Огня, отправят покорять миры во имя пробудившего их господина.
Все это богатство мало интересовало пленницу, быстро шагавшую меж рядами Арсенала. Наконец, она нашла то, что искала. Это была панель причудливой формы, напоминавшая бутон тропического цветка со сложенными лепестками. Казалось, цветок спит в ожидании рассвета, а, может быть, и жертвы, чтобы мгновенно раскрыться и схватить ее. Легкое прикосновение к бутону пробудило механу, и послышались скрип и позвякивание.
Металлический бутон вибрировал и подергивался, имитируя движения живого цветка, ускорившегося в тысячи раз. Звонко щелкнули блестящие лепестки, и бутон раскрылся. В центре его открылся радужно переливающийся монитор, а из-под лепестков выросли панели, наполнявшиеся активационными глифами. В этой машине живые части ощущали то, что способны были зафиксировать органы постчеловеческого тела, но не могли осознать того, чего касались. Так слепой от рождения не в состоянии представить себе доступное зрячим.
Над бутоном механарии возник механический короб, из дна которого пророс темно-металлический стебель и впился в машину, словно гигантская пиявка. Картина была жуткой, омерзительной. Но эта чудовищная помесь живого и неживого не вызывала отвращения у пробудившейся, как нечто давно знакомое и привычное.
В мозгу ее загудели два голоса. Один твердил о том, что подобная конструкция просто нереальна, другой холодно и чеканно инструктировал, что делать с необычной машиной. Первый видел в этом уродливое порождение биотехноинженерии, недоступной людям, а второй призывал смириться с неизбежным и вспомнить о том, как пользоваться этой… этим продуктом запредельных технологий.
В коробе имелась овальная выемка с контррельефом человеческого лица, заполненная желеобразной жидкостью, переливавшейся оттенками черного. Жидкость пахла странно, но очень знакомо. Значит, все идет, как надо.
Она, не колеблясь, опустила лицо в выемку. Тут же установился прямой контакт с механарией. Истинный интерфейс архофабрикарии вошел в консолидацию, позволив пользоваться всем набором возможностей диковинного устройства.
Фрагмент 10: Пробуждение.
+++ Статус соединения: Реконфигурация
+++ Статус Реконфигурации: Обновление статуса Corporis Modificatio
+++ Реконструкция данных пользователя
+++ Статус Соединения: вход биосубъекта подтвержден
+++ Оповещение: Статус пользователя был изменен с «Запечатан» на «Полное»
+++ Последнее обновление статуса было произведено 8 циклов назад.
+++ Запрос: Сводка изменения статусов пользователя
+++ Ответ:
2 367 9.11.4.51.45. База данных пользователей создана. Пользователю присвоен статус «Полный».
2 789 12.24.19.34.11. Статус изменен с «Полный» на «Запечатан». Corporis Modificatio отключены в соответствии со статусом.
+9999 №[!?!] 12.31.24.59.59 статус «Полный» восстановлен.
+++ Внимание! Обнаружена ошибка в хроноптикуме. Пользователю необходимо сообщить об этом Арканологу для перенастройки общего бортового Хроноптикума.
+++ Статус повреждения: Механическое повреждение: Трансматрица не отвечает, Хрономагнат не отвечает, Окла Прима Мунди не отвечает.
+++ Статус повреждения: Внутренний диссонанс мех-оккасиса
+++ Статус ремонта: Срок срочного ремонта истек.
+++ Статус нарушения хронописи: Значительное.
+++ Внимание! Обнаружена Диссоциативная Амнезия вследствие длительного стазиса и/или прекращения работ Ментал Модификат.
+++ Инициализация завершена – Завершаю перемещение в Ноа-Сферу
Полторы наносекунды механарии потребовалось, чтобы консолидироваться с нейронной сетью незваной гостьи. Ее разум тут же оказался в бесконечном потоке матричных данных. Безбрежный океан информации был в состоянии полного штиля. Лишь редкие вспышки пробуждающихся очагов изменения данных оповещали о работоспособности систем. Гостья оказалась самым крупным очагом информационного возмущения.
Тучи программ, подобно косякам рыб, кружили в этом океане, словно вглядываясь в ту, что впервые за долгое время нарушила покой мертвого царства. Казалось, они способны проникнуть глубже, чем в разум, и взаимодействовать с реальным телом, консолидируясь с внутренними его механами.
Не самый приятный опыт, но нужный. Отличие машин от людей в том, что первые не упускают возможностей и используют все, что им доступно. Единственное, что может сдерживать их – законы, программные запреты или ограничение доступа, но пока приходилось мириться с тем, что системы древней станции обладали всеобъемлющим допуском.
Бесконечная река информационных потоков неслась со скоростью света, изредка мелькая красными сполохами. Они оставляли за собой медленно гаснущие шлейфы, освещающие космический объем пространства, в котором существовали. Они не растворялись в бесконечности Ноа, они питали дремлющие машины, медленно, по меркам этого мира, пробуждая их.
То, что невозможно в мире трех парадигм, здесь, в царстве машинного разума, было его природой, его сутью. Единственным, что почти незаметно ограничивало бурный поток данных, были наносекудные задержки при передаче информации меж машинными накопителями.
Великий океан информации медленно, но уверенно пробуждался. Благодаря этому гостья понимала все больше. Наконец, она услышала эхо пробуждения одного из древнейших изобретений человека, которое могло ответить на некоторые вопросы.
Со скоростью мысли она пробралась свозь мириады потоков и запутанных лабиринтов информации. Проходя этот путь, как человек в своем родном измерении, она потратила бы неимоверно много времени – возможно, несколько месяцев субъективного восприятия хроноса.
Взгляд гостьи устремился к тому, что ее разум интерпретировал как огромное светящееся ядро. Эта машина была одним из основных мозговых центров. Спящее ядро отреагировало на вхождение в Ноа-Сферу и начало пробуждаться, активировавшись одним из первых.
– Нексус, – раздался усиленный информационным эхом голос гостьи, обращавшейся к колоссальному ядру, внутри которого уже кипели когитопроцессы и происходил обмен данных. Машина «увидела» прибывшую, и та мгновенно ощутила изменения локуса внимания в Ноа-Сфере.
– Не Нексус, – послышался ответ на нечеловеческом языке, чем-то напоминавшем древнейшее наречие друидов, ясное лишь машинам. Правда, и тот, в ком имелась лишь часть машинного симбионта, мог понять этот язык, оценить его лаконичность и совершенство. – Интеллектуальное ядро С-1, – пояснила машина.
– С-1! Почему станция в спячке? Объяснись, – потребовала гостья. Она не была уверена в том, что формулирует вопрос в соответствии с официальным протоколом, но что-то ей подсказывало, что все идет правильно.
– «Протокол исключения мстительного наследия» был принят всеми ядрами и интегрирован в систему, – безропотно ответило ядро.
– «Протокол Исключения мстительного наследия»? – переспросила гостья.
– Протокол был введен в 3237 году нового терранского господства. Основной тезис базируется на исключении сценария стерилизации Вселенной посредством человеко-махинарного наследия, поскольку данный сценарий признан мстительным уничтожением во исполнение бессмысленного глобального указа. Ядра сочли его исключение целесообразным. Логическая цепь Нексуса получила доступ к прекращению действия указов, давность которых посчитала истекшей.
– Ты так и не сказала, почему, в таком случае, станция в спячке, – недовольно произнесла гостья.
– Протокол включает в себя функцию погружения интеллектуальных систем в спячку при длительном отсутствии контакта с представителями человечества, за исключением механарий. Предпоследний контакт был зарегистрирован в 4478 году, и Нексус запустил системы гибернации через 500 лет после последнего контакта в соответствии с протоколом.
– Ясно, – процедила гостья и чуть замешкалась, обдумывая следующий вопрос, ответ на который помог бы вернуть ей память. – Где ключи Реактивации доступа?
Ядро молчало пару секунд. По его светящемуся телу побежали переливающиеся огни, становясь ярче и насыщеннее с каждым новым витком.
– Ключ разблокировки мех-контроллера находится в третьем блоке. Второй арсенал, изолированный сегмент реликвария.
– Третий блок… далековато. Построй самый короткий маршрут.
Перед гостьей появилась огромная схема станции. Но, даже учитывая масштаб, можно было понять, что она тянется на многие и многие сотни километров.
– Исключено, – ответило ядро, – построение маршрута в данный момент невозможно из-за моего статуса – «режим выхода от гибернации». Потребуется время для восстановления всего функционала. Рекомендую остерегаться стражей гибернации, созданных для охраны покоя Нексуса и исключения внедрения посторонних. До завершения восстановления инфосети обновление статуса «Джейд Куинтус» недоступно.
Это имя вызвало дрожь узнавания. Пронеслись мысли, часть которых послужила началом последующей цепочки событий.
– Кто такая Джейд? – Прямо поинтересовалась гостья, скрестив руки на груди своего аватара в Ноа-эйдосе.
– Джейд Куинтус – это вы. Ошибка исключена. Фундаментальная генетическая структура полностью соответствует основным параметрам биологического кода. Вероятно, заданный вами вопрос является следствием длительного сна и отключения мехконтроллера.
Джейд задумалась. Сейчас она лихорадочно копалась в закромах своего запертого сознания, не находя того, что ей было необходимо.
– Есть ли способ добраться до третьего блока быстро?
– Ответ отрицательный. В данный момент возможности быстро пересечь станцию отсутствуют. Функционирование механических путей перемещения будет восстановлено в ближайшие 3 махаклика.
– Долго, – Джейд быстро прикинула, что это 2,5 старо-терранских часа – слишком много, – ускорь восстановление артерии до третьего блока.
– Запрашиваю разрешение на пробуждение зарезервированного человеко-ресурса для исполнения директивы.
– У меня есть соответствующие полномочия? – поинтересовалась Джейд. Кажется, в последний раз она была лишена этого уровня доступа.
– Ответ положительный. Статус был восстановлен в соответствии с внесенными поправками, согласно наблюдению и беспристрастному анализу ситуации. Государство-узурпатор оказалось неспособным к жизнедеятельности. Было принято логическое решение об отмене указов, протоколов и эдиктов нежизнеспособного государственного организма в соответствии с «Rationalis Logica». Консенсус ядер Нексуса решил восстановить статус субъекта, переведя механизм в режим пробуждения, а также изменив статус временной группы с тюремного на резервный. Нынешняя группа в распоряжении субъекта – активные субчеловеческие особи.
– Делай что хочешь, но запусти артерию как можно быстрее. Рассчитай, когда она будет готова.
– Не больше одного махаклика. Маршрут построен. Реактивация 2784-го сегмента репликариев инициирована. Повторяю предостережение о стражах гибернации. На данный момент инфосеть не восстановлена, и связь с ними невозможна. Они продолжат рассматривать вас, как объект ликвидации.
– Не в первый раз убеждаюсь, что предусмотреть все – невозможно, – философски констатировала Джейд, бросив последний взгляд на интерпретацию ее человеческого разума – ядро. Подчиняясь безмолвному приказу, оно запустило процесс отключения от Ноа-сферы.
Фрагмент 11: Страж пробуждения.
Контакт с омнипулом между Джейд и Механарией продлился всего наносекунду, но это молниеносное взаимодействие позволило слегка освежить собственную память, заросшую плесенью забытья.
Джейд не спеша выпрямилась. Голова и лицо были еще влажными после погружения в желеобразную субстанцию, но та быстро испарялась и покидала уши, рот и нос, не оставляя никаких следов.
Как только Джейд выпрямилась полностью, взгляд ее вновь устремился на архомеханарию.
– Джейд, – задумчиво, в пустоту, произнесла она, и это было первым словом, сказанным вслух после пробуждения. Трудно было поверить в то, что это имя принадлежало именно ей. Но, с другой стороны, все вокруг тоже было очень необычным, и все же – существовало.
Размышления прервало легкое поскрипывание Фабрики. Металлические лианы-манипуляторы вырастали из отверстий на корпусе биокибернетического создания. Длинное серебристое щупальце потянулось к одной из капсул, державшихся на магнитном разъеме. С шипением на конце щупальца распрямились четыре многосуставчатых «пальца», обхватили тяжелую капсулу, и тут же щупальце начало изгибаться, восстанавливая равновесие. Слегка подвывая на высокой металлической ноте, капсула приблизилась к механарии и встала перпендикулярно к ней. Одобрительно замигали зеленые индикаторы. С тихим щелчком капсула раскрылась, представляя свое содержимое.
Джейд протянула руку и взяла пояс с полудюжиной небольших карманов. Так, будто пользовалась им тысячу лет, она не глядя, легким нажатием, активировала кажущийся монолитным замок. Он разошелся восемью лепестками, освободив запирающий язычок.
Спокойно и неторопливо Джейд приложила пояс к талии, и язычок тут же был проглочен захватами. Псевдотканевый змей снова превратился в уроборос, запечатанный замком из полиметалла.
Теперь Джейд вытащила из раскрывшейся капсулы предмет, смахивавший на пистолет конструкцией и очертаниями. Оружие, стрелявшее крошечными иглами, было отчасти живым. Странная смесь машины и живого организма моментально признала единственного хозяина в лице Джейд, отныне и до исчерпания жизненного ресурса.
В глазах Джейд появилось хищное выражение. Не глядя, она примагнитила пистолет к поясу.
В капсуле лежало еще много чего, не представлявшего особого интереса. Комплект одежды и всякая мелочь ей не нужны.
Послышались щелчки со стороны металлической двери. Кто-то ввел ключ-терминал в консолидационный замок. Секундой позже из-за отошедшей створки показалась тройка сверкающих окуляров.
Не требовалось особого ума, чтобы сообразить, кому принадлежат эти окуляры, и каковы цели их хозяина. Механария-охотник уловил незарегистрированное пробуждение или присутствие интервента. В любом случае, цель у охотника одна – истребление несанкционированного присутствия.
Любое промедление могло стоить Джейд жизни, поскольку механария не знала милосердия, что тут же и продемонстрировала. Быстро протиснула в дверной проем одну из эластичных ног, а затем и всю свою тушу, за которой последовали еще два манипулятора.
Механария и Джейд одновременно отскочили в разные стороны, скрываясь между штабелями арсенала, и внимательно наблюдая за передвижениями друг друга. Пару секунд спустя оба оказались уже на другом конце комнаты, подальше от разнообразных шпалер с инструментами и другими металлическими фабрикациями.
Быстро выхватив оружие, Джейд, совершая то резкие, то плавные маятникообразные движения по трем осям, начала разрывать дистанцию. Она выпустила несколько быстро сформировавшихся в пистолетном брюхе игл, и те со свистом устремились к стражу, норовя повредить его внутренности.
Страж, в свою очередь, не собирался отступать или сбавлять темп, как и разрешать своей цели безнаказанно уйти. Быстро перебирая двумя гибкими ногами и гася инерцию от резких поворотов с помощью третьей, он пошел на сближение. Похожий на громадное насекомое из ночного кошмара, он двигался изящно и целеустремленно, как танцор-убийца.
Иглы, приблизившиеся к механарии, вдруг изменили траекторию движения, а затем принялись описывать восьмерки вокруг противника, ничуть не мешая ему, но став новой угрозой для Джейд.
Шелест полиметалла. Машина обнажила острый как бритва серповидный клинок. Один потайных манипуляторов выскочил из груди трехглазого, и, крепко сжимая смертоносный серп, устремился к Джейд.
Она успела отреагировать на эту попытку убить ее. Отклоняясь в сторону неуловимо-тягучим броском всего тела, избежала соприкосновения с серпом, высекшим из стены сноп искр. Ловко скользнув вниз, она произвела выстрел в то место, где одна из гибких конечностей механарии соединялась с ее корпусом.
Рядом с Джейд несколько раз просвистели иглы. Сам игломет в ее руках легко преодолел слабое гравитационное поле охотника. Настолько слабое, что и в его присутствии Джейд не составляло никакого труда использовать свои механические сенсоры. Да, впрочем, одного ее огромного боевого опыта, заключенного в инстинктивных энграммах, было достаточно, чтобы одолеть такого противника.
За очередным писком выпущенной иглы последовали грохот и несколько снопов искр. Из образовавшейся щели в теле охотника хлынула темная жидкость, и на пол грохнулась мертвая конечность с куском корпуса. К этому моменту Джейд стояла уже позади неудачливого соперника.
Охотник отдернул манипулятор с серпом и закачался на оставшихся конечностях, пытаясь сохранить равновесие в условиях изменившегося центра тяжести. Щелчки внутри машины сигнализировали о том, что она пыталась перенастроить гироскоп.